Глава 13

Дмитрий Воронцов

Мне было… Странно… Непонятно… Глупо… Но так хорошо. И этот мерзкий салат под Гайдаевского Ивана Васильевича, оказался вкуснее любого ресторанного изыска. А фильм… Боже, как давно я не ощущал себя вот так.

– В табуретку? – вытаращилась на меня курочка, глядя, как я пристраиваю кособокую лесную красавицу в перевернутый барный стул. Хорошо, что отказался от одноногих крутящихся уродцев, которые предлагал дизайнер, а остановился на сдержанной классике.

– А что? Вы дома никогда не ставили так елку? Моя бабушка всегда в стул, еще и веревкой обвязывала.

– Нет, у нас подставка специальная была, с волком и зайцем из «Ну, погоди» нарисованными. Я ее очень любила. Каждый новый год радовалась. Правда у нее ножки выпадали постоянно. Ее папа купил. И покупал всегда сосну, огромную такую, в потолок. Если заглянуть между ее лап, можно в сказку было заглянуть. Так он говорил. А потом… Когда он ушел, мама не ставила елку. Ей было все время некогда. Купила для Катюши искусственную.

– Чего погрустнела, снегурочка? – я посмотрел на поникшую глупышку. Да уж, все по-разному несчастны, прав был классик.

– Они наряжали ее однотонно. Подбирали гирлянды, игрушки. А души в этой елке не было. И старые все фигурные украшения выкинули. А я любила именно домики всякие рассматривать. Белочек, шар с бабочкой внутри. Она крутилась.

– Кто?

– Бабочка, – улыбнулась Софья. – А мы чем наряжать будем нашу елку?

– Я вроде тебя обещал на нее повесить, – хмыкнул я, рассматривая Софью, которая смотрела на косую облезлую корягу с детским восторгом в блестящих глазах. И мне захотелось вдруг ее прижать к себе, и просто погладить по голове, а потом… Черт, а что потом мне захотелось, совсем не обязательно ей знать. А то разрушится это проклятое тихое волшебство.

– Губу отгрызешь. Будешь без сисек и без губ. Никто замуж не возьмет. Ты же это загадывать собралась, загадочная? – зло рявкнул я.

– Нет. Не это, – в ее глазах появились обида и удивление. Ну что я за придурок? Почему не могу просто побыть нормальным, хотя бы один вечер. Иначе зачем я вернулся сюда, вместо того, чтобы праздновать свое одиночество, как привык за долгие годы?

– Слушай, раз уж я сегодня добрый, давай я исполню твое желание.

– Ага, а взамен попросите мою душу, – хмыкнула нахалка.

– На фиг мне эта бесполезная штука? Я могу пошире душонки то купить, – ощерился я. – Да и тело у тебя… Тело тоже не котируется в моих представлениях прекрасного. Так что я из альтруизма тебя осчастливлю. Давай, жги, детка. Не стесняйся. Я не заставлю тебя подписываться кровью.

– Себя сначала осчастливьте, – фыркнуло исчадье, и снова прикусило свою мерзкую губешку. Я облизнулся, как голодный кот. Очень захотелось наказать эту чертовку. Чтобы следила за поганым своим языком. Языком… О черт меня побери. – Куда это вы? Дмитрий Олегович… А елочка?

– Да, это… Дело у меня… – позорно прохрипев, я метнулся куда глаза глядят. Точнее… Я не смотрел вообще никуда и ни на что, поэтому снес попавшийся на пути табурет с несчастной хвойной уродкой. Гребаная елка завалилась на пол. Грохот был сравним по силе со сходом селя в горах. Интересно, когда я, ловкий и сильный, успел превратиться в пресловутого слона, заглянувшего в посудную лавку. Черт, я наверняка разбудил вонючку. От этого осознания, все мои пошлые мысли улетучились как туман. Зато появилась подлая мыслишка сбежать. Прямо вот так, в тренировочных штанах и тапках, свалить в закат.

– Вы разбудили, вы и успокаивайте, – вредно буркнула Курочка.

– С фига ли? Я тебе так-то деньги плачу.

– А это мое новогоднее желание, – выпятила вперед подбородок мелкая плоская мерзавка. И снова закусила губку свою противную. – Где там кровью подписаться?

«Я женщин не бью. Не бью. Пальцем не притрагиваюсь. Даже ведьм, которых хочется сжечь на костре из кривой елке. Не бью. Но очень хочу… Хочу ее губу»

– Врушка. Ты только сейчас придумала это ужасное желание. Ты страшнее джинна из «Исполнителя желаний». Ты…

– А я исполню одно ваше, – голосом змея искусителя проблеяло это недоразумение.

– Правдаааа? Учти, мое желание будет не кукарекнуть под столом, стоя на одной ноге.

– Да я уж догадалась, – фыркнула дурища, уперла руки в боки и уставилась на меня своими глазюками, похожими на два кусочка неба. – Но учтите, в двенадцать…

– Ты превратишься в тыкву?

Рева перешла на ультразвук, поэтому я не услышал, что мне ответила ведьма. Бросился в оккупированную однозубой вражиной собственную спальню, как храбрый Матросов на амбразуру, на ходу придумывая, что бы загадать этой самоуверенной курочке. Но в голову от чего-то лезли одни пошлости.

– Гу? – хмыкнуло из коляски слюнявое существо, надув при этом пузырь размером с собственную голову. Хмыкнуло, и посмотрело на меня так злодейски, что даже взгляд Медузы Горгоны померк бы.

– Давай ты молча сейчас часок полежишь, а я тебе за это куплю Порш Кайен, – предложил я, не сводя глаз с маленькой бомбы с замедленным механизмом. Мое предложение ее явно не заинтересовало. Морденка сморщилась, как яблоко печеное. Я выхватил крошечное тельце из коляски, прижал к себе столбиком, потому что гнуться монстр не возжелал.

– Гу, – рявкнула рева, обслюнявила мне щеку, и издала булькающий звук. Запахло переваренным молоком. К моему горлу подскочила тошнота. В это время другой еще более мерзкий звук с обратной стороны младенца оповестил о том, что зря я повелся на обещания чертовой Курочки.

Софья Баранкина

– Вот так. Это же просто. Застегиваем на животике липучки и вуаля. И малышка довольная. Да, Ликуся?

– А-бу-бу-бу сейчас будет? – хохотнул Дмитрий Олегович, принимая из моих рук девочку. И сделал он это так естественно, и не стал похож на злющего орка. – Или песенка, про то, как нашей попке хорошо?

– Агу, – радостно загулила кроха и затрясла погремушку, похожую на большой леденец на палочке.

– Вам очень идет улыбка, – сказала я честно, не в силах отвести взгляда от идиллической картинки. Принцесса и великан, так кажется назывался мультик из моего детства. Или нет? Он назывался Принцесса и Людоед. Принцесса была прекрасная, погода была ужасная. Как и теперь за окном. Там бушует снежная вьюга. А у меня в душе бушует что – то необъяснимое. Или это просто самая волшебная ночь в году влияет так? Говорят же, как встретишь новый год, так его и проведешь. Пусть он улыбается. Может тогда мне удастся уговорить этого прекрасного Людоеда, не отдавать «ужасную» маленькую принцессу на попечение чужих людей, которые за деньги будут за ней ухаживать, но не будут любить. Это очень страшно жить с теми, кто тебя не любит.

– Ты хотела загадывать желание, – прищурился начальник, снова превращаясь в себя. Его настроение меняется, как погода на юге, – куранты начнут бить через пятнадцать минут, а у тебя конь не валялся, курочка.

– Я накрыла, пока вы вопили тут, как бизон, – ответила в тон ему. – Осталось только подготовить бумажки. Для желаний.

– Это еще зачем?

– Ну как же, пишешь желание, поджигаешь. Бросаешь пепел в бокал с шампанским и выпиваешь. И тогда желание сто процентно сбудется. Вы не знали? Ну что вы, обязательно надо попробовать, – суетливо пробубнила я.

– Что за идиотизм. Только такая курица, как ты можешь верить в подобную чушь. И часто ты травишь свой организм подобной дрянью?

– Каждый год, – честно ответила я, не зная куда деться. Он ведь прав. Я глупая наивная дурочка. Но почему бы мне не верить в чудо?

– И что, сбываются твои куриные мечты?

– Не всегда, – я соврала. Мои мечты не сбылись еще ни разу.

– Я и говорю, дура, – прорычал Великан.

– Бу, – хныкнула Ликуська и с грохотом засандалила погремушкой ему в лоб. Дмитрий взвыл, что тот людоед. Я метнулась к нему, выхватила из рук хохочущую крошку, которой явно понравился шум, изданный ее игрушкой и огромным злым орком.

Свечи на столе, елка в табуретке, обвитая мигающей гирляндой, пузатые бокалы, которые я нашла в кухонном шкафчике, белые салфетки и даже веночек с омелой, тот что положили в пакет с продуктами в подарок. Настоящий праздник. И Людоед, прикладывающий бутылку с шампанским к огромному красному пятну на лбу, не испортит этого предвкушения, что в новом году все станет лучше, чем было. Что я наконец то смогу исполнить свою мечту.

– У этой вонючки удар, как у Тайсона, – пожаловался Дмитрий Олегович, глядя, как я старательно вывожу буквы на клочке салфетки. Бумаги я не нашла, а просить рассерженного до состояния кипящего самовара, мужика о такой малости я постеснялась.

– Вы бы открыли шампанское. Скоро желание загадывать.

– Ты все таки решила отравиться? – ощерился мужик, отлепив от своей травмы бутылку. – Детка, я могу без вот этого вот всего сделать тебя чуть более счастливой, – содрал с горлышка блестящую фольгу.

– Я сама справлюсь, – не очень то веря себе, вздохнула я, глядя, как откручивает проволочку мой начальник.

– Ну, была бы честь предложена.

Бумммм. Мне показалось, что мир взорвался миллионом радужных искр. Взвыла Ликуся, голос Великана стал далеким. Я осознала, что от чего-то валяюсь на полу.

– Страйк. Я отомщен. Курочка, мы теперь с тобой будем, как Шерочка с Машерочкой. Или Индусы, они зачем – то себе рисуют красные пятна.

– Что это было? – простонала, болтая головой, как старая кляча, которой зашорили глаза.

– Пробка от шампанского. Прости, я не хотел, – улыбка на физиономии Дмитрия цвела, как роза в мае. Врет. Или нет? – есть у нас еще пять минут. Иди приложи что-нибудь к голове, я займусь ревой. Эй погоди. На полу посмотри…

– Что? Зачем? Пробка потерялась?

– Нет, вдруг мозг у тебя через ухо выпал. Мелкие вещи от падения порой вываливаются из отверстий, – захохотал мерзкий Людоед.

Да, наверное выпал. Наверное у меня его и не было никогда. Иначе, чем объяснить то, что потом случилось? Безумием? Умопомрачением? Чем?

Я вернулась в комнату почти к бою курантов, удивляясь тишине. Посмотрела на Дмитрия, сидящего на диване и держащего на руках маленькую крошку. Он что-то шептал, я не разобрала, но девочка восторженно внимала каждому шипящему звуку. И я вдруг поняла, что желание, написанное мною на клочке салфетки, такое незначительное. Потому что оно только для меня. Потому что…

– Эй, ты чего там? – спросил Великан, проследив, как я бросилась к столу. Надо быстрее написать новое. Осталось очень мало времени.

– Я решила переписать свое желание, – промямлила я, понимая, что не успеваю. Первый удар самых волшебных часов уже прозвучал.

Дмитрий аккуратно посадил малышку в стульчик и теперь разливал по бокалам шампанское.

– Чего ты хочешь? – он заглянул прямо мне в душу, подал бокал, искрящийся весёлой пеной. – Можно просто сказать, и все исполнится. Так говорила моя бабушка.

– Я хочу. Слушайте. Не отдавайте малышку. Я буду ей няней, пока ее мама не вернется. Не надо мне платить. Мы уйдем, чтобы не мешать вам. Просто…

– Да, и как ты жить будешь? К мамочке своей притащишь еще один рот? Вот уж она обрадуется. Девчонке надо столько, что целую африканскую страну накормить можно. Ты думаешь, носясь здрав хвост в доставке, ты сможешь ее обеспечить? И уж точно твоя сестрица не станет приглядывать за ревой, пока ты будешь батрачить теперь уже на трех нахлебников.

– На те деньги, что вы мне обещали, мы с крохой снимем квартиру. Да, на окраине, но подберем хорошее место. Главное чтоб магазин продуктовый рядом был и парк. Если жить экономно…

– Ты и вправду блаженная. Первое твое желание было нормальным. Оно было только твое. Слушай, ты не сможешь осчастливить всех. Не сможешь каждого чужого младенца вынянчить. Живи ты для себя. Иди учись, как собиралась. Роди детей, какому-нибудь бедолаге. Своих, родных сопляков. Люби ты себя, черт бы тебя подрал.

– Вы прочитали… Вы, вы, вы…

– Непорядочный, нахальный гад. Слушай, давай я лучше оплачу тебе обучение. Станешь ты крутым спецом. Соня, послушай…

– Это мое желание. – твердо сказала я, глядя прямо в глаза мужчины, вдруг растерявшего свою насмешливость.

– Я подумаю. А вот я желание не успел загадать. И все из-за твоего идиотизма.

– У вас и так все есть, – улыбнувшись, посмотрела на стол. Интересно, куда венок исчез?

– Не все, – скривил губы в ответной улыбке начальник. – Пей, потом целоваться будем.

– Чего?

– Как это, положено же под омелой целоваться. Ты же не отнимешь у меня еще и эту традицию? Тогда я еще больше разочаруюсь в этом мерзком празднике. Боже, какая гадость этот твой салат.

– Это не наша традиция. Не русская.

– По крайней мере в ней хоть есть смысл.

Он вдруг сграбастал меня в объятия, подтащил к барной стойке, над которой болтался чертов подарочный дешевый веночек из пластмассовой омелы.

– Гу, – где-то на грани сознания сказала кроха. А потом…