XVII. Потухли звезды

Существование Сент-Морьена вызывает множество вопросов, ведь люди на тех землях сами справляются с порождениями тьмы.

Скорее всего, помощь им оказывают отступники – даэвы без ордена.

Но в народе ходят нелепые сказки о стене из магического металла, которая сдерживает энергию Серого мира.

Верить в них не стоит…

«О землях Дэвлата» Библиотека Академии Снов

Академия Снов, тридцать лет назад…

Сара

Деревья, объятые облаками желто-красных листьев, качались, подступая к домам со стороны материка. Напротив, беря начало с побережья, рос густой сосновый лес. В Грёнере будто встречались солдаты двух вражеских армий, что наблюдали друг за другом, никак не решаясь пересечь границу, проведенную этим небольшим поселением.

Судя по карте, в глубине лиственного леса протекала река, разделяясь на две части – основное устье и рукав. Последний изгибался, приближаясь к домам. Единым целым водный поток становился лишь ближе к морю.

Наш отряд остановился на пригорке, куда, прежде чем нырнуть вниз, взбиралась дорога и откуда все вокруг было видно как на ладони.

Грёнер отличался от городов, которые окружали Академию Снов. Каждый дом был обнесен забором, который скрывал зачастую большой двор. Три широкие улицы лентой уходили вдаль. На другом конце поселения они встречались, образуя маленькую площадь, а потом вновь расходились. Одна сворачивала к морю, вторая вела в глубину материка, а третья упиралась в огромный погост, причудливее которого я еще никогда не видела.

Вереница деревянных столбов растянулась бесконечно далеко. В древесине было что-то вырезано, но мы находились слишком далеко, чтобы разглядеть. Если бы не окружающий кладбище неглубокий ров, на дне которого были высажены кусты уже подсохшей лаванды, было бы сложно догадаться о предназначении того участка земли.

Рядом с погостом, чуть в стороне, стояла покосившаяся от времени лачуга с примыкающей к ней небольшой поляной, которая являлась едва ли не единственной незанятой территорией посреди леса и небольшого поселения.

Чем-то это место неуловимо напоминало Предфор. Люди, живущие в поселении наподобие Грёнера, полагались лишь на себя. И пользовались вещами, которые создавали собственными руками. Наверняка по весне каждый вскапывал огород у дома. Издалека виднелись небольшие курятники и загоны для животных, что люди строили в своих дворах.

Едва мы поднялись на холм, люди, попадавшиеся на улице и за оградами домов, быстро исчезли. Грёнер опустел, застыл в мрачном безмолвии.

– А до этого момента я надеялась на гостиный двор… – протянула Флёр, без восторга осматривая открывшуюся картину. В следующее мгновение она нахмурилась: – Я только сейчас задумалась… А где мы будем мыться?

– В реке, – невозмутимо ответил Натан, поправляя сумку на плече.

– В реке, – невесело повторила за ним дэва, находя взглядом извивающееся среди деревьев русло.

Раздался звучный зевок. Илос, всю дорогу плетущийся в конце отряда, наконец-то нагнал нас. Див сонно потянулся и с кислым выражением лица оглядел открывшийся вид на Грёнер. Но причиной его уныния была вовсе не окружающая обстановка. Многие ученики нашего года обучения шутили, что див чувствует себя счастливым, только лежа в кровати, все остальное время даже обычная ходьба приносит ему мучения. И имя теневого дива было говорящим настолько, насколько это вообще возможно. Даэва считали вязким, как болотный ил. Даже брошенный на него взгляд вызывал зевоту.

Орден Илоса располагался на самом севере, дальше находился только Северный храм. В той местности зимой, весной и осенью земля была покрыта льдами, а летом, когда снег сходил и вечная мерзлота ненадолго отступала, большая часть территории превращалась в болота.

– Итак, для начала необходимо поприветствовать старейшину. Объяснить цель нашего прибытия, – проговорил Норкросс, едва заметно прихрамывая на одну ногу. О родстве даэва с главой Северного ордена говорили лишь светлый тон кожи и глаза – такие же серые, притягивающие взор. У остальных обычно встречался более темный оттенок, поэтому этот цвет так привлекал внимание. Черные волосы рваными прядями свисали, обрамляя лицо до скул. Я бы не удивилась, узнав, что наставник сам ровняет себе стрижку обычным кинжалом.

– А если мы не найдем старейшину? – спросил Винсент, за всю дорогу едва ли произнесший и несколько фраз.

– Если не найдем… – повторил учитель и лаконично закончил: – То не найдем.

Норкросс пошел вниз по дороге первым. Весь путь он злился на свою ногу, окидывая ее ненавидящим взглядом. Конечность болела и приносила немало неудобств. Теневые говорили, что несколько месяцев назад учитель пострадал во время боя с ревенантом.

Закончив разговоры, мы последовали за наставником.

При ближайшем рассмотрении стало понятно, что большая часть домов была выстроена из дерева, а оставшаяся – сложена из черного камня разных размеров, куски которого были хорошо подогнаны друг к другу. В воздухе висела влажность, свидетельствующая о не так давно прошедшем дожде. Пахло не только хвоей, но и морем, аромат которого приносило сюда ветром.

По широким улицам гулял ветер, кружа листья пламенных оттенков, которые усыпали собой буквально все – от дороги до покатых крыш. Для десятого месяца выдалась на редкость теплая погода – по пути наставник говорил, что осень в этом году поздняя.

Но когда мы вошли в Грёнер, безмолвие и пустота стали еще ощутимее. Тишина лишь иногда прерывалась редкими криками разного скота.

Без возможности спросить дорогу даже отыскать старейшину оказалось сложной задачей. Наш отряд остановился посреди одной из улиц. И пока мы размышляли, как быть, а наставник стоял в ожидании дельных предложений, раздался яростный стук, от которого калитка ограды ближайшего дома затряслась, будто на нее обрушилось землетрясение.

– Эй! Есть кто-нибудь живой?! – Доски жалобно заскрипели, когда Коэн пнул калитку ногой. – Где у вас тут старейшина живет? Немедленно отвечайте! Ай!.. – Див вскрикнул, обхватив голову руками.

– Что я говорил насчет здешних людей? Решил всех перепугать? – Норкросс, бесцеремонно отвесивший теневому тумака, теперь гневно глядел на даэва.

– Как испугаешь того, кого нет? Они ведь все попрятались. А так кто-то услышит да выйдет.

Учитель тяжело вздохнул, возводя глаза к небу. Казалось, даже ветер, гуляющий по улицам, засвистел сильнее.

– Ладно, поступим так, – произнес наконец наставник. – Сначала найдем место для лагеря. Вскоре любопытство возьмет верх, и кто-нибудь наверняка сам к нам выйдет. Когда мы спускались, была видна поляна неподалеку от погоста. Думаю, это место подойдет как нельзя лучше. – На этих словах Норкросс направился в сторону кладбища.

Поляна, как и улицы, будто пылала огнем. Светлые, не привыкшие к подобному зрелищу, ворошили опавшую листву ногами. Кто-то собрал охапку и подкинул в воздух. В Исонии всегда царило жаркое лето, которое сменялось лишь сезоном дождей.

Винсент завороженно глядел на кружащиеся листья, которых на лужайке оказалось особенно много. На островах Рухх как таковая осень не наступала. Его реакция была понятна.

Пока мы осматривались, солнце начало клониться к закату, а температура – стремительно опускаться. Изучив лачугу на краю поляны, мы поняли, что для проживания она точно непригодна. Иначе не исключен вариант, что проснешься ночью от того, что крыша свалится на голову.

Мы с Флёр, не сговариваясь, установили палатку одними из первых. Освободившись, я решила осмотреться и сразу направилась к обветшалой постройке. Обойдя лачугу, остановилась, разглядывая погост, что начинался почти сразу за ней. Вблизи стало ясно, что столбы – это бывшие деревья, у которых срубили верхушки на расстоянии двух-трех метров от земли, убрали ветки и даже счистили кору. Столбы обвивала колючая пожухлая лоза, которая местами приобрела насыщенный фиолетовый оттенок. Растение поднималось и вилось вокруг перекошенных лиц, вырезанных в древесине. Лиц несимметричных, уродливых, с неестественным разрезом рта от уха до уха, выпученными глазами или вообще отсутствующими веками, отчего глазное яблоко едва ли не вываливалось из глазниц. Будто каждый лик старались изобразить ужаснее предыдущего. Наверное, так и было. На самом ближайшем ко мне столбе было вырезано лицо с распахнутым ртом. В древесине сделали глубокое отверстие, куда теперь заползло несколько лоз, так что казалось, будто они растут прямо из глотки.

– Местные верят, что духи их предков отпугивают скверну и монстров, – раздался холодный равнодушный голос Калмы Григори. Ее лицо, как всегда, покрывали темные ломаные линии, нарисованные сурьмой. – Но как мертвецы вообще могут кого-то спасти? – В ее словах не слышалось насмешки, которую я ощутила в эмоциях девушки.

Она развернулась, отходя к поляне, на которой одна за другой постепенно появлялись острые козырьки палаток. Каждая предназначалась для двух даэвов. Соседство должно было уменьшить количество вещей, взятых с собой в дорогу. Если я несла палатку, то Флёр – съестные припасы, на которых мы должны прожить несколько дней, не тратя времени на поиск пищи.

Я вновь обратила взор к погосту. Несмотря на, мягко говоря, отталкивающий вид, здесь совсем не чувствовалось энергии Серого мира. Обычно подобные места так или иначе копили в себе теневую силу, которую привлекали сильные эмоции живых. Поэтому, увидев кладбище, я изначально полагала, что именно с ним будет связана наша охота. Но теперь у меня закрались сомнения.

Почему захоронения в Грёнере не копили энергии тьмы, оставалось загадкой.

Вернувшись к палаткам, я вновь осмотрелась, теперь окончательно понимая, почему старшие ученики, возвращаясь в Академию Снов, выглядели словно бродяги. После недели жизни в лесу мы едва ли вернемся в лучшем виде…

Вскоре, очистив центр поляны от листьев, собрав хворост и выкопав небольшое углубление в земле, мы разожгли костер. К этому времени солнце полностью скрылось за горизонтом.

К огню подтащили несколько бревен, так что все десять учеников и наставник могли отыскать себе место и погреться возле пламени.

– Эту ночь передохнем с дороги, – после того как все перекусили, произнес Норкросс. Он сидел на краю бревна, вытянув перед собой больную ногу. Вокруг учителя образовалась мертвая зона – никто не спешил занимать место рядом с ним. – А завтра разделитесь на две группы. Первая изучит погост, вторая обойдет лес вокруг домов. С местными не ссориться и, если выдастся возможность, постараться втереться в доверие. Коэн… – Норкросс посмотрел на юношу, который мгновенно напрягся. – Если вновь вздумаешь голосить и пинать чужой забор, у нас с тобой появится на одну тему для разговоров больше. А взаимопонимание сместится совершенно на иной уровень. – После слов наставника Коэн озадаченно нахмурился. Выждав некоторое время, старший див продолжил: – Если все же решишь кого-то или что-то пнуть, то запомни, какой ногой. Иначе пострадают обе. Будет очень жаль.

Голос наставника звучал буднично, но ни у кого не появилось сомнений, что свою угрозу он исполнит. Юноша кивнул, покорно опуская голову под пристальным взглядом учителя. Норкросс отвернулся, продолжая разговор и назначая тех, кто будет дежурить ночью. А ладони Коэна, лежавшие на бревне по бокам от его бедер, гневно сжались в кулаки до тихого хруста в суставах.

Ночью предстояло дежурить Винсенту, которого через несколько часов должен был сменить Блез. Как и в Академии Снов, каждая сторона выходила на стражу по очереди, деля ночь пополам.

Вскоре наставник ушел, предупредив, чтобы мы не увлекались вином. Некоторые из учеников, не боясь лишней тяжести, взяли с собой целую сумку.

Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени. Грёнер молчал. В этот самый миг можно было засомневаться, что в домах поблизости вообще живут люди.

– Они будто кроты, прячущиеся в своих норах, – заметил Ной, шевеля угли веткой. Его клинок лежал рядом, прислоненный эфесом к ноге. Юноша порой поражал своим стремлением заработать лишние баллы у наставника. Когда возникала возможность выделиться, он готов был оставить позади даже своих друзей, которых ко второму году у него осталось не так много. Именно он во время путешествия в Турис больше всех упрекал Айвен за оставленный в Академии Снов меч.

– Их тоже можно понять, – отозвалась, потирая слипающиеся от усталости глаза, Флёр. – В местах, где появляемся мы, часто умирают люди. И для большинства не важно, что мы приходим как раз потому, что они погибают, и пытаемся спасти остальных.

– Давно пора открыть школы, – негромко высказался себе под нос Блез. И удивленно замер, когда на него устремилось несколько взглядов. – Если народ будет образован и начнет понимать хотя бы чуточку больше, чем сейчас, жить станет легче и им, и нам. По крайней мере, бояться они будут тех вещей, которых действительно стоит опасаться, – пояснил он, задумчиво уставившись на огонь.

Калма перевела на него тяжелый взгляд.

– Этому люду ничего не поможет. Ни образование, ни мы. Их страх не так уж плох. По крайней мере, не мешают, – холодно сказала она, вставая на ноги.

– Ваш орден же ближайший. Что тебе известно об этом месте? – поинтересовался Блез, поднимая подбородок и следуя за ней взором.

Калма отклонила голову, будто размышляя над ответом.

– Ничего, кроме того, что вы и так уже знаете. Люди здесь глупые и суеверные. И лучше не поворачиваться к ним спиной. Ах да… Слышала, они разбираются в травах. И с ядами тоже знакомы. Пару лет назад они накормили отравленной едой одного из наших. Он надолго слег. Поэтому и с их едой, если они предложат, надо быть настороже.

– Почему ты не сказала об этом раньше? – спросила Флёр. Она сощурилась, будто по-новому разглядывая дэву.

– Меня никто не спрашивал.

– Если есть голова на плечах, то могла сама догадаться, – довольно грубо сказала светлая.

Калма шагнула навстречу, ее ладонь медленно легла на рукоять меча. В ее темных, как мгла, глазах отражался огонь.

Флёр не мигая уставилась на дэву. Воздух будто накалился от их эмоций.

– Успокойтесь. Только драки нам не хватало. Не дай боги наставник увидит, – произнес Ной, опасливо оглядываясь.

Но его слова мало повлияли на происходящее.

– Думаешь, я боюсь тебя? – спросила моя соседка.

Повисла напряженная тишина. А в следующую секунду Флёр потрясла головой. Калма тоже отступила, удивленно убирая руку с меча, будто забыв, по какой причине хотела вытащить клинок из ножен.

– Сара, – осуждающе сказала светлая дэва, оборачиваясь ко мне. Ее голос прозвучал достаточно громко. В груди у каждого будто разверзлась пустота.

Судя по тому, как изменились и немного побледнели лица окружающих, случившееся не пришлось им по душе. Ной, сидевший близко ко мне, постарался отодвинуться подальше.

Калма, помедлив и окинув меня холодным взглядом, крутанулась на пятке и пошла прочь, исчезая из исходившего от огня пламенного сияния. Ее темная фигура скрылась среди силуэтов деревьев. На небосводе, утопая в облаках, едва проглядывал тонкий серп луны.

– Кажется, глава Северного ордена подавал прошение королю насчет школ… – морщась, будто выкапывая информацию из самых глубин памяти, неуверенно нарушил тишину Илос. Все это время он молчал и, сложив руки на груди, клевал носом, едва не засыпая, а заинтересовался происходящим лишь после чуть не разгоревшейся ссоры.

– Подавал. Но прежний король был слишком стар, чтобы менять мир, а новый слишком молод и глуп. – Чуть помолчав, Блез кинул палку в огонь и добавил: – Впрочем, не всегда глупость лечится временем.

– Ну, все равно прямо сейчас мы ничего не можем поделать с их страхом и суевериями. – В глазах Илоса, казалось, все выглядело предельно просто. – Иногда бездействие лучше всего, – задумчиво продолжил он. – Может, нам тогда и делать ничего не придется?

– Ага, конечно, – хмыкнул Блез. – Просто скажи, что тебе лень поднять задницу с этого бревна.

– И это тоже, – ничуть не оскорбившись, тем же сонным тоном отозвался парень.

Прошел час, прежде чем все разошлись по палаткам. Я некоторое время помедлила перед тем, как забраться внутрь.

Флёр успела снять мантию, оставшись в одной нижней рубашке.

Дэва, ловко перебирая пряди, стала собирать волосы в короткую косу.

В эту охоту я взяла с собой опиум с примесью трав, которые уменьшали привыкание к вредному веществу. Опиум делал сон глубоким. Он помогал управлять снами, порой прогонять кошмары, но если последнего не получалось, по крайней мере, они не брали надо мной верх, заставляя метаться в постели.

Но все же с опиумом, несмотря на травы, следовало быть осторожнее, поэтому я старалась использовать его лишь в ситуациях, когда иного выбора не оставалось.

Приняв снотворное, я легла. Флёр накрыла тканью сферу с глимой, которая была размером не больше куриного яйца. Света она давала мало, но в самый раз для того, чтобы развеять полутьму палатки.

Вскоре веки отяжелели, как и все тело. Я будто проваливалась в трясину. Мне никогда не нравилось действие опиума. Оно словно поглощало тебя целиком, и зачастую сон почти невозможно было отделить от реальности. Последние полгода я тщательно работала над тем, чтобы во время сна сдерживать внешнее проявление своих кошмаров. Охота в Турисе была не последней, и я прекрасно это понимала. Свою слабость следовало скрывать. Долорес всегда утверждала, что непременно найдутся те, что пожелают ею воспользоваться.

Открыв глаза, я первое время не могла собрать мысли воедино. Меня что-то встревожило, но я не могла понять, что именно. Послышался тихий смех, который сначала показался отголосками сна. В последнее время череда кошмаров сменялась обычной темнотой, в которой звучал едва различимый смех. Он, разносящийся эхом, был настолько тихим, что порою превращался в гул. Но он успокаивал. Ночи глухой темноты были самыми мирными.

Действие опиума не прошло до конца, поэтому слабость в руках и ногах никак не желала уходить, но и вновь уснуть я уже не могла.

Приподнявшись, я тряхнула головой, прогоняя остатки сновидения. Аккуратно встала, стараясь не разбудить Флёр, которая свернулась под покрывалом. Взяв мантию с собой, я вышла на улицу, накидывая ее на плечи.

Прохладный воздух коснулся тела, вызывая волну дрожи. Я сощурилась, удивившись, что огонь в центре поляны до сих пор горел. Кто-то сидел у костра, но из-за нескольких палаток на пути лиц было не видно.

Немного подумав, я направилась к пламени.

Одним из ютившихся у костра оказался Блез.

Див заметил меня практически сразу. Подняв голову, он замер. Блез будто удивился моему появлению и в то же время отнесся с пониманием, словно так и должно быть. Выразительный взор дива скользнул в сторону, на неизвестного, сидевшего напротив. Из-за палатки, преграждавшей путь, я видела только часть его плеча.

Отчего-то сердце подскочило к горлу. Дар взбунтовался, на уровне инстинктов реагируя на чужие чувства. Только теперь я поняла, что именно сила пробудила меня ото сна.

Повисла тишина, где-то в лесу громко ухнула сова. Я завороженно сделала несколько шагов, приближаясь к костру. В тот же миг сидевший напротив Блеза див обернулся – белые волосы, отросшие уже ниже плеч, озолотились светом пламени. Светлые глаза, блеск которых был подобен сиянию звезд на ночном небе, устремились ко мне. Уголки губ приподнялись, складываясь в знакомую полуулыбку.

Меня окутало тепло. Жар овладел телом.

«Это мои эмоции? Или чужие? Почему они такие яркие?» – пронеслись в сознании беспорядочные мысли. Давно чувства не ослепляли меня. Ни свои, ни чужие.

Люций изменился. Его лицо с изящными чертами и бледной кожей осталось все тем же, но в то же время едва заметные перемены не давали отвести взгляд. Див казался еще более дерзким и своевольным и даже смотрел иначе.

Меч в черных, расшитых серебряными нитями ножнах лежал у его ноги.

Я сглотнула. Неизвестно почему, прямо сейчас мои ноги будто приросли к земле. Возможно, это было остаточным действием опиума, но почему тогда сердце так быстро колотилось в груди?

Повисла безмолвная тишина. Мы лишь глядели друг на друга, и в голове не осталось никаких мыслей, пока Блез вдруг не закашлял, прикрывая рот кулаком.

– Извините-извините, что-то в горле пересохло, – выдавил он, когда мы оба посмотрели на него. Див будто устыдился, отводя взор в сторону. – Надо попить водички.

С этими словами теневой поднялся, отходя от костра и оставляя нас с Люцием вдвоем.

Я приблизилась, поправляя мантию на плечах и собираясь занять место рядом.

– Anima mea[1], Люций, – сказала, вспоминая приветствие на фларканском, которому див научил меня в одном из первых писем. Я надеялась, что мое произношение было не слишком ужасным.

Глаза Морана удивленно сверкнули, а на губах появилась загадочная улыбка. Будто он знал секрет, ведомый лишь ему.

– Cor meum[2], Сара. – Люций тянул гласные, отчего слова лились словно песня. – Давно не виделись. Надеюсь, ты скучала по мне?

Я невольно нахмурилась. Даже если и скучала, его вопрос звучал насмешливо. По крайней мере, я ощущала веселье в душе дива. Из-за его чувств будто и у меня самой в сердце горел огонь.

Но, несмотря на это, я знала, что должна отказаться от этих эмоций. Они стали слишком яркими и поглощающими, мешающими использовать мой дар.

– Когда ты прибыл? – спросила я. Появление Морана посреди ночи стало сюрпризом.

– Наверное… Час назад?

– И ты проделал путь от столицы в одиночку?

– Нет. Большую часть дороги я провел вместе с даэвами из ордена Ликорис. Их обитель находится севернее ордена Черных скал, – прошептал Люций. Мы говорили тихо, опасаясь разбудить остальных. Он склонил голову, подпирая лицо ладонью. – И как же поживала Сара Сорель все эти месяцы?

На его губах вновь зародилась хитрая улыбка.

Я не любила эти вопросы. Обычно они не выражали истинного отношения, а были лишь данью вежливости. Но ведь с Люцием всё иначе?

– У меня все хорошо.

Див лишь больше развеселился:

– Да? А что именно хорошо? Мне было бы интересно узнать поподробнее. И как прошло лето? Почему не вернулась к итоговым испытаниям в прошлом году? Твои письма были такими короткими, что я о многом не стал спрашивать. – Уже на середине его монолога я сбилась. Моран протараторил все на одном дыхании, ни разу не отвел взгляд и даже умудрился пододвинуться еще ближе.

Поэтому я инстинктивно выставила ладонь.

Люций замер. Точно заледенел, когда моя рука оказалась на его губах, заставляя прекратить словесный поток. Я и сама застыла, на какой-то миг тело перестало меня слушаться.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем я пришла в себя.

Смутилась, понимая, что невольно перешагнула черту. Отодвинулась от теневого дива, молча опуская ладонь. Дотронулась до ключицы, нащупывая плетеную нить. В последние месяцы я носила на шее слишком много вещиц – медальон, что остался от отца, и пару кристаллов-ограничителей, один из которых принадлежал Айвен, а второй предназначался Люцию. И похоже, настала пора его отдать. Если до нынешней ночи я еще не была уверена, то теперь сомнения развеялись.

Потянув за шнурок, я аккуратно вытащила из-под одежды прозрачный кристалл с серебряными прожилками, который, по заверению продавца, был добыт вместе с рудой светлого магического металла. Заготовку для будущего ограничителя я купила в столице, в лавке, где Айвен заказывала ножны к своему мечу.

Кристалл был недорогим, лишь крупицы металла внутри добавляли ему ценности. Но когда я его увидела, то не смогла пройти мимо. Остановилась, долгое время рассматривая. Будто отыскала невиданную драгоценность.

Возможно, так оно и было, ведь ценность некоторых вещей определяем мы сами. И порой ее невозможно исчислить золотыми монетами.

Ограничитель был почти готов. На кристальной поверхности четко выделялись линии магических знаков. Оставалось лишь влить в него свою силу и активировать.

– Что это? – раздался голос Морана. Он посмотрел на черный шнурок и кристалл, который был оплетен нитями серебряного металла. Сняв кулон с шеи, я зажала его в руке.

– Ограничитель моего дара. – От колдовской силы пальцы пульсировали, охваченные теплом, которое постепенно перетекало из ладони в кристалл. Вскоре печати активировались и внутри вещицы затеплилась магия. – Я приготовила его для тебя.

Перехватив ограничитель за веревку, я протянула его Морану.

Теневой див некоторое время задумчиво смотрел на кулон. Из-за пламени костра прожилки в кристалле отливали золотом. Они точно светились изнутри, а отблески огня играли на многочисленных гранях.

Люций взял подарок. Его пальцы мимолетно, едва ощутимо коснулись моих. Я сполна почувствовала эмоции дива: озадаченность, сомнения – его терзал какой-то вопрос.

Но Моран молчал, рассматривая ограничитель.

– Что-то не так? – Я перевела взгляд на костер, что уже почти прогорел. Раскаленные алые угли подернулись слоем белого пепла.

– Сара, почему у меня такое чувство, что ты боишься моих эмоций? – Я обернулась, сталкиваясь со спокойным, внимательным взглядом. На лице Люция играла слабая понимающая улыбка.

«Как всегда проницателен…» – невольно промелькнула мысль. Мне уже не впервые казалось, что теневой див видит меня насквозь. Понимает обо мне то, о чем я еще сама не догадалась. От этого становилось немного не по себе.

Я привыкла, что почти все для меня подобны открытой книге, но вот к обратному оказалась не готова.

– Я… не боюсь. Просто… Твои эмоции ощущаются гораздо сильнее прочих… И я не хочу спутать их со своими собственными. – Надо было сказать что-то еще. Я опасалась, что див неправильно меня поймет, ведь я сама до конца не знала точной причины.

Но тихий смех Люция избавил меня от необходимости продолжать.

– Сара Сорель, я все понял. – Он накинул шнурок на шею, и его эмоции затихли. Я будто осталась одна. – Буду носить не снимая, – пообещал он. – Это ведь драгоценный подарок. Слышал, эмпаты крайне избирательны и просто так не раздают ограничители всем подряд. Пусть теперь все эмоции, которые ты почувствуешь рядом со мной, будут лишь твоими. Думаю, так будет гораздо лучше… О, Блез! Уже вернулся? – Люций повернулся к своему другу, который вошел в круг света от костра.

Теневые дивы о чем-то болтали, а я слышала их будто сквозь толстый слой ваты.

В голове непрестанно звучали его слова: «…лишь твоими».

Пусть пламя уже потухло, но мне отчего-то стало жарко. Поднявшись с бревна и пожелав спокойной ночи, я стремительно вернулась в палатку. Легла, надеясь, что сон избавит меня от путаницы в мыслях, которые сменялись одна за другой. Но надежда оказалась тщетной, я еще долго лежала, не в силах уснуть.

Когда первые лучи солнца позолотили небосвод, лагерь ожил. Появление Люция взбудоражило даэвов. Многие подходили поздороваться. Моран улыбался, будто искренне был рад каждому. Наставник воспринял появление племянника с удивительной молчаливостью. Лишь бросил тяжелый взгляд, прежде чем отправить нас на разведку. Сам Норкросс оставался на поляне и пока не собирался вмешиваться в нашу миссию.

Половина молодых стражей отправилась на погост, а другая, состоящая из меня, Флёр, Люция, Блеза и Ноя, пошла исследовать Грёнер, для начала решив изучить примыкающий к нему лес.

Вскоре мы натолкнулись на то, что укрылось от нас в первый день, – несколько фигур, вырезанных из окружающих поселение деревьев. Как и лица на кладбище, они были созданы из некогда живых растений. Некоторые из них оказались настолько старыми, что прогнили, потеряв всю детальность, а другие, наоборот, выглядели так, будто их создали вчера. Но не оставалось сомнений, что все творения были посвящены одному существу – юноше, у ног которого вились растения. Стебли этих растений покрывали длинные и острые шипы, отчего вырезанные на них бутоны выглядели особенно нежно.

Морозия. Я сразу узнала ее. Магический цветок, соком которого наносили звезды. Для людей шипы были ядовиты, поэтому растение собирали осторожно. Его сначала срезали, выжидали несколько часов, пока отрава потеряет свои свойства, а уже после заворачивали в ткань и отвозили в ближайший город для продажи.

У ног последней деревянной статуи мы увидели надпись: «Возродись, обращаясь в прах».

– Меня все больше напрягает это место, – проговорил Ной, и вместе со звуком его голоса раздался едва различимый отдаленный шелест.

Из-за опавшей листвы идти беззвучно было невозможно. В ином случае мы могли бы и не заметить двух людей, которые шли через лес вдалеке. Их силуэты мелькали среди стволов, за спиной у каждого висел лук, одежда была из кожи – наверняка жители Грёнера изготовили ее сами. Они остановились, запоздало заметив нас. Видимо, хотели бежать, но не успели.

– Подождите, – окликнул Люций, поднимая руку. – Мы ничего вам не сделаем.

Флёр недоуменно сощурилась, не сразу догадываясь, почему оба мужчины послушались, стоило Морану с ними заговорить. Моя сила окружила их, внушая людям спокойствие.

Люций направился к ним, я – следом. Расстояние играло важную роль, необходимо было подойти ближе, чтобы укрепить доверие.

Мужчины замерли, растерянно оглядываясь друг на друга.

– Можете рассказать об этом человеке? – Люций непринужденно махнул рукой на деревянную фигуру. – Мы ученики из Академии Снов. Путешествуем, изучая земли в округе. Собираем местные сказания.

– Лжец, – осуждающе покачал головой Ной.

Услышав высказывание, Моран лишь на миг нахмурился, но вскоре забыл, посчитав это мелочью, ради которой не стоит разводить ссору.

– В следующий раз сам будешь разговаривать с местными, – раздался тихий голос Блеза позади.

Я кивнула, соглашаясь с его словами. И лишь потом поняла, что сделала это неосознанно.

– С превеликой радостью, – отозвался див.

Я остановилась на полпути, посчитав расстояние достаточным для воздействия. А Люций приблизился к неизвестным вплотную. Див разговаривал с ними несколько минут. Все это время между ним и людьми сохранялось большое расстояние. Даже несмотря на мое влияние, они его боялись.

Я оглянулась на странную фигуру из дерева. В отличие от ликов, вырезанных на столбах кладбища, юноша был великолепен. Пусть он и был облачен в простые одежды, но лицо… Оно будто принадлежало даэву, а не человеку.

Вновь послышался шелест листвы – теневой див спешил обратно.

Последние часы меня преследовало чувство, что все вокруг сон, а Моран – лишь часть этого сновидения. Но Люций был все так же болтлив, каждый раз разрушая овладевавшее мною наваждение.

Я снова изучала его, отмечая новые детали. Див стал выше, а движения наполнились изяществом. Чувствовалась благородная кровь в его жилах. Пусть у даэвов не было разделения, как у людей, но его род с десятком прославленных предков, что удерживал власть над теневыми уже несколько веков, по праву мог называться аристократическим даже среди нашего народа.

Наши взгляды встретились, а я отвернулась, лишь увидев его загадочную улыбку и осознав, что вновь слишком долго и пристально его разглядывала. Будто в самом деле опасалась, что див развеется.

– Что ты узнал? – Голос Флёр звучал нетерпеливо.

– Немного. Они были не слишком разговорчивы… Недавно в одной из семей заболел ребенок. На заборе их дома висит клочок белой ткани, – задумчиво произнес Люций.

– И все? – разочарованно протянул Ной.

– Но это уже лучше, чем ничего, разве нет? – отозвался див, даже не взглянув на светлого. – Идемте. Судя по реакции охотников, рады нам не будут.

Мы нашли нужный дом спустя час – он находился на другом конце Грёнера, где поселение обступал сосновый лес. В воздухе пахло хвоей, а на деревьях около дома сидели вороны.

У ворот висел колокольчик, веревка от которого болталась на уровне плеча. Блез дернул, и тяжелый звон повис в воздухе. Див хотел было обернуться к нам, как раздался булькающий рык.

Флёр вздрогнула от неожиданности и тут же как ни в чем не бывало посмотрела в сторону, надеясь, что никто не заметил.

В щелях между деревяшками виднелась морда животного – волка с серебряной шерстью и золотыми сверкающими глазами. Люций присел на корточки, не боясь испачкать полы мантии, и позвал его, протягивая руку. С пальцев слетело крохотное теневое облако.

– Северный волк… Не ожидал встретить его охраняющим человеческий дом. – Тьма, сорвавшаяся с ладони дива, успокоила животное, оно перестало скалиться.

Истинное создание Первого королевства. Эти земли будто пропитала магия темных даэвов.

– Малыш, кто-то пришел? Ты почему расшумелся? – раздался скрипучий голос. Послышались шаркающие шаги и скрежет песка под ступнями. Калитка медленно отворилась.

Представший перед нами человек едва ли не вдвое уступал в росте любому из нас. То был сгорбленный старик с вытянутым лицом, на котором особенно выделялся массивный нос. Волосы его стягивал на затылке в пучок кожаный шнур, кустистые седые брови нависали над голубыми глазами, короткая бородка была аккуратно уложена.

Увидев нас и рассмотрев одеяния, старик обомлел. Страх вперемешку с надеждой охватил его.

– Отец! – прозвучал громкий оклик. На крыльце дома застыл мужчина средних лет. Едва он заметил нас, его взор наполнился жгучей ненавистью. – Зайди немедленно! Закрой ворота!

Он кинулся к ограде.

Люций ухватился за деревянную калитку, не позволяя ее затворить.

– Подождите. Мы хотим вам помочь. Нам сказали, что у вас болен ребенок.

– Нам не нужна ваша помощь.

– Вы справитесь сами? Или позволите ребенку умереть, как и остальным? – вмешался Блез. На какой-то миг слова теневого дива будто повлияли на мужчину, но потом его взгляд опустился ниже, коснулся темных одежд, и все благоразумие исчезло.

– Из-за вас ему станет лишь хуже, – прохрипел он от едва сдерживаемой ярости.

– Может, вы позволите осмотреть мальчика нам? – проговорила я, показывая на себя и Флёр. – Вдвоем. Больше никто за нами не последует.

Мне удалось его отвлечь, убавить ярость. Во взгляде хозяина дома зародилось сомнение. Человеческие женщины слабее мужчин, и невольно люди переносили эту слабость и на дэв. Хотя разум и подсказывал им, что это заблуждение. Этот человек наверняка отказал бы и нам, но цвет наших одеяний сыграл решающую роль.

– Вы светлые… – Взор незнакомца все еще был напряжен. Он громко сглотнул.

Мужчина глядел на нас, словно делал самый сложный выбор в жизни. Потом глубоко вздохнул и тяжело произнес:

– Ладно. – Его настороженный взгляд коснулся моих ножен. – Но только вы двое. И оставьте свои мечи снаружи.

Последнее условие я восприняла молча. Ожидала, что он этого потребует, хоть и надеялась на иное. Сняв с пояса Туманный, я поначалу думала положить его прямо на землю, но, посмотрев на затоптанные грязные листья у ворот, неожиданно сделала то, на что ни один светлый не пошел бы. Протянула меч Люцию. Аккуратно, чтобы он ухватился за ножны и даже случайно не коснулся металла.

Моран поначалу будто не поверил происходящему, но быстро опомнился. Когда Туманный оказался у него, рука Люция напряглась. В отличие от меня, теневой див ощущал всю тяжесть клинка. Но если бы меч был передан не по доброй воле, то удержать его долго Люций не смог бы.

– Пригляди за ним, пожалуйста, – попросила я, чувствуя на себе взгляды остальных даэвов.

Моран кивнул, а я вновь обратилась лицом к дому.

– Идемте. – Мужчина открыл калитку шире, посторонился, пропуская нас.

Флёр сохраняла безмятежный вид, хотя и была озадачена случившимся. Ее меч остался у ограды на земле.

Калитка затворилась, и мы оказались во дворе. Северный волк сидел около старика, который стоял чуть в стороне от тропинки, ведущей к жилищу.

– Недолго. Он слаб, – с неохотой сказал хозяин.

– Не беспокойтесь, мы будем осторожны, – произнесла Флёр с мягкой улыбкой.

Мужчина задержал на ней тяжелый взгляд и отвернулся, ускорив шаг.

– Что случилось? Почему он изменил свое решение? – едва слышно прошептала мне девушка.

– Он беспокоится за сына. И боится… – Я бросила короткий взгляд на калитку, за которой остались другие даэвы из нашего отряда. – Боится теневых. Пока не говори никому об этом.

Темные одежды внушали жителям ужас. Именно поэтому даже мое влияние оказалось не столь действенным. И это был не обычный страх перед неведомым. Нет, он оказался вполне осознанным, и для него имелись причины, которые нам только предстояло выяснить.