Глава 4

Адэрин Дон Энго

― Значит, дятел требует именно меня? ― Я беспокойно перелистнула несколько страничек, но не смогла прочесть ни строки. ― А зачем, не сказал?

― Ты дослушай сначала. ― Геккон под столом завозился, устраиваясь поудобнее и явно норовя подтянуть мой подол к холодному полу, чтобы было теплее сидеть. Наглый маленький паразит! За что он мне и нравится. ― Забирать тебя дятел не собирается.

― Погоди, он же орал «отдайте маленькое и могучее»? ― припомнила я. ― Маленькое — это понятно, а могучее ко мне как относится? И если «отдайте», то почему не ему?

― Да что ж ты такая глупая? ― За подол снова сердито дернули. ― И невоспитанная! Еще раз перебьешь, я тебе больше ни слова не скажу.

Пришлось даже пнуть поганца, такими темпами он с меня вообще юбку снимет. Еще ругается!

― Покусаю крокодилом, ― пообещала я.

― Сейчас как вылезу, скомпрометирую, и поедешь домой, под арест! ― отбился геккон.

― Вместе поедем.

― Ладно, тут уела. Ты слушать-то будешь? Не курица, а сорока.

― Буду. Перестань с меня юбку снимать, а то компрометация сама собой случится.

― Гниль… просто пол холодный и пыльный. Ладно. Дай книгу, я на нее сяду.

― Тут у меня только какие-то древние фолианты, если там появится хотя бы одна лишняя царапина, библиотекарь посчитает это святотатством, ― засомневалась я.

― Я его не собираюсь грызть и царапать, я на нем сидеть буду. У меня задница не ядовитая и бумагу не ест!

― Да тьфу на тебя… На, эта вроде поновее выглядит. И потолще. Или нет! Сиди тут!

Я быстро подскочила, выдернула подол из-под Тина и шмыгнула к ближайшему стеллажу. Вот. Учебник. Обычный. Старым не выглядит. Сойдет!

Даже не читая названия, я вернулась за стол и сунула книгу вредному информатору. Почему он там под столом подавился воздухом и долго сдавленно кашлял опять же мне в коленки — понятия не имею.

― Не, я лучше у тебя на юбке посижу, ― выдавил он наконец. ― А то опасаюсь за собственные тылы. Злая ты, мстительная. Только притворяешься милой и пушистой.

― Слушай, я щас тебя сама оттуда вытащу и выпорю! Сиди и рассказывай, нечего капризничать!

― Сама сиди на пособии по проктологии для однополых магических пар!

― Для каких?! ― поразилась я. ― А разве так можно… Тьфу… ты уже скажешь, в чем дело?! Чего время тянешь?

― Значит, так. ― Тин перестал ерзать и капризничать, уселся, откинувшись спиной на мои колени, и обстоятельно начал рассказывать. ― Женихов велено гнать всех. Вообще. Ты еще слишком маленькая. Пока не сгоришь, никаких мужчин.

― Пока не что?! ― Я едва не уронила самый тяжелый том ему на голову.

― Дословно передаю. «Пока не сгоришь». Кажется, наши в совете сами не понимают, что это значит. Но на всякий случай турнули и меня, и василиска. Этот «дятел», как ты его обозвала, очень сильный. Что-то он там продемонстрировал сильно зверское, чем может всех уничтожить вместе с городом. Главы вынуждены принять его условия и даже не могут торговаться.

― И поэтому собираются меня сжечь?!

Ничего себе перспективка. На фоне этой идеи даже кровавое жертвоприношение девственницы кажется легкой прогулкой. Зарежут хоть быстро и не так больно.

― Ну, технически это должно быть какое-то иносказание. Иначе смешно было бы, зачем сгоревшему трупу мужики? А тут как бы подразумевается, что после самосожжения еще будет что в постели повалять.

― Недожаренную тушку, ― мрачно предположила я.

Настроение укатилось в глубокий минус. И почему-то вспомнился смутный бред, который преследовал меня после удара камнем по голове. Там тоже был огонь. И этот огонь от меня что-то хотел, просто я не помню, что именно. В бреду вроде понимала, но как пришла в себя — забыла напрочь.

Одно точно знаю: огонь в бреду был настырный и надоедливый, но не жгучий. Впрочем, мало ли что привидится от сотрясения мозга?

― Что еще узнал? ― справившись с собой через полминутки, уточнила я.

― Эй, ну ты что? ― забеспокоился вдруг Тин и запрокинул голову, чтобы посмотреть мне в лицо. ― Никто не даст тебя просто сжечь, прежде всего твоя бабушка. Я сам не видел, но подслушал, как мои обсуждали: глава дома Энго устроила в совете такой грандиозный скандал, что всем солоно стало. За последние двадцать лет кланы как-то позабыли, что такое главная динозавриха в гневе. И почему никто не хотел связываться с кланом водных ящеров, даже мифики. Вроде как теперь закладывают третий дом советов. Первый дятел раздолбал, а второй — твоя бабуля. Хотя, конечно, он еще был в процессе строительства и без сильнейших щитов, но не суть…

― М-да. ― Я вздохнула. Точнее, выдохнула с некоторым облегчением. ― Кстати, давно хотела спросить: откуда ты все это знаешь? Занятия вроде посещаешь, из академии тебя никто не забирал, а слухов собрал больше, чем старушки на лавочке.

― Какие старушки?

― Не суть, на вопрос ответь лучше. Так как?

― Вот выйдешь за меня замуж — скажу. А так смысла не вижу. Выскочишь за василиска, разболтаешь ему в любовной горячке все секреты. Оно мне надо?

Я в свою очередь с интересом посмотрела на него сверху вниз.

― Слушай, а зачем тебе это? Ты же не влюблен. Только не надо мне задвигать на тему «мое, никому не отдам, я зверский собственник».

― Влюбляться — вообще глупость редкостная, ― усмехнулся Тин. Он так и лежал запрокинутой головой у меня на коленях. ― Просто если не ты, то будет какая-нибудь гиена или змея. Ты мне больше нравишься, с тобой хоть поговорить можно. И не имеешь привычки драться чуть что.

― А что, свободных ящериц в городе не осталось?

― Не-а. У меня четверо старших братьев в кладке, они наследуют клан. Всех двоюродных-троюродных сестер и прочих уже пристроили. Потому меня специально готовили под «выселение» в другую семью. С выгодой. Так что в любом случае продадут тому, кто больше даст. А такого мелкого мужа, как я, возьмут только в тот клан, где желают, чтобы дите приняло магический облик матери: это либо девушки из семьи с матриархами, такие, как ты, либо кто-нибудь из вымирающих. Пока что крокодилы давали самую лучшую цену: защиту, статус, да и деньги.

― Понятно…

― Что, разочарована? Хотелось пламенного чувства?

― А? Нет, если бы не Дейлен, я бы сама тебя выбрала, ты будешь классным мужем. С тобой интересно и по-честному.

― Угу, но чешуйчатый петух лучше целуется, ― неожиданно мрачно резюмировал Тин. ― Прибить его, что ли… я ведь могу.

Дейлен Албаази

― Видите ли, господин ректор, буду с вами предельно откровенен: тут дело не только в запрете наших отношений со студенткой Дон Энго. Я прекрасно чувствую, что за всем этим кроется нечто большее, чем клановые дрязги и интриги. И что все эти внезапные помолвки и разрывы тесно связаны с нападениями на город. Держа нас в неведении, вы лишь провоцируете любопытство и подвергаете лишней опасности.

― А то я не знаю, ― ворчливо отозвался лорд дракон и потер виски. ― Уж что-что, а психологию недорослей изучил за годы работы получше многих. Но я не пойму, к чему ты клонишь? Твой ручной манул уже отбыл на разведку в клан, я лично подписал ему увольнительную. И в свою очередь надеюсь, что вы поделитесь сведениями со мной.

― Вы считаете, что мы знаем больше? Не смешите, ваше благородие. ― Если бы не моя безэмоциональная маска, я бы, наверное, подавился от такой наглости.

― Чем больше источников, тем объемнее картина для анализа. Я не готов делать выводы исходя из обрывочных сведений.

― Что ж, это справедливо. Я лично перескажу вам все, что сможет собрать Тайгри, без утайки подробностей. Но только в том случае, если вы расскажете мне сейчас вашу… точку зрения. Так же, не скрывая домыслов и теорий.

― И то, что узнает в библиотеке леди Адэрин.

― Хм… ― Ну, в целом я даже не удивился осведомленности господина ректора.

― В следующий раз, студент, лезьте в окно сами. Я, конечно, полюбовался ее отличной фигуркой и грацией, но не скрою, тревоги было больше, чем удовольствия. Два раза девочка едва не упала с карниза. Не уверен, что успел бы ее поймать.

― Учту ваши пожелания и наставления. Хорошо. И то, что найдет леди Адэрин. Хотя я более чем уверен, что вы знаете содержимое вашей библиотеки лучше, чем первокурсница.

― Свежий, незамыленный взгляд на знакомые вещи иногда способен высветить нюансы, на которые мы все просто привыкли не обращать внимания.

― Веские доводы, ваше благородие.

― Жду ваш доклад каждый вечер после отбоя. Кстати, я уже подписал приказ о том, что ваши полномочия как куратора будут восстановлены после недели испытательного срока, во время которого не будет замечено никаких попыток нарушить приказ совета. Я могу рассчитывать на то, что вы сумеете если уж не сдержаться, так хоть не попадаться?

В том, что приказ мы будем нарушать, ректор не сомневался. И резонно требовал лишь соблюдать условности.

― Я постараюсь донести ваши опасения до всех участников нашего расследования. ― М-да, если за себя я еще мог как-то отвечать, то вот с Адэрин, наверное, придется провести долгую беседу.

Одна ее выходка с проникновением в мужское общежитие чего стоила! Еще и на грифонов ху… «художества» грифоновы любовалась. А этот развратник настолько обнаглел, что решил поделиться впечатлениями. Извращенец, чтоб его предки в склепах восстали и намылили потомку шею.

Этого озабоченного пернатого придурка так вставило то, как за постельными игрищами наблюдала моя курочка, что он изводил волчицу до самого утра. Бедная девушка едва выползла из его комнаты и пропустила целый день занятий, отлеживаясь и приходя в себя.

― Отлично. Теперь перейдем к главному. Я тоже поделюсь с вами своими предварительными выводами. Насколько я могу предполагать, клан водных ящеров несет некий уникальный генетический код, который появляется раз в несколько десятков поколений. То есть настолько редко, что о таких случаях успевают забыть. А сведения о них убирают из общего архива и тоже часто теряют. Понимаете, что это значит?

― Так Адэрин действительно некая новая ветвь эволюции? Не ошибка или мутант? ― вспомнил я неясные пояснения главы.

Те, изначальные, которыми мне старались объяснить требование «потоптать» курицу в максимально сжатые сроки.

― Если исходить из требований нашего гостя, сломавшего купол, он точно знает, что она такое. Значит, это не случайная мутация. Девушка не просто маленькая, но и «могучая». Из чего я делаю вывод: в данный момент Адэрин просто находится на стадии детеныша, какие свойства у нее проявятся после взросления — мы можем только гадать.

― Детеныш, да? ― задумчиво пробормотал я в сторону. ― А не со стадией ли детеныша связано повальное умиление студенткой Дон Энго?

― Да, вы абсолютно правы. На эту теорию прекрасно работает ее не определяемое нашими способами качество — будить во всех окружающих существах желание ее защитить и понянчить.

― Во мне она будит совсем другие чувства… ― Я сказал раньше, чем успел поймать себя за язык.

Все же не зря наш ректор считается одним из самых опасных и могущественных лордов конклава кланов. Он, помимо всего прочего, умеет незаметно вызвать на откровенность почти любого студента. К чести лорда дракона, он никогда не использует чужую откровенность во вред болтуну.

― Хм, можете и без подробностей, ― на удивление остановил меня ректор. ― Я примерно понимаю, о чем вы говорите.

― Нет, вы не поняли, ― мотнул я головой. ― Точнее, конечно, отчасти вы правы, ваше благородие. Но я просто хотел сказать, что изначально Адэрин вызывала у меня раздражение и даже что-то наподобие ненависти. Наверное, правильнее было бы выразиться — она меня бесила. Можно, конечно, списать эти чувства на раздражение от поставленной передо мной задачи, но… как я уже понял, раздражение остальных студентов она всегда гасит одним своим присутствием. Хватает парочки фраз и взглядов.

― А у вас чем гасила? ― очень заинтересовался лорд дракон.

― До нападения — только разжигала, ― честно признался я. ― Даже поцелуй… ― снова мысленно остановил себя, но потом махнул рукой. Наверняка сплетни об этом уже разошлись по всей академии и дальше. ― Даже поцелуй не вызывал во мне желания прыгать вокруг нее и кудахтать, скорее, усиливал раздражение и негодование. Мои намерения изменились, но иначе.

― Возможно, это связано с тем, что девушка выбрала вас своим партнером. Вы подходите ей не просто как защитник. Заметьте, Карма никаких подобных чувств к ней не испытывает. И маленький геккон тоже. Последний вообще действует из чистого расчета. Адэрин ему нравится, но не более.

― Выбрала партнером? ― Я слегка дернул уголком губ. ― Не знаю, вряд ли. Геккон тоже достаточно подозрителен. Он никогда не испытывал к ней чувства умиления, вы правильно сказали — исключительно расчет. По поводу Кармы тоже не уверен, желания «возиться с детенышем» я у него точно не замечал. Но он готов ее защищать, это верно, впрочем, как и всех пассий, которых он считает своими.

― Тогда, возможно, ее сила дает хозяйке выбор, а потому не действует на всех потенциальных партнеров, ― задумался ректор. ― Это еще один признак того, что леди Дон Энго изначально выбрала именно вас.

― Вы думаете, это ее таинственное свойство заставляет меня столь остро реагировать и отвечать взаимностью? ― стало неприятно.

Одно дело — влюбиться самому. И совсем другое — если тебя одурманили неизвестной магией.

― Я вам скажу так, молодой человек, ― усмехнулся ректор. ― Все женщины обладают таинственной магией, которой целенаправленно или не очень воздействуют на выбранных мужчин. Феромоны, наряды, косметика, интригующие взгляды и улыбки… Не думаю, что нам, мужчинам, стоит быть недовольными по этому поводу. И уж тем более незачем считать всех девушек коварными ведьмами, разжижающими мужской мозг одним своим присутствием. Все это — наша природа. И еще неизвестно, как именно вы заставили девушку выбрать именно вас. Возможно, тоже с помощью неизведанной магии. Просто мужской.

― Обобщаем, ― хмыкнул я. ― Девушка еще просто не выросла, вот помолвку и отменили. Никаких жертвоприношений, интриг и заговоров. Поздравляем нас, мы — подозрительные дебилы.

― На твоем месте я не был бы так уверен, ― одной фразой разбил всю мою благодушную уверенность ректор. ― Мы по-прежнему не знаем, зачем именно неизвестному агрессору нужна Адэрин. Своих намерений он никому не открывал. К тому же мне не нравятся странные намеки на костер, на который должна взойти достойная.

― Как уже упомянул мой друг, после этого костра достойная должна суметь сделать кладку или возлечь с мужчиной. Так что, скорее всего, присутствует иносказательность, которую мы просто не понимаем, ― пожал я плечами.

― Ты, ребенок, еще слишком наивен и веришь в линейную логику, ― вздохнул лорд Котлин. ― И не знаешь о том, что когда-то каждая кладка магиков должна была сопровождаться жертвами жизненной силы других существ. У меня нет уверенности, что Адэрин Дон Энго не станет дровами в огне чужого размножения. Это вполне в духе древних мификов.

― Тогда… ― Я невольно запнулся. В груди шевельнулось что-то холодное и горячее одновременно. Если честно, хотелось спросить, не лучше ли просто лишить Адэрин девственности, закрыв тем самым доступ к чему-то, что должно дать ей силы на «поддержку» этой самой кладки. Ведь похититель требовал именно чистую девушку. Или не требовал? Я совсем запутался… ― Если тому, кто пробил щиты, нужна именно девственница…

― Я не исключаю такого поворота, ― голос лорда дракона потяжелел, ― но и ты должен понимать перспективы выбора. Одна девочка — или целый город ни в чем не повинных существ, которые имеют право жить своей жизнью. Учитывая то, что произошло вчера, ты уверен, что Адэрин Дон Энго не решит добровольно согласиться на условия шантажиста, чтобы защитить свой дом и тех, кто в нем живет?

― Не уверен. ― Голос упал почти до шепота.

Ненормальная девчонка. Она вполне может, если судить по сумасбродному рывку в сторону от защитников. И еще скажет, что это инстинкт.

― Поэтому продолжаем собирать информацию и ждать. Время еще есть, в идеале — два-три года, ― резюмировал господин ректор. ― Иди. Скоро вернется Тайгри. Постарайтесь тщательно проанализировать те сведения, что он принесет. С тебя по итогам — сжатый отчет. Вечером. Можешь замаскировать под рапорт или отчет от имени куратора. О твоем восстановлении я сам сообщу секретарям.

И я ушел. Должен был в свою комнату, встречать и расспрашивать Тайгри. Но не смог. Потащился в тот внутренний дворик, где впервые увидел Аду. Сколько времени прошло? Всего ничего! Почему мне кажется, что это было невероятно давно? И с того момента случилось слишком много событий?

Помедитировать и погрустить мне не дали. Наверное, к лучшему — в жизни я такой чушью не занимался, чтобы сидеть под кустом и предаваться тоске по едва знакомой девушке.

― Куратор! Куратор! Дейлен! ― Лисы, налетевшие с двух сторон как маленькие ураганы, орали так громко, что мне захотелось поковырять пальцем в ухе, чтобы избавиться от неприятного звона. ― Куратор! Там твою курицу сейчас съедят!

― Так, ну-ка, по порядку! Кто? Где? Как? ― Сердце непроизвольно екнуло, но разум все еще был холоден.

После разговора с ректором я просто не успел расслабиться. Да еще и вспомнил, что последний раз лисята устраивали такую же истерику, когда уронили в фонтан сладкий конфетный батончик и не могли его достать, не намочившись. Длины рук не хватало.

― Потом по порядку! ― хором закричали эти два урагана. ― Сначала бежим!

Они схватили меня за руки и потащили неизвестно куда. Я даже не стал сопротивляться. То ли устал, то ли… на самом деле встревожился. Хотя умом и понимал, что в академии на Аду никто не будет нападать, чтобы «съесть».

Ну, что и требовалось доказать. Никакого отношения к Адэрин их крики не имели. Мелкие привели меня в столовую, где заканчивался ужин. Жареную птицу, приготовленную сегодня поварами, действительно почти доели. Воробушек и тушканчик, два удивительно дисциплинированных мальчишки, сдружившихся на почве собственного размера и моего кураторства, из последних силенок защищали оставшийся на раздаточном подносе кусок от больших и злых волков, покушавшихся на добавку.

― Что ж, спасибо. ― Я невольно улыбнулся детской непосредственности мелких видов. ― Не стоило так утруждаться. Это я ваш куратор и должен следить за вашим питанием, учебой и безопасностью.

― Мы посоветовались и решили, ― выдала девочка-лиса, устраиваясь за одним столом со мной и другими моими подопечными. Причем выдала таким тоном, что поневоле читалось «мы посоветовались и Я РЕШИЛА», ― что о тебе тоже надо позаботиться. У тебя любовная трагедия и маленькая невеста. И несправедливость.

― И это совсем не связано с тем, что недавно вас хотели передать под кураторство цербера-пятикурсника, да? ― хмыкнул я.

Когда меня собирались отправить в клан, руководство действительно присматривало для моей малышни нового мифика-охранника. А из таких у нас лишь цербер и остался. Выпускной год, экзамены, изначально его не хотели обременять приготовишками. Но на Карму всех тоже не скинешь. Вот и решили отдать лис Булату. Кому, как не огромному псу с тяжелым характером вожака стаи, держать в узде рыжих проказников?

― Конечно, связано! ― даже удивился фенек-мальчик. Как его зовут-то? Я опять забыл. Безобразие, это мне совсем не свойственно. ― Ты гораздо лучше цербера! К тому же он пятикурсник, готовится к выпускным экзаменам и ему будет не до нас.

― Доставать вам конфеты из фонтана Булат точно не станет.

― Конечно! Он сразу пинка под хвост даст, чтобы сами туда летели вслед за конфетой, ― непосредственно кивнула девочка-лиса.

Как же?.. Ильзе, точно. А брат ее — Нользи. Ильзе и Нользи Ти Фокс.

Тушканчик у нас — Тони Гербоа.

А воробушек называется удивительно пышно и вычурно для такого серенького и тихого подростка: Аквалиэ Грэй. Что в переводе так-то значило «серый орел». Ну, если и орел, то, видимо, в детстве сильно болел.

Непоседливые и живые подростки настолько отвлекли меня от тяжелых мыслей, что пару раз я даже почти улыбнулся. За этим занятием меня и застал примчавшийся в столовую словно на пожар Тайгри.

― Вот ты где! Быстрее, вставай!

― Что, и у тебя тоже «курицу сейчас сожрут»? ― хохотнул я.

― Не у меня, а у тебя. ― Друг устало рухнул на стул, стащил последний кусок мяса с моей тарелки и отпил из моего бокала. ― Вот, уже сожрали.

Я поднял бровь. Только сильное волнение могло объяснить публичную беспардонность манула. Обычно Тайгри строго соблюдал субординацию при посторонних.

― Что случилось?

― Да так… завтра в академию приедет твоя новая невеста. Брак практически заключен. Договор подписан, осталось только поставить твою личную печать на документ.

― Что?!

― Что слышал. И это еще не самое страшное.

― Страшнее нашей нынешней ситуации?

― Ага. Ты правильно догадался. Если Эрна фон Сард хотя бы заподозрит, что ты по-прежнему смотришь в сторону курицы, цыпочке никакая таинственная милота не поможет. Cущества этого вида вообще не имеют подобных слабостей, детенышей они едят.

― Эрна фон Сард? Меня просватали за арахну?!

― Именно. Паучиха сначала сожрет всех соперниц, а потом примется за тебя.

― Они что, совсем умом тронулись?! Мало того, что у василиска с кем-то настолько чужого облика и магии не будет потомства, так еще и именно арахну! И вообще, зачем она приезжает? Их женщины никогда не обучались вместе со всеми! В чем смысл этого странного действа?!

Адэрин Дон Энго

― А разве от союза двух настолько разных мификов может быть здоровое потомство? ― озадаченно спросила я Алану.

Новость о новой невесте Дейлена застала нас в комнате подготовки, где наш курс должен был заниматься домашними заданиями.

― Арахны не мифики. Просто пауки. Большие. А еще размножаются тоже как… насекомые. Быстро и в больших количествах. Если бы не общая шизанутость и привычка косить собственных же родственников по любому поводу — давно бы расплодились как саранча и покорили весь мир. А так — даже в городе не живут, совет кланов настоятельно попросил их за купол еще двести лет назад.

― Погоди, ты хочешь сказать, что она вообще не имеет человеческого облика?!

― Имеет, конечно, ты что. Просто Эрна фон Сард — обычная паучиха, не мифическая. Черная вдова, кажется, хотя я в этом не разбираюсь. Может, и просто какой-то тарантул с крестом на пузе. Вроде бы ее привозили на какое-то празднество во дворец. Так что по меркам шестилапых дамочка более чем социализирована. Остальные и вовсе у них в общинах безвылазно живут. Потому что бешеные.

М-да… если гиена называет кого-то «бешеными», значит, там действительно что-то с чем-то. И теперь мне предстоит бороться за василиска с этим монстром? М-да.

― И чем же Дейлен так провинился? ― спросила я со вздохом. ― Раз его так подставил собственный клан.

― Тебя вовремя не заполучил? ― съехидничала гиена. Но потом просто пожала плечами и призналась: ― Не знаю. Но действительно, последнее время старейшины как с цепи сорвались. Я б на месте чешуйчатого уже пол-академии разнесла, а потом устроила кровавую революцию! Нехрен свободных охотниц под всякую шваль пихать! Ну, то есть охотников…

― На месте чешуйчатого сам чешуйчатый, ― машинально покачала головой я. ― А мне что делать?

― Ничего, ― удивилась гиена. ― Ты же все равно не собираешься отбивать своего бывшего жениха у паучихи? Зачем он тебе нужен, в конце концов? Это трехногую жабу встретить трудно, а двуногих парней полно! Выбирай любого. Вот, например, в нашем клане все мальчики хорошо воспитанные и симпатичные. Не то что всякие надменные василиски и бесстыжие гекконы!

В последней фразе мне было почудилась какая-то личная претензия к бесстыжим гекконам, но эта мысль пролетела мимо, слишком много было в голове своих проблем.

― Ну-у-у… ― задумчиво протянула я.

― Не вздумай! ― всполошилась Алана. ― Я тебя сама убью или к кровати привяжу! Пауки едят даже собственных детенышей! На нее твой пушистый хохолок не подействует!

― Отставить извращения. ― Я поморщилась. ― Естественно, никто не собирается драться за мужчину в открытую. Мы слово дали, помнишь? Не показывать симпатии.

― Тогда тем более паучиха — его проблема. ― Тут гиена снисходительно фыркнула. ― Да не переживай ты так. Дейлен твой все же не хвост собачий, он мифик. Ну, паучиха, ну, сильная, помается чуток, а потом сожрет ее сам. И будет у него многочисленная кладка без сучки-жены, как у твоего отца. Ой, прости.

― Что? А… ладно, проехали. ― Притворяться, что я горюю о женщине, которую даже не знала лично, у меня сейчас все равно бы не получилось.

А взаимоотношения в гиеньей среде между матерями и дочерьми для меня секретом давно не были.

На том разговор и закончился. Я все равно не представляла пока, как буду действовать дальше. И честно признавала про себя, что в данный момент мне любопытнее посмотреть на девушку, чей магический облик — паучиха, чем задумываться о собственных любовных перспективах.

Василиск все равно мой, чего волноваться, да? Хм. Нет. Он свой собственный. А вдруг паучиха ему понравится? Тем более надо на нее посмотреть и оценить. Интересно, а она похожа на дроу из сказок моего прежнего мира? Вроде бы как раз они поклонялись паукам, у них даже богиня такая, восьминогая.

Долго ждать не пришлось. Уже следующим утром на завтраке в столовой я удостоилась «чести» познакомиться с этой особой так близко, как никогда и не хотела.

Очень тонкокостная, высокая и агрессивно-элегантная девушка сама подсела за мой столик и, не здороваясь, молча начала хрустеть каким-то странным блюдом, похожим на мясные шарики во фритюре. При этом разглядывала меня в упор большими черными глазами, бездонными, как колодцы.

У нее было интересное лицо — почти треугольное из-за острых скул и подбородка. Не понять, то ли красиво при огромных мерцающих глазах, то ли страшновато.

А еще ее магический дух не сидел на месте за спиной носительницы. Огромный черный паук умостился прямо над нашими головами, зацепившись лапами за потолочную балку, и деловито плел там паутину, едва видимым шелковым дождем спускавшуюся на наш столик и персонально на меня.

― Если порвешь мою паутину, я тебя уничтожу. ― Голос паучихи оказался низкий, хрипловатый и будто бы скрипучий, хотя на самом деле нет.

Странный голос, запоминающийся.

― Зачем? ― Вопрос был глупый, я сама это понимала и спросила от растерянности. Просто чтобы не молчать.

― Я обязана тебе отвечать? Нет, не обязана. ― Странная паучиха будто поговорила сама с собой и, кивнув, продолжила хрустеть… коконами.

Точно, это коконы каких-то насекомых. Жареные.

Тут вдруг почти коснувшаяся хохолка моей курочки сеть внезапно вспыхнула и, заискрившись, пропала в огне. Ой!

― Я предупреждала. ― Недовольный паук с потолка зашевелил на меня такими штуками… кажется, они называются мандибулы.

― Так никто не рвал. Она сама сгорела. ― Держать хорошую мину при плохой игре я еще в детском саду научилась. Том, настоящем, человеческом.

Паучиха только загадочно сверкнула на меня глазами. Но драться, кажется, передумала. Или не хотела изначально? Вот в чем они с василиском похожи, так это в умении «лицо кирпич». Или у членистоногой в принципе плохо с лицевыми мышцами: от рождения не развиты.

Но подумать мне было о чем даже без мимических особенностей пауков. Потому что я действительно ничего не жгла. И вообще, моей курочке, кажется, эта паутина была по барабану. Она ее не беспокоила ничуть. Тогда почему шелковые нити вспыхнули?

И только тут до меня вдруг дошло, что в столовой как-то необычайно тихо. Никто не гремит подносами. Не орет, чтобы ему оставили мясной подливки. Не болтает об уроках, мальчиках, девочках и домашних заданиях.

Все сидят за своими столами с напряженными лицами и таращатся на меня.

Дейлен Албаази

― Эрна, тебе пора на занятия. ― Я протянул паучихе руку, стараясь даже не смотреть в сторону Адэрин. Хотя буквально пару минут назад настолько тщательно следил из-за угла за ситуацией, что паутина сама воспламенилась от взгляда. Со мной такое было впервые. То ли дар не удержал, то ли огонь. ― Идем, я тебя провожу.

На удивление, арахна не стала спорить. Взяла меня под руку и пошла в сторону выхода из столовой. Только ее паук почему-то остался там, где сидел: вцепился в потолочную балку над головой Ады.

Я помнил, конечно, про эту особенность арахнов. Они единственные, кто может довольно далеко удаляться от своего магического облика, оставаясь с ним на связи с помощью невидимой паутины. Но сейчас мне очень не нравился расклад сил.

― Аппетитная курочка, ― вдруг сказала Эрна, даже не глядя на меня.

― Если ты попытаешься сожрать кого-нибудь в этой академии, я тебе самолично все восемь лап оторву. Благо на фертильность это не повлияет.

― Это звучит очень… романтично, ― выдала девушка с абсолютно нечитаемым лицом и отозвала свою духовную сущность из столовой.

Вот и пойми теперь, то ли насекомое научилось сарказму, то ли такие угрозы партнеру у них действительно считаются ухаживаниями. Из серии «оторвет лапы — значит, не смогу двигаться. Не смогу двигаться — значит, будет он меня сам всячески обихаживать, кормить и любить». Суровая паучья романтика.

― Мне точно надо туда идти? ― Внезапно паучиха остановила меня на полпути в аудиторию.

― Разве главы кланов не договорились об этом? ― не понял я причин сопротивления.

― Да. Но я не понимаю. Меня продали, чтобы родить. Зачем учиться? Знания самки не переходят кладке. Давай я просто рожу.

― Нет уж. ― Я внутренне содрогнулся от такого отношения, но объяснять паучихе нормы нашего сообщества, во всяком случае сейчас, готов не был. ― Старшие лучше знают. Сказали — будешь учиться, значит будешь. Идем, аудитория уже близко.

М-да. Как-то я не сообразил, что, несмотря на то что Эрна скорее моя ровесница, в академию она поступит на первый курс. Хорошо, не на приготовительный. То есть нет. Лучше бы на приготовительный!

Потому что на первом курсе у меня уже учится Адэрин. Мы соблюдаем данное слово на людях, она не дает повода для ревности, но… но кто его знает, что в голове у паучихи?!

В аудиторию я ее отвел, посмотрел, как она устроилась за последней партой и как к ней через стену прибежала ее магическая восьминогая тварь. Прибежала, напустила вокруг человеческой своей части слюней (я даже думать не хочу, как это на самом деле называется, если выделяется с другого… кхм… конца) в виде шелковых нитей и, такое впечатление, начала что-то шуршать носительнице на ухо, как старуха-сплетница. А Эрна еще и голову склонила, будто прислушиваясь.

Увы, пока больше ничего сделать я не мог. Разве что зацепиться взглядом за промелькнувшую мимо Аду. Она пришла в окружении братьев, гиены и молоденьких волчиц. Подчеркнуто подальше держась и от меня, и от Эрны. То есть, на первый взгляд, повода для беспокойства нет. Можно идти на свои занятия… нужно.

Сюрприз обнаружился, когда я добрался в столовую на обед. Эрна опять сидела за одним столом с Адэрин. Паучиха хрустела какими-то огромными жареными тараканами с человеческую ладонь, уже без маскирующего кляра. И не сводила огромных глаз с лица курочки.

Ада под этим взглядом едва ли не давилась супом, заодно старалась не смотреть на блюдо паучихи. И все остальные участники трапезы за ее столом выглядели слегка пришибленными. М-да, действительно, мерзость редкостная. И снова не понять — то ли она специально всем на нервы давит, то ли реально не понимает.

― Леди, ― я остановился возле Эрны, ― могу ли я рассчитывать на вашу компанию за обедом?

В конце концов, она моя официальная невеста. Логично, если портить аппетит жареными гусеницами и прочими тараканами будут именно мне.

― Нет, ― спокойно ответила восьминогая. ― Мне здесь больше нравится. Аппетитная обстановка.

― Вы отказываете во встрече своему будущему мужу?

Эрна тяжело вздохнула, глядя на надкушенного таракана в руке.

― А нельзя, да? ― Было такое ощущение, что обратилась она к своей духовной паучихе. ― Нельзя, да. Ладно. ― Она встала, дернула за ментальную нить свой облик, сидевший на потолке, и пошла в сторону моего столика, откуда пучил на нее круглые глаза крайне недовольный подобным оборотом манул.

Я уже двинулся следом, когда за спиной раздался неприятный скрежет и тихий вскрик. Резко обернувшись, я едва не зарычал.

Адэрин вцепилась в свой стул и испуганно попискивала. А тот скрежетал и тихо ехал по каменным плитам вслед за Эрной. Призрачная паучиха оплела все четыре ножки светящимся шелком и волокла его вслед за хозяйкой.

― Что ты делаеш-ш-шь? ― едва сдержался я, обращаясь к новоявленной невесте.

― Забираю с собой… обстановку? Нет. Сервировку? Тоже нет. Приправу. Вот. Так кушать приятнее. Пахнет хорошо. Вкусно.

― Адэрин — студентка академии, а не обстановка и не приправа. Такая же, как мы.

― Не волнуйся. После свадьбы съедим ее вместе.

― Эй! ― Я не ожидал, что так громко возмутится именно шелковая безобидная курочка. Думал, сейчас в бой кинется вся остальная студенческая братия, уже поставившая шерсть и чешую дыбом. ― Будешь много выступать, я тебя сама съем. Тоже мне.

― Ты — меня? ― Эрна резко обернулась.

Причем без особой агрессии, скорее с любопытством. Она вообще была странная. Во всяком случае, не такая, какой я представлял себе боевую арахну.

― Я — тебя, ― кивнула Ада, вставая с убегающего стула и сердито отряхивая с юбки ошметки магического шелка. ― Куры едят не только насекомых, но и пауков. Не знала?

― Хорошо, ― кивнула паучиха. ― Аргумент принимается. Та, которая съест, потом будет рожать.

― Тебя что, дома не кормили? ― вздохнула бесстрашная дурочка с шелковым хохолком. ― Ты чего такая…

― Какая?

― Голодная. Хотя, если все время одними тараканами питаться, неудивительно. Давай я тебе лучше нормального мяса дам и мирно разойдемся на этом.

Паучиха посмотрела на Адэрин и облизнулась. Похоже, в качестве мяса она рассматривала исключительно курицу.

― Студентка Дон Энго, я благодарен вашей заботе о моей невесте, но боюсь, ваш привычный способ решения проблем тут не уместен.

― Да какой там привычный, ― сердито посмотрела на меня курочка. ― Кормить надо свою женщину вовремя. Тогда она на других не будет бросаться.

― Паучихи частенько едят кладку, ― подойдя сбоку, едва ли не прошипел я на ухо Аде. ― Своими миазмами ты у нее только аппетит разжигаешь.

― Иди ты на фиг, ― таким же сердитым шепотом ответила Адэрин. ― Не выделяю я никаких миазмов, специально держусь.

― Зато настолько похожа на детеныша, что я уже третий раз полный рот слюней сглатываю, ― вмешалась в сердитый разговор на пониженных тонах сама героиня происшествия, вкрадчиво подбираясь вплотную.

― Твои проблемы. ― Ада не стала, как обычно, улыбаться и хлопать ресницами, вместо этого она просто сердито отпихнула очередной водопад шелковой паутины с потолка. ― Иди на раздаче попроси нормальной еды, и отстаньте уже оба!

― Ничего, милый, ― утешила меня паучиха, глядя в спину решительно удалившейся курочке. ― Мы поженимся и тихонечко съедим ее. Обещаю. Возможно даже, каждый по-своему.

Адэрин Дон Энго

Я снова сидела в библиотеке. Снова с пыльными фолиантами. Только теперь не вчитывалась напряженно в информацию о василисках или других мификах, а усиленно выуживала крохи знаний об арахнах. А их действительно были крохи, потому как о духовных сущностях — насекомых и членистоногих местные знали мало.

В старых изданиях их вообще считали чем-то вроде атавизма и неисправимых дикарей. Низменные создания, полностью поддавшиеся инстинктам своих обликов, не достойные считаться членами цивилизованного общества.

Чуть позже был признан интеллект и способность к минимальной социализации пауков, богомолов, скорпионов и шершней. То бишь этаких высших насекомых-хищников. А вот, к примеру, пчелы, муравьи, термиты и прочие даже за людей, ну то есть личности, не признаются. Хотя и имеют гуманоидные тела. Почему гуманоидные, а не человеческие? Ну вот «пчелки» на картинке выглядят как перекачанные стероидами девочки-подростки, без груди, зато с широкими ладонями и ступнями. Вроде как практикуют что-то наподобие коллективного разума, но никто из местных сильно в их общество не лезет. Ульи были агрессивны к чужакам. Зато вот те же пауки подворовывали у пчелок «мед» в виде каких-то эликсиров, упомянутых вскользь, и торговля этим вот медом стала одной из ниточек, связывающих их клан с привычными мне духами-животными.

И нигде, нигде не сказано, что паучихи склонны к полигамии. Они не заводят себе гарем мужей, но и сами никогда не становятся вторыми или третьими женами.

То есть это только нам с Дейленом так повезло? В каком месте у Эрны поломался мозг? И как его починить?

Я не хочу шведскую семью с королевой паутины. Гадкая мысль, но я даже готова вообще подождать с замужем, чтобы не нарываться на этот странный тройничок.

А Дейлен? Нет, Дейлена я хочу. Но себе. В безраздельное владение, в смысле, чтобы никаких паучих. И как быть?

От недоумения и растерянности я листала книги дальше и узнала, что в этом мире есть, например, люди-бабочки. Когда впервые увидела их на картинке — чуть не ахнула! Эльфы! Тут есть эльфы! Но мой восторг пропал буквально на третьей строчке текста. Потому что данный вид был тупой как пробка.

Точнее, в этой книге он характеризовался как исключительно умственно отсталый, даже на фоне остальных насекомых. На самом деле может быть как угодно. Но то, что многие могущественные главы кланов повадились ловить бабочек и держать дома в качестве куклы для секса, было написано честно. С осуждением — мол, ай-ай-ай так делать.

― Бабочки невкусные. Теплокровные лучше, ― внезапно сказали у меня за плечом и я от неожиданности уронила книгу под стол.

― Тебе вообще-то положено как раз насекомыми питаться. ― Ворчать на Эрну у меня получалось само собой, даже страх не мешал. Он запаздывал.

Ляпну, а потом сердце у-у-ух в пятки. А я следом за ним под стол, за книгой.

― Положено. Но не так вкусно.

Слава всем богам, арахна никак не пыталась сократить дистанцию в физическом плане. Ее магический облик пускал паутину на мою курочку, но и только. Сама девушка не стремилась приблизиться вплотную и потрогать. Это немного успокаивало.

Вот и теперь она остановилась в шаге от моего стула и с интересом смотрела, как мой облик наматывает на клюв шелковые нити, чтобы потом просто сбросить и мгновенно склевать этот клубок энергии.

Судя по блаженно полуприкрытым глазам шелковой птицы, угощение ей нравилось.

А вот судя по судорожному подергиванию паучьих мандибул, призрачный паучок либо пребывал в шоке от такой наглости, либо злорадно хихикал, либо… Не знаю, в общем. Вы вообще когда-нибудь пытались понять настроение паука по его морде? Вот и я нет. Не кусается — уже хорошо.

― Сейчас прибежит петух, ― вдруг заметила Эрна, беря стул и усаживаясь на него верхом.

― Откуда ты знаешь? Слышишь шаги? Чуешь запах? ― поневоле заинтересовалась я. ― Дрожание сигнальной паутинки?

― Нет. Просто когда я подхожу к тебе, он тут же появляется, ― спокойно пожала плечами паучиха. И хотя на ее лице не было улыбки, более того, даже представить себе было сложно, что вот «это» может улыбаться, я четко ощутила, что паршивка веселится от души. ― Поэтому, когда он мне нужен, я просто иду к тебе. Ты меньше бегаешь по академии. Проще найти.

― Ну, спасибо!

― Пожалуйста. Вот. Я же говорила.

― Что вы тут делаете? ― хмуро спросил Дейлен, выходя из-за стеллажа.

― Я жду тебя. Любимый. ― Последнее слово было произнесено настолько странно, что даже ребенку стало бы понятно, что паучиха либо не понимает его значения, либо вкладывает что-то свое. Или она просто издевается, получая извращенное удовольствие оттого, что шокирует непривычных к ее выходкам существ.

Тут я ее даже понимаю. Это действительно весело.

― Для чего ждешь? ― Василиск быстро вышел из ступора и вроде как бережно подхватил арахну под локоток, но разворачивая ее так, чтобы оказаться между нами и перекрыть линию возможной атаки.

А дальше произошло то, чего никто не ожидал. Поведение Дейлена отчего-то не понравилось моей курочке. Я четко ощутила от нее сердитую волну, а в следующую секунду пушистый комок клюнул василиска в чешуйчатый хвост.

Самое необычное было в том, что магический облик Дейлена, который никогда и ни при каких обстоятельствах раньше не проявлял собственной инициативы и полностью подчинялся носителю, на этот раз резко развернулся и вопросительно кудахтнул. А на самого застывшего Дейлена даже не оглянулся.

Паучиха на потолке тоже оживилась. С невероятной скоростью метнувшись несколько раз туда-сюда, она устроилась прямо над парочкой непослушных пернатых обликов и с утроенной силой начала пускать на них слюни. Тьфу. Паутину, я имела в виду. Буквально через три секунды и василиск, и пуховка были буквально окутаны облаком шелка.

― М-м-м, основное блюдо и гарнир, ― промурлыкала Эрна. И я пятой точкой почуяла, что поганка точно издевается. Троллит! Неприкрыто! ― Все под легчайшим соусом. Полная гармония, и звучит хорош-ш-шо-о-о.

Дейлен отчетливо скрипнул зубами. Но когда заговорил, голос его по-прежнему звучал прохладно и невозмутимо.

― Любовь моя, все-таки мне кажется, что восемь лап — достаточно обременяюще для тебя. Давай оставим четыре. Задних.

― Прямо здесь и сейчас? ― странно заинтересовалась девушка. ― Втроем?

Дейлен Албаази

Еще с утра я начал подозревать, что меня пытаются обвести вокруг пальца. Причем все. И клан. И паучиха. И даже Тайгри. Потому что происходящее вокруг было больше похоже на какой-то неудачный спектакль, где все играют свою роль, вот только сценарии всем тоже выдали разные. Один я вынужден был импровизировать и вечно подстраиваться под странные, нелогичные и нелепые ситуации.

― Прямо здесь, ― серьезно сказал я, наблюдая, как накрывшая наши с Адэрин духовные облики паутина медленно тлеет.

А затем сделал то, чего не делал, наверное, с младенчества. Я отпустил контроль над своим василиском, подарив духу полную свободу. Во мне на секунду проснулось дикое любопытство: как отреагирует моя сущность? Бросится ли убивать ненавистное членистоногое или начнет оказывать внимание курице?

Василиск удивил. Сел на хвост, задрал клюв к потолку и сделал вид, что его здесь нет. Причем с таким выражением морды, будто пытался донести до всех одну мысль: как же вы меня достали!

Курица Ады кудахтнула утвердительно, будто согласилась и даже поддакнула. И уселась под снисходительно оттопыренное чешуйчатое крыло. Подумала, смотала в клубок ошметок паутины и подсунула василиску. Тот посмотрел на это дело одним глазом и милостиво склевал.

Я удивился. Посмотрел на паучиху. Та с готовностью выпустила еще одну нить ему прямо перед клювом.

Короче говоря, магические облики, отпущенные на свободу, занялись своими приятными делами и плевать хотели на разборки хозяев.

― М-да, ― после длинной паузы произнесла Эрна.

― Что «м-да»? ― после еще одной паузы, еще длиннее, все же поинтересовалась Ада.

― Потерпите две недели, ― ответила Эрна и, ничего не поясняя, исчезла за стеллажами.

Ее магический облик деловито смотал ту паутину, которую не успел выпустить до конца, и побежал по потолку следом.

Пока мы смотрели за этим странным бегством, маленькая шелковая курочка окончательно подлезла под крыло моего василиска и, похоже, собралась там спать. Во всяком случае, она распушилась, став похожей на снежок, прикрыла голубые глаза полупрозрачными розовыми веками и что-то нежно курлыкнула.

― М-да. ― Ада уселась обратно на свой стул. ― Повторяюсь, конечно. Но что еще сказать — не знаю.

― Я пошел. ― Уходить не хотелось. Но оставаться с Адэрин наедине нельзя было по двум причинам. Во-первых, если нас застанут, вылетим из академии со свистом. Во-вторых — мне почти невыносимо хотелось ее если не поцеловать, то хотя бы поступить как мой собственный дух: забрать под крыло и не выпускать как минимум пару сотен лет. Кошмар… когда я успел так влипнуть?! ― Береги себя.

― Они мило смотрятся вдвоем, ― резонно заметила Адэрин, глядя на то, как мой дух старательно укрывает крылом ее пух. ― Как думаешь… ой!

С тихим писком девушка исчезла. Я даже не сразу сообразил, что она скользнула под стол. Одновременно с этим ее пуховый зверь испуганно каркнул и тоже исчез. А мой василиск выпучил глаза и уставился на меня ошарашенным взглядом.

Еще бы. Когда я сообразил, куда делась курица, я тоже едва не потерял лицо. Эта нахалка нырнула ему практически под хвост! И вся там спряталась.

― Студент Албаази? С кем вы тут разговариваете?

― Разговаривал с невестой, но она ушла. ― Мне пришлось срочно собирать в кулак всю свою выдержку, чтобы спокойно взять со стеллажа какую-то книгу и только потом обернуться.

В проходе между шкафами стоял преподаватель боевки, а его медведь подозрительно принюхивался из-под потолка. Очень большой духовный зверь… и неприятнее всего, что именно Беару Грау дед негласно поручил за мной присматривать. Чтобы я не нарушил слово. А тот, помня мою вспышку и свой позор на занятиях с курочкой, взялся за это дело излишне тщательно. Слишком уж его задела собственная робость перед магическим даром сопляка-студента.

― Здесь пахнет студенткой Дон Энго.

― Да, она тут была. Собственно, я и подошел потому, что они с моей невестой слишком долго разговаривали.

― А… ага. ― Медведь вдруг усмехнулся и понимающе кивнул. ― Женские разборки. Сочувствую. И одобряю. Держи свою паучиху на короткой привязи, иначе проблем не оберемся.

― Стараюсь. Удивительно юркое создание. И своеобразное. ― Чтобы окончательно отвлечь преподавателя, я решил добавить немного «интимных» подробностей. Пусть он и медведь, а слухи все любят. ― Вот как-то пригрозил ей лапы оторвать, если сожрет студентов. Но реакция вышла странной.

― Правильная стратегия, а реакция вполне предсказуемая, ― одобрительно хмыкнул преподаватель. Поднял руку и полюбовался на широкий серебристый наруч, обхватывающий правое запястье. ― Ведь этим ты практически объявил о своих обязательствах полностью содержать ее саму и ее кладку. Даже если ваша помолвка расстроится и кладка будет не от тебя.

― Агх-х… ага. ― Я не выдержал и закашлялся, подавившись воздухом.

Или новостью. Или догадкой.

Наруч Беара! Он ведь из паутины! И насколько я помню учебник, арахна плетет такой только для отца своей кладки…

― Значит, отрывать? ― уточнил все же, подавив кашель.

Информация интересная, но, если все это правда, вряд ли преподаватель отдал своих медвежат паучихе. Или у них там наоборот вышло? Или пополам? Даже думать об этом не хочу.

― Лучше не надо, хватит обещаний, ― качнул головой боевик и еще раз поправил наруч. ― И мой вам совет… приглядывайте за своей личной печатью, студент. А то как бы она не оказалась на документе раньше, чем вы решите ее туда поставить.

С этими словами медведь развернулся и ушел.

Пару минут было тихо. Я бездумно листал взятую книгу. Мой магический облик о чем-то напряженно думал, судя по тому, как его глаза съехались к переносице. Ада не спешила высовываться из-под стола, и правильно делала. Вдруг Беар вернется? Или вовсе стоит за стеллажами и проверяет, не обманули ли его глаза.

― Вылезай, он точно ушел. ― Выждав еще некоторое время для верности, я не глядя сунул учебник на место и развернулся к столу, под которым пряталась курочка. ― Ада? Не время для шуток, выходи. Мне нужно к себе, кое-что проверить, и я…

Ментальный ветер заставил волосы на затылке пошевелиться. Оглянувшись, я понял, что мой василиск только что клюнул меня в макушку, привлекая внимание.

Убедившись, что я смотрю на него, дух поднялся. Под его животом и хвостом никого не было.

Ни следа шелковой курицы. Даже перышка не осталось.

Я рванул с места и отбросил стул.

Адерин из-под стола тоже исчезла.

Адэрин Дон Энго

Медведь двигал носом так, что я поняла: прятки под столом не помогут. Еще мгновение — и препод нас спалит. Не хочу-у-у домой! У меня василиск недотр… недоцелованный! Гиена на гекконе не женатая! А вторая, старшая, гиена — на удавчике! И учеба же еще! (Сама удивляюсь порядку приоритетов, ага.)

Отчаянное нежелание попадать впросак и под домашний арест трансформировалось в комок жара под грудиной. А потом он лопнул.

― Кудах? ― спросил мой магический облик в полной темноте, которая очень медленно редела. ― Ку-кудах?

― Понятия не имею, ― печально призналась я.

Вокруг были горы. Точнее, горное плато, состоящее из необычного темного камня, опоясанное теми самыми горами. Моя курочка заинтересованно клюнула один из маленьких камушков рядом с нами, тот внезапно распался.

― Хм, ― протянула я и присела на корточки. Взяла осколки камушка в руку, покатала их пальцем. ― А это не камни. Это остывшая лава.

И как только я поняла это, сразу отчетливо заметила столбы дыма, поднимающиеся с верхушек окружающих самых настоящих вулканов разной формы и размера.

― А там что? ― Одна из расщелин заманчиво отсвечивала ало-оранжевым и пахла…

Ух, как вкусно она пахла! Теплом, домом, уютом, негой.

Поневоле мы с моим магическим обликом развернулись и пошли в ту сторону.

― М-да. ― Минут через десять я уже озадаченно чесала в затылке, разглядывая… даже не знаю, маленький кратер? Ванну с магмой? Нечто круглое, шириной шагов двадцать, до краев наполненное медленно булькающим расплавленным камнем. ― Ку-куда это нас с тобой потянуло, а? И пахнет, главное, еще лучше… а ведь должно серой вонять и прочими вулканическими газами.

Курица склонила голову к крылу, рассматривая магмованну. Поморгала и осторожно попробовала призрачной лапой берег.

А потом я не успела даже моргнуть. Мой магический облик заорал так громко, что и не поймешь — испуганно или торжествующе.

Ее пушистые шелковые перышки встали дыбом, вспыхнули настоящим огнем, а в следующее мгновение птица прыгнула вперед и камнем булькнула прямо в центр вулканчика.

― Епть… ― сказала я и села на горячий камень.

Кто ж знал, что он такой скользкий? Визг улетел под низкие сизые облака с косматыми отсветами огня, а я как с ледяной горки съехала туда же, куда уже канула моя птичка.

В лаву я окунулась с головой. Платье вспыхнуло и исчезло в один миг. Вместе с трусами, туфельками и волосами… а я, отчаянно барахтаясь и вереща от ужаса, заколотила руками по лаве, словно по воде, и вынырнула на поверхность.

Отдышалась. И поняла, что сижу в вулкане, словно в огромной ванне, наполненной теплым жидким медом. Голая, лысая и ошалевшая.

А напротив меня плещется не менее голая и лысая птица странных очертаний. Хотя, конечно… кто ее знает, как выглядела моя духовная курица без перьев? Может, она вовсе и не должна быть похожа на привычных мороженых кур из супермаркета.

Кожа птички была антрацитово-черная в оранжевых пупырышках. Кажется, из этих пупырышков вот-вот должны проклюнуться новые перья, но на полдороге они вдруг передумали и остановили свой рост. Клюв здоровенный, хищно изогнутый, как у какого-нибудь орла. Тоже оранжевый. Полупрозрачный, словно янтарь. Насчет крыльев сказать сложно, пока они лысые — культяпки и культяпки. А вот лапы — точно как у страуса! Длинные, голенастые, даже на вид сильные и с огромными янтарными же когтями. И здоровенные, как у совы, золотые глаза с вертикальным зрачком. Без перьев это выглядело страшненько — каждый глаз едва ли не больше, чем весь череп!

― Только не говори, что я сейчас выгляжу так же, ― ужаснулась я и попыталась нащупать ресницы и брови.

Нету! Великие предки, нету! Еле-еле заметная щетинка, намек на то, что волосы отрастут обратно, — и все!

Не считая этих неудобств, сидеть в вулкане оказалось невероятно приятно. Уютно. И даже вкусно. Не ожидала, что так выйдет, но как-то машинально последовала примеру своего духовного облика: она опускала клюв в магму и с удовольствием облизывала его длинным, не птичьим каким-то языком. Ну, я тоже попробовала набрать в пригоршню и поднести к губам.

Хм-м-м… мед, сгущенка и кофе с корицей.

― Вот как ты думаешь, мы уже сгорели или нет? Мне же нужно было именно сгореть, чтоб быть способной выйти замуж. Хотя, конечно, такими страшненькими и лысыми нас вряд ли кто-то под венец возьмет. И на свадьбу мы попадем разве что главным праздничным блюдом, птицей счастья. Паучиха будет в восторге. А знаешь, ты и правда выглядишь ужасно аппетитно. Без перьев, в этом красном горячем соусе. Что за мысли в голову лезут, а?

― Ку-кура, ― согласился магический облик.

― Ничего я не дура. ― Хотелось обидеться, но не вышло: было так хорошо и лениво, что не было сил шевелить даже мыслями, не то что конечностями. ― Ты тоже хочешь спать?

― Ку-дах… ― согласилась птица и прикрыла огромные глаза полупрозрачными веками. Но вдруг встрепенулась и забила лысыми крылышками в сторону берега. ― Так-так-так!

― Что? ― Я тоже встревожилась и, преодолевая лень, повернула голову. ― Ой…

― Маленький беззащитный цыпленочек, ― с задумчивым удовольствием сказал мужчина в черном, появившийся на скале. ― Без присмотра. Без взрослого опекуна. И даже без защитного оперения… Как интересно. И полезно. Иди ко мне, детка. Давай, плыви сюда.

Незнакомец опустился на одно колено и поманил нас с курочкой пальцами, как заправский маньяк. Лица его не было видно из-за плотной маски и широкого капюшона. А голос не предвещал ничего хорошего.

― Еще чего, ― прошептала я себе под нос и шарахнулась вслед за собственным магическим обликом к противоположному берегу вулкана.

― Не глупи, цыпленок. Тебе все равно некуда бежать, ― с ухмылкой в голосе сказал незнакомец. ― Посмотри внимательно, здесь везде моя сила. Моя территория. Тебе не вырваться, не убежать, даже если я захочу твою жизнь.

И правда, еще недавно матово-черные скалы вокруг моей ванны теперь отливали синим глянцем, даже на вид опасным и неприятным. Влипла!

― Не очень-то и хотелось. ― Мы с моей курочкой забрались в самую середину магмованны и уселись там рядышком, точно как два нахохленных цыпленка в гнезде.

― Ну, и сколько ты там просидишь? Час? Два? Уже скоро насыщенная магией лава станет для тебя бременем. Даже таким, как ты, она хороша в меру. Как и любое лекарство… если с ним переборщить, оно может стать настоящим проклятием.

― Я потерплю, ― насупленно пробормотала я по-прежнему себе под нос.

Отчего-то открыто вступать в диалог с незнакомцем ужасно не хотелось. Словно это дало бы ему какое-то преимущество.

― Сначала ты почувствуешь пресыщение. Ощутишь, будто плотно переела. Потом начнутся спазмы в районе средоточия, которые медленно станут распространяться по всему телу. У тебя заболит голова. Будет казаться, что жар буквально раздирает тебя изнутри.

― Кудактак-так, ― тихонько отозвалась курочка, частично заглушая слова человека в черном.

Хм… интересно. Он правду говорит или, как шаман вуду-шмуду, программирует меня на определенные ощущения? Если второе — лучше его не слушать!

― А потом по одному, медленно, начнет разрывать магические каналы. И начнется агония. Несколько часов самых болезненных и неприятных ощущений и лишь потом смерть. Взрослые птицы вполне могли бы справиться, но не новорожденный цыпленочек, увы.

― Иди в жопу! ― я не заорала, сказала это почти шепотом, словно трудно было выдавить из себя невежливость.

А моя курочка подтверждающе булькнула, обернула меня крыльями-культяпками и словно заглушила слова незнакомца. Теперь он говорил как сквозь толстое ватное одеяло.

― Что же. Значит, я просто подожду. У нас есть все время мира.

* * * * *

Ничего из того, что обещал гад в маске, пока не сбылось. Хотя, по моим ощущениям, прошел уже как минимум час. С другой стороны, кто знает, может, это ощущение субъективное и вообще неправильное.

Но мы с моей птичкой уже дважды напились вкусной магмы, немного поплескались друг в друга от скуки оранжевыми брызгами, а потом додумались устроить лавовый душ незваному дядьке, усевшемуся на прибрежную скалу.

Дядька душ проигнорировал. Ну, как проигнорировал… Неизвестный смотрел на меня как на ребенка, с удовольствием купающегося в огромной грязной луже. Так сказать, чем бы дитя ни тешилось, все равно получит ремня.

Ну, хоть штаны я ему прожгла. И куртку. А вот маска на лице и прочие волосы остались невредимы. Вдвойне обидно — почему только мы с курочкой облысели?

Эта мысль заставила меня потрогать едва проклюнувшуюся щетинку на голове и на месте, где когда-то были брови, и насупиться. Если и выросли, то на доли миллиметра. Надежда на волшебные свойства магмы по отращиванию волосяного покрова себя не оправдала.

― Красивая, красивая, ― успокоил меня неизвестный, стряхивая с плеч ошметки того, что было рубашкой, и разминая тугие веревки мускулов в ременном переплетении. Интересно, он этот бдсм-прикид для собственного удовольствия таскает? Или это дресс-код всех негодяев, подстерегающих маленьких девочек возле купальни? ― Вырастут волосы, не переживай. Недели через две, может, три. А пока будет такая мягкая густая шерстка, как у лавового крота.

― Слушайте, дяденька, а вы к-кто? ― Раз уж я его окатила магмой и выплеснула вместе с ней большую часть досады, глупо было игнорировать возможность разговора.

― Наконец-то догадалась спросить. Я — хозяин этой местности. А ты в моей ванне купаешься.

― На ней не написано, что она ваша. Может, теперь моя.

― Написано. Магией. Но да, теперь твоя, раз ты нагло растворила в ней детский облик силы. Борзая нынче молодежь пошла. Раньше сами себе купель готовили, старались, а ты решила за чужой счет пробудиться.

― Мне никто не рассказывал, что надо готовить. ― Я пожала плечами, не чувствуя ни капли раскаяния. ― А вы мне не нравитесь.

― Еще бы! ― Незнакомец не выдержал и рассмеялся. ― Вылезешь — сразу розог всыплю. Потому и не нравлюсь, что чуешь это заранее. Незнание закона не освобождает от ответственности, слышала такое?

― Ага. ― Я кивнула. ― Но со мной не считается. Я еще маленькая, а маленьких бить нельзя. И вообще, я хочу домой.

― Да? А конфетку из алмазной трубки ты не хочешь? Кто твои родители, лысое недоразумение? ― хмыкнула перетянутая ремнями в разных интересных местах мечта всех женщин-садисток за тридцать.

― А бывает и такая? ― Теплый мед вулканической лавы действовал на мозги расслабляюще.

― А что, по-твоему, магма? Тем более вот такая купель, из которой ты, глупая девчонка, уже нахлебалась так, что скоро мозги из ушей выльются. Это смесь растворенных редких магических горных пород в огне и силе. Очень крепкий напиток. И ты его внаглую пьешь, хотя еще даже до первого совершеннолетия не доросла.

Ах, вот оно что! То-то я чувствую, как все больше и больше хочется спать и хулиганить одновременно. Я что, превращаюсь в пьяную детсадовку? Ужас какой… но вылезать все равно нельзя. Меня вон выпороть обещают. Дядя-садист. И костюмчик у него подходящий. На фиг такие сексуальные приключения, я предпочитаю классику.

― Повторяю вопрос, пока ты не отрубилась и не утонула. Кто твои родители? Кому мне доставить твое пьяное вдрызг лысое и голое тело и предъявить счет за испорченную собственность?

― Дон Энго… ― Сознание медленно начало растворяться в теплом меду.

Это было очень приятно, а вовсе не так страшно, как расписывал незнакомец.

― Эй! ― Он вдруг подскочил и, ругаясь страшными незнакомыми словами, начал нервно кружить по берегу. ― Что еще за животные клички?! Ты что, из-под купола?

― Ну да… ― Я обняла свою курочку за призрачную шею и прикрыла глаза.

Мы вместе с магическим обликом завозились, пытаясь устроиться поудобнее и медленно погружаясь в магму.

― Не спать! ― резко заорал незнакомец.

Снова выругался, плюнул чем-то раскаленным на камни и полез-таки в мою купель. Очень осторожно и в то же время торопливо.

― Вулкан им в зад! Деградировавшие придурки из-под купола уже цыплят рожают! И даже не смотрят за ними! Мне только необученных пьяных младенцев в магме не хватало. Я-то думал, ты хотя бы подросток! И нарочно придуриваешься, чтобы побольше своровать.

Незнакомец по колено вброд добрел до нас с курочкой, хмыкнул и с некоторым усилием поднял меня на руки, словно выдернув из трясины. Магма и правда слегка загустела и тянулась за мной сверкающими огненными нитями, словно не хотела отпускать.

― А ну, ша! ― Мужчина ударил по нитям ребром ладони и те с забавным хлюпающим звуком вернулись в купель.

― К-Как слизняк! Лизун! ― весело заключила я. ― Ик. А! Я же голенькая! Надо одеться…

― Тьфу, ― с досадой высказался мужчина, усаживая меня на камень и тут же снова подхватывая, потому что я с него свалилась. ― Сам дурак, надо было раньше догадаться. И почему мне так «повезло»? ― Кавычки вокруг последнего слова слышались в его голосе так явственно, что я захихикала. ― Думал, раз сама прилетела и попалась, то либо себе оставлю, либо будет хорошая компенсация. Хватит на то, чтобы купить у взрослой особи право на кладку… А тут нате вам. Бесхозный младенец. И что с ним теперь делать?! Еще и слабосилок с кашей вместо мозгов из-под купола.

― Нормальные у меня мозги. Просто немного пьяные. Это пройдет.

― Конечно, пройдет. Лет через двести, судя по тому, что ты полвулкана моей силы выхлебала! А знаешь что? Сотню лет ждал, десять еще подожду. С тебя две кладки. Одна за выпитую силу, другая за проживание и воспитание.

― Эй! ― Я возмутилась. Но сил хватило только на словесное выражение. ― Я не хочу…

― Твоего мнения больше никто не спрашивает. Раз бесхозная — заявляю право на опеку.

― Я не бесхозная! Я Дон Энго. И вообще своя собственная! ― Феминизм из прошлого мира поднял куриную голову и клюнул меня в темечко.

― Ну-ну. Протрезвеешь, еще поговорим. Тебя в любом случае никто здесь никогда не найдет, тем более если все твои знакомые под куполом.

― Еще дятел есть. Он снаружи, ― не согласилась я. ― Дятлу можно наябедничать… зачем-то ведь он долбился?

― Ну, с дятлами я точно справлюсь. ― Меня все время разговора куда-то тащили, а тут наконец усадили на огромный травяной топчан круглой формы, напоминающий монструозное гнездо.

А потом мужик вытянулся во весь рост, размял плечи и окутался дымным светящимся облаком, которое резко начало увеличиваться, распространяясь вверх и в стороны.

А когда оно наконец развеялось, на месте мужика оказался… нет, вроде не дракон… а кто это? И почему у него магический облик не отдельно от тела, а прямо сверху наделся, как ростовой костюм на аниматора?

Стоит теперь передо мной огро-о-омная такая рогатая штука с шестью ногами, шестью рогами, каменной кожей в лавовых трещинах и огненным дыханием.

― Ми-милая ящерка…

* * * * *

Я уныло куталась в пыльное одеяло и смотрела, как спит саламандр. Разлегся, скотина, прямо у выхода из пещеры. И весь этот выход перегородил своей большущей магматической задницей. Даже теоретически выбраться можно было бы, только карабкаясь по каменной шкуре. А она у гада чувствительная, как сигнализация на старых жигулях. Воет под окном ночью примерно каждые полчаса, потому что кошка мимо пробежала.

Хотелось есть. Хотелось… хотелось магмы из вулкана. И домой. И к василиску под крылышко. И братьев потискать. Надеюсь, бабушка их не прибила… И в свою кровать в общаге под ворчание гиены. Я даже на Эрну уже согласна, пусть бегает вокруг и троллит.

А вот так вот, беспомощно сидеть в пыльном гнезде и ждать милости непонятного, но жутко сильного мужика, — то еще удовольствие.

Не знаю, как я сюда попала, но, похоже, книги не врали: за пределами купола царят самые настоящие дикие нравы. Я читала, конечно, о том, как все сложно. Привыкала к мысли, что мир опасен, жить можно только дома под крылышком крокодилов и прочих кланов. Но не настолько же все хреново?

Кошмар. Главное, этот саламандр — настоящий старый холостяк. У него из удобств только эта куча травы, в которую он меня усадил, и одно — одно! — одеяло, которое он достал из непонятной дыры, отряхнул, с сомнением понюхал и все же вручил мне.

А про остальное сказал, что он мужчина неприхотливый, ему много не надо. Но я-то не мужчина и тем более не ящерица с каменной шкурой! Неудивительно, что у него ни одной кладки пока не было, вот и бегает мужик как озабоченный петух, пристает к кому попало. Да я бы и за большую плату не стала постоянно с ним жить. И временно тоже.

― Слушайте, дяденька. Я знаю, что вы не спите. Скажите, здесь поблизости хотя бы кровать можно найти? Купить? Построить? Или только вот это… гнездо?

― Вулканы постоянно извергаются, ландшафт меняется, лава сжигает все на своем пути… кроме меня. Так что радуйся тому, что есть. Возможно, после парочки землетрясений уже сама будешь строить новое.

― Неудивительно, что вы до сих пор не женаты, ― пробурчала я.

― Это просто ты выросла со слабаками, ― уязвился саламандр и выразил мне свое неодобрение прямо каменной задницей. Она у него стала укоризненная и презрительная. ― Это ж надо, птичий пух под спинку стелить. Будто не взрослые звери, а новорожденные крысята.

― Это любая нормальная женщина вам скажет! Нравится на голых камнях спать — вылезайте из дома и спите сколько хотите. А приличной даме, еще и настроенной на потомство, нужны условия!

― Да? ― Ящер вроде бы слегка заинтересовался.

Во всяком случае, я увидела кусочек рога и носа. А не только каменные тылы.

― То есть, если я принесу тебе эту самую кровать, ты обяжешься снести мне кладку? ― хмыкнул саламандр.

― Одну кровать? Да как же! Нормальный дом, нормальную обстановку, стабильность, условия для содержания детей, одежду, досуг, помощь, любовь и заботу! Как минимум, ― начала перечислять я, загибая пальцы.

― Это слишком напряжно! ― возмутился огненный зверь и полностью повернулся мордой внутрь. ― Достаточно просто тебя тут замуровать и кормить!

― Если меня тут замуровать, ― ехидно откликнулась я, ― то у вас будет вынесенный мозг и дергающийся глаз, а вовсе не потомство!

― Я сказал — тебя замуровать. Мне-то сидеть необязательно. ― Саламандр уложил голову на лапы, чтобы легче было на меня смотреть.

В таком положении его глаза как раз оказались на уровне моих, пусть я и стояла.

― А дистанционно потомство точно не заведется. Как вы себе это представляете, непорочное зачатие, что ли?

― До потомства тебе еще вырасти надо толком. А там посмотрим, ― прищурился ящер.

― За это время я так озверею, что скорее устрою вам кастрацию, чем размножение, ― честно предупредила я.

― Или будешь просить любого внимания от скуки. Мне в любом случае что-то да перепадет. ― Саламандр снова попытался повернуться ко мне тылами.

― Не-а. Я буду дом строить. А вот вам будет скучно ждать. Вам и так скучно, причем постоянно.

― С чего ты это взяла, что мне скучно? И дом… Из остывшей лавы, что ли, попытаешься что-то соорудить? Ну, удачи.

― Скучно-скучно, по вам видно! ― не отставала я.

― Ничего по мне не видно. Я спал, пока ты не начала приставать. И вообще, жил спокойно и всем был доволен.

― Угу, это вам наказание за то, что детей воруете. Я — ваша кара небесная!

Саламандр тяжело вздохнул и снова заткнул вход в пещеру своими тылами. А рогатую башку, судя по всему, высунул наружу и там наслаждался грохотом далекого извержения, вместо того чтобы слушать мои претензии.

Умный, скотина. Ладно, с налету не вышло, но мы с курочкой существа терпеливые. В своей способности задолбать кого угодно я не сомневаюсь.

А пока можно вылезти из гнезда, проковырять в одеяле дырку посередине, соорудить из него пончо и пойти исследовать пещеру. В моем активе любопытство и маленький размер. Я пролезу туда, куда саламандр в обоих обликах не протиснется. Вдруг из этой дыры есть запасной выход?

Внутрь пещеры действительно вело аж три хода. Два из них были достаточно узкими. Значит, их проверим позже. Мужчина раза в два крупнее меня, он точно бы не протиснулся, и пыли в них даже на глаз по щиколотку. В крайнем случае можно в этих проходах «застрять», устроив своему тюремщику веселое времяпрепровождение при моем выколупывании.

А вот третий проход широкий, явно рукотворный. Точнее, стены скорее выгрызали и драли когтями. Зубки у ящера плотнее камня, берем на заметку. Вел этот проход в довольно просторную пещеру. Даже больше, чем первоначальная. И в ней был топчан! Каменный, правда, но вполне настоящий. На этой монументальной платформе громоздились подушки, а сверху красовалось покрывало с ворсом. Пушистым даже на вид.

Да ладно. А говорил, нет у него кровати. Получается, магмомордый просто надо мной ржал. Издевался. Или жадничал, скотина рогатая. Тоже мне…

― А еще детей хочет завести, ― вслух возмутилась я. ― Первое правило нормального мужика: хочешь размножаться — обеспечивай ресурсы. На халяву только пинков отхватить можно и головную боль на сдачу.

Высоковато, конечно, но можно попробовать забраться. И посмотреть, что там в кровати. Что-то виднеется…

― Ку-куда? ― напомнила о себе моя все еще лысая птичка.

Впрочем, оранжевые пеньки на ее черной шкурке вроде бы подросли. Но от этого, если честно, выглядели еще страшнее.

― Туда. ― Я, пыхтя, перебралась через подушечный Эверест. ― Не отставай! Тут что-то интересное.

― Не смей! ― рявкнуло у меня за спиной так, что пещера затряслась.

* * * * *

― А зачем тебе кладка, если у тебя уже есть яйцо? ― Я сидела, обняв здоровенный оранжевый шар, даже не слишком заостренный с одного конца, как положено приличному яичку.

Обнимала я его крепко и отпускать не собиралась. Потому что саламандр уж больно нервно отреагировал на то, что я залезла в кровать, и явно горел желанием выдернуть меня оттуда за шиворот. А может быть, и отшлепать. Но пока у меня в руках оставался «заложник», бешеный дяденька только бегал по пещере туда-сюда и ругался.

― Потому что этому яйцу уже более двухсот лет, глупый цыпленок! Оно все равно уже не вылупится… Оставь его в покое.

― Зачем тогда так нервничать? ― не поняла я.

И машинально погладила скорлупу. На ощупь она была как шершавый камень.

― Не твое дело!

― Нет уж, очень даже мое. Ты меня сюда притащил, ты от меня семейной жизни требуешь, а о старших детях рассказывать не хочешь. Так не пойдет, дорогой.

― Какой еще семе… ― Саламандр подавился воздухом, остановил бег от стены к стене и уронил наконец маску с лица. Под ней оказалось вполне обычное мужское лицо. Красивое. ― Какой еще «дорогой»?! Ты совсем умом тронулась?!

― Я?! ― Яйцо оказалось приятно теплым и грело меня, придавая уверенности. ― Это я тебя насильно в дом притащила и требую размножаться? Хочешь кладку — женись!

Интуиция ревела голодным медведем и плясала канкан у меня на нервах. Она точно знала, что страшнее женитьбы для саламандра нет ничего.

― Жениться? Провести какую-то глупую церемонию слабосилков из-под купола, которая вообще ни на что не влияет и создана только для того, чтобы был повод нажраться?

― Я приличная птичка. С кем попало размножаться не буду. Только после замужества и твердых взаимных обязательств. Прописанных в брачном контракте!

― Ты баба. ― Он слегка подумал. ― Будущая. Этого достаточно. Отпусти яйцо.

― И не подумаю. Раз уж я твоя будущая жена, надо привыкать и налаживать отношения с предыдущими детьми. Нам вместе до конца жизни жить.

― До какого конца?! ― взревел окончательно выведенный из себя мужик.

― До твоего, ― ехидно пояснила я.

― Не дождешься! Снесешь кладку — и вали на все четыре стороны. Кормить тебя еще…

― Не дождешься, ― в свою очередь задрала клюв к потолку моя лысая курочка. ― Мы, птицы, очень хорошие матери. И кому попало цыплят не доверим. С тебя нормальное гнездо со всеми удобствами, полный пансион и вклад в будущее детей. Не меньше!

― Если бы птичьи самки были хорошими матерями, это яйцо бы не погибло, ― неожиданно глухо сказал вдруг саламандр и сел на каменный пол, где стоял.

Опустил голову и скрыл лицо за упавшими волосами.

Мне стало не по себе. Пока мы ругались, издеваться над мужиком было даже забавно. Но вдруг перестало.

Я машинально прижалась щекой к оранжевой скорлупе и вздохнула. Некрасиво вышло. Это, выходит, был мавзолей умершего ребенка, а я вперлась, похватала, еще и нахамила.

― Слушай… извини. Я не хотела по больному. Просто нервничаю. На, возьми. ― И я протянула оранжевый шар хозяину.

Он поднял голову и я увидела потухший взгляд. Но руки протянул, чтобы бережно принять яйцо. Вот только, когда наши ладони оказались на скорлупе одновременно, я замерла и перестала дышать.

Потом очень тихо спросила:

― Подожди… а ты точно уверен, что оно… умерло?

― Спустя двести лет после остывания? Было бы странно, если бы оно выжило. Хотя, конечно, те мизерные всплески магии, что оно иногда выделяет, порой вселяют надежду. Но шаман сказал, что это лишь остаточный эффект… и тем не менее у меня так и не поднялась лапа его выкинуть.

― Дурак твой шаман. ― Я решительно отняла яйцо обратно, поднесла к лицу и прижалась ухом к скорлупе. ― Это не всплески магии, это сердце бьется. Три…

― Три? Зачем его тереть?

― Три сердца. Там внутри три птенца. ― Кто бы мне сказал, на чем основывалась моя уверенность. Но она была, причем железобетонная.

Вот и курица кивнула клювом.

― Давай сюда и не рассказывай сказки.

― Не дам! ― Я проворно вскочила обратно на кровать и даже отвернулась, пряча яйцо. ― Загубишь малышей! Столько лет лежат, бедные, ни тепла, ни ласки… Я бы тоже не вылупилась!

― Ладно, можешь уходить. Чувствую, проблем от тебя будет больше, чем пользы, ― устало сказал саламандр. ― Я даже портал открою к куполу. Вывалишься в паре тысяч шагов, дальше сама доползешь.

― Все равно не отдам.

― Ну и… забирай! ― сердито рявкнул ящер, одновременно с этим с силой ударяя по стене пещеры, отчего в сторону топчана полетели огненные искры, поджигая тот. ― Давно пора избавиться от этих воспоминаний! Все! Пошла вон!

И он что-то сделал. Махнул рукой, словно разрезал ножом воздух за моей спиной. А потом толкнул меня в разрез и мы с испуганным кудахтаньем полетели неизвестно куда.

Второй раз за сутки, блин! А-а-а-а! Куд-куда?!

В лужу. Большую, вонючую и холо-о-одную! Ы-ы-ы-ы!

Я чуть не захлебнулась, пытаясь выбраться и не потерять ни яйца, ни одеяла. А когда выползла на липкий от тины берег, от души выматерилась в низкие тучи. Да что ж такое! Холодно, мокро, мерзко. Яйцо тяжеленное. Мы с курицей лысые. И трофейное саламандровое одеяло намокло!

Впрочем, с последним я ошиблась. Неизвестным образом странная ткань цвета застывшей лавы — серая с продрисью — оказалась не только сухой, но и теплой.

То есть, когда я окончательно пришла в себя, сняла хламиду и попыталась ее выжать, вода из лужи просто скатилась обратно на землю, оставив в моих руках сухое пончо. Хм… ну хоть что-то!

Я натянула одеяло обратно, спрятала под него яйцо и подпоясалась выдранной с корнем лианой. Во, не вывалится. Можно топать. Только куда? И как?

Задумчиво пошевелив пальцами босых ног в липкой грязи, я вздохнула. Думай, Ада, думай. Тебе обещали пару тысяч шагов, это, по идее, недалеко. Но в какую сторону?

Яйцо под одеялом соскальзывало, потому пришлось умостить его на место живота. Я тут же стала похожа на беременного пингвина. С этим образом хорошо сочетались моя лысина и курицын оранжевый клюв. Ну, и одеяло добавляло в эту картину своего сюра.

Хотя лысина уже обросла коротким — в полтора миллиметра — пушком. Какого цвета — не скажу, потому что в луже отражалась только грязь. Совсем весело. Ну, да пофиг.

― Ты можешь подпрыгнуть повыше и посмотреть, в какой стороне купол? ― без особой надежды спросила я у своего духовного облика.

― Ку-куда?! ― удивилась курочка.

― Ну да. Я тоже не знаю, а надо бы определиться. Иначе уйдем в болота, вместо того чтобы попасть домой.

― Ко-кок.

― Согласна. Ну что, прыгать будешь?

Птица смерила меня укоризненным взглядом, вздохнула и вдруг захлопала лысыми обрубками крыльев. И действительно взмыла в воздух метров на пять.

Только вот в высшей точке полета она вдруг заорала, словно подстреленная, и камнем рухнула мне на голову.

Словно подстреленная? Да нет, в нее натурально чем-то прилетело!