Глава 7

Дмитрий Воронцов

– Девочку нужно вымыть. Плюс, у нее ничего нет. Ребенку требуются коляска, кроватка, ванночка, пеленальный стол, манеж, нормальный шезлонг, ходунки. Еще она почти раздетая. Гулять с малышкой завернув ее в одеяло – издевательство, – мелкая курочка, загибающая свои тонкие пальчики, стояла сейчас напротив меня с видом заумного Знайки зазнайки, выглядела конечно не ахти. И как это я не настоял, чтобы она сменила уродский халат, хотя бы на джинсы? Торопился. Галина Павловна и так неласково нас встретила. Опоздание на пятнадцать минут в глазах моей горничной приравнивается к предательству, и если бы тетка до икоты меня не боялась, каралось бы расстрелом. – Вы меня слушаете вообще, или я воздух напрасно сотрясаю.

– Монстра зовут Лика, – хмыкнул я, – и если надо, вымой ее. В чем проблема. Я готов только финансово участвовать, если что. Завтра съездим в торговый центр и купим все, что ты сейчас перечислила. Составь список. Тебя бы тоже надо привести в божеский вид. Эти кокетливые кошачьи уши на капюшоне твоей половой тряпки оскорбляют мое чувство прекрасного. На милую киску в этом балахоне ты не тянешь. Скорее на облезлую мурку.

– Вашу дочь зовут Лика. Слушайте, я ведь не напрашивалась к вам в гости, – вздохнула Софья, ее глаза заблестели. Черт, девка на грани нервного срыва. А мне это сейчас вот вообще не в жилу.

– Извини, – слишком громко рявкнул я и молча пошел в свою комнату. Там вроде были какие-то тряпки Аньки, или как там звали мою последнюю любовницу? Гинко что ли пропить? Память на имена этих необремененных интеллектом и моралью коз у меня ни к черту. Матушку мелкого геморроя я вспомнить не в состоянии, к примеру. Беда.

Меня всегда удивляет наивность баб, считающих, что они венец творения и мечта всей моей восхитительной жизни. Думают, что если займут полку в моем гардеробе, то останутся навсегда в моей жизни. Странные фантазии. Как табуретку раньше ставили в квартире, когда ордер получали. Идиотки.

Боже. В этом представить Курочку я не могу. Это же будет даже пострашнее халата. Уставился на штанишки из скользкой ткани, больше похожие на часть водолазного костюма, красный корсет и блузку со стоячим воротником, обшитым золотым шнуром и нервно хмыкнув потащил красотищу в мусорку. Хотя…

– Не надену, – упрямо выставила вперед острый подбородок Курочка. Она когда злится очень смешная. Даже волосы дыбом встают, и нос морщит свой конопатый, который становится похожим на кнопку. – Оно же все воняет арабскими духами. Слишком сладко, приторно. Это будет вредно малышке.

Девчонка, сидящая на руках у Софьи тут же чихнула, будто подтверждая слова своей няньки. Посмотрела на меня синими пуговками глазок та, что я, имея чуть более слабые нервы, осыпался бы кучкой к смешным носкам курочки. Черт, носки у нее, еще чудовищнее халата. Боже, я только сейчас разглядел, что на ступни моей новой служащей натянуты гетры, на которых нарисованы напедикюренные куриные лапы.

– Что? Это мне сестра подарила, – насупилась Софья, видя, как я краснею лицом, пытаясь сдержать рвущийся из груди гомерический хохот.

– У нее отменное чувство стиля. Это, определенно твой фасон. Боюсь представить, что нарисовано на твоих трусах, – боясь треснуть пополам от удушья, выдавил я из себя, бросив на стол банковскую карту. – Закажи себе что – то из интернет-магазина. Только чтоб доставили сегодня. А мне пора… Дел по горло.

– Как это? Какие такие дела? А мыть Лику? Я одна не справлюсь, тем более без ванночки.

– Слушай, ты берега то не путай. Если бы я хотел сам купать это исчадье и подтирать ему задницу, на кой черт тебя бы приволок в свой дом, в этом убогом халате? – взвыл я. Мелкая какашечная машинка опустила уголки губок вниз и задрожала подбородком. У меня при виде ее подготовки к дикому реву поджалось все, что только могло поджаться.

– Это ваша дочь. Или у вас есть что – то поинтереснее родного ребенка? – ухмыльнулась мерзкая курица. – В письме же написано, что малышка вам родная.

– Ты знаешь, да. Я думал провести время более продуктивно и с огоньком. Хотел забуриться в дорогую жральню, снять бабу подороже, не такую как ты. Чтоб морда силиконом напичканная, сиськи – дирижабли жопа с Техас чтобы. Выкинуть из головы то, что мой дом оккупировали две мелкие поганки я желал. А не мыть задницу орущему монстру в компании Курицы переростка, воняющего химией, как цистерна дальнобоя. И вообще, я не уверен, что имею отношение к этому чудищу. Пока не сделаю анализов, даже не заикайся. А написать можно, что хочешь. Даже то, что ты моя сестра потерянная. Мне тебя тоже тогда мыть, что ли? Знаешь, а эта мысль меня больше вдохновляет. Я бы мог…

– Ваши влажные фантазии совсем не к месту. Извращенец. И вы не в моем вкусе. Я люблю интеллигентных мужчин. И кстати, могу уйти, если вас не устраивает моя компания, – равнодушно дернула плечом эта нахалка. Но в ее глазах я увидел, что она чувствует свое превосходство. Зараза, мать ее. – Так что, подержите Ликусю, или воду подготовите? Учтите, она должна быть не больше сорока градусов. Проверить можно локтем.

– Это как? Я тебе что, градусник? – от офигения у меня пропало даже желание спорить. И вообще все желания, присущие молодым богатым дядькам испарились.

Девка что – то ответила, но ее слова заглушил адский рев. Эта какашечная машина, наверняка сможет переорать самку синего кита.

– Гестаповки мерзкие, – тупо пробурчал я себе под нос и почапал в ванную. Боже, в кого я превращаюсь? В каблука и папочку. Хотя, последнее звучит вообще омерзительно.

– И за марганцовкой сначала сходите, – крикнула мне вслед чертова Снегурочка. Ага, прям бегу, волосы назад.

Софья Баранкина

– И травки купите, – в спину великану, выбегающему из квартиры крикнула я. Он резко затормозил и повернулся ко мне с таким лицом, словно я сейчас его попросила выкинуться из окна. Ну или купить мне Ламборджини цвета фуксия.

– Ты вообще обнаглела? – взревел хозяин апартамента так, что в где-то в недрах этого самого апартамента, звякнули стекла. – Черт, ты что, еще и наркоша? И как я сразу не допер? Одни носки чего стоят. Ты попутала, выдра? Я тебе барыга что ли? Я Дмитрий Воронцов, председатель совета правления…

– Вы не дослушали. У малышки газы. Она и капризничает поэтому, – вякнула я, очень надеясь, что милый Дмитрий Олегович все же меня услышит вовремя. Прежде чем раздавит об стену, как таракашку.

– Газы? – судя по ошалевшему взгляду, этот сильный мужик в транс впал. – А марганцовка зачем тебе? Будешь газовые атаки гасить прицельными взрывами?

– Глупости какие лезут в вашу косматую голову. В ванную добавим. Я, если честно, не очень в теме тоже. Просто прочитала в интернете, что младенцам так обеззараживают воду для купания. Что вы на меня так смотрите? Мои познания в уходе за малышами ограничиваются тем, что я нянчилась с сестрой. А так, читаю интернет статьи.

– Ну, раз в интернете, – как-то странно хмыкнул здоровяк, пытаясь застегнуть молнию на куртке. Выходило только у него из рук вон плохо.

– Помочь?

– Без соплей, как на льду. Мне нянька не нужна, особенно такая, как ты, – рявкнул Дмитрий, бросив свое увлекательное занятие. Интересно, он в зеркало смотрелся сегодня? Судя по модному луку, наверняка нет. Интересно, откуда в доме у столь брутального дядьки розовый шарф с вышитыми по нему золотой нитью зайками? Да и дорогая куртка, натянутая на пижамную кофту с изображением злого зеленого Гринча, смотрится весьма гротескно.

– Тапки, – мой писк прозвучал, словно выстрел Авроры. – И моя шапочка не подходит к вашему ансамблю. Помпон у нее не того колору.

Великан выскочил из квартиры, будто за ним гналась свора оголодавших шакалов, не меньше. И слова мои последние он не услышал, сто процентов, иначе хотя бы переобулся. Ну не бежать же за ним, в конце концов. Он взрослый, рассудительный, умный. Дураки не ворочают огромным бизнесом и не живут в таких хоромах. И потом, он же целый председатель. А я кто такая? Курочка-снегурочка, блин.

Малышка проснулась и радостно улыбнулась, заметив мое появление. Боже. У меня сердце зашлось от нежности к этой крошке.

– Сейчас вернется твой папа и будем купаться, а потом я сервирую вам стол, милая принцесса. В меню у нас сегодня суп из брокколи и террин из зайца, которые ваш папенька приобрел, – пообещала я, подхватывая на руки карапузку. Тяжеленькая. И очень похожа на бородатого великана. Те же глаза, губки кривит как он, даже скулы такие же высокие. Только сглажены детской пухлостью. Ну о каком анализе он говорит? Достаточно же просто посмотреться в зеркало.

– Агу, – согласилась Лика и обхватила меня за шею крохотными ручками. Мне так тепло стало, настолько, что все мои проблемы отошли на задний план. Малышка пахла молоком и счастьем. Солнечным таким, как ириски кис-киски из детства.

– Ну и славно. Аптека тут рядом, так что думаю, скоро мы будем играть в русалочку и морского царя, – я легко подула на кудряшки крохи. Она заливисто рассмеялась.

Малышку я покормила через полчаса. Говорят перед водными процедурами нельзя, но она уж очень настойчиво просила. Мы успели поменять подгузник целых два раза, поиграть в «исчезалку», попить, еще раз пописать и даже вздремнуть. Куда же запропастился этот Варвавр, тут до аптеки два шага. Стрелки часов сделали полный оборот, а «заботливый» папуля так и не вернулся. Все понятно. Он просто сбежал, наверняка. Куда он там собирался? Интересно, как знойные дамы отреагировали на экзотический наряд кавалера? Или им плевать, главное тугой кошелек? Я почувствовала непонятную злость. Ну какое мне дело, где шляется этот мерзавец? В конце концов, Воронцов платит мне за работу, тут он прав. И заботиться о малышке моя обязанность. Чего я хотела? Он давно озвучил свое отношение к крохе. Изменить его решение не под силу никому. С чего же возомнила, что смогу что-то перевернуть в душе этого чёрствого сухаря?

Я поправила одеяло, которым укрыла Ликусю. Да, я нахальная самовольница, уложила крошку на кровать великана, обложила ее подушками. Не может же девочка спать в маленькой переноске, в которой и повернуться то негде. А ложе великого и ужасного самое удобное в набитой битком дорогой, но абсолютно не приспособленной для пользования мебелью, квартире. Малышка причмокнула розовыми губками и начала капризно морщить носик. Я примостилась рядом с ней на покрывале, начала ее похлопывать по животику напевая «Спи младенец мой прекрасный» и не заметила, как сама провалилась в сон.

Меня подбросило на кровати от резкого требовательного звука. Где-то, в недрах огромной квартиры разрывался трелями телефон. Я двинула на звук, молясь всем богам, чтобы куколка не проснулась, пока я шляюсь по огромному лабиринту, в поисках телефона. Лика очень активно двигается. Не дай бог свалится с кровати, если проснется.

– Курочка, я тебя убью, – ворвался мне в ухо трубный рев, когда я наконец то нашла надрывающийся стационарный телефон. – Убью, съем и на косточках поваляюсь. Ты слышишь? Я буду тебя ощипывать, медленно, выдирать из твоей многоумной задницы по перу, наслаждаясь каждым мигом…

– Господин Воронцов, у вас минута, – где-то на заднем плане прервал поток фантазий моего работодателя казенный чужой голос.

– Вы где? – пискнула я, понимая, что жить мне осталось не очень долго, судя по зубовному скрежету, несущемуся из телефонной трубки.

– Бери мой паспорт и быстро неси его в десятое отделение, мать твою, – мне пришлось трубку от уха отставить подальше, иначе был риск разрыва барабанной перепонки, и это в лучшем случае.

– Не могу. А малышку я с кем оставлю. Вы в своем уме? Я думаю…

– Что ты делаешь? Думаешь? Чем? Я тебе говорю, паспорт в верхнем ящике моего стола. Взяла свою мелкую задницу в свои крохотные ручки, паспорт мой в зубы и савраской явилась. Сивкой буркой, мать твою ведьму.

– А кроха? – попыталась я все же внять к голосу разума озверевшего тирана.

– Да плевал я. Оставь ее одну, может она оборется там и глотку свою луженую сорвет. Все беды от вас. Все, до единой. Знаешь, за что меня приняли? Если б не Баран, мне лет десять бы корячилось. Я тебя…

Я не стала дослушивать, что со мной сделает разозленный до состояния дикого носорога, Воронцов. Заметалась по кабинету, в поисках документов, пытаясь при этом сообразить, как мне добраться до места назначения одной, с крохой на руках. И как удержать ребенка в одеяле, если малышка совсем не выносит, когда ее ограничивают в движениях. Но другой одежды у нее нет.