2

Дни летели, а каждый вечер, вернее ночь, вспоминала, как после ночи, проведенной в квартире Спартака, возвращалась утром домой. Помню, как оказавшись в своей ванной, рыдала от досады. Провела ночь с мужиком, и не помню ни минуты. Нет, не исключено, конечно, что он и не спал со мной. А если спал? Да нет, я же не столько выпила, чтобы не заметить. Или столько?

Решила не терзать себя больше. И отправилась к гинекологу. Даже стало капельку грустно, когда мне сообщили, что моя девственность все еще при мне. А чего я хотела? Стал бы такой мужик, как Спартак, зариться на такую, как я? Ага, держи карман шире.

Когда неделя самобичевания прошла, я решила изменить имидж. Сходила в салон. Окрасила прядки в белый цвет и подстригла волосы. Купила новое платье и пошла гулять в парк после работы. День выдался теплый и солнечный, погода была в самый раз, чтобы прогуляться.

Купила себе мороженное, пряников и побрела домой. В пустую и одинокую квартиру. Оказавшись в родных стенах, сбросила туфли.

— Чего долго так? – как гром среди ясного неба раздался голос из коридора.

— Твою ж мать! – не сдержалась я. Сердце так и ухнуло в пятки и дыхание перехватило.

Спартак, опираясь плечом о дверной проем, стоял и смотрел на меня. Только сейчас заметила, что его кожаная куртка висела на моей вешалке, а ботинки стояли в углу на полке.

— Где была? – не унимался Кузьма с таким видом, словно имел полное право что-то от меня требовать.

— Гуляла, — опешила я. Минута шока прошла, и мозг вновь начал мыслительные процессы, — Ты чего здесь делаешь? Мы ж договорились, что ты отстанешь от меня!

— Да? – усмехнулся парень, — Не помню такого.

Спартак отлепился от проема и направился в сторону кухни.

— Кормиться будем? – услышала я голос из кухни.

— Ты ничего не попутал? – рявкнула я, чтобы Кузя меня услышал, — Какой черт тебя принес, а?

Кипя от недовольства, понеслась на кухню. И замерла. На моем столе стоял очередной кактус. Теперь уже с лиловым цветком. А сам Спартак что-то жарил в сковороде и нарезал овощи для салата.

— Руки мой, — строго посмотрел на меня через плечо и отвернулся, словно это я к нему в дом пришла, а не он ко мне, еще и без приглашения.

Устало села на табурет. Вся моя бровада и недовольство испарились.

— Может быть, уйдешь, а? – тихо спросила я, и вздохнула, — Я хочу обратно свою жизнь, спокойную и размеренную.

— Зачем тогда прическу изменила? – едва разобрала голос Спартака, — Иди мой руки, — это уже более властно и громко.

Вздохнула. Все равно ведь не отстанет и пока сам не уйдет, выгнать его не удастся. Вымыла руки и вернулась на кухню. На столе уже стояли тарелки, чашка с салатом и стаканы с соком.

Горячее было выложено в большое блюдо. Ароматно пахнущее мясо, тушеные овощи и рис. Мням. Кажется, на прогулки я проголодалась.

— Не «Серафима» конечно, но тоже ничего, — скромно отозвался Спартак и сел напротив меня за стол.

Мы ели в полной тишине.

— Ты сквозь стены ходишь? – задала я вопрос, интересовавший меня.

Спартак усмехнулся, но промолчал. Нус, придется замки еще раз сменить.

Запила ужин соком, составила посуду в раковину. Обернулась к Кузьме.

— Правды ты все равно не скажешь касательно своего визита, — начала я, — Врать тоже не станешь. Поэтому просто поблагодарю за ужин и понадеюсь больше тебя здесь не увидеть. Всего доброго.

Собиралась просто пройти мимо парня, закрыться в своей спальне и уснуть. Не вышло. Спартак перехватил меня за руку и не дал выйти из кухни.

— Правда тебя не обрадует, — как-то слишком уж тихо проговорил Кузьма и крепче сжал мою руку в своей.

Я смотрела в его лицо. Уставшие глаза, но затягивающие. Да, он красив. Но и опасен. Все внутри меня кричало: «Уходи! Прячься от него. Забудь». Но я не могла сделать шаг. Глубина карих глаз меня манила. И я не совсем поняла, как оказалась на его коленях, прижатой к твердой груди. Мои руки сами собой пробрались к затылку, а пальцы принялись перебирать короткие волосы. Его лицо приближалось медленно, словно он давал мне шанс отклониться, уйти. Или наоборот, затягивал все больше, гипнотизируя, словно кобра свою жертву. И я попалась. Кто первым прижался губами в поцелуе – уже не важно. Я только старалась все ближе ощутить жар тела парня, и чтобы не через ткань одежды. А так. Без барьеров и преград.

Как-то так получилось, что Спартак встал на ноги, удерживая меня на руках и заставляя обхватить себя за пояс ногами. Я не противилась, когда мелкие пуговки на вороте моего платья улетели в стороны. И от прически моей мало чего осталось, потому, как жадные пальцы Спартака зарывались в мои волосы, сжимаясь в кулаки. Было не больно, просто не обычно. Да и забылось все, когда его рот прижался к тонкой ткани моего лифчика. Кузьма прижал меня спиной к стене, вдавливая и не позволяя шевелиться. Его руки стремительно сжимали и одновременно поддерживали меня за бедра, не позволяя упасть.

Его зубы сжали мою грудь, и я изогнулась, позволяя ему делать все, что он хочет. В ушах стучал пульс. И сквозь шум разобрала низкое то ли рычание, то ли стон.

Обхватила ладонями лицо Спартака, нажала. Заставила посмотреть на меня. В его глазах плескалось недоумение, кажется. Словно он сам от себя всего этого не ожидал. Не планировал.

— Скажи честно, ты сейчас меня представляешь? – хрипло прошептала я, — Или ты с кем-то другим? Я не хочу быть чьей-то заменой.

— Дура, — пробормотал Спартак. Так и не поняла, что именно он хотел этим сказать. Так и быть, потом обижусь.

А он вновь принялся меня целовать, ласково и настойчиво терзая мои губы, шею, грудь, словно его крыша немного съехала. Но я не жаловалась. Я кайфовала, отвечая ему тем же. В данный момент я плевала на любовные романы, прочитанные в огромных количествах, на все мои мысли, что заниматься любовью можно только по взаимной, великой и чистой любви. Плевать, честно. Главным сейчас для меня стал Спартак. Да, он утром, а возможно и раньше, исчезнет, оставив меня с потерянной честью, растоптанным сердцем и бурными воспоминаниями. Но мне было плевать. Абсолютно на все.

Пока я мысленно уговаривала себя, что мой выбор уже сделан, Спартак послал мое платье к чертям. Ну, как послал. Ухватился за ворот, и принялся срывать.

— Псих, — прошептала я, ухватилась за край его футболки и начала стягивать через голову. Рвать я, конечно, не собиралась, но и одетым его оставлять не хотела. Можно ведь и девушке полюбоваться на мужское тело?

— Другое куплю, — пробормотал Спартак, приподнимая меня и продолжая прижимать к стене. Моя грудь оказалась на уровне его глаз. И я поняла, что теперь мои стоны разносятся по квартире. Постаралась не кричать так громко, мало ли, соседи услышат и ментов позовут.

Его рот творил невесть что с моим телом, а я только крепче прижимала его голову к себе.

В одно мгновение он чуть сдвинул меня вниз, прижался бедрами ко мне. А лицом уткнулся в мою шею, втягивая ртом кожу.

— До кровати нет шанса дойти? – прошептала я, и голос свой не узнала, больше похожий на хныканье.

— К черту, — рыкнул Спартак, — Хочу тебя здесь!

Как именно и где «здесь» не пыталась выяснить. Мужские сильные руки оторвали меня от стены и в один миг мы оказались на полу. Спине было жестко. И пряжка ремня больно врезалась в кожу. Приподняв меня, Кузя стащил свои джинсы. Секунда, и он опять целует меня, прижимает, совершенно не дает опомниться.

— Хочу тебя, — хрипло шепчет, почти рычит он, а я только крепче прижимаю его к себе, — Тебя. Поняла?!

Постаралась кивнуть. Но сомневаюсь, что он заметил.

Всхлипнула и застыла, чувствуя, как сорвав мои трусики, Спартак медленно прижался ко мне плотью. Отстранился.

— Черт! – пробормотал Кузьма, отстраняясь. Его губы прижались к моему животу, он спустился ниже. Краем уха слышала, как зашелестела бумажка. Ну, зато залета не будет. Успокоила себя. Но стало как-то не по себе. Постаралась мысль откинуть и запрятать в самую … Далеко в общем.

Да и мысли все сами разбежались, когда Кузя вновь прижался ко мне. Его губы алчно терзали мой рот, а бедра одним стремительным толчком врезались в мои. И все. Никаких прелюдий. Не-хре-на!

— Твою же мать! – выругался парень мне на ухо, — Почему не сказала?! – еще и заорал дико в ухо.

Поморщилась. Открыла глаза. Дикие, бешенные карие глаза смотрели на меня.

— Когда? Когда мне было говорить тебе? – заорала я в ответ.

Кузьма секунду смотрел на меня. Моргнул. Еще раз. Выдохнул. И прижался ко мне. На этот раз нежно, даже ласково. И напор немного сбавил. Правда его плоть все еще была во мне. Но он не шевелился, и поэтому было не слишком больно. Скорее не комфортно.

— Илонка, — услышала его шепот, и губы прижались к моей шее. Кузя осторожно отстранился, и вновь прижался. Руками попу мою обхватил, так что тепло стало, и вновь отдвинулся. Теперь уже стало приятно и мне. Вот только ощущение латекса по натертой коже – не самое приятное. И словно прочитав мои чувства, Кузя вышел, пашуршал чем-то, и вновь осторожно проник в меня. В этот раз почувствовала его теплую твердую плоть и полное отсутствие боли. И только его горячие губы, алчно блуждающие по моему телу не давали мне ни на секунду расслабиться. Словно подводили меня к некой черте.

— Кузя, — шептала я, сжимая его голову руками, и двигаясь в такт его движениям.

—  Ну же! – шептал он мне на ухо хрипло, а я все не могла понять, чего он хочет от меня.

В один миг все замерло и рассыпалось на куски. Словно я развалилась на части и не собрать больше.

Спартак дернулся и навалился всем телом на меня, придавливая к полу. Мда, не самое романтичное место. Тем более для первого раза. Но было плевать. Да и шевелиться не очень хотелось, и не моглось.

— Утром тебя искупаю, — разобрала сквозь легкую дремоту.

— Угу, — пробормотала я, не открывая глаз.

Теплые губы прижались к моему лбу всего на секунду. И я почувствовала холод от того, что теплое тело меня больше не накрывает. Зато сильные руки подняли мое безвольное тельце с пола и потащили в спальню, наверное. Уснула я моментально, ни о чем не думая.

Проснулась утром. Поняла, что в квартире одна. Точно знала, что Спартак ушел. Мне не нужно было обходить всю квартиру, чтобы в этом убедиться. Просто знала и все. Вздохнула. Мне не привыкать. Я почти всегда одна.

Пошла в ванную. Приняла душ. Оделась и пошла на работу. Что мне делать – не знала. Не искать же мне Кузьму. Ну, подумаешь, переспали. С кем не бывает? Да, это мой первый раз. И что теперь?

Привычные дела и заботы на рабочем место отвлекли меня от мыслей о парне. Да, я наверное все же влюбилась. Хотя Спартак – самый последний мужчина на планете, которого можно полюбить. Однако, проблемка.

К шести вечера, когда я уже собиралась домой, зазвонил мой телефон. Номер незнаком. Секунду думала, ответить или проигнорировать. Ответила.

— Алло, — тихо проговорила я. В трубке секунду молчали.

— Придешь? – тихий голос, немного хриплый, но уже такой любимый и самый узнаваемый. Предательское сердце пропустило удар и вновь забилось.

— А нужно? – так же тихо прошептала я.

В этот раз молчание длилось меньше. Одно мгновение.

— Я в офисе, через площадь от кулинарии, — четкий уже более громкий голос Спартака и короткие гудки.

В этом он весь. Ни привет, ни пока, ни как дела.

Вздохнула. Идти? Или не идти? Черт! Черт!! Черт!!!

Сложила в коробку свежее пирожное, печенье, сделала пару горячих бутербродов и пошла на «свидание».

Офис «Престижа» встретил меня суетящимися и торопящимися по домам сотрудниками. У лифта увидела Льва. Он кивнул мне, улыбнулся и придержал дверь.

Э, нет, товарищ Лёва. Я ножками. Мужчина удивленно поднял брови, но промолчал.

Я, как и в прошлый раз, потопала по лестнице. В этот раз я не особо торопилась, брела не спеша, будто давая себе время на раздумье. Вот блин! Где Спартак, и где я. Он –успешный, богатый, красивый, опытный. А я … Одно недоразумение в общем. Нет, была бы я дочь магната или шейха арабского, тогда оно конечно все понятно. А когда так, сотрудник кулинарии, тогда как –то не понятно.

Вновь зазвонил телефон.

— Ты где? – требовательно заявил Кузьма.

— Блин, да клаустрофобия у меня! – практически закричала я.

— Ясно, — уже спокойнее сказал Спартак и сбросил вызов.

— Псих блин, — пробормотала я и двинулась дальше.

Услышала, как над головой открылась дверь и надо мной появилась голова Спартака. Он перевесился через перила, высматривая меня. Нахмурился.

— Чего тащишь? – и как-то с упреком.

Нет, вот скотина, блин. Я о нем забочусь, а он еще и наезжает. Остановилась, как вкопанная. Насупилась.

— Ладно, проехали, — пробормотал парень. Он уже успел спуститься и стоял на том же лестничном пролете, что и я, — Я это.. устал просто.

— Угу, — пробормотала и вручила ему свертки с едой, а сама потопала выше. Мне еще два пролета идти, между прочим.

— Илонка, — услышала голос за спиной, глянула через плечо. Спартак стоял, держа пакеты в одной руке, а вторая лежала на перилах. И смотрел странно, — Спасибо.

Кивнула. За что именно он благодарит, было неважно. Главное, что-то человеческое по отношению ко мне он проявил.

Мы разместились в той же комнате, где пили чай в самый первый раз. Спартак, сметя почти все, что я для него принесла, развалился на диване. Правда один уголок было разрешено занять мне. Ну как разрешено. Он просто усадил меня на диван, а сам разлегся. И голову свою на мои колени положил. Еще и руку мою отобрал и к волосам своим прижал, гладь, мол, не сиди без дела. А сам пультом щелкал, переключая каналы на телевизоре. Остановил на каком-то, и отдал пульт мне. Типа, сама ищи и включай чего хочешь. Минуту Кузьма лежал, закрыв глаза и сложив руки на животе. Думала – уснул. Перестала поглаживать по волосам. Нет. Не спит. Он вновь открыл глаза вроде с упреком. Продолжила гладить. Кузьма закрыл глаза и поерзал, устраиваясь удобнее. Спустя некоторое время Спартак задышал глубоко и расслабился, морщинки вокруг его глаз разгладились, делая его моложе. А сколько ему вообще? На вид тридцать-тридцать пять. А на самом деле, кто его знает?

Поняла, что тоже засыпаю. Устроилась удобнее и провалилась в сон. Только почувствовала, как Кузя меня обнял крепче и уложил рядом.

Из приятной дремоты меня осторожно вытянули ласковые руки Спартака. Он легонько поглаживал, целовал, щекоча отросшей щетиной. Улыбнулась.

— Кузь, я спать хочу, — возмутилась я.

— Спи,— раздался довольный голос, и губы прижались к уху, заставляя по телу пробежать табун мурашек.

Я послушно спала, правда мои руки бодрствовали. Да и все тело в общем. Наша близость в этот раз была тягуче медленной, словно рядом со мной сейчас был другой человек. На всякий случай открыла глаза, убедилась, что это все тот же Спартак, и вновь закрыла.

Кузьма был нежным, но требовательным. Он целовал, одновременно погружаясь в мое тело, то медленно, то резкими рваными толчками, словно мучил, или ждал чего-то.

Мое тело изнывало, молило о большем. Но Спартак словно дразнил. Распахнула глаза. Его лицо оказалось очень близко, взгляд словно молил, рот упрямо сжат в одну линию. И он ждал. Ждал чего-то от меня.

Подняв руку, провела ею по щеке Кузи. Он легонько подался вперед, навстречу моей ладони.

— Люблю тебя, — несмело прошептала я.

Спартак вжался в мои губы своим ртом. И начал двигаться быстрее, глубже, проникая в самую душу.

Да, именно этих слов он ждал. Я поняла это. Но я знала, что не услышу ответного признания. Но это не важно. Пока не важно.

На утро я ушла на работу, приняв душ и умывшись, пока Спартак спал. Правда перед уходом не сдержалась. Наклонилась и легонько поцеловала Кузьму в губы. Уходить не хотелось. Но что-то мне подсказывало, что так нужно.

Уже в пороге я обернулась. Спартак не спал, а повернув голову, смотрел на меня. Но он не попросил остаться. Только смотрел серьезно, и ни слова не сказал.

Все утро у меня все валилось из рук. Я дважды порезалась. Трижды обожглась о раскаленную печь. И двадцать два раза споткнулась о каждый порог кулинарии. В общем, весь день меня преследовал злой рок. Вплоть до того момента, как на кухню вбежала Ира.

— Илонка, там тебя спрашивают! – торопливо прокричала Машка.

Кузьма? Да нет, он бы, наверное, позвонил. Или нет?

Вымыла руки и торопливо направилась в зал. Посетителей не было. Только за одним столиком сидела дама в шляпке с огромными полями. Стильная такая штучка.

Увидев меня, она улыбнулась. Что-то смутно знакомое было в ее лице.

— Вы ко мне? – вежливо поинтересовалась я, останавливаясь рядом со столиком.

— К тебе, Илона, — ответила женщина, — Присядь, будь добра.

Секунду раздумывала, присесть или не стоит.

— Нам запрещено общаться с клиентами, — обосновала свой отказ.

— А я, Илона, не клиент, я – твоя мама, — огорошила меня дама, и улыбнулась, правда улыбка вышла холодной.

Ноги немного подвели, и я все же плюхнулась на стул.

— Мама? – повторила я удивленно, — То есть как?

Теперь я точно вспомнила, откуда мне знакомо ее лицо. Та фотокарточка, что мне показал дед в детстве. Точно. Только на ней мама была моложе гораздо, стрижка другая, да и фотография была черно-белой.

— Да, я твоя мама, — улыбалась все шире женщина. А я не могла ничего сказать. Ну, я немного иначе представляла себе встречу с родительницей.

За спиной прозвенел колокольчик, закрепленный над входной дверью в кулинарию. Я даже не обернулась, а все смотрела на женщину, именующую себя моей матерью.

— Илона, — услышала я позади голос Спартака. И перестала уже удивляться чему бы то ни было. После появления родительницы через столько лет меня теперь трудно поразить, кажется.

— Илонка, ты как? – настойчиво повторил Кузя и развернул меня к себе вместе со стулом.

— Ты опоздал, Кузенька, — подозрительно язвительным голосом проговорила ну, мама, наверное, — А хотя нет, ты как раз во время. Я не все еще сказала. Ты хотел на меня влиять через нее, думал я наследство с ней разделю? Так вот, облом, гаденыш.

Я удивленно переводила взгляд с лица Спартака на мать. И обратно.

— Заткнись! – прорычал Кузьма, и уже мне тихо и спокойно, словно ребенку неразумному, — Илонка, очнись. Ты меня пугаешь, милая.

Я моргнула пару раз.

— Она, правда, моя мать? – прошептала я, отчего то уверена, что он знает правду. Я смотрела на него. Карие глаза отвечали немного печально, грустно и с сожалением.

— Да, — тихо ответил Кузя.

— А ты? Ты кто? – совсем запуталась я, и совершенно не понимала ситуации.

— Я твой друг, — уверенно прошептал Спартак.

— Хорош друг, — рассмеялась дама в шляпке, — Трахнул тебя, чтобы баблом не делиться. А ты и поверила. Все думал, наверное, что я на тебя часть доли отпишу. А он и к своим рукам приберет.

— Заткнись, я сказал! – прорычал Спартак, но глаз своих от меня не отвел. Только руки мои, сцепленные в замок, нежно поглаживал и пытался разжать.

Удивленно посмотрела на свои ногти. Они оставили тонкие следы на коже, из которых сочилась кровь.

— Илон, не слушай ее, поняла! – требовательно проговорил он, и поднял мою голову, заставляя смотреть в свое лицо.

— А я тебя предупреждала, Спартак, — повышала голос женщина, привлекая к себе мое внимание. Она обошла меня, встав за спиной Кузьмы и натягивая перчатки. Красивая, но холодная, словно айсберг. Жаль, что она моя мать.

— Говорила, что свои деньги я делить не стану, даже с ней, а ты не верил, — продолжала моя мать, — Рассчитывал, что я захочу поделиться с дочерью? Да? Хрен ты угадал, сынуля!

Дама исчезла также неожиданно, как и появилась. А вот Спартак остался. Он продолжал сидеть у моих ног, гладил мои руки и ждал.

— Мне не помешала бы правда, — прошептала я, стараясь не смотреть в глаза Спартаку.

— Она твоя мать, несколько лет назад на ней женился мой отец. Месяц назад он умер. По завещанию все делится на двоих. Но она, — Спартак сделал паузу, и продолжил, — Она слишком много хочет. Она не любит никого, только деньги. А отцу было плевать. Все.

— А я тут причем? – прошептала я.

— Я… я не знаю, — Спартак провел ладонью по лицу, выдохнул, — Ты каким-то образом не очень вписалась в ситуацию. Не для тебя все это. Грязно здесь.

Усмехнулась. Да, я могу. Испортить что-то – это по моей части.

— Понятно, — прошептала я.

— Илона, — Спартак поднялся на ноги и отошел от меня, — Я хочу, чтобы ты знала одно. Твоя мать все эти годы прекрасно знала, где ты. Ей было плевать, что ты живешь одна, что у тебя нет никого. Плевать, понимаешь?

Я молчала. Как-то слишком больно. Невыносимо просто.

— И тебе плевать, так ведь? – проговорила я, боясь посмотреть в глаза Спартаку и увидеть в них подтверждение моих слов, — Я поняла это еще тогда, до того, как мы… Мне просто интересно, зачем тебе это все. Зачем ты спал со мной? Просто так?

Спартак молчал. А я, наконец, посмотрела на него.

— Знаешь, можно было просто прийти, и рассказать мне все.

Спартак упрямо молчал, смотря на меня. И по его взгляду невозможно было что-то прочесть. Совершенно непроницаемый взгляд.

Глубокий вдох, и я поднялась на ноги.

— Ладно, все понятно, — с усмешкой проговорила я, — Уходи. Надеюсь, теперь ты от меня отстанешь.

Я направилась в служебные помещения.

— Илона, — остановил меня голос Спартака, когда я уже толкнула дверь, чтобы выйти, — Эта женщина, твоя мать, она лживая, беспринципная. Если встретишь ее, не верь ни единому ее слову. Ты поняла?

— Уходи, — повторила я и ушла, не дожидаясь его слов.

Отпуск. Срочно. И где-нибудь не в этом городе.

Возможно, Ира уже обо всем рассказала Марии Степановне, а возможно сказались все прошлые годы, в которые я не брала отпуск, но начальница отпустила меня на месяц без выяснения причины моего стремительного отпуска. В этот вечер я вернулась домой разбитая, усталая, опустошенная. Дома я находиться не могла, все здесь мне напоминало о Спартаке. Особенно пол. Собрав вещи в дорожную сумку, вышла из квартиры. Добралась до вокзала. Купила билет на электричку и поехала. Сама не решила куда. Пока просто прямо.