XVI. Белый ворон

У каждого ордена, светлого или теневого, хранятся могущественные артефакты и имеется своя тайная магия.

Но лишь Северный орден владеет реликвией, что возвышает его над своими собратьями.

Она позволяет ими управлять…

«Энциклопедия 2-го уровня» Библиотека Академии Снов

Академия Снов, тридцать лет назад…

Сара

Дорога не изменилась. Тот же широкий тракт с двумя колеями, по которым из ближайших городов доставляли все необходимое в Академию Снов. Весь путь накрапывал мелкий дождь, и лишь когда мы подошли к двум дубам, он прекратился.

По мере приближения к академии даэвы, что впервые отправились на обучение, испытывали все большее нетерпение. Их выдавали не только эмоции, но и суетливые движения и быстрые шаги. Между собой они тихо обсуждали, что их ожидает впереди.

– Рада возвращению? – спросил долгое время молчавший Фредерик. То, что я не вернулась вместе с остальными даэвами нашей обители после погребального ритуала Долорес, мягко говоря, не пришлось мне по душе. И он это знал. Наверное, единственным, кто искренне радовался этому обстоятельству, был Сезар. Ему нравилось проводить время со мной, но не с братом. А в прежние времена, до отбытия Фредерика на обучение, мы почти всегда были вместе.

– Много времени прошло. Поэтому да, – сказала я, смотря на знакомую тропинку, что ответвлялась от основной дороги и вела к домикам светлых.

– Будет приятно увидеть знакомые лица, – встряла Айвен, в который раз поправляя свой меч и окидывая взором новые ножны. Они были заказаны в Астерии еще в середине лета, и лишь накануне нашего отъезда получилось доставить их в обитель.

Свежую, выкрашенную в серо-голубой кожу украшали вышивка и тиснение.

– А лагерь теневых рядом? – спросил младший даэв.

– Скоро узнаешь. – Тон брата сразу же изменился, и он, строго взглянув на дива, продолжил: – Не забывайте держаться достойно и не реагировать на провокации. Мы из ордена Сорель и не должны опозорить нашу обитель.

В последние полгода Фредерик сильно изменился. Почти все лето он проводил вместе с отцом в главном зале, заботясь о делах ордена, или выполнял важные поручения за пределами обители. Даэвы ордена считали, что у главы будет достойная замена.

Когда мы дошли до домов светлых, я остановилась, осознав, что на табличке ничего не изменилось: все три имени были начертаны друг под другом.

– Мы не переселяемся? – удивилась я.

– А хочется? – поинтересовалась Флер, минуя нас с Айвен и поднимаясь на крыльцо.

– Нет, – отозвалась я, все еще не понимая, что происходит. В обители наши с Флер пути редко пересекались.

– В прошлом году мы заключили перемирие, – подсказала Айвен. – Не удивляйся. Хотя я сама поражена. Когда мы остались вдвоем, она оказалась столь любезна, что рассказала о причине своей неприязни.

– Спустя столько лет. Должно быть, причина была существенной, – заметила я.

– Порой ты говоришь так иронично, Сара, что я совсем не понимаю, что ты хочешь сказать, – покачала головой Айвен.

– Хм… Я не иронизировала, – сказала я, поднимаясь по ступенькам домика. – Так какова была причина?

– Я ее раздражала… Раздражала, потому что, по ее словам, постоянно ныла, – выдавила Ларак, скривившись от произнесенных слов, и, бросив тяжелый взгляд на только что закрывшуюся дверь комнаты Флер, пошла следом за мной в мою спальню.

Плотные шторы были задернуты, отчего в помещении царила полутьма.

– До сих поверить не могу, что ты озаботилась подарком для него. – Ларак подошла к кровати и вытащила из своей сумки затемненную бутыль, в которой плескалась рубиновая жидкость. Чтобы не привлекать лишнее внимание, я попросила Айвен взять к себе один из двух сосудов с гранатовым вином. Обе моя сумка не вмещала.

– Я обещала, ничего не поделаешь. Спасибо, – произнесла я, сразу пряча вино в ящик у кровати. Пусть Моран вынудил дать слово, но сказанного не воротишь. Поход в библиотеку Туриса не оказался бесполезным. Отчасти он помог нам выжить в той охоте.

– Верно, обещала, – протянула Айвен и со вздохом заметила: – Но никто не просил тебя нести ему аж две бутылки.

Я отвела взгляд, раскладывая вещи.

– Нет ничего лучше гранатового вина. Зная его, он выпьет одну бутылку и даже не распробует.

– Но тебе-то до этого какое дело?

Она была права – никакого. Но две бутылки ведь лучше, чем одна?

– Давай закончим этот разговор, – попросила я, понимая, что оправдания моему поступку подходят к концу.

– Хорошо, – согласилась дэва и добавила, качая головой: – Но Фредерику действительно лучше об этом не говорить. Кажется, он тебя ревнует.

После того как Айвен отдала мне ограничитель дара, я ожидала вновь ощутить ту привязанность девушки к моему брату, которая смутила меня несколько лет назад, но пока она никак себя не проявляла. По крайней мере, эмоции Ларак не отличались от любых других.

– Наверное, – согласилась я нехотя. – Но Фредерик слишком привык к тому, что долгое время, не считая Долорес и тебя, в моей жизни был только он.

Долорес… Прошло уже полгода, а я каждый день вспоминала о ней. Особенно часто она воскресала в моих мыслях перед сном.

Ларак промолчала, думая о чем-то своем. Потом встала, попрощалась и покинула комнату. От меня не укрылось то, каким взглядом девушка напоследок одарила ящик со спрятанными бутылками. Будто там хранилось не вино, а отсеченная голова ревенанта.

Взяв книги, привезенные с собой из обители, я подошла к книжной полке.

Фолианты, простоявшие на ней месяцы моего отсутствия, успели покрыться толстым слоем пыли. Из-за спешного возвращения в обитель я даже не вспомнила о них. После меня волновала больше невозможность вернуться, чем оставленные вещи.

Когда, отбыв положенный срок в подземелье у Духовного озера, я предстала перед главой, отец Фредерика решил, что мне нет нужды возвращаться в Академию, ведь я вполне могу подготовиться к итоговому испытанию самостоятельно. Библиотека ордена Сорель скопила достаточно знаний, чтобы любой справился с этой задачей.

«Если бы весь смысл существования Академии Снов заключался только в ее библиотеке, то надобность в обучении вне обители пропала бы…» – подумала я после его слов.

По результатам итоговых испытаний добавляли звезды на ключицы и допускали к обучению на следующий год. Порой случалось, что молодые даэвы плохо справлялись с заданиями и оставались на территории двух башен на все лето, лишенные возможности повидаться с родными. За отведенное время им поручалось улучшить свои навыки. В противном случае молодые воины не могли продолжать обучение. Считалось настоящим позором, если даэв, поступив в Академию Снов, не сумел ее закончить.

Проверка состояла из практического испытания и устного экзамена. Последний проводился в виде беседы с учителем, во время которой проверяли не только знания, но и оценивали твою разумность и стойкость.

Слабый дух привел к гибели немало молодых воинов. Ни одно обучение не могло подготовить к встрече с настоящей нечистью. И первое столкновение с реальностью влияло на даэвов по-разному. Некоторым просто не суждено было сражаться, ведь в момент опасности они утрачивали способность здраво мыслить. В этом случае они оставались в обители, находя себя в служении внутри ордена.

В Академии Снов за нами наблюдали, изучали, выявляя недостатки и достоинства. Это было частью обучения. Во многом именно от успехов в Академии Снов зависело, насколько почетное место ты займешь в ордене.

По завершении первого года я сдала устное испытание, но практические пропустила. Это была уступка со стороны академии, посчитавшей, что охоты в Турисе было достаточно, чтобы оценить мои навыки. Вынужденная лояльность, чтобы успокоить встревоженные случившимся ордены.

Риск – часть нашей жизни, но это не повод самим искать смерти. И обучение в Академии Снов было призвано отдалить этот момент, а не приблизить. Едва ли кому-то придется по душе то, что наставник едва не убил нескольких первогодок, среди которых был сын главы Северного ордена и дети других крупных обителей.

Случившееся встряхнуло весь мир даэвов. Фредерик говорил, что до самого лета в Академию Снов наведывались представители орденов.

Мне происходящее показалось весьма ироничным. Казалось, винили кого и что угодно, но не свою беспечность. Ведь стоило лишь внимательнее отнестись к истории с разрушением статуй, и несчастий можно было бы избежать. И Орест не повредил бы руку в том подземелье. И, возможно, Лоуз Прауд бы не сбежал.

Разложив вещи, я вышла на улицу, решив прогуляться по утопающей в яркой зелени территории. Минуло полчаса, и я сама не заметила, как ноги привели меня к теневому лагерю. Вороны прятались среди листвы, нахохлившись и свысока глядя на вернувшихся учеников, которые ходили по ту сторону колючей живой изгороди.

Временами звучавшие, похожие на старческое ворчание, крики птиц раздражали даэвов. Некоторые ругались, другие шли дальше, создавая печати ветра. Стихия встряхивала кроны деревьев, пугая воронов и заставляя их покинуть насиженные места. Но надолго эффекта не хватало.

Я некоторое время стояла, озадаченная тем, что пришла к домам теневых. Территория Академии Снов была огромной, простиралась на несколько миль во все стороны от двух башен, и почти всю ее покрывал лес. Поэтому случайно набрести на лагерь теневых не так-то просто.

Я покачала головой, оглянулась в поисках пути отхода, чтобы ни с кем даже случайно не столкнуться. Не успела вернуться в Академию Снов, а уже чувствовала себя неловко. Если Моран заметит меня, то решит, что я пришла с ним повидаться.

Нет, конечно, я хотела бы вновь встретить Люция… Но в иных обстоятельствах и без повода надо мной посмеяться.

Откровенно говоря, я просто не знала, что ответить, если теневой станет задавать вопросы. Где это видано, чтобы светлая приходила в теневой лагерь в первый же день? Да и во второй. И вообще не важно в какой. Все посчитают, что это неспроста. Особенно после происшествия в Турисе.

Даже в обители Сорель я столкнулась с непониманием молодых стражей, вернувшихся домой после завершения учебного года. Пусть никто не решался спросить напрямую, но это вовсе не означало, что они не обсуждали произошедшее у меня за спиной.

Айвен убеждала, что многие списали случившееся на стресс после смерти Долорес и нападения наставника. Но в обители я стала случайным свидетелем чужого разговора.

– Когда обстоятельства складываются настолько трагично, даже своему врагу посочувствуешь. Что ж тут удивительного, – говорил даэв своему собеседнику, стоя по другую сторону одной из колонн, что окружали тренировочную площадку по периметру. Ученики вернулись в обитель накануне, и сегодня мы впервые встретились с ними внутри ее стен. Наверное, воины полагали, что я ушла, а не стою за опорой прямоугольной крыши. Так близко, что, даже если бы я пожелала не слышать их разговора, все равно не смогла бы.

– Нет, я не понимаю, – категорично ответили ему. – Даже прикасаться к кому-то из них – это… мерзость. Но обнимать?.. Да еще и на глазах Фредерика и этого принца. Что вообще за отношения связывают ее и того теневого?

– Не знаю. Слышал, он изрядно попортил ей жизнь. Хотя какое нам вообще дело? И почему мерзость? Вот твоя стряпня – это правда мерзость. Что на вид, что на вкус. Молю богов, чтобы мне больше не довелось ее попробовать. Угораздило же попасть с тобой в один отряд… – Беседа даэвов скатилась к препирательствам, а потом оба юноши вышли на тренировочную площадку. Один нападал на другого и делал это с явным пылом. Видимо, он и был тем дивом, чьи кулинарные способности оскорбили.

Неизвестными оказались братья Фиделиум. Даэвы, бывшие будто зеркальным отражением друг друга. Они учились вместе с моим братом.

Я не осуждала стражей за их слова. Ситуация и правда была спорной. Но это не отменяло того, что их разговор был мне неприятен. Не важно, что они думают обо мне, но называть прикосновение к кому-то мерзостью… Туманный в руках овеяло слабым светом.

В тот день к тренировке я не вернулась, а сразу же направилась к себе, чтобы приготовиться к патрулированию, к которому должна была присоединиться грядущей ночью.

Больше я не становилась свидетелем таких случайных бесед. Но и одного раза было достаточно, чтобы понять, о чем судачат остальные.

Услышав приближающиеся шаги по ту сторону живой изгороди, я повернулась, спеша уйти. Но в этот миг ворон, сидевший на ветвях ближайшего дерева, разразился криком, и прямо перед моим лицом пролетел, свалившись с дерева, мужской сапог.

– Кричат… кричат… Никакого покоя нет, – пробурчали за спиной, и я обернулась, увидев бредущего навстречу и смотрящего под ноги дива.

Даэв поднял взор и удивленно остановился. Нахмурился, переведя взгляд с сапога на меня. В длинных темных волосах внимание привлекали седые пряди, видневшиеся по правую сторону от пробора.

– Извини. Тебя не задело? Я не думал, что здесь кто-то ходит.

Я узнала его, очевидно, как и он меня. Передо мной стоял скард, который в прошлом году пострадал от собственных видений и едва не погиб. Почему-то не оставалось сомнений, что седина стала одним из напоминаний о той злополучной охоте.

– Нет, меня не задело.

Я непозволительно долго смотрела на седину, и даэв заговорил, приближаясь:

– Я ведь так и не поблагодарил тебя. Собирался, но мне потребовалось много времени, чтобы оправиться. Спасибо, что помогла мне в прошлом году.

– Не стоит. И все равно, если бы не я, это сделал бы наставник.

Лоуз Прауд… Несмотря на преступления, его способности эмпата даже теперь никто бы не подверг сомнению.

Помедлив, див кивнул и спросил, указывая на землю:

– Можно?

Я посторонилась, позволяя диву подобрать брошенный сапог. Проследила за тем, как он натягивает обувь на ногу с носком, к которому прицепились мелкие колючки. Надев сапог, воин понял, что с колючками все же неудобно, и принялся их вытаскивать.

– Из вежливости многие в ответ на благодарность говорят, мол, не стоит, не надо меня благодарить, я сделал то, что должен. Но обычно они лукавят. Среди незнакомцев бескорыстность встречается редко. Даже простое «спасибо» становится наградой. Им важно узнать о чужой признательности. Но мне показалось, что тебе от моих слов скорее неловко, чем приятно, – задумчиво проговорил див. – Теперь припоминаю, что Люций предупреждал меня об этом. – Скард распрямился, наконец-то справившись с колючками. – Выходит, он был прав.

Упоминание Морана заставило сердце подскочить.

– Прав? В чем именно?

Див мягко улыбнулся:

– Сказал, чтобы я не беспокоился о благодарности и что Сару Сорель меньше всего волнует подобная ерунда. И даже если я тебя не поблагодарю, ты об этом и не вспомнишь, не говоря уже о том, чтобы затаить зло.

– Наверное, это стоит воспринимать как комплимент, – спустя некоторое время проговорила я. В груди зародились волны тепла. Мне льстило, что Люций был обо мне такого высокого мнения.

За живой изгородью раздались голоса – двое теневых дивов о чем-то бурно спорили.

– Мне пора. Я случайно забрела в эту часть леса.

– До свидания, – попрощался див, но чуть после, когда я уже почти повернулась спиной, добавил: – Кстати, ты, наверное, не знаешь, но Люций задержался в Дельтрасе вместе со своим отцом. В королевском дворце потребовалось присутствие главы, он отправился вместе с ним.

Стоило это услышать, и волнение улеглось. Эмоции вновь превратились в холодную реку.

– Ясно, – сказала я. – Спасибо, что сказал.

Развернувшись, я пошла прочь.

Отойдя от домиков на почтительное расстояние, я внезапно вновь услышала вороний крик. Остановившись, обернулась. Птицы прочно прижились в лагере теневых и уж точно не стали бы меня преследовать. Как бабочки-глашатаи избегали темной силы, так и эти существа сторонились светлых даэвов.

Вернувшись взглядом к тропе, я на мгновение остолбенела. На высохшем трухлявом дереве со срубленными вверху ветвями сидел ворон. Он был почти в два раза крупнее тех, которых я видела недавно. Но не это отличало его от обитающих в лагере птиц – его оперение и даже клюв были белыми, как свежевыпавший снег. Взор существа отличался умом. Похожие глаза я встречала лишь у золотой птицы, той самой, что доставляла письма главной семьи Сорель.

Ворон, склонив голову, вновь каркнул. Так, будто чего-то требовал.

После недолгих размышлений я скользнула рукой в складки мантии, вытаскивая на свет одну из заготовленных печатей. Протянула ее птице.

Ворон некоторое время смотрел на предлагаемый ему клочок бумаги, а в следующий момент, издав последний крик, схватил его и улетел в небо. Совсем скоро силуэт птицы затерялся среди плывущих над территорией академии облаков.

Почти весь второй курс сидел на мостках, наблюдая за сражениями первого. Нынешнее поступление оказалось больше нашего, что было неслыханным событием. Давно в академию не прибывало больше тридцати молодых даэвов за раз. Прошлой осенью удивлялись полному набору, а этой он превысил предыдущий на пять учеников.

Но не только это приковывало внимание – теневая башня приняла к себе семь даэвов с одного ордена. И вовсе не из крупнейшего, хотя орден с Черных скал и сильно разросся за последние пару десятилетий. Тогда же они начали принимать в свои ряды одиночек и отступников – тех, кто родился без ордена, и тех, кто по каким-либо причинам покинул родную обитель.

Главное условие – принять их веру. Стать частью культа мертвых.

Я знала, что подобное поведение вызывало лишь снисходительное недоумение у отца Фредерика. Он считал, что чужаки никогда не будут верны обители так, как те, что родились в ней и выросли. Принятие даже одного даэва извне в свои ряды глава считал сложным решением, которое следует тщательно обдумать, не говоря уже о десятках пришедших.

Вернувшись в Академию Снов, я неожиданно поняла, что вражда между светлой и теневой сторонами пошла на убыль. Особенно это чувствовалось между учениками второго и третьего курсов. Больше никто никого во всеуслышание не обвинял, а порой молодые воины даже делили за трапезой один стол, что раньше считалось бы неслыханным событием.

Факт того, что почти весь год обе стороны травили и обвиняли друг друга, а виновным оказался наставник из светлых, многих отрезвил. Теперь никто не спешил судить сгоряча. Лишь среди новичков отношения были напряженными. И немалую роль в этом сыграли даэвы с Черных скал, которые порой вели себя высокомерно.

Они избегали не только светлых, но и своих, держась обособленно.

– Ты уже полчаса его натираешь. Хочешь поразить врагов светом своего меча? – заметила Сильфа, приблизившись. За прошедшее лето бронзовый оттенок кожи девушки стал темнее, а светлые одежды только подчеркивали это.

– Давно не чистила, – ответила я, посмотрев на нее и откладывая в сторону тряпицу, которой протирала сталь.

После начала обучения я неожиданно для себя поняла, что оказалась в узком кругу даэвов с моего года обучения. В него входили Винсент, Айвен, Флер, Сильфа и Натан Страйд. Со Страйдом у нас были неплохие отношения и на первом году, но не настолько, чтобы обедать за одним столом. Иногда в этот круг вторгались теневые: Рафаиль и Блез. Последнее и вовсе выходило за рамки привычной жизни в Академии Снов. Полагаю, случившееся на охоте в Турисе поспособствовало этому объединению, хотя оно все равно вызывало вопросы.

Я вновь осмотрела Туманный. Сильфа была права – сталь уже сверкала, отражая солнце подобно зеркалу.

Подняв взгляд, я застала момент, когда отблеск от лезвия Туманного ослепил первогодку на тренировочной площадке. Он зажмурился, а через секунду оказался на земле, поваленный своим товарищем. В воздух поднялось облако пыли.

Зефирос засмеялась. Иронично. Заразительно. Несмотря на свою светлую суть, девушка оказалась весьма вспыльчивой и острой на язык, порой даже грубой. После совместной охоты в Турисе дэва больше не скрывала эту сторону своего характера.

– Они как черепахи, – заметила Зефирос, смотря на первокурсников. – Двигаются медленно, а вон тот постоянно падает. Неуклюжий.

Дэва наблюдала за младшими, но особенно тщательно следила за даэвами из своего ордена, и взгляд ее, обращенный на них, становился серьезным и сосредоточенным. Хотя почему-то именно сегодня она сильно нервничала.

Вернувшись в орден Сорель, я заинтересовалась изучением орденов, решив узнать о них как можно больше. Читая древние записи, я обнаружила, что кровь светлых за несколько веков не раз успела перемешаться. Еще столетие назад союзы между орденами одной стороны совсем не были редкостью. Скорее даже являлись закономерностью. И в то время, как и в нынешнее, действовало правило: один из супругов покидал свою обитель, входя в чужой орден.

Но даже те браки заключались лишь между светлыми. Еще во времена ордена Хранителей даэвы следовали завету не создавать союзы между теневыми и светлыми. И в записях не было ни одного упоминания о нарушении этого обычая. Даже связи с людьми не считались настолько ужасным проступком.

Свету и тьме не быть вместе. Как звездам на небе никогда не оказаться на земле.

Порой в некоторых легендах о богине света и Фародее писалось, что они исчезли как раз из-за своей любви, что нарушала законы Дэвлата. В этом мире им было не суждено быть вместе.

Если верить хранившимся в обители трудам, наследование власти каждый орден определял сам. Зачастую титул главы переходил внутри одной семьи. Но существовали и исключения. В ордене Вечной зелени главу избирали советом. Автор записей предполагал, что принцип наследования зависел от истории создания обители. Орден Вечной зелени был основан несколькими родами, внутри которых передавалась способность к врачеванию. Они собрались вместе, чтобы усовершенствовать свое искусство и избавиться от условностей и оков, сдерживающих их в прежних орденах.

В ордене же Сильфы нынешнее место главы занимала ее мать. И было еще неизвестно, кто унаследует ее титул: сын или дочь.

– Ты о них беспокоишься, – проговорила я, не зная, как поддержать беседу. И лишь когда дэва резко обернулась, одарив меня ироничным взглядом, поняла, что совершила ошибку: едва ли не прямо сообщила о том, что ощутила ее эмоции.

Обычно даэвам не приходилось по душе лишнее напоминание об этом. Многие предпочитали либо держать дистанцию, либо попросту игнорировать. Если на что-то не обращаешь внимания, то всегда можно представить, что этого не существует.

Но Зефирос тоже являлась эмпатом, и это все меняло. Ее чувства мгновенно исчезли, оставив на месте себя глухую пустоту. Она закрылась и присела рядом.

– Я постоянно задаюсь вопросом: чего у меня к тебе больше – зависти или сочувствия? Необходимость кого-то касаться, чтобы использовать дар, так раздражает, – призналась дэва. – Наверное, я могла бы стать гораздо могущественнее без этого ограничения.

Взяв тряпицу, которой натирала меч, я перехватила запястье девушки. Продолжая говорить, она невзначай тянула свою руку к моей.

Сильфа улыбнулась.

– Не пытайся меня прочитать, – недовольно предупредила я. – Это плохая привычка.

– Ну уж извини, святая Сара, – шутливо отозвалась она. – Но мне нравится пользоваться своим даром. Стоит лишь изучить эмоции, и можно узнать много интересного.

– Уверена, что не все в восторге от твоей точки зрения.

– Как и от твоих умений, вероятно. – Сильфа беззаботно улыбнулась. – Мы поступаем одинаково, только я изучаю эмоции других намеренно, а ты нет. – Взгляд девушки стал серьезным. – Хотя я все же склоняюсь к тому, что сочувствую тебе. Некоторые чувства лучше не испытывать… И почему эти двое так плохи? – спросила дэва, когда ее взор вновь устремился на воинов из ее обители. Она задумчиво продолжила: – Кажется, я правда слишком поддалась беспокойству и страхам.

– Что-то случилось с Орестом?

Парень не вернулся в Академию Снов. Вторая рука его до сих пор была поглощена тьмой, диву она не подчинялась. Даже даэвы из ордена Вечной зелени не могли помочь.

– Случилось. Тьма в руке отравляет тело. С этим и так тянули слишком долго.

– С чем? – Внутри разлилось напряжение, грудную клетку сжало. На самом деле я догадывалась о том, что услышу в следующую секунду.

– Ему ампутируют руку. Завтра, – низким голосом сообщила Сильфа, не мигая глядя на тренировочную площадку. Она сидела неподвижно, напоминая статую. Спина ее была совершенно прямой, будто в нее вбили кол. – Маленькая ошибка. Стечение обстоятельств. Но поплатился лишь он. Когда Лоуза Прауда поймают, он попадет в темницу, но все равно у него останутся обе руки. Это далеко от справедливости.

– Мне жаль, Сильфа, – лишь смогла сказать я.

Дэва поджала губы:

– Знаешь, никак не могу забыть ту статую из подземелья. Она мне даже снится. Во сне обсидиан светится алым. И постепенно сияние охватывает весь камень, а потом изваяние оживает и лишь волосы продолжают пылать кровавым огнем. Думаю, это из-за слов Ореста, но эти сны меня пугают. – Дэва обернулась ко мне: – Тебе когда-нибудь снятся кошмары?

Вопрос Зефирос застал врасплох. В светло-зеленых глазах не было и намека на улыбку.

– Да, бывает.

Девушка удовлетворенно кивнула, будто ей требовалось подтверждение того, что не ее одну преследует эта напасть.

– Что именно сказал Орест?

Услышанное не давало покоя. Вспомнилось, как безумно кричал юноша в древнем зале, убеждая всех, что его убьют. Должна существовать причина для того ужаса, который горел в его глазах.

– Он видел кошмар. Точнее, я считаю, что это кошмар, который породила энергия Серого мира. – Сильфа склонилась ближе и прошептала прямо в ухо, настолько тихо, что если бы даже кто-нибудь оказался совсем рядом, то все равно бы ничего не расслышал: – Орест сказал, что видел, как он убивал. Даэв, выглядевший точь-в-точь как та статуя. Улыбаясь, он вырывал сердца одной рукою, а его черные змеи обвивали чужие шеи, душа своих жертв. И на мантиях этих жертв был начертан один и тот же знак – три круга разных размеров, заключенных друг в друга и пересекаемых линией. Тот самый символ, который мы видели на стенах подземелья. – Она отодвинулась, задумчиво спросив: – Какому же ордену он принадлежал? Забыла его название.

– Ордену Хранителей, – хрипло произнесла я, вспомнив слова Морана о том, что древний орден погиб от рук собственного главы.

Рассказ Ореста будто описывал трагедию, случившуюся несколько веков назад. Может, это и правда был кошмар, вызванный энергией Серого мира? Но какие бы доводы ни посещали разум, история еще очень долго не выходила у меня из головы.

С начала обучения минуло два месяца, и вскоре мы вновь должны были покинуть Академию Снов и отправиться на охоту. Эта новость взволновала меня. Обдумывая причины своего беспокойства, я спустя несколько минут нашла ответ: все из-за первого путешествия в Турис. Я ожидала нового испытания. Мне не давало покоя то, что мы опять окажемся на весах жизни и смерти.

Оставшуюся неделю до отбытия я потратила на подготовку – создала запас печатей, с трудом отыскала подробную карту той местности, где располагалось поселение, и сложила кинжалы, которые обычно одиноко лежали в спальне. Хотя даже в стенах академии я носила с собой один – маленький, с узким лезвием. Прятала его в одежде, зная, что наставники против оружия на занятиях. Не то чтобы я собиралась его использовать, совсем нет. Но так мне было спокойнее.

Перед грядущим путешествием нас вновь разделили на три отряда. Но в этот раз теневых и светлых распределили поровну, основываясь на виде и силе внутренней магии. Не считая сильных воинов, в каждой группе имелся свой одаренный эмпат, сомниум, мортем и скард. Нам предстояло отправиться на три стороны света. Первому отряду – в Исонию, на границу Пологих гор и Пустынных земель (так называли все Восточное побережье, которое отличалось своей засушливостью – дожди в том месте порой не проливались целый год); второму – в Феросию, в самое сердце материка; а последнему, в составе которого была я, – на земли Первого королевства, в Грёнер – маленькое поселение в паре часов пути от побережья. И это была самая отдаленная точка назначения из всех.

В последний вечер в академии, вернувшись со встречи с наставником, который провел инструктаж перед отбытием, я вновь проверила сумки, собранные в дорогу. Одна – с палаткой, другая – с личными вещами. Грёнер расположился на севере, почти в двух сутках пути от границы, которую впервые в жизни я собиралась пересечь.

Вспомнилось, как год назад, в период изучения земель Дэвлата, когда мы на несколько занятий подробно остановились на территориях Акракса, Люций Моран, часто занимавший место поблизости от меня, непрестанно комментировал слова учителя, рассказывая о своей родине. Вряд ли в те времена див заботился о моем просвещении. Без сомнений, его просто одолела скука, и он всего лишь отыскал способ ее развеять. В конце концов, что не может знать див о земле, на которой его род проживает уже не одно столетие?

И как бы меня ни злила его болтовня, все же многие его истории я запомнила. О холодной зиме, которая особо неистовствовала позади Кервельских гор. О Северном храме, который находился там и на посещение которого отваживались лишь единицы – те, кто был уверен в силе, магии и вере в самого себя. Даже капля сомнений грозила стать роковой. Малейшая слабость – и даэв мог замерзнуть в том мире снегов и льда. Но зато прошедший испытание закалял свой дух и обретал спокойствие. И особенно завладел моим вниманием рассказ о северо-восточном побережье, состоящем из утесов, обдуваемых холодным сухим ветром с моря, и черных скал, поднимающихся со дна и нависающих над беспокойными водами. Даже песок на редко встречающихся пляжах был темным из-за обилия обсидиана в той местности. А в яркий солнечный день, если смотреть вдаль, где каменисто-серая гладь встречалась с искристо-голубым небом, можно было увидеть явление, которое теневые называли сиянием звезды. Это сверкал Зеркальный остров – голый участок земли, состоящий из мелких гор, чьи вершины увенчаны, подобно ледниковой шапке, массивными кристаллами. Тот остров упоминался во многих историях Дэвлата. В легендах говорилось, что раньше то место было домом теневого бога. В свое время он полагался не только на змей, ему прислуживал и народ зеркальных скал. Говорят, если посетить остров в полнолуние, то можно увидеть их призраки, до сих пор бродящие по земле Дэвлата.

На севере материка имелось что-то таинственное и незнакомое. По словам Норкросса – наставника, который был приставлен к нашему отряду, в Грёнере проживали темные люди. Он имел в виду их чрезмерную суеверность и необразованность. И нам не стоило надеяться на то, что в тех местах мы отыщем гостиный двор. Учитель ясно дал понять, что ночевать придется под открытым небом. Поэтому вещей, которые необходимо было взять в дорогу, собралось немало.

Самая ближняя к Грёнеру теневая обитель – орден с Черных скал. И теперь мы собирались вторгнуться на их территорию. Но Академия Снов всегда имела особый статус, и если письмо достигло ее стен, то ученики имели право отправиться на охоту даже на земли чужого ордена. В послании от неизвестного сообщалось, что в последнее время в их поселении часто умирали люди. За последний год не стало уже одиннадцати человек. По описанным обстоятельствам это очень напоминало обычную болезнь. Все почившие были разных возрастов, от детей до стариков, но при этом нередко принадлежали к одной семье. Мог пройти целый месяц, прежде чем заболевал кто-то еще из жителей Грёнера.

Но что это за болезнь, которая отбирала жизни медленно и неторопливо? Именно из-за небольших странностей в рассказе наставники решили отправить в ту местность учеников со второго года обучения.

Наш отряд выдвигался ранним утром.

Покинув свою комнату, я вышла на веранду у дома, откуда уже долгое время слышала чужие голоса. Сильфа с Айвен сидели за столом. Перед каждой находилась тарелка с уже очищенными зернами граната. Флёр стояла поодаль, нависнув над перилами, ограждающими крыльцо, и упираясь в них локтями. Дэва задумчиво глядела на лес и притаившихся голубыми вкраплениями на серой коре ближайших деревьев бабочек-глашатаев.

Уже смеркалось, и солнце почти скрылось за верхушками деревьев, заливая багрянцем небосвод.

По распоряжению наставников, в предстоящем путешествии я отправлялась на земли теневых с Флёр, а Сильфа – с Айвен. За прошедшие месяцы боевые навыки Ларак улучшились, и к своему дару она стала прибегать охотнее. Еще многое надо было наверстать, но, по крайней мере, теперь подруга относилась к своему обучению с куда большей серьезностью.

– Уже собралась? – спросила она, обернувшись.

Я кивнула, смотря на алое небо.

– Вы видели? – вдруг бросила Флёр, резко оглянувшись и удостоившись недоумевающих взглядов. – Белая птица только что пролетела. Она исчезла в листве. – Дэва указала на пышную крону рожкового дерева, что росло в паре десятков метров от нашего домика.

Айвен с Сильфой пожали плечами. Последняя тихо хмыкнула и отпила чай. Флёр вновь всмотрелась в листву.

– И что удивительного? Обычная птица, – безразлично произнесла себе под нос Зефирос.

– Слишком крупная. Впервые вижу здесь такую, – отозвалась Флёр, не оборачиваясь.

– Знаете… – задумчиво протянула Айвен, нарушая повисшее на краткий миг молчание. – Я на прошлой неделе видела ворона. Белого. Он ходил у окон домика и щипал мяту, которую посадила Сара.

После ее слов мне стало понятно, почему кусты стояли голые… Ростки чудом выжили после вылитого на них Мораном горячего макового чая несколько месяцев назад. Но вернувшись в академию, я застала растущие под окном пышные кусты. Которые ныне превратились в голые веточки с соцветиями на верхушке.

– Вороны едят мяту? Мне казалось, они предпочитают мясо и падаль, – удивилась Флёр.

– Обычные вороны – да, – добавила Сильфа, больше не думая смеяться над дэвой. – Но у теневых есть особая разновидность белых, доставляющих послания.

– Не слышала о таких.

– Потому что они редки. Их используют главы теневых орденов, так же, как мы – прирученных для этих целей золотых птиц. – Зефирос покачала головой. – Мне об этом мать рассказывала. Обычно на светлые земли их не посылают, поэтому мы мало знаем о белых воронах. Хотя тот, которого видела Айвен, скорее всего, альбинос. Или вовсе и не ворон. Не знаю. В это легче поверить, чем в то, что секретный посланник глав теневых орденов ходит по лагерю светлых и щиплет травку. – Девушка улыбнулась. – Полная бессмыслица.

Повисла тишина. Дэвы обдумывали услышанное.

– Нет. Это определенно был ворон, – спустя время, нахмурившись, прошептала Айвен.

– Я пойду к себе. Доброй ночи, – прервав размышления Ларак, попрощалась я. Мне потребовалось немало усилий, чтобы сохранить лицо. Особенно когда взгляд подруги устремился на меня.

Даже когда я вернулась в свою спальню, казалось, ее взор сверлил мою спину.

Подойдя к столу, я достала чистые листы бумаги. Ворон прилетал раз в неделю с того самого дня, когда я его впервые увидела. Печать, отданная птице тогда, стала подтверждением для ее хозяина, что она отыскала верного даэва. Насколько умным бы ни было существо, но и оно могло ошибиться.

В письмах Моран учил меня фларканскому языку. Даже в свое отсутствие див исполнял данное обещание. Я запоминала новые слова, изучала основы, а после сжигала послание. Иногда Люций рассказывал о погоде, интересовался академией. Со временем его послания становились все длиннее. Недавно в одном из писем див спрашивал, не стоит ли каждое написанное мною слово унцию золота.

Озадачившись, я почти час сидела над письмом, прежде чем, замучившись в догадках, написала рядом на том же послании: «Нет».

Ответ нашелся в следующем письме, которое пришло спустя неделю. В самом низу листа обнаружилась приписка: «Сара Сорель, краткость твоих ответов заставляет меня сомневаться в том, что именно ты имела в виду. Наверное, ты хотела сказать, не одну унцию золота, а несколько?»

Подпрыгивающие строки будто передавали насмешливый тон хозяина.

«Он надо мной издевается…» – нахмурившись, подумала я, наконец-то понимая смысл его предыдущего вопроса. Мои письма всегда были короткими, а когда дело касалось теневого, ответ занимал гораздо больше времени. То мне не нравилось употребленное слово, то целая фраза казалась лишней. Я несколько раз переписывала текст перед отправкой и со временем стала писать еще более кратко. На всякий случай, чтобы не возникло никаких вопросов и недопонимания. Но Люций даже в подобных ответах углядел недостаток.

Когда на улице окончательно стемнело, шорох мощных крыльев нарушил тишину и белый ворон сел на подоконник. Дождавшись, когда я отвяжу от его лапы послание, он важно взмахнул крыльями, перелетев на стол, и склонился к блюдцу с налитым вином.

Удивительная птица, о его предпочтениях в еде легче всего было не задумываться.

Раскрыв послание, я пробежала глазами строчки. Большую часть письма занимали новые слова, остальную – объяснение грамматики. Напоследок Люций спрашивал о новой охоте и куда мы отправимся на этот раз.

Пока ворон пил, я села писать письмо. Минуло полчаса, прежде чем ответ был готов. Отложив перо, я в очередной раз задумалась о тревожных вестях из западных земель Акракса. До Академии Снов доходили новости о столице Первого королевства. Нынешний король собирал армию, призывая в ее ряды все больше людей. Невольно закрадывалась мысль: если положение дел не изменится, вернется ли вообще Люций на обучение? Если монарх развяжет войну с Феросией, это затронет весь материк и даэвов в том числе. Пока теневые успешно сдерживали порывы короля, но неизвестно, сколько это продлится и чем закончится.

Свернув готовое послание, я положила его на край стола, ожидая, пока ворон отдохнет. Напившись, птица села и стала чистить перья, без стесненья расправляя крылья и занимая половину столешницы. Казалось, существо намеренно сидело передо мной и привлекало внимание.

С каждым визитом ворон вел себя все наглее.

Я поднялась и подошла к книжной полке. Вытащив несколько фолиантов из первого ряда, отыскала книгу, что лежала, спрятанная от чужих взглядов, в темноте. На корешке виднелся знак ордена Хранителей.

Ее надо было отнести в библиотеку, но из-за всех событий я совсем забыла про это. Если бы в прошлом году не сгорел архив со всеми записями, смотритель давно потребовал бы вернуть том обратно. Открыв первую страницу, я посмотрела на древние знаки. Я пока еще не могла прочитать написанное, но уже в первом абзаце отыскала знакомый символ на пожелтевших от старости листах. Книга была, без сомнения, древней и лишь чудом уцелела после поисков наставника. Вернув ее на полку, я решила по возвращении обязательно отнести ее обратно.

Раздался шорох. Ворон нетерпеливо вышагивал по столу, всем видом показывая, что готов лететь. Подойдя, я прикрепила послание к его лапе. Птица вспорхнула и вылетела из открытого окна, исчезая в ночи.