Глава 5
Дейлен Албаази
― Это я вас должен спрашивать, предки вас побери, где она! Я! Мне к Адэрин даже подходить не разрешали, говорить запрещали! А теперь с меня еще что-то спрашиваете?! ― Эмоции во мне буквально клокотали, накатываясь настоящими цунами на едва держащуюся стенку самоконтроля.
― Будто ты слушался, паршивый мальчишка! ― Гневная динозавриха наступала на меня, как отряд боевых ящеров на врага.
Ну да, боялись мы таких.
― Да потому, что восьмилапая ее сожрать пыталась! ― Глава чужого клана меня не то что не пугала, она все больше раздражала.
Старая дура! Мозги растеряла, еще пытается на меня орать!
― Матриарх клана черных вдов вас оберегала, идиот! ― попытался вмешаться самый старый василиск этого мира. ― И проверяла на совместимость! Ты бы еще несколько лет думал, прежде чем принял свои чувства, мальчишка! Без пинка не доходило!
― Без пинка? Пинка?! Какой, к предкам, матриарх?! Какая совместимость?! Мне об этом кто-то сказал?! Хоть что-то пояснил?! Вы только приказы раздавать умеете, старые несносные пердуны! Дебилоиды древние! Достали, демоны рогатые, нелюди позорные! Заигрались в свои интриги, вертите нами как фигурками на доске, сводите-разводите, как породистых меховых сусликов! Да катитесь вы в ж… на хрен!
Все. Пошла по… по нехорошему слову вся моя репутация холодного отличника и первого наследника. Я орал как ненормальный. Плевался огнем во всех подряд и даже в деда. Обматерил леди Дон Энго и едва не бросился отрывать лапы гнилой клоунше от паутины. Матриарх клана черных вдов, мать ее! Притворилась собственной внучкой! Только чтобы поездить по моим мозгам, которые без того не на месте из-за обилия переживаний и событий!
Я впервые почувствовал, как меня будто захватил собственный облик, и даже не заметил, как чешуей начала покрываться кожа и защипало в глазах.
― Ох ты ж, держи его! Иначе он сейчас все окружение в статуи обратит! Кто говорил, что до его инициации еще несколько лет?!
В глазах мелькало что-то пестрое, в голове взрывались фейерверки. Мой василиск орал, рычал и свирепел вместе со мной. В какой-то момент я вообще перестал чувствовать его духовным обликом, мы словно… слились. Это я бил крыльями. Это я разметал стены шипастым хвостом. И я выжег на хрен ворота академии.
Не знаю, сколько я так бесновался. Десять минут, несколько часов или и вовсе сутки. Только когда на меня наконец совместными усилиями всех глав совета под руководством лорда дракона набросили сети из паутины целого гнезда неизвестно откуда набежавших клонированных Эрн, я злорадно отметил обгоревшие волосы деда и окаменевшее платье динозаврихи, почти осыпавшееся во время эпичного сражения. А еще кучу разрушенных стен и вспоротой земли.
Так им, сволочам, и надо. Придумали! Когда нужно задания их выполнять — я взрослый. А как информацией поделиться — ребенок. Пошли на хуй…
― Успокоился? ― спросил лорд ректор спустя еще какое-то время. ― Человеческий облик можешь вернуть?
Человеческий? А у меня какой?
― Ко-кокрок? ― с удивлением осмотрел я себя.
И икнул от непривычного «голоса», что вырвался из моего… клюва. Мать-перемать, но ведь во всех учебниках сказано, что мы не оборотни и не животные. Мы не принимаем облик своего духовного зверя. Почему тогда прямо сейчас я не Дейлен Албаази, а чешуйчатый петух с зубами?!
А вот судя по реакции старшего поколения, со мной все более чем нормально. Опять наврали. Опять утаили! С… Старые пердуны! А вот хрен вам, не собираюсь с вами даже разговаривать. Ну, точнее, кудахтать. Или шипеть?
― Получилось? ― усталым голосом спросил неизвестно откуда взявшийся здесь отец, привалившись плечом к моему крылу. ― С ума сойти, неужели получилось?
― Не радуйся раньше времени. ― Дед, хромая, доковылял и рухнул рядом с отцом, с трудом уцепившись за мою чешую. ― Надо еще убедиться, что он в своем уме. Эй, красотка! Отличные… хм… трусики.
― Иди в жопу, старый охальник! ― Леди Дон Энго и впрямь щеголяла полупрозрачным нижним бельем из-под отвалившегося кусками платья.
Я машинально отметил, что фигура у главы водных ящеров что надо. Тьфу!
― Если в твою, то это очень заманчивое предложение. Тут просто невозможно не согласиться. Иди сюда, Нэй, падай. Надо отдышаться.
Леди, совсем не по-женски матерясь на каждом шаге, доковыляла до деда и рухнула ему на колени. Ничего себе. Эти дебилы еще сидят-шутят. И обжимаются. А где моя курочка — до сих пор никто и не подумал ответить!
― Ну, судя по раскрытому клюву и возмущению в глазах, абсурдность ситуации ваш внук понимает, а значит, человечность не утратил. ― Ректор потер пальцами подбородок.
Я, посмотрев на этого предателя, не удержался и запустил в главу академии маленький фаербол. Прямо из клюва. Потому что все, достало. Я столько лет был прилежным ребенком. И чем это для меня обернулось? Истерикой и сумасшествием. Так что теперь пусть катятся лесом. Ни слова их больше слушать не собираюсь. И плевать на все их объяснения. Отныне люблю кого хочу, веду себя как хочу и делаю то, что хочу. Изгонят? Да пусть катятся на все четыре стороны. Мифик всегда найдет, где заработать на еду и кровать.
― Угу, я все ждал, когда у него созреет, наконец, подростковый бунт. ― Отец неожиданно ласково погладил меня по чешуе. ― Уже и друга ему подобрал с шилом в жопе, и провоцировал изо всех сил. Нет, ребенок никак не хотел взрослеть. А ведь был самым многообещающим яйцом в моей кладке.
― Ко-кшел ша шиг. ― Я попытался клюнуть руку и отстраниться, но сеть не давала.
― Ты ж моя умница. ― Чего я не ожидал, так это умиления от деда. Да они тут все с ума посходили? ― Хороший птенчик. Видела, какой злющий? Настоящий василиск.
Это он динозаврихе мной хвастается, что ли?
― Видела. ― Леди Дон Энго с кряхтением устроилась у деда на руках поудобнее. ― Если ты, старый драный петух, еще хоть раз заикнешься о долге перед кланом и отсрочке, я тебе башку откушу. Столько лет я, слабая женщина, волоку на себе непосильный груз только потому, что мой, мать его, любимый мужчина вздумал поиграть в возрождение легенды и свободу от купола! Хватит. Надоело. Только попробуй…
Дед с не менее громким скрипом разогнулся и заткнул скандалистку таким поцелуем, что все присутствующие только рты пооткрывали. А высунувшийся из-под чудом уцелевшего куста удав Сахлиэ тут же спрятался обратно, чуть не уронив гляделки на осколки камней. И судя по шебуршанию, попытался закрыть глаза братьям.
Дурдом. Взрослые опять устроили дурдом. Да не трогай ты меня!
Я все-таки умудрился клюнуть отца в руку, извернув голову чуть ли не как сова, на спину, а потом сам очешуел, что это вообще удалось. Удалось, и ничего мне за это не было!
― Вот сейчас придет в себя, обратится, и отправимся на поиски второго ребенка. Если еще и ваша сможет обернуться, то сразу свадебку сыграем, ― жизнерадостно резюмировал папочка.
― Ну, не знаю, все же Ада еще слишком маленькая. Тем более фениксы не василиски, вряд ли ее тоже можно инициировать, просто выбесив до белого каления. Мы в принципе не знаем, как это делать.
― Тем более сначала ее все-таки надо найти.
― Спонтанный перенос должен закинуть ее в обитель родственной стихии. То есть либо в дом Ортэла, либо к Ирраю. Ставлю на последнее.
О чем они вообще говорят?!
― Мне вот интересно. ― Леди Дон Энго шлепнула деда по рукам, не давая ему забраться под обломки юбки, и попыталась слезть с его колен. ― Хоть кто-нибудь из вас, мужиков, додумался предупредить последнего саламандра о том, что это может произойти? Или, как всегда, просрали все полимеры?
Какие, на хрен, полимеры? Что это вообще такое?!
― До него последние лет двести не дозовешься, ― покачал головой лорд дракон, подавая Адиной бабке — хотя какая она, гниль ее, бабка? Женщина в самом соку, как сказали бы старшие, — подавая леди Дон Энго руку и помогая встать. За что получил от деда неласковый взгляд, но проигнорировал его. ― Он вообще практически одичал. Ребенка, конечно, не тронет, но и на нас в лучшем случае не отреагирует. А в худшем чем огненным приголубит.
― И что? Если Адэрин на его территории, то…
― То придется подождать несколько десятков лет, пока она сама оттуда выберется.
― Какие несколько десятков лет?! ― заорал я, неожиданно падая под ставшим неподъемным ворохом паутины.
Голой задницей на осколки камней. У-у-уй! Подскочил быстрее, чем упал.
― Очнулись, молодой человек? Прикройтесь чем-нибудь. Хотя, конечно, смотреть на юные нагие телеса намного приятнее, чем на старые и дряблые, так что можете ходить так, ― хохотнула динозавриха, окидывая меня внимательным взглядом от босых ног до стоящей дыбом шевелюры.
― И кто здесь старая охальница? ― проворчал дед, снимая драный плащ и набрасывая его на мои плечи.
А отец очень вовремя подхватил за пояс, не давая еще раз позорно шлепнуться на землю.
― Отвалите, сволочи, ― проворчал я сквозь зубы.
Но вырываться не стал. Сил не было. И весь гнев куда-то улетучился.
Я не собирался изображать из себя паиньку. Никогда больше. Но орать, плеваться и крушить уже не хотелось. Я еще отомщу, конечно. Отомщу много и со вкусом. Но пока слишком устал и вымотан. Месть ненадолго откладывается.
― Где Ада? Говорите прямо, пока я не потерял терпение окончательно.
― Я скормила вам обоим почти годовой запас энергии гнезда. ― Появившаяся неизвестно откуда Эрна начала аккуратно сматывать расстилавшуюся по всему бывшему двору академии паутину. Ей вовсю помогали ее более молодые копии. ― У тебя эмоции сдетонировали в спонтанную инициацию защитника. А у девочки — в спонтанную же эвакуацию. Никто ее не похищал, она сама сбежала от Беара.
― Почему я вообще должен вам верить? Всю мою жизнь вы просто врали. Врали, врали, врали. С женитьбой — врали, с этой инициацией врали, с паучихой врали. Может, вы снова пудрите мне мозги, пытаясь провернуть очередную интригу на уровне совета.
― Никто тебе не врал, успокойся. ― Отец попытался погладить меня по голове. Я поймал себя на желании огрызнуться. Натурально огрызнуться — вцепиться в его руку зубами. ― Ты просто читал детские книги. И играл в детские игры. Это необходимо.
― Детские книги?! Детские игры?! Все эти… вся библиотека клана — детские книги?! Вы издеваетесь?
― Весь купол — детский сад, ― неожиданно продолжила мою мысль старая динозавриха. ― Да, ты совершенно прав.
― Тогда какого предка вы тут сидите, взрослые такие и умные! Валите за него!
― А мы сами… ― Дед вздохнул и тоже погладил меня по волосам. Да что ж такое, я же не пушистый цыпленок, чего им приспичило меня лапать?! ― Ты первый за много поколений василиск, который имеет шанс по-настоящему повзрослеть. И, возможно, помочь остальным. Видишь ли, внук, все мы — не просто детский сад. Мы детский сад для инвалидов. Неспособных выжить во внешней среде. Без защиты этого вот «инкубатора». Когда-то давно сюда, под купол, поместили самых безнадежных. Тех, кто не смог слиться со своим обликом. И в обычном мире просто не выжил бы. Сначала нами занимались, пытались лечить, изучать. Но со временем практически бросили. Нам самим пришлось сначала поверить, а потом доказывать, что эта слабость не приговор. И вы с Адэрин — наш единственный шанс. Точнее, шанс для вашего поколения.
― И кто еще об этом знает? ― севшим голосом спросил я.
― Только главы кланов. Остальных детей не стоило травмировать осознанием того, что все мы — ущербные существа, давно заброшенный и никому не нужный эксперимент. Разве тебе самому не казалось странным, что у всех есть только какой-то душевный облик, который вроде как ты сам, а вроде как и другая личность?
― Я с этим родился, все вокруг такие же, смысла подвергать сомнению окружающее не видел, ― буркнул я.
Кстати, а где мой василиск? Я недоуменно обернулся, ища привычный дух, и не находил его.
«Ко?».
«Ты здесь?».
«Ко!».
«Уф-ф-ф…».
― Все верно. Ты слился со своей силой, теперь она в тебе, а не витает за плечами. И ты можешь сменить облик в любой момент. Когда отдохнешь и сосредоточишься, ― пояснил лорд дракон.
― Мы отвлеклись. ― Я не дал сбить себя с толку. ― Надо отправляться на поиски Адэрин.
― Да, надо, ― согласился дед, подставляя плечо, на которое я неожиданно для себя начал оседать. ― Поспи с часик, малыш, мы соберем все в дорогу. Метка показывает, что у девочки все в порядке, мало того, она, кажется, даже счастлива.
― Метка?
― Да, ― успокаивающе кивнул ректор. ― Браслет, который ты сам надел на Адэрин. В нем хорошо замаскированное заклинание метки, которое за несколько дней впиталось в ауру цыпленка. Очень полезное, пусть и не особо долговечное. Отслеживает состояние меченого и расстояние до него. Так что спи и не переживай. Найдем.
― Знаю я, как вы найдете! ― Кажется, помимо воли я становлюсь похож на деда. Такой же брюзгливый и недоверчивый. ― Все надо делать самому…
Бессилие подкрадывалось незаметно и вдруг навалилось душным одеялом. Я уже не пытался отбиваться и позволил отцу подхватить меня на руки, как ребенка. Но глаза упорно держал открытыми.
― Весь в тебя, ― подтвердила мои мысли динозавриха, когда меня унесли со двора в коридор, ведущий в целительскую. И поскольку чужих глаз вокруг стало меньше, я даже не удивился тому, что эта чокнутая бабка ущипнула моего деда за… за зад. ― Такой же зануда!
* * * * *
Очнулся я, если верить часам, ближе к вечеру. Голова раскалывалась, тело было ватным и бессильным, что разительно отличалось от того странного прилива сил, когда я внезапно стал выглядеть как собственный духовный зверь. Ну, хоть не несколько суток проспал, уже хорошо.
«Ко-ко-ко», ― вздохнуло в голове.
Было очень странно ощущать свою магию не за спиной, а внутри тела. Отчасти именно с этим связано паршивое самочувствие. Словно меня засунули в слишком тесный ящик и заставили там что-то делать. Или наоборот, накачали изнутри, как воздушный шар, до треска. Вот-вот лопну.
― Надо вставать. ― Я потер слезящиеся глаза, которые странно пекло.
Наверное, обращение всего окружающего в камень не прошло бесследно.
― Надо, ― согласилась… согласилась Эрна, которая сидела на постели Тайгри и смотрела на меня непроницаемыми черными глазами.
― Где манул?! ― резко спросил я, садясь на кровати.
― Не съела, ― коротко и информативно ответила паучиха.
Клоунесса. Удивительно, у меня не было сил даже злиться за ее представление с помолвкой. Кстати… кстати, я ведь даже не видел документов об этом. Поверил на слово лорду дракону. Идиот. Но ректору еще припомню эту подставу. Вот уж от кого не ожидал.
― И все-таки, куда вы дели Тайгри? Я с утра не видел друга.
― Твой друг бегает по коридорам, шипит на всех, затейливо матерится на кошачьем, умудрился обозвать твоего деда… даже не буду повторять как, это надо слышать. Собирает все для спасательной экспедиции. Уже заколебал половину служащих хозяйственной части и даже укусил завхоза.
― Укусил?! ― не поверил я.
Тайгри, конечно, излишне эмоционален, но чтобы кого-то кусать? За этим мой друг точно не был замечен.
― Твоя инициация потянула за собой и его. И не только его, должна заметить. Так что барагозит твой друг в виде юркого серого пушистого кота, которого просто никак не могут словить. Он либо прячется, умело используя свой окрас на местности, либо выскальзывает за счет длинного густого меха.
― Бара… что?
― Шумит и бегает. Веселое слово. Бабка цыпленочка так выразилась.
― Понятно, ― пробормотал я и только тут понял, что штанов в обозримом пространстве нет. ― А где моя одежда?
― Та, что была на тебе во время оборота, рассыпалась каменной крошкой. Так что сейчас принесут.
― И что, так каждый раз будет? Смысл тогда вообще перевоплощаться?
«Ко!» ― возмутился изнутри мой василиск тем, что какие-то тряпки могут быть важнее его прекрасного облика.
― Вопрос контроля вроде как. Ну, еще говорят, что за куполом делают специальную одежду для новичков. Я в этом не сильно разбираюсь, мне уже без надобности, ― пожала плечами паучиха.
Подняла глаза к потолку и моргнула. В следующую секунду ее магический облик, тихо сидевший на моей люстре, смазался в серый росчерк и вот уже на постели Тайгри сидит натуральная черная вдова. Только вот размером…
― Видишь, все в порядке. ― Я не успел моргнуть, как Эрна уже вернулась в прежний облик, ее зверюга снова оккупировала потолок, а у меня заболела голова от быстрой смены картинки.
― То есть вы не инвалиды?
― Мы, пауки, живем за куполом, ― напомнила очевидную вещь Эрна. ― Но вырвались туда только лет двести назад. И далеко не все наши дети могут пройти слияние при инициации. Лишь самые сильные. А таких очень мало. Хватает на охрану гнезда, и только. Остальные дети сидят внутри укреплений точно так же, как вы в куполе.
― А остальные насе… членистоногие? Тоже?
― У всех по-разному. К примеру, пчелы способность к обороту никогда не теряли. Но вот их человеческий облик убог и хорош разве что в физическом плане, а в интеллектуальном ущербен. Этот сектор изначально отведен под поселения неполноценных.
― А… а бабочки?
― А бабочки те еще сволочи. Делают вид, что слабые и безмозглые. При том, что все могут обращаться. Но с удручающей постоянностью подсовывают не самым умным главам детских кланов своих отпрысков под видом наложниц. Я подозреваю, что они либо изначально оставлены здесь в качестве надсмотрщиков, либо привыкли жить за чужой счет, ни о чем не беспокоясь.
― Сомнительное удовольствие, особенно если вспомнить, как некоторые с ними обращаются.
― Это ты не видел, как такая «кукла» выжимает из здоровенного минотавра все соки. Вдобавок, об их извращенных вкусах в сексе знают все, кто живет за куполом. С учетом того, что они и боль не особо чувствуют… для них это идеальный способ жить за чужой счет и получать все, что хочется.
― М-да… ― Я помотал головой и поморщился.
Хотел еще что-то спросить, но тут дверь в комнату открылась и ввалился дед. В одной руке он нес сверток с одеждой — наверное, какой-то особенной, как ранее упоминала арахна. Обычную я мог бы из шкафа взять, просто не сообразил. А в другой за шиворот волок здоровенного и очень злого серого кота. Кот висел смирно, лапами почти доставая до пола, но при этом утробно и очень матерно рычал и… хм… мычал.
― Умоу-оу-оу-о-о-о-моу-моу! Ш-ш-ш!
― Тайгри! ― Я подскочил с кровати, забыв о собственной наготе. ― Ты как?
― Ма-а-а! Мау-мау-мау-мау! У-у-у!
― Забирай своего психа и надень штаны, ― насмешливо выдал дед, швыряя кота и одежду прямо в меня.
― У-у-у! ― протянули мы вместе с манулом, который с перепуга выпустил когти и вцепился мне… нет, слава предкам, не туда, а всего лишь в плечо.
Дед — садист! Совсем уже крыша поехала!
― Вы снова хотите, чтобы он обратился? ― спросила у родственника арахна.
― Нет, физическое воздействие его не бесит. ― Дед устало сел рядом с паучихой, откинулся на стену и прикрыл глаза. ― Стар я стал для таких приключений…
― Трахаться с ящерами надо меньше, чтоб спину не тереть, ― безжалостно обрубила его жалобы черная вдова.
― Не при детях же!
― Эти дети тебя самого научат, где у ящериц хвост, а где остальное. Будешь спать прямо здесь?
― А дадут? ― Он спросил с такой надеждой, что я помимо собственной воли его пожалел.
Но тут же себя одернул. Пусть и отметил, что под глазами у старшего родственника залегли отчетливые круги, руки дрожат от перенапряжения, а широченные плечи устало поникли.
― Не дадут. Если ты принес кота, значит, все для спасательного похода готово. Ты же не отпустишь ребенка одного в дикие земли?
― Не отпущу, ― угрюмо согласился дед и встал. ― Дейлен, одевайся быстрее. Через полчаса выходим.
Адэрин Дон Энго
Кто?! КТО ПОСМЕЛ?!
Обижать мою курочку! Швырять в нее непонятно чем, делать ей больно!
В голове взорвалась злость. Я существо насквозь мирное. Пока в моем присутствии не обижают слабых. Или детенышей.
И плевать, что технически мой дух — это я сама. Курочка для меня — цыпленок! Мой! Кто посмел?!
Магический облик свалился на меня с неба как подбитый самолет, но мне было уже все равно. В том смысле, что я с неожиданной пингвиньей ловкостью подскочила навстречу, и мы с курицей встретились в полете. И как-то так… растворились. Друг в друге.
А дальше я заорала нечто среднее между «кукареку!» и «всех убью, один останусь!», после чего выплюнула в ту сторону, откуда прилетел снаряд, пулеметную очередь огненных комков. Прожгла в болоте широченную просеку.
В конце которой обнаружилась толпа неизвестных во главе со здоровенной тварюгой. Зелено-золотой, блестящей и злющей, как… как василиск.
― О предки, что за страшненькое ущербное создание? Лысая… птица? ― раздался голос откуда-то сбоку и я увидела до боли знакомого огромного динозавра — морскую игуану.
Точнее, бабушку в кожаном брючном костюме и с необычайно плотным и почти вещественным магическим обликом за спиной.
― Сети! Приготовьте сети! Возможно, оно напало на потерянного ребенка!
― Не трогайте это существо. Похоже, оно охраняет кладку. ― Голос нашего ректора был самым разумным в этом гомоне.
― Мне плевать! Камень указывает, что внучка здесь! Если эта лысая тварь ее сожрала, я…
― Окружаем! По команде — огонь парализующим!
Ну ни х…рена себе. Это спасательная экспедиция, что ли? По мою душу? Забавно будет, если именно спасатели меня сейчас и прикончат. Потому что я внезапно лысая птичка не только виртуально, но и в натуре, сказать ничего не могу, только клюнуть в маковку с досады.
― Стоять! ― Все это время по просеке в мою сторону на всех парах скакал ящероподобный петух.
А в трех шагах до конца пути вдруг в прыжке растаял в воздухе и сконцентрировался в знакомую фигуру Дейлена.
Мой невозможный василиск даже не замедлил хода при смене облика, буквально врезался в меня, обхватил обеими руками за шею и заорал на всех остальных:
― Вы ебанулись все?! Ослепли, что ли, старые маразматики?! Вам даже поисковый кристалл орет благим матом! ― непривычно выругался парень в сторону старших. ― Ада, все в порядке? Как ты себя чувствуешь?!
Кхм… сколько темперамента, однако. И каменная морда куда-то подевалась. И матерится на глав кланов. А это точно мой Дейлен?
― Дей, ― к нам аккуратно подошел манул, смотря на Дейлена как на поехавшего, ― ты уверен, что вот это страшное, покрытое красными струпьями, ― эй, это пупырышки! ― хм… «нечто» — Ада? Разве это не какое-то дикое существо, укравшее яйцо, чтобы им полакомиться? Потому что вот эта махина явно не его ребенок.
― У вас у всех мозги наружу вытекли, что ли? Как ее вообще можно не узнать?! ― сердито пробурчал Дейлен, скидывая с плеч куртку и пытаясь накрыть ею меня. ― Ада, ты можешь принять человеческий облик?
― Могу, ― сказала я и осела на землю.
Снова человеком. Точнее, лысым чумазым пингвином в беременном одеяле.
― Ох, ― потрясенно выдохнула бабушка.
Попыталась дернуться ко мне, но почему-то не довела это движение до конца.
― Это что, получается, ты ее всегда вот такой видел? ― что-то начало доходить до манула. ― И потому-то и считал, что нас всех приворожили?! Да ладно, а ведь получается, действительно! Приворожили!
― Тайгри, что ты мелешь? Ну, чумазая, ну, лысая. Волосы не голова, отрастут. ― Дейлен, ничуть не смущаясь присутствующих — а их все прибывало, скоро в болоте образовалась целая толпа, в которой то и дело мелькали знакомые лица, — чмокнул меня в пушок на голове.
― Но она… хм, даже если отрастут. Она ведь не просто не милая. Она страшная! Вообще не понимаю, как я мог умиляться этим вот глазам навыкате и такому здоровенному лбу. И уши оттопыренные. И нос вздернут. Совсем не красавица, какие бы там волосы ни выросли.
― Сам дурак! ― обиделась я наконец. ― Поприключайся с мое, у тебя тоже глаза выпучатся. Я линяю, ясно?! Это нормально для взрослеющих птиц.
― Не обращай внимания. ― Дейлен наконец поднял меня на ноги. И слегка завис, разглядев беременный пингвиний живот. ― Это то, что я думаю? Но когда ты успела?!
― Да тьфу на тебя, ― обиделась я и достала из-под одеяла яйцо саламандры. ― Это трофейные дети. Они теперь мои. То есть наши.
― Трофейные дети? Это вообще как? ― окончательно опешил василиск.
― Я их у саламандра отобрала. Он двести лет проклюнуть не мог, старый дурень.
― У кого?!
― У дяденьки с вулканического плато. Я туда нечаянно улетела, когда испугалась препода в библиотеке.
― Ты украла у Иррая яйцо?! ― ужаснулись появившийся из толпы ректор и бабушка.
― У Иррая? У него что, все это время имя было?! Хотя нет, другой вопрос важнее — вы его знаете?!
― Конечно, ― уже спокойнее кивнула бабушка, ― он… один из дальних родственников Дейлена. То есть клана василисков. И наш тоже, кстати. Чуть более дальний.
― Ну, значит, не украла, а взяла понянчиться. На правах тетушки. И вообще, он мне его сам отдал, ― кивнула я и жалобно посмотрела на василиска: ― А можно мне чего-нибудь поесть? И попить. И умыться… и обуться!
И правда, босые ноги здорово замерзли стоять в холодной болотной жиже. Да еще усталость вдруг навалилась. Будто бы все то время, пока мы с курочкой путешествовали по вулканам, пещерам и болотам, я была на взводе, в стрессе, то есть мобилизована по самые брови. А тут поняла, что можно расслабиться. И поплыла.
Дейлен молча подхватил меня на руки, развернулся и попер в обратном направлении. По выжженной мною просеке, потом по протоптанной в зарослях тропинке. К поляне, на которой стояла целая куча экипажей.
Я окончательно рассиропилась, откинулась ему на грудь и прикрыла глаза. Сил хватало только на то, чтобы обниматься с яйцом и следить, как бы оно не выпало из рук. Ну, и на то, чтобы краем сознания замечать, как все встречные шарахаются в стороны. Будто василиск не курочку несет, а неизвестную науке, но очень опасную тварь.
Обидно, конечно. Я, оказывается, уже успела привыкнуть к тому, что все окружающие с меня умиляются и стараются если не угодить, то хотя бы погладить. Нет, лишнее внимание, конечно, раздражало, и частенько я мечтала о том, чтобы избавиться от своих способностей. Ну вот, мечта сбылась. Больше никто не пускает на меня розовые слюни. Но…
Но эти взгляды, полные опасливого ужаса, еще сильнее действуют на нервы. И будят желание сделать назло: щелкнуть зубами и сказать «бу-у-у!». И знаете, обидно так. Я ведь раньше себя адекватно оценивала: не уродина, вполне милая. Не должно быть такой реакции окружающих. Может, моя внешность изменилась, как и внешность моей цыпочки? И теперь я действительно тот еще уродец?
― Сильно страшная, да?
― Что? ― Дейлен даже не остановился, одной рукой открыл дверцу ближайшего экипажа и полез внутрь. ― Глупости. Какая была, такая и есть. Самая лучшая на свете. А волосы мы тебе магией за пару часов нарастим.
Дейлен Албаази
С ума они все посходили, не иначе. Но мне на руку — пусть и дальше шарахаются. Мне больше достанется. Я сам до конца не понимал, насколько меня бесило стремление всех и каждого если не отобрать, то пощупать мою женщину.
А теперь даже Тайгри сверкает глазами из угла экипажа и с трудом сдерживает инстинктивное желание выпрыгнуть на ходу. При том, что он снова принял животный облик, который труднее контролировать, его выдержку можно только уважать.
А вот усталая, исцарапанная, голодная и надутая, словно мышь на крупу, Ада вызывала только неконтролируемые приступы умиления, желания убаюкать, защитить и… и трахнуть, да. Зачем себе врать? Похоже, я тот еще извращенец. Или дело в другом?
― Она очень страшная, ― твердил Тайгри до того, как мы тронулись в обратный путь к куполу. ― Очень. Нет, не просто некрасивая… жуткая! С этими ее силами! Только вспоминаю, как меня скручивало от умиления… бр-р-р. А я тебе не верил!
― Сам дурак! ― ругалась на него Ада.
А я млел. Моя! Красивая, глаз не оторвать. И в этом ее беззащитном коротеньком ежике на голове больше соблазна, чем в самых длинных и роскошных косах.
Живая! Здоровая. С добычей. Идеальная женщина!
Правда, куда теперь девать добычу и как вообще отобрать у Адэрин неизвестно чье яйцо, я пока не придумал. Зачем нам чужие дети, ей еще наших рожать. Но говорить я ей об этом пока не буду, слишком уж явно цыпленок в них вцепилась.
― Тайгри, действительно, успокойся уже. Больше никакого внушения точно нет, а с описанием внешности ты перебарщиваешь. Кто угодно смотрелся бы плохо после тяжелых испытаний, ― сказал я вслух.
А про себя подумал: только не Ада. Она милая и пушистая… скоро будет.
― Слушай, вот в этом я не уверена! ― Ада потянулась, чтобы достать губами до моего уха, чем вызвала волну мурашек по всему телу и несанкционированный подъем некоторых частей тела. ― Слишком подозрительно они все шарахаются. Точно так же, как раньше липли.
― Да? Еще лучше, ― улыбнулся я.
― Что лучше?
― А… ничего, просто переволновался за тебя. Не беспокойся, разберемся. Я же не шарахаюсь. Значит, никакого воздействия нет. А у них просто на контрасте с прошлым образом такие приступы, ― попытался я успокоить курочку, скрывая в глубине свое ликование.
Это ж получается, никто к ней теперь не то что приставать не будет, вообще не подойдет! Ни женихов, ни последователей, ни нянек.
― Ты и раньше не умилялся так, как другие, ― хмыкнула мне в шею несносная девчонка. И добавила то, от чего я едва не растекся медом по сиденью экипажа: ― Ты всегда был особенный.
Да, я такой. Самый особенный, крутой и сильный. Невосприимчивый ни к какому воздействию, ни к положительному, ни к отрицательному. Хах, самому смешно. Кажется, василиск, поселившийся во мне, принес с собой не только магию общего облика, но и петушиное самомнение.
Увы, удар по этому самомнению ждал меня совсем скоро: как только вереница экипажей въехала на территорию академии и я вынес свою курочку на руках во двор.
― Ада! ― Хоровой вопль едва не оглушил всю спасательную экспедицию.
А потом ее едва не затоптал отряд из четверых ящеров. Четверых, я не ошибся!
Ладно братья. В конце концов, им немножко можно. В меру. Они мои будущие родственники. Но куда, мать его, лезет гнилой паршивый геккон?! И с какой стати он повис на моей невесте словно прищепка?!
― О, ну это… оригинально. Теперь ты больше похожа на ящерку, ― сказал он после того, как я отодрал его от девушки за шиворот. А та отдышалась и проверила, цело ли трофейное яйцо. ― А что это у тебя? Да ладно! Настоящее?!
― А на меня, значит, можно внимания не обращать? ― Василиск в голове бил крыльями и рыл землю шпорами. ― А ну, пшел отсюда, мелкий вредитель!
― Дейлен. ― Адэрин улыбнулась мне, погладила по руке и мне моментально расхотелось убивать. Хм… ― Тин, давай все потом. Я устала и…
― Между прочим, спасал тебя я. ― Мое обиженное бурчание удивило меня самого. ― А это бесхвостое сидело и грело лапы дома.
― Конечно, ты спасал. ― Улыбка у курочки стала еще ослепительнее, чем была. Даже чумазость ей шла. ― Отнесешь меня… а куда, кстати, теперь?
― Вообще-то хвост мне отодрал отец как раз тогда, когда я хотел с вами отправиться. Ада, хочешь сувенир? Вот все обещают руку и сердце, но никогда их не отдают. А я тебе настоящий хвост могу подарить! В самом прямом смысле слова. ― И маленький мерзавец протянул моей женщине тонкую цепочку, на которой болтался какой-то крючок. Загогулина. Из камня, похожего на перламутровый изумруд.
― Чувствую себя осликом Иа, ― непонятно пробормотала Адэрин, но подарок взяла и улыбнулась паразиту. ― Спасибо. Я ценю. Обещаю замолвить за тебя словечко перед Аланой. Намекну ей, что некоторые ящерки неравнодушны к сильным и независимым женщинам.
― Эй! ― Геккон неожиданно подавился воздухом, вытаращил глаза и стал похож не на себя, а на кого-то настоящего, живого и честного.
― Эгей, ― подмигнула ему Ада. ― Все-все, потом договорим! Сахлиэ тебе, если что, расскажет технику безопасности, у него опыт!
― Похоже, она обменяла волосы на еще одну долю ехидства, ― заметил Тимсаху.
― Угу, только вот его в ней и так было больше двух третей. Еще треть занимала милота, ― хохотнул Сахлиэ. ― Теперь же сплошной сарказм. Хорошо хоть, мы ее заранее Дейлену пристроили, иначе осталась бы старой девой с таким характером. Теперь вот не знаю, поздравлять нашего шурина или сочувствовать.
― Заметила? ― спросил я Аду, уже направляясь с ней на руках в лекарское крыло. ― Твои братья не орут, что ты страшная. И этот маленький гад не испугался. А вот мои лисята сунулись было во двор, но увидели тебя и скрылись с глаз так быстро, что я только моргнуть успел. И остальные… даже Карма ретировался быстрым шагом.
― Кажется, это зависит от восприимчивости к моему обаянию, ― хмыкнула Ада. ― Как положительному, так и отрицательному. Те, кто раньше сильнее западал, теперь сильнее боятся. А у братьев давно иммунитет.
― Значит, достаточно лишь избавиться от ящерицы, и можно не опасаться конкурентов, ― довольно резюмировал я, сгружая девушку на больничную кровать. ― Кстати, эта прическа однозначно тебе идет, может, не будем отращивать?
― А укусить? ― насупилась смешная девчонка.
― Кусай, ― согласился я и наконец со спокойным вздохом рухнул рядом. ― Можешь выбрать на мне любое место.
― Хо… Ладно, я запомню.
Адэрин Дон Энго
Новости, которые рассказал Дейлен, оглушили почище пыльного мешка. Это что получается?! Бабушка трахается… кхм. У нее любовь с чужим дедушкой и они вообще-то даже женаты. Все эти игры в кланы и вражду — просто детский садик для неполноценных… ни хрена себе садик! А ничего, что в этих войнушках кубиками дети друг друга мочат насмерть только в путь?
Зато мое попадание приобретает новый смысл. Ну в самом деле, куда еще могло занести воспитателя детского сада, как не в детский сад?
Только почему-то мне не выдали ни ремня для хулиганов, ни угла со стульчиком, куда можно посадить особенно задиристых забияк. Или выдали? А я просто не заметила или не умею пользоваться?
― А что за дятел долбился к нам в купол? ― спросила я, переварив первую порцию новостей.
― Брат твой. Старший, ― со вздохом ответил чужой дед.
Или уже немного мой? Если они с бабушкой женаты… погодите. Мы с Дейленом тогда кто друг другу?! Двоюродные? Троюродные? Э-э-э… ладно, это спрошу позже. Сначала дятел.
― Погодите, какой брат?
― Твоя мать снесла его гораздо раньше, чем затеяли брак с твоим отцом. Когда училась в академии. И снесла она его от самца из-за купола. Криков-то было…
― Угу, ― вздохнула бабушка. Она сидела на соседней кровати. Точнее, не так. Бабушка сидела на коленях у дедушки. А дедушка занимал соседнюю койку в лазарете. ― Внешним запрещено трогать детей из санаторной зоны. Но бывают… оригиналы. То есть нарушители. Молодого феникса от тюрьмы спас только его собственный возраст. Он был еще младше твоей матери. Судьи так и не поняли, кто кого поймал и принудил. Оба в голос орали про «это я виноват-виновата, не трогайте ребенка». В общем, их решили от греха оставить в покое, но под домашним арестом. Здоровое яйцо, снесенное твоей матерью, у нас сразу забрали. И я подумала, что дочери надо отвлечься. С хорошим мальчиком из подходящей семьи, их гены были совместимы и давали маленькую надежду на здоровое потомство. Ведь один раз дочь уже родила нормального феникса без потенциального нарушения слияний. Элла даже согласилась выйти замуж. Но на свадьбе что-то произошло. Мы до сих пор не знаем, что именно. Моя дочь впала в кому и уже не вышла из нее.
Дедушка обнял бабушку и позволил ей на секунду спрятать лицо у нее на груди.
― Понятно… ― машинально пробормотала я, хотя мне ничего понятно не было. Но на всякий случай прижалась покрепче к Дейлену, а он с готовностью обнял в ответ. Я прямо вся в бабушку — тоже сидела на коленях у своего василиска и слезать не собиралась. ― А зачем он купол ломал?
― Ну, начнем с того, что твой старший братец искренне считает нас злодеями и этакими злобными родственниками, помешавшими его любящим родителям быть вместе. И думает, что умерла его мать от любовной тоски, не иначе. А тебя считает потерянной сестрой, причем единокровной. То есть тоже дочерью его отца.
― А на самом деле?
― А на самом деле ты Дон Энго по крови, проверки мы делали многократно и не раз посылали их за купол. Мы не знаем, почему кровь смешалась так причудливо, что ты тоже родилась фениксом. Среди наших предков были эти птицы, но очень-очень давно.
― Телегония? Да ну, бред какой. ― Я машинально потерла лоб.
Эту чушь я помнила еще из прежнего мира. Исключительно дурацкое суеверие. Но здесь не мой мир, здесь все шиворот-навыворот, может, и эта хрень работает?
― Что такое телегония? ― моргнул мой василиск.
― Теория о том, что женщина будет рожать детей, похожих на ее первого мужчину, даже если потом еще десять раз выйдет замуж.
― Хм… ― задумались все присутствующие.
― А где ты такое читала? ― спросил дед Дейлена.
― Эм, знаете, честно — не помню. Но даже там, где читала, эту теорию подняли на смех. Мол, тогда бы смысла в дальнейшем оплодотворении не было, раз всю жизнь «первая» хранится.
― Логично, ― кивнула бабушка. ― Если бы это работало, я рожала бы одних василисков.
― Хотя у некоторых рыбовидных действительно есть такая веселая вещь, ― вспомнил старый чешуйчатый петух. ― И то, там не на всю жизнь хватает, а лишь на еще одно зачатие, не более.
― То есть дедушка Дейлена вовсе мне не дедушка? ― быстро уточнила я, пока они не расплылись мыслью по дереву.
Бабушка и ее василиск переглянулись и пакостно захихикали.
― И что это значит? ― мрачно уточнил мой собственный петух с зубами.
― Увы. ― Бабушка вдруг перестала веселиться. ― Генный прогноз на наше общее потомство был слишком неблагоприятным. Нам пришлось смириться и искать для размножения других партнеров, все-таки мы безумно хотели полноценных детей или хотя бы внуков, что смогли бы оборачиваться. А потом кое-кто, ― укоризненный взгляд на дедушку, ― слишком увлекся спасением нации.
― Ладно, это вы между собой разберетесь, ― прервал их объяснения с поцелуями Дей. Он хмурился и морщился, его явно достало то, что старшее поколение совсем перестало нас стесняться. А может, просто завидовал. ― Что там с братом Ады? Он снова прилетит долбиться или как?
― Меня другое интересует. ― Я вдруг кое-что вспомнила и нахмурилась. ― Та тварь. Прозрачная и ядовитая. Она откуда взялась?
― А вот за тварь я отдельно оторву хвост одному дурному фениксу! ― тут же вызверилась старая динозавриха. ― Этот шалопай повредил защитный контур в районе аномалии и внутрь купола проникла дикая фауна неизвестного вида. Мы несколько дней потратили на то, чтобы выловить всех гадин. Слава всем предкам, на территорию академии попал детеныш, с которым вы сами справились. Стражи купола потеряли троих, пока обезвредили пришельцев.
― Получается, за куполом живут такие вот твари?
― И даже хуже. Потому жители большого мира и называют это место малёчником, инкубатором или санаторием. Да, тут есть конфликты кланов, но заметь — ни одной войны или лютой непримиримой вражды. Да что там, под куполом абсолютно нет какой-либо опасной флоры и фауны. Погода и та регулируема. А ведь одно присутствие слишком разных духов зверей уже могло натолкнуть на мысли об искусственности обстановки.
― Я всегда думал, что это ваша заслуга, ― сердито заметил Дейлен. ― Собственно, в секретной библиотеке клана об этом так и написано. Вот скажите, какой гнили нужно было эту чушь засекречивать? И пудрить мозги поколениями? Зачем мы заучивали то, чего нет на самом деле?
― Кто тебе сказал, что этого нет? За куполом все есть. Секретный раздел библиотеки — это тест на сообразительность, ― хмыкнул старый василиск. ― Как и многое другое. Все выстроено в систему, чтобы выявить самых борзых, здоровых, бойких и умных. Все эти «ложные» сведения связаны между собой и вбиты вам в мозги не просто так. Во-первых, теперь у вас очень тренированная память. А во-вторых, эти знания весьма пригодятся вам во внешнем мире, если, или, точнее, когда, вы туда попадете. Всего лишь изменить масштаб, некоторые термины — и вот у наших детей уже полноценное внешнее образование, которому позавидует тамошний молодняк.
― Селекционеры хреновы. Перемудрили вы изрядно, ― пробурчал Дейлен. Но было видно, что он задумался.
― Зато теперь вы свободны, ― без тени раскаяния пожал плечами его дед.
― А что мне делать с яйцом? ― вдруг вспомнила я и завозилась, выкатывая свой трофей из-под груды одеял.
Не знаю, с какой стати, но мне категорически не хотелось с ним расставаться. Так и таскала везде с собой, даже в постель и в лазарет.
― А что делать? ― не поняла бабушка. ― Высиживать, конечно. Поздравляю, внуки, вы стали многодетными родителями еще до свадьбы.
― Ик… ― отчетливо сказал мой василиск.
Дейлен Албаази
― Может, все-таки вернешь его отцу? Ты еще молода, даже первый курс академии не закончила. ― Я с тревогой вглядывался в глаза курочки, горевшие нездоровым блеском.
― Плевать на академию, там все равно учат неправильно!
― А путешествия? ― настаивал я. ― Познать наши силы, исследовать мир вокруг?
― Их надо вылупить!
― Да что ж такое, Ада?! Ты уже неделю сидишь с этим яйцом! И ладно бы оно наше было, так ведь чужое! Мало того, двести лет валялось, десяток может еще поваляться!
― Не я сижу, а мы сидим, ― пожала плечами противная девчонка. ― Это во-первых. А во-вторых, куда мне идти? На занятия нельзя, иначе у всей группы будет коллективный инфаркт. В прошлый раз даже преподаватель сбежал. Один ты меня любишь. ― Она смешно надула губы. ― Ну, и еще они.
― Они яйцо, им все равно, кто их греет, ― заворчал я, затаскивая Аду к себе на колени. Вместе с гнильским шаром из золота, да. ― Хоть лебедь, хоть крокодил, главное, что тепло. Кстати, твои братья тебя не боятся. И бесхвостый паршивец тоже.
― Они не считаются, ― вздохнула девушка. ― Я вот лисиков хочу за ушки потискать… скажи им, чтобы не убегали!
― Чтобы им сказать, их надо сначала поймать. ― Я тоже вздохнул и прижался щекой к пушистой макушке.
Волосы у Ады уже немного отросли, пальцев на пять примерно. И вились забавными мягкими кудряшками. Девушка стала похожа на сердитый белый одуванчик.
Я вообще не понимал, в чем проблема у окружающих. На мой взгляд, Ада стала еще милее и трогательнее. Она, конечно, подросла — даже в человеческом облике стала выше. Ну да, слегка угловатее. И сердиться стала чаще, отчего от нее летели самые настоящие искры. Но злилась она не просто так, а по поводу. Что сложного — не обижать птичку и не шарахаться от нее, как от чудовища? Тогда и искр не будет.
Но, кажется, куриная сила умиления окончательно сломалась, действуя на всех с диаметральной противоположностью. Все, кто раньше исходил по моей Аде слюнями, сейчас шарахались от девушки как от огня. И это… хорошо. Жаль, на Тина не действует, было бы вообще отлично.
А еще у Ады резко обострился родительский инстинкт. До ужаса обострился. Это… тоже, наверное, хорошо. Если бы мы сейчас не высиживали яйцо какого-то абсолютно левого саламандра, размером чуть ли не с саму Аду. Сначала-то оно было не таким большим. Но с каждым днем словно надувалось.
― Когда оно хоть проклюнется? ― с тоскливым смирением спросил я.
― Не знаю. ― Адэрин озабоченно завозилась на моих коленях. ― Двести лет мерзли, бедные детки. Может, теперь столько же отогревать надо.
― Не дай предки! ― ужаснулся я, представив, что мы с моей невестой так и сидим в этом гнезде из одеял до скончания веков.
Да, нам выделили под это дело отдельную комнату в общежитии преподавателей. Да, специально готовят полезную и вкусную еду. Да, заходят те, кто не боится моей новой курочки. Но это же…
― Может, надо что-то еще сделать, чтобы они родились? ― Ада задумчиво погладила золотую скорлупу и прислушалась. ― Их там точно три, но двое уже вовсю шуршат и попискивают, а третий что-то тихонький. Мне кажется, он откликается, только когда ты трогаешь скорлупу. Может, мальчик? И хочет, чтобы его тоже мальчик высиживал?
― Самцы в принципе ничего не высиживают! Тем более василиски. Мы только заботимся о комфорте партнерши и приносим еду, ― попытался откосить я.
Но мою руку уже поймали за запястье и бесцеремонно ткнули ладонью в яйцо.
― Гладь, ― велела девчонка. ― Во-о-от, слышишь? Зашебуршился!
― Ничего не слышу, ― лицемерно соврал я, потому что прекрасно почуял, как оживились все три эмбриона под золотой оболочкой.
Как-то хищно оживились, между прочим. Не знаю, за кого они принимают курочку, а меня явно не прочь сожрать!
― Что-то просят? Может, им магию влить какую?
― Ада, ну какую магию? Тем более это не мои дети, чтоб свою магию им отдавать! Давай вернем настоящему отцу, а? Пусть хоть зальется!
― Они так не считают, ― закрутила головой упрямая птичка. ― У Иррая в логове яйцо было маленькое и почти мертвое. Потом, на болоте, когда только я его грела, они тоже не сильно ожили. Зато когда ты пришел в гнездышко и нарычал — прямо как начали расти! Точно тебе говорю, будешь папой.
― Эх. ― Я понял, что легче дать то, что моя птичка просит, чем доказать, что нам это все задаром не сдалось.
Вот курица — она и есть курица! Тем какие яйца ни подложишь, все высидят, даже крокодильи. Или вот саламандровые.
С другой стороны, если она так носится с чужим яйцом, то как будет свое беречь? Наше общее, я имею в виду. Может, и хорошо, что мы сначала потренируемся на чужом потомстве, чтобы свое совсем прекрасное получилось?
Все еще нехотя я приложил к скорлупе вторую ладонь, мысленно велел василиску контролировать процесс и пустил легкий, игрушечный ток магии из одной руки в другую. Как мячик. Просто сквозь яйцо.
― Ай! ― взвизгнула Ада. ― Горячо! Осторожнее!
― Не лезь мне на голову, глупый цыпленок! ― возмутился в свою очередь я. ― Уронишь!
― Кого? ― Адэрин успокоилась так же быстро, как испугалась.
Слезла с меня на одеяло. И теперь с любопытством разглядывала результат моей глупости и своего упрямства.
А я ругался на чем свет стоит, потому что вообще никак не удобно жонглировать пищащими младенцами, невестой, скорлупой и собой, когда ты весь мокрый и скользкий от вылившейся из треснувшего яйца жидкости, безумно похожей на расплавленную магму. Благо магмой это все же не было, но выглядело страшновато и прожгло одеяло к гнильям. И кровать. И пол. Хорошо, Ада вовремя сообразила собрать это безобразие страшной тряпкой, которую притащила вместе с яйцом из гнезда саламандра.
Тряпке вообще ничего не вредило. Вот и внутрияйцевую жидкость она впитала без следа и последствий для себя. Кажется, даже стала еще чище от этого. Ну и слава предкам, хоть есть во что завернуть детей…
― Уф-ф-фур-р-р, ― сказал один из младенцев-саламанд…рят, развалившись на моих руках. ― Ир-р-р.
― Нету тут никаких Ирров, ― поучительно проворковала Ада, забирая того саламандренка, который был похож на мальчика. Пока точно понять было сложновато. Две другие, кажется, были девочками, и их оставили мне. ― Это папа Дей.
― Ир-р-рдей? ― удивился младенец.
― Ну, можно и так. А я мама Ада.
― Ир-рада! ― хором радостно завопили младенцы и дружно вспыхнули, обрастая каменной чешуей.
Мы и пикнуть не успели, как эти маленькие чудища несколько раз перекинулись туда-сюда из человеческого облика в магический. И с каждым разом дети на наших руках становились все старше.
И когда уже четко стало видно, что это действительно две девочки и один мальчик, небо над нашей головой в очередной раз взорвалось.
Адэрин Дон Энго
― Да он охренел, ― зло сказала я, вставая из одеял и передавая Дейлену ребенка лет пяти на вид, в которого превратился младенец. ― Хвост оторву!
― Зачем? ― искренне не понял Дей. ― Ну, долбится, и гниль с ним, пошумит и перестанет.
― Опять что-нибудь сломает, идиот, ― сердито рыкнула я. ― Сиди! За детьми надо присмотреть. А мне нужно кое с кем поговорить.
― С ума сошла?! Если уж кому и идти, то это мне! Что врагу сделает лысая курица? ― взвыл василиск, попытавшись поймать меня за подол.
Увы, его резкое движение напугало детей, они хором заорали и вцепились в моего чешуйчатого героя со всех сторон, напрочь лишая его возможности быстро двигаться.
― Дети важнее, а лысая курица очень зла, ― пояснила я, мысленно выстраивая путь от нашего гнезда прямо до того места в куполе, где сейчас бесновался неизвестный братец. ― Сиди охраняй гнездо, ты же мужчина!
И, не давая Дейлену больше времени, прямо через окно рванула на грохот.
― Да почему ты все с ног на голову переворачиваешь?! Ада! ― проорал василиск мне вслед, но побежать за мной ему помешала вцепившаяся в волосы малышка. ― Ада! Ну, только вернись! Я тебе! Не смей драться, слышишь?!
― Я не собираюсь драться, ― сама себе под нос пробормотала я, быстро набирая высоту. Как у меня это вышло практически лысыми крыльями — оранжево-огненные пеньки подросли, но перьями еще не стали — сама не понимаю. Но в тот момент мне было наплевать. Надо лететь? Летим. ― Я только хвост намылю и клюв начищу. Чтобы не мешал сестре яйца высиживать…
Вот только, когда я наконец оказалась у купола, никаких фениксов там не обнаружилось. Зато меня прожигал взглядом о-о-очень злой, буквально пылающий праведной местью саламандр.
― Ах во-о-от кто тут буянит! ― Поскольку я была не менее зла, меня не напугали ни сверкающие вулканами глаза, ни стоящие дыбом рога. ― Что, старый дурень?! Дошло, что детей не только в одеяло надо кутать, но и кормить?! Мозгов не хватало давно спуститься со своей горы и показать яйцо лекарям?! А если бы не я?! Они бы у тебя еще лет двадцать провалялись в тряпках и окончательно погибли!
Я так воинственно хлопала лысыми крыльями перед носом огненного ящера, аж подпрыгивала от негодования, норовя если не клюнуть, так доораться, что саламандр сначала ошалело моргнул, а потом попятился. Всего на полшажочка. Но мне оказалось достаточно.
― Превращайся, Иррай. Что ты как этот? Раз пришел детей навестить, то будь человеком, а не хреном с горы.
― Боги, и я вот с этим хотел гнездо свить? ― искренне ужаснулся мужик. Да, он таки превратился. И сел прямо на купол рядом со мной. Смотрелось дико и футуристично — лысая курица и дядька в черном сидят над пустотой и беседуют. ― Слава предкам, упасли. Мало того, что страшная, как потухший вулкан, еще и скандалистка.
― Да, я такая. ― Спорить все равно было бесполезно. ― Ты, морда ящероподобная, пришел буянить в мое гнездо и недоволен, что я ругаюсь?
― Верни детей. Им тут не место.
― Угу, спешу и падаю. Куда ты их потащишь сейчас, в ту дыру? У тебя условия там есть?
― Новую ванну я уже подготовил. Их нужно туда поместить, чтобы росли.
― Сначала их надо обследовать. ― Я вздохнула и погладила саламандра по плечу.
Когда он перестал ломать мой дом и начал разговаривать как человек, злость прошла. А при взгляде на его растерянно-мрачную рожу и вовсе хотелось как-то утешить горе-папашу.
― У вас? Не смеши. Вы же… ― тут он прервался и задумчиво покрутил ладонью в воздухе.
― У нас. В куполе, если ты не знал, самые передовые разработки по педиатрии. Здесь все дети больны от рождения, но выживают, растут и даже обретают истинный облик. Внешним и не снился такой уровень лекарского дела.
Честно говоря, несла я эту пургу совершенно от балды. Но! От логичной балды. Потому что реально слышала, как дедушка Дейлена ругался на уровень внешней медицины. Мол, она настроена на легкий насморк у дракона и вообще не разбирается в патологиях магических потоков. Ибо там, за куполом, царит правило: выживают сильнейшие. И пофиг, что таких едва одна десятая набирается. Зато кто все-таки выживет, станет вот такими вот монстриками, как стоящий передо мной ящер.
― Кха, ― озадаченно сказал саламандр. ― Все равно…
― Все равно что? Иррай, ты же взрослый мужик. Ну о чем ты думал, когда пришел купол ломать в том месте, где сейчас твои дети? Хорошо, ванну ты выкопал и даже лавы туда нацедил. Но для нормального развития малышей этого мало! Их надо не только купать и поить. Еще кормить, играть, развивать, учить, ухаживать. На ручках носить, игрушки мастерить. Разбираться, из-за чего поссорились или плачут.
― Я не понимаю. Зачем тебе мои дети? Роди своих, ― снова психанул Иррай.
― Во-первых, ты мне их сам отдал, помнишь? Помнишь. Во-вторых, чужих детей не бывает.
― Что ты сказала? Чужих детей не бывает?! Курица! ― Саламандр вдруг посмотрел на меня со странным выражением: смесью ужаса и надежды. ― Да ты же курица!
― Э… ― Я удивилась. ― Ну да. А что, ты только заметил?
― Я думал, ты огненная птица феникс. Но нет, ты курица! ― прозвучало это удивительно радостно.
― То есть как это я не феникс? Или ты просто издеваешься?
― Курица в некотором плане лучше феникса! Курицы все высиживают, ― кивнул он с каким-то нездоровым энтузиазмом. ― У тебя ведь уже есть петух?
― Кхм… ну, есть. ― Я по-прежнему не совсем понимала, к чему он клонит.
Но технически Дейлен вполне себе петух, пусть и наполовину чешуйчатый.
― Тогда жди. Пойду соберу. ― Тут саламандр резко развернулся и, снова став огромной ящерицей, ускакал в небеса.
― Эм… ― Я озадаченно почесала в затылке.
Посмотрела вниз — поскольку мы сидели на куполе аккурат над академией, там во дворе столпились чуть ли не все учителя и ученики. А из окна учительского корпуса по пояс торчал мой петух и сверкал глазами, как аварийными фарами. На его голове, пародируя Змея Горыныча, сидели три маленькие саламандры и тоже с любопытством меня высматривали.
Я была очень даже не против спуститься, если честно. Но внезапно забыла, как это делается. Сюда я летела на крыльях злости, а обратно… кхм. А обратно они уже не работают. Видимо, офиг… удивление не является достаточной мотивацией для полета.
― Ащ-щ-щ! ― раздалось вдруг над моей головой. ― Сестренка! Наконец-то! Наконец-то ты догадалась сбежать и ждать меня здесь! Я тебя спасу!
Огромные когти сомкнулись вокруг моего тела, все вокруг стало золотым и ало-огненным, лицо обдало теплым ветром с запахом какао.
― Мамочка будет довольна! ― прогудело пламя, укутывая меня словно ласковым невесомым пухом и утаскивая куда-то в уютную тьму.
* * * * *
― Зато я недовольна, придурок ты с хвостом! ― Очередное перо из братца закружилось в воздухе, медленно тлея.
Огромный пернатый монстр с испуганным кудахтаньем шарахнулся еще дальше вглубь пещеры и жалобно взвыл:
― Мама-а-а! Ты не говорила, что она такая злюка!
― Я сама не знала, ― со вздохом поделилась большая ящерица, наблюдая за мной с потолка.
Она туда как влезла, так и висела, непонятно за что зацепившись. Только головой крутила, отслеживая, как я гоняю по неровным камням ее старшего сыночка.
― А ты вообще молчи, мать-ехидна! ― Допрыгнуть и клюнуть эту безответственную женщину я не могла, она предусмотрительно зависла в самой высокой точке свода. Зато ругалась от души. ― Как ты могла?! Ладно детей бросила, знала, что нас не оставят, вырастят! Но о собственной матери ты подумала?! Бабушка до сих пор плачет, когда говорит о тебе! Бессовестная девчонка!
Хоть тресни, но воспринимать эту легкомысленную особу родительницей я не могла. Скорее, еще одним непутевым подростком. Это же надо! Способ побега она придумала, а!
― Не все горят желанием жить под куполом и нянчиться с кучей умственно отсталых малолеток! Я полностью обернулась, а значит, и смысла продолжать отношения с неполноценным самцом не было. Долг свой я выполнила — кладку отложила! У меня вообще спросили, когда запихнули в мое тело чужой генетический материал? Нет, им клан инвалидов был важнее!
― А сказать об этом нормально ума и смелости не хватило, да?!
― Что ты понимаешь! Они мало того, что разлучили нас со Сполохом, так еще и намеревались навсегда подложить меня под безмозглое земноводное!
― Ты сама не протестовала. ― Я неожиданно успокоилась, выплюнула братцево перо и села на хвост посреди пещеры. ― Это во-первых. А во-вторых, не смей так говорить о моем отце. Он, в отличие от тебя, проявил себя взрослым ответственным человеком и прекрасным родителем.
― Ну и радуйся, ― отчего-то страшно разобиделась ящерица на потолке. ― Арни, верни эту… птицу обратно. Ей не место в нашем гнезде!
― Не хочу, она кусается. ― Мой брат насупленно уселся неподалеку. Как бы рядом, но за камушком. Он был на удивление молодым. Точнее, даже не молодым, а практически ребенком. ― А еще она моя сестра, почему я должен отдавать ее каким-то чужим детям?
М-да… В этом мире мифики взрослеют очень медленно. Точнее, не так: мифики взрослеют очень по-разному. А фениксы и вовсе чуть ли не вечные дети. С одной стороны, вроде как неубиваемы, с другой — при каждом более-менее опасном чихе распадаются пеплом и… молодеют! Не до состояния «только из яйца», но все равно перспектива неоднозначная.
Конечно, раза после десятитысячного этот дефект плавно сходит на нет. Феникс все так же обновляется и молодеет, но уже только телом. Мозги не обнуляются, даже получая новую порцию юношеского оживления.
Увы. Моим дополнительно найденным родителям и брату до этого благословенного возраста дальше, чем мне самой до саламандрового плато пешочком по болоту. «Папаша» так и вовсе удрал из пещеры сразу после того, как я выдернула ему половину хохолка. Еще только посторонние и незнакомые мужики не лезли меня лапать с криками «ой, какая милая страшненькая девочка, дай потискаю».
И из всего вышеперечисленного делаем вывод: я действительно не феникс. Скорее, фениксообразная курица-вундеркинд. Впрочем, тут даже не моя заслуга. Во-первых, я помню свою прежнюю жизнь. А во-вторых, надо отдать должное главам кланов из-под купола. Как-то они так наладили обучение и тренировки потомства, что их отпрыски хоть и младенцы по меркам внешнего мира, да еще и инвалиды, но они взрослее, умнее, расчетливее и на порядок приспособленнее к самым разным условиям, чем самые крутые яйца, выжившие под крылом у родных родителей. Жаль только, что живут меньше… эх. Но это мы исправим. Я не готова потерять бабушку, папу, братьев и вообще всех. Пережить собственных родственников и детей мне бы точно не хотелось.
― Иди сюда, недоразумение. ― Поняв, что с горе-мамашей каши не сваришь, я взялась за братца.
― А перья выщипывать не будешь? ― Обиженно «надутый» клюв на огромной огненной птице смотрелся охренительно, конечно.
― Не буду. Но только если снова не начнешь хулиганить. Иди сюда. Поглажу, пожалею.
Господи, точно ребенок. Покосился опасливо, но все равно уже через полминуты сидел на камушке рядом и жмурил огромные глазища, подставляя пушистую от перьев шею под мои руки. Я обернулась в человека, чтобы удобнее было его чесать. Что удивительно, одежда моя опять никуда не делась. То ли я крута, как Эверест, то ли опять настолько ненормальная, что общие законы на мне не работают.
― Повезло тебе, что его недавно откатили, ― хмыкнула с потолка ящерица.
― Слезай, недоразумение, ― вздохнула я. ― Военные действия закончены. И папашу позови, что он там мнется по ущельям. Ему же любопытно до ужаса.
― Не вмешивай в это моего пушистика, ― нахмурилась рептилия.
― Во что — в «это»? ― Я подняла голову и прищурилась на ящерицу. ― Господи, точно как дети. Как вы выжили вообще?
― Нормально выжили! ― откликнулся от входа всю дорогу подслушивавший наши разборки «папочка».
Как же его зовут-то? То ли не успела спросить, то ли забыла.
― Да я уж вижу, как нормально. Ребенок за столько лет дальше детского садика не дорос. И сами…
― Фениксов обычно не трогают, ― пояснила горе-мать, все же слезая с потолка и растягиваясь под дальней стеной. ― Убить не убьешь, а дети — они мстительные и забывчивые. Мстят и забывают. А потом опять мстят. Но нам немного не повезло. Я не феникс. И вообще ущербная, по меркам многих. Так что… моим рыжим солнышкам приходится отбиваться и защищать. Вот и откатывает их часто.
― Пришлось несладко, понятно, ― кивнула я. ― Сначала только… Как тебя зовут, кстати? Сполох? Красивое имя. Сначала только Сполох защищал пещеру, потом и Арни подключился, так?
― Ему никто не разрешал. ― Сполох превратился в высокого парня лет двадцати пяти на вид и подошел к своей обожаемой крокодилихе. Погладил ее кожистую морду, пальцами пересчитал роговые пластинки на челюсти. ― Он сам кинулся. А потом решил, что надо позвать на защиту гнезда других детей мамочки.
― Ей-богу, то ли дурдом, то ли каменный век. ― Я почесала нос и на секунду прикрыла глаза. ― У меня в голове не умещается уровень развития технологий под куполом и полная дичь у «здоровых» хозяев мира. Как это вообще возможно?!
― Понятия не имею. ― Мать-ехидна наконец успокоилась под руками своего защитника и тоже приняла человеческий облик.
На первый взгляд она выглядела чуть ли не моей ровесницей. И я поняла, от кого мне достались эти белые кудряшки.
― Наверное, так случилось потому, что полноценным не нужны блага цивилизации. Мы не мерзнем, обычно не болеем, не испытываем проблем с поиском и добычей пищи. Заснуть тоже можем в любой пещере или на скале, ― с детской гордостью заявил братец, подставляя под мои поглаживания другую пушистую щеку. ― И вообще, инстинкты берут свое.
― И под каждым ей кустом был готов и стол, и дом. Да-да, и проблем с мозгами хоть отбавляй, ― проворчала я. ― Так, маменьки и папеньки. Хватит дурью маяться. Идемте домой.
― Мы дома, ― хлопнул огненными ресницами братец.
― Нет, вы не дома. Вы в вечной осаде в какой-то дыре, где даже ребенку поиграть не с кем, а родителям негде уединиться, чтобы других детей наделать. Хватит. Все уже всем доказали, какие они самостоятельные и умные. Можно расслабиться и немного пожить в нормальных, человеческих условиях.
― Не хочу! ― взвыл Арни и его перья вспыхнули. Но поскольку я держала его за пушистую щеку, я за нее и подергала, как непослушного ребенка за ухо. ― Ай! Там заставляют ходить в нору и сидеть неподвижно! И часами слушать какого-то незнакомого нудного врага! Даже спать не разрешают при этом, жестокие!
― Это называется школа и учитель, ― разгадала я причину фениксового негодования. ― Да, учиться полезно, хотя иногда противно. Ничего, подберем тебе программу поинтереснее. Зато там можно веселиться с другими детьми.
― Не нужны мне другие! ― снова надул клюв молодой феникс.
― Угу, я вижу, как они тебе не нужны. И посмотри — мама с папой совсем не против пожить как люди. Неужели ты такой эгоист, будешь им мешать?
Хитрость и манипуляция. Но иногда без них в воспитании детей не обойтись.
― Я сильный! И уже был взрослым. Вот верну свой огонь и снова им стану.
― Конечно, вернешь. А пока можно играть с лисятами, например, есть конфеты и спать в мягкой кровати. Вы собрались? ― это я обернулась к резво шуршавшим у дальней стены «родителям».
Чудно, кто мешал им раньше съехать из этой норы и поселиться под куполом? Хотя догадываюсь, конечно. Но теперь точно не собираюсь оставлять все на самотек.
Этому миру давно пора повзрослеть. И если для этого нужна курица с образованием педагога дошкольного воспитания — так тому и быть.
― Тук-тук, ― внезапно донеслось от входа знакомым голосом саламандра и секунду спустя в пещеру просунулась рогатая морда в лавовых трещинах. ― Курица тут? Я вот принес! Занимайся.
И перед нами поставили огромный короб, наполненный множеством самых разнообразных и разнокалиберных… яиц.
Дейлен Албаази
― Нет, ― ужаснулся я, глядя на внушительную горку будущих чужих детей, сложенную прямо на пол возле кровати. ― Уносите это обратно. И вот этих тоже забирайте. ― Я попытался оторвать от своей шевелюры трех саламандрят.
Те оттуда так и не удосужились слезть.
― Я заберу, ― хмыкнул незнакомый мне мужчина крупного телосложения и осторожно протянул руку к мелким. ― Оу!
Один из детенышей с удовольствием цапнул его за эту руку. Точнее, цапнула. Одна из самочек.
― Ладно, а если так? ― У мужчины в руках появился небольшой бурдюк из той самой серой ткани, в которую раньше была обмотана курочка.
― Отставить самоуправство, ― сердито заявила чем-то сильно озабоченная Адэрин. Она явилась в академию всего пять минут назад, зато вся облепленная новой родней и чужими яйцами. ― Убери, им пока вредно.
― Откуда ты знаешь? ― начал было саламандр — я уже догадался, что это и есть настоящий папаша троицы. ― Понемногу — всем полезно. Я ж не дам им литрами лакать, как ты по дурости умудрилась.
― Я щас тебе самому по жопе дам! ― окончательно рассердилась Ада и так глянула на спорщика, что даже мой внутренний василиск прижал гребень к голове. Ого! ― Сначала нормальное питание, полное обследование и здоровый сон, а потом уже энергетическая подпитка. И не смей бухтеть, сам сказал, что я лучше всех в этом мире знаю, как обращаться с детьми!
― Бу-бу-бу, ― сердито проворчал себе под нос саламандр и убрал бурдюк.
Выглядел он при этом не как нормальный взрослый мужик, каким казался еще минуту назад, а как обиженный младшекурсник.
― А что это за серая ткань? ― решил я перевести разговор, чувствуя некую мужскую солидарность.
Адэрин совсем на детях в последнее время помешалась.
― Это? Шкура моя. Сброшенная. Выглядит не очень, но свойства долго не теряет, ― машинально пояснил мужчина, глядя, как его троица охотно перебирается с моей головы на руки к Адэрин.
И там по одному только слегка строгому взгляду превращается в человеческих детей, дает себя осмотреть, ощупать и обтереть неизвестно откуда взявшимся полотенцем.
― Вот шкурой и будешь расплачиваться, помимо всего остального, ― заявила моя курочка, как только убедилась, что с детьми все в порядке, и обрядила всю троицу в детские комбинезончики, подсунутые кем-то из лекарей.
― За что? Это ты мне так-то денег должна за то, что почти весь эликсир вылакала и потратила на свое взросление, ― хмыкнул мужчина.
― За детский сад! ― рявкнула на него окончательно выведенная из себя огненная курица.
Я только моргнул, а на месте милой девочки с белыми кудряшками уже раздулась от злости здоровенная очень пушистая птица цвета самого горячего пламени.
― Какой сад? ― спросили мы вдвоем.
― Угу, зачем детям деревья? Они их сожгут. Неумехи еще, ― добавил саламандр.
― Я с вами с ума сойду. ― Так же мгновенно сменившая облик на человеческий курочка устало вздохнула и посмотрела на меня: ― Любимый, спаси меня.
― Как? ― Я решил на всякий случай уточнить.
Потому что вряд ли она просит забрать и унести ее от всех этих чужих яиц подальше. Слишком уж носится с ними, будто с родными.
― Позови, пожалуйста, кого-нибудь вменяемого из взрослых. Наших взрослых, я имею в виду. Потому что чем дальше, тем больше мне кажется, что только под куполом для больных еще остались существа с нормальными мозгами. А внешние променяли способность нормально думать на пещеры и шкуры.
― Скорее на силы и второй облик, ― вздохнул я, ощущая себя буквально цыпленком перед огромной махиной саламандра.
Если бы его дух парил рядом, он бы не умещался во всей академии, хвост точно бы снаружи торчал.
― Ну че, че вы там? ― за дверью меня ожидал Тайгри.
И еще неожиданно хмурый Карма.
― Детей отцу показали. Он впечатлился результатами и притащил на инкубацию еще.
― Пипец, ― резюмировал золотой грифон. ― Пипец нам всем. Столько лет стремились принять настоящий облик, получить силу, затрахали всех и собственных детей первых. А все для чего?!
― То есть ты знал?
― Ничего я не знал. Мне одновременно с вами сообщили. Осчастливили осознанием собственной неполноценности, блядь!
М-да. Обычно Карма не матерится. Значит, еще что-то произошло.
― Рассказывай. Явно новости не из приятных.
― Да зашибись вообще. Наши под куполом все мозги себе проели, как вернуться в большой мир. Чтобы узнать в конце концов, что за пределами нашего сектора никакого мира больше нет.
― Как это нет? ― удивился Тайгри.
― А так. Судя по рассказам фениксов, там настоящая вакханалия. Уже лет пятьсот как произошло что-то вроде конца света и вымирания. Городов как таковых не осталось, только разрозненные укрепления и кланы. Еще вот такие вот семьи мификов по пещерам и территориям. Скатились чуть ли не до состояния животных. И почти не рождается детей. Многие яйца просто не проклевываются. Откуда, думаешь, Аде приперли целый короб?
― Это получается, раз мы вывели саламандр, теперь нам постоянно будут тащить чужих детей?! ― вычленил я самое страшное из этого монолога.
― Поздравляю, ― мрачно усмехнулся Карма.
― Так, погодите. ― Тайгри переварил новости и по своему обыкновению полез разъяснять непонятные моменты. ― А как же суд, про который говорили главы? Ну тот, который наказывает внешних, если они пристают к больным детям, то есть к нам? А как же эти наши… бабочки, пауки и прочие, которые вне купола живут?! Они куда смотрели и почему молчали?!
― Ну, вот ваш саламандр — один из судей. Сам видел, каков уровень. Иногда нормальный мужик, рассуждает, выводы делает. А иногда — словно его дубиной по башке двинули. Наш глава сделал предположение, что это как-то связано с его магическим обликом. Если Иррай слишком много времени проводит в шкуре ящера, его мозг начинает мыслить примитивнее, ― начал пояснять Карма.
И ему неожиданно помог мой собственный дед, появившийся из-за угла:
― Скорее всего, он просто медленно забывает, зачем и как быть человеком. Ну а бабочкам на конец света откровенно пох… похрен. Пауки же заняты охраной сектора. Они во внешний мир не совались. И пчелы тоже. Уф-ф-ф…
― Плохо выглядишь, ― сказал я, оглядев предка с ног до головы. ― Ты когда последний раз спал?
― От Адэрин заразился? ― хмыкнул дед. ― Впрочем, я не против, заботься обо мне. Меня уже ноги не держат.
― А толку от того, что вы теперь бегаете? Ничего это уже не изменит. Внешнего мира, считайте, уже нет.
― Да. И мы теперь единственный осколок развитой цивилизации мира прежнего. Придется что-то с этим делать. Если не хотим окончательно вымереть… ― сказал дед и таки потерял сознание.
Адэрин Дон Энго
― Ну, ты же сама видишь, что делается с мозгами у тех, кто долго живет в шкуре магического зверя. ― Я погладила бабушку по руке и поцеловала в щеку. ― Вот и у мамули мозги все через зубы вытекли.
― Когда я предлагала ей замужество и нормальную жизнь, она была человеком! ― вскинулась старшая ящерица нашего гнезда. ― Просто я никогда не думала, что человеком настолько бессовестным! Столько лет… столько лет! Хоть бы весточку! Я никак не могла бы помешать ей сидеть в пещере хоть с фениксом, хоть со всеми зверями плоскогорья! Но она обо мне даже не вспомнила! А теперь явилась не запылилась! Причем даже не сама, паршивка такая, ее дочь за шкирку притащила!
― Но ведь вы этого и хотели, ― я вкрадчиво подлезла бабушке под руку и обняла ее за талию, ― чтобы дети стали самостоятельными магическими существами и не нуждались в куполе.
Мы сидели в нашей с Дейленом комнате. В одном углу ждал своей очереди короб чужих яиц. В другом притулились все три моих брата. Они не меньше бабушки обиделись на маменьку и не хотели даже встречаться с ней. Так что прятались там, куда ящерица бессовестная гарантированно не сунется без направляющего пинка.
С тех пор как в пещере фениксов меня окончательно взбесили сборы с яйцами и родственниками, а моя курица разом опушилась новыми перьями, шарахаться от меня народ перестал. Но и не лез больше с тисканьем и писком. Смотрели спокойно, пока я прицельно не начинала кого-то обхаживать и «запихивать под теплые крылышки».
Вот тут и включалась странная смесь прежнего дара с новыми способностями. Я больше не воспринималась всеми вокруг ребенком. Но на контакт со мной существа любого пола и вида шли охотно и обнимались с удовольствием. И успокаивались на глазах. Даже самые задерганные и свирепые. Вот так и вырастаем мы, курочки. Полжизни ты цыпленок, полжизни — общая любимая матушка. Если уже не бабушка. Ну и где ж моя бурная юность потерялась, спрашивается?
― Я так и не понял, через какое место эти придурки провернули ее побег, ― видя, что бабушка перестала метать молнии из глаз, поделился Сахлиэ.
― Придурок. Один. Второй тогда только родился, ― поправил Тимсаху. ― Послали же предки родственничка. Истеричный ребенок. Ада такой никогда не была. Да никто из нас не был! Правда же, бабушка?
― Правда. Вас я воспитывала. Что касается побега — дочь сама справилась, ― скривилась динозавриха. ― Просто я и подумать не могла, что эта бессовестная девчонка осмелится использовать один из семейных секретов ради какого-то мальчишки. Этот секрет предназначен для самого крайнего случая. Когда клан и ты сам в смертельной опасности. Можно применить особую технику и впасть в подобие вечного сна, похожего на кому так, что даже приборы не отличают. Наши далекие предки так зиму переживали. Замерзали в ледниках на весь холодный сезон. А этот сезон иногда мог длиться несколько сотен лет.
― Ага, понятно, ― кивнула я. ― Возможно, она посчитала ситуацию смертельной для своих чувств, не знаю. Но тело-то куда пропало?
― А тут наверняка Сполох постарался. Выкрал, ― фыркнула бабушка. ― Это неважно, я даже не хочу знать подробностей. Только себя корю за наивность: могла бы догадаться. Но я и представить себе не могла… а еще не знала, что моя дочь взломала корневой архив клана. Туда даже у меня не самый свободный доступ.
― Оставим прошлое прошлому. ― Я снова обняла бабушку покрепче. ― Надо жить сейчас. У нас проблем выше головы без давних обид.
― Прощать я ее не собираюсь, ― непримиримо дернула подбородком динозавриха. ― Во всяком случае, просто и быстро. Но и выгонять детей некуда. И старшим внуком надо срочно заняться. Безобразие, взрослый петух, а ведет себя словно пятилетний выползок!
― Да возиться еще с ним, ― недовольно засопел Тимсаху. ― Он опять шею сломает, и его назад откатит. Все усилия… фениксу под хвост.
― Если правильно растить, не откатит, ― вздохнула бабушка. ― Мы под куполом не зря столько сотен лет развивались и изучали собственное наследие.
― А кто знает, как правильно? Фениксы же это… редкие вроде. И тут у нас их не было.
― Принцип один и тот же для всех. ― Бабушка явно приходила в себя. ― И вот что я думаю, внуки… рассказывать об этом пока не стоит, но сдается мне, что мы не инвалиды. Мы изначально были следующей ступенью эволюции. Способом овладеть силами и не превратиться в зверя.
― А нас с Деем и Тайгри вы, получается, откатили до первобытного состояния? ― усмехнулась я. ― Скорее уж «промежуточная» тогда.
― Вы приняли свой облик правильно, ― после долгой задумчивой паузы сказала бабушка. ― Вы были готовы. И все равно внутренне разделяете зверя и человека, не сливаетесь с ним и не позволяете ему командовать. Возможно, это ключевое условие.
― Мамуля тоже стала ящером во взрослом возрасте, ― усомнился Матао.
― Да, но ее учил феникс. Внешний зверь. И научил, на мою голову. Тому, что у самого в голове ветер! ― снова завелась глава клана водных ящеров.
― И все же не думаю, что надо делать поспешные выводы. Все это требует тщательного изучения и анализа. Благо теперь у нас есть все представители разных… направлений эволюции, разберемся, ― покачал головой как всегда разумный Сахлиэ.
― Так и есть, ― сказал от двери дед.
― Ты зачем встал?! ― тут же всполошилась бабушка. Подскочила, выпуталась из моих рук и поскакала то ли обнимать, то ли ругать мужа: ― Тебе велено лежать минимум неделю!
― Да просто хотел сказать вам, что бедный мальчик уже лежит неподвижным ковриком. Совсем его заиграли маленькие ящерки. А вы тут сидите и мир делите, ― проворчал большой петух, послушно повисая на жене. ― И все без меня и моего внука. Что вообще за безобразие?
― Точно! Дей! И малыши! ― Я мигом забыла мировые проблемы, подхватилась и понеслась.
Мой василиск! Его все замучили! А я даже не поцеловала как следует, когда вернулась!
― Так! ― Ворвавшись в зал, где галдели матушка, ее муж, сын, саламандр и задерганный Дейлен, я мгновенно начала распоряжаться: ― Ты, ты и ты! Головой отвечаете за малышей!
Иррай, Сполох и Элла (да, у маменьки есть имя, хотя я его почти забыла, да и она сама тоже) заморгали ошарашенно, получив в руки по детенышу. В человеческом облике. Арни предусмотрительно шарахнулся подальше в угол, где наступил на манула и получил когтистой лапой по жопе. А мой чуть ли не насмерть заезженный василиск даже не кукарекнул, когда я за руку выволокла его из зала и бегом потащила в сторону мужского общежития.
― Куда мы идем-то? Опять высиживать чужие яйца? ― обессиленно поинтересовался он только спустя минут пять бега.
― Свои делать, ― сердито и одновременно нежно фыркнула я. Глаза Дея полезли на лоб и он судорожно икнул, глянув на меня со смесью восхищения и ужаса. ― Но сначала — спать! Совсем замучили, изверги… Так что спать. Вместе. А потом… потом разберемся. Действительно, чего ж мы только чужие высиживаем.