XVIII. Орден Черных скал
Бывают времена, когда я желаю, чтобы этот мир навсегда замолк.
Но бокал вина исправляет ситуацию…
Академия Снов, тридцать лет назад…
Сара
Нас впустили в дом. Хозяин шел впереди, отослав детей и даже жену прочь. Жилище оказалось достаточно простым, но просторным, с несколькими комнатами. Своего отца мужчина тоже попытался отправить подальше от нас, но пожилой господин даже не думал исполнять приказ сына, отвечая, что его помощь может пригодиться и что он хочет проверить состояние Ульва.
Старик следовал позади меня, источая беспокойство вперемешку с надеждой, что пылала в его сердце. Вскоре мы вошли в маленькую комнату с низким потолком. На постели, стоящей в углу у стены, укрытый массивным пуховым одеялом, лежал ребенок лет десяти. Лицо выглядело бледным и болезненным, короткие темные волосы лоснились, челка прилипла к потному лбу. Мальчик спал, тяжело дыша, его грудная клетка высоко вздымалась.
– Не будите, – остановила Флёр, подняв руку, когда мужчина направился к кровати. Дэва приблизилась к постели, сжимая и разжимая кулак, чтобы размять пальцы, а после положила ладонь на лоб ребенка, опускаясь коленями на деревянный пол из широких досок, и прикрыла глаза.
В сновидениях можно отыскать гораздо больше смысла, чем принято думать. Могущественные сомниумы даже находили путь к воспоминаниям. Но лучше всего во сне можно было ощутить влияние энергии Серого мира. Понять, накапливается ли она в человеке, грозя наслать кошмары и превратить его в монстра.
Минуло несколько минут. В спальне царила напряженная тишина. Хозяин дома начинал нервничать. Он уже жалел, что вообще пустил нас на порог. Его эмоции постоянно колебались.
Флёр резко открыла глаза, покачала головой и оглянулась на меня, одним взглядом требуя подойти. Я приблизилась, склоняясь над ней.
– Это точно не тьма, – прошептала она.
«Тогда что же?» – задалась я вопросом, переводя задумчивый взгляд на лицо ребенка. Болезненный вид мальчика затрагивал что-то в моей душе. Мне было его жаль, но не настолько, насколько должно было быть. И от этого становилось совестно. Казалось, во мне должно было найтись гораздо больше сострадания.
Ребенок заворочался, будто почувствовал направленные на него взгляды, тонкая рука оказалась поверх одеяла. Широкий рукав задрался почти до локтя, обнажая загоревшую за лето кожу.
Это…
Я нахмурилась, делая еще шаг и нависая над кроватью.
– Вам пора. Если вы не можете помочь ему, то уходите, – вдруг раздался голос отца. Он сказал это громко, отчего ребенок вновь заворочался. Кожа на руке мальчика от запястья до локтя была покрыта мелкими черными точками, которые выглядели точно брызги чернил. Издалека их можно было принять за родинки. Если бы только они не исчезали сейчас прямо у меня на глазах.
Наверняка дар Флёр спровоцировал их проявление. И это означало, что мы имели дело с чем-то магическим.
Отец ребенка потеснил меня, поправляя одеяло и пряча руку мальчика под ним.
Мужчина не рассчитывал, что мы увидим следы магии на теле его сына. Он развернулся, гневно смотря на нас.
– Вы не дали нам времени… – начала я, пытаясь достучаться до его разума. К этому моменту Флёр успела подняться на ноги и отойти на несколько шагов в глубь комнаты. Ее руки были напряженно вытянуты вдоль тела.
– Меня не волнует. Уходите, – холодным тоном повторил мужчина.
Он старался выглядеть грозным, хоть и боялся. Постепенно напряжение росло, пока неожиданно в происходящее не вмешался его престарелый отец.
– Невежливо так поступать с гостями, Ярвин. Надо хотя бы чаем напоить, а то что о нас подумают? – всплеснув руками, запричитал он.
Сын глянул на него раздраженно, будто одним взглядом говоря ему помолчать.
– Мы бы не отказались от чая, – покорно согласилась я, отходя от кровати ребенка и ощущая, как хозяина дома накрывает облегчение.
Мужчина недовольно поджал губы.
Но он не помешал, когда престарелый господин позвал нас за собой в другую часть жилища. Мы покинули спальню мальчика, оставляя его отца позади. Возможно, в любой другой ситуации чаем поить нас бы не стали. Но в сложившихся обстоятельствах человек был определенно рад, что нашим вниманием завладело нечто иное.
Кухня представляла собой небольшую комнату с длинным столом, вытесанным из дерева, и табуретками, окружающими его. Одну из стен полностью занимала печь. Пламя внутри нее давно не горело, но черный камень, из которого она была сложена, все еще дышал теплом. На печке стоял большой чайник. Маленькое полукруглое окошко под самым потолком оказалось закрыто деревянными ставнями. Все выглядело весьма скромно.
Старик попросил сына достать чашки, а сам направился к шкафу, за створками которого обнаружилось множество деревянных баночек с крышками. В воздухе запахло травами.
– Кажется, у вас большая коллекция, – заметила я, наблюдая за тем, как старик перебирает сосуды на полках.
Флёр сидела рядом со мной, настороженно следя за обоими людьми. Идея выпить чаю совсем ее не вдохновила. Но после недавнего рассказа Кармы о том, как жители Грёнера отравили даэва из ее ордена, это было неудивительно.
– А как иначе? Мы пользуемся всем, что дает нам земля, – тем временем ответил старик, искоса посматривая на сына. Тот выглядел мрачным, погруженный в свои мысли. Казалось, что он даже не прислушивается к нашему разговору. – Животные в лесах, вода, травы – мы во всем зависим от нее. Поэтому, когда она решает что-то у нас отнять, мы не должны сопротивляться. На все воля богов.
Но сам он в свои слова не верил. Будто повторял чужие утверждения. Я бросила быстрый взор на Ярвина, который стоял у печки.
– А кто собирает травы? – поинтересовалась я, вновь полностью сосредотачиваясь на чувствах старика. Когда мы только увиделись у ворот, я ощутила: ему есть что нам рассказать. Вот и теперь взвившиеся эмоции показали, что я задала верный вопрос.
– В основном этим занимаются дети. Работа легкая, долго искать не надо. Идут вдоль реки да срывают все, что в хозяйстве пригодится.
Стоило ему договорить, как вмешался Ярвин. Он подошел ближе, настойчиво оттесняя отца от шкафа. Не глядя достал одну из банок и проговорил:
– Дальше я один справлюсь. Иди пригляди за Ульвом. – Голос его был строг и не терпел возражений.
Но старик больше и не сопротивлялся. Попрощавшись, смиренно покинул кухню – он уже сообщил нам то, что собирался. Вскоре перед нами поставили кружки с чаем. Флёр настороженно посмотрела на свою, не рискуя даже притрагиваться к ней.
– Можешь пить, – тихо сказала я, не ощущая злого умысла от хозяина дома. Единственное, чего он сейчас желал, – чтобы мы скорее убрались из его жилища. Им овладело сильное беспокойство и страх. Мысли мужчины витали где-то далеко.
Не став злоупотреблять гостеприимством и быстро выпив чай, мы вышли наружу. Ярвин торопливо вел нас к калитке.
Когда он уже открыл ее, Флёр, обернувшись, неожиданно спросила:
– В ваших местах часто бывают даэвы из ордена Черных скал?
В первое мгновение человек растерялся, беззвучно открывая рот.
– Это их земли. Они появляются раз-два в год, наверное… – наконец отозвался он и уже увереннее добавил: – У нас своя жизнь. Мы не следим за вашим народом. И мы должны быть благодарны за вашу защиту.
– Вы с ними совсем не сталкиваетесь? Когда они были здесь последний раз? – без промедления продолжила допрос дэва.
– Я же сказал, мы не следим за вами! – резко заявил мужчина. – И стараемся держаться в стороне! – Он плотно сжал челюсти.
– Значит, это неправда, что жители Грёнера отравили одного из даэвов ордена Черных скал? – не поведя бровью, проговорила Флёр.
Хозяин дома шумно втянул воздух, его глаза расширились.
– Мы… мы… – начал он, озираясь, и замолчал, в панике подыскивая слова.
– Мы пойдем, – вмешалась я, давая ему возможность промолчать. – Спасибо за гостеприимство. Мы подумаем над тем, как помочь вашему сыну.
Стоило выйти на улицу, как калитка с грохотом захлопнулась за нашими спинами.
– Зачем ты меня остановила?
– Было достаточно, – пробормотала я. – Он и так запуган, как бы в панике не натворил глупостей. – Флёр задумалась, а я мрачно поведала: – Этот человек готов пожертвовать одним своим ребенком для того, чтобы спасти остальных. Нам лучше не давать ему повода.
После посещения этого дома в душе поселилось гнетущее чувство. Когда мужчина понял, что мы увидели следы на коже, он будто забыл о больном ребенке. Его волновала тайна, которую он обязан был сохранить.
Я оглянулась, ища остальных.
Даэвы, оставшиеся снаружи, обнаружились сидящими на корточках чуть поодаль.
Сделав несколько шагов, я на мгновение застыла. Дивы, расчистив от опавшей листвы участок земли, играли в крестики-нолики. Мой меч, скатившись ближе к животу, лежал у Люция на коленях. Белые ножны сразу бросались в глаза на фоне его темного одеяния. Только Ной остался на ногах, с демонстративно недовольным видом сложив руки на груди.
«Почти не удивлена…» – сказала я самой себе.
Отмерев, я подошла к ним как раз в тот момент, когда Люций поставил последний крестик. Он, довольный победой над другом, поднялся, беря Туманный в руку. Блез же выругался, хмуро глядя на линии на земле, – видно, это был не первый его проигрыш.
– Крестики всегда побеждают, – бросил ему Моран и повернулся к нам: – Ну как? Удалось что-то выяснить?
Я требовательно протянула раскрытую ладонь, смотря на бледные пальцы, сжимающие ножны моего меча. Я не любила, когда Туманный находился в чужих руках. Даже когда в юности он пару раз оказывался у Фредерика, я желала скорее его вернуть. Но в этот раз я испытывала удивительное спокойствие. Будто то, что мой клинок находился у Люция, было само собой разумеющимся.
Вскоре меч вернулся ко мне. Там, где рука Морана касалась оружия, подушечки пальцев покалывало. Туманный знал, что его касался не просто посторонний, а теневой, но отнесся к этому поразительно терпеливо.
– Да. Даже больше, чем рассчитывали, – отозвалась Флёр, ее взгляд был направлен на Блеза, который все еще задумчиво смотрел на результат недавней игры.
Флёр рассказывала о случившемся в доме. О необычном поведении хозяина и о мальчике, в болезни которого энергия Серого мира повинна не была. Но умолчала о страхе людей перед теневыми. Если наши догадки окажутся верны, то орден Черных скал ожидало наказание. Любой вред людям – преступление. Только это следовало еще доказать, избегая пустых домыслов. В первую очередь предстояло доложить обо всем наставнику. Именно он решит, как нам лучше поступить. А пока – чем меньше даэвов знает, тем лучше. Все же в делах теневых орденов пристало разбираться вовсе не ученикам Академии Снов.
Люций будто почувствовал, что мы что-то скрываем. Всю дорогу до поляны, где были установлены палатки, он внимательно смотрел на меня. На какой-то момент мне стало даже жаль, что я не ощущаю его эмоций.
По возвращении мы первым делом отыскали наставника, который обнаружился позади своей палатки на краю лагеря. Он сидел под деревом, опираясь на его ствол, закрыв глаза. Слово взял Ной, который прибавил шагу сразу, стоило ему завидеть учителя. Если не знать всего, то можно подумать, что именно он был лидером нашей группы.
Флёр это разозлило, Блезу было все равно. Люций лишь улыбнулся, смерив спину светлого дива насмешливым взглядом.
Норкросс внимательно выслушал нас.
– Я понял. Пока отдохните, а я подумаю, что будем делать дальше. Все, идите, – бросил он.
Ной кивнул, отходя с отстраненно-вежливым выражением лица. Хотя, подозреваю, див надеялся на похвалу, которая так и не прозвучала.
Мы ушли вместе с ним, некоторое время проведя на поляне. Вскоре светлый забрался к себе в палатку, и, улучив момент, мы с Флёр вновь направились к наставнику. Люций с Блезом последовали за нами. Наверняка Моран, догадавшись о том, что мы о чем-то умолчали, поведал об этом другу.
– Ладно, теперь я готов узнать детали, – тяжело произнес Норкросс, стоило нам подойти. Он будто предчувствовал, что продолжение истории ему не понравится. Когда Флёр начала доклад, я постаралась отгородиться от чужих эмоций. Если я ощущу чувства наставника, то сразу начну изучать, силясь понять их.
Уже после первых слов див поднялся на ноги. На лице его отражалась злость, но вместе с ней досада – див надеялся, что мы ошибаемся.
– Это очень серьезное обвинение, – произнес наставник, будто мы сами этого не осознавали.
Пусть мы еще учились в академии, но все же знали законы, установленные нашим народом. Среди орденов считалось злостным преступлением причинение вреда людям. Если даэвы сталкивались со злодеяниями человеческого рода, то виновника доставляли и отдавали паладинам королевства. Именно они вершили правосудие.
Этому правилу следовали неукоснительно. Тронешь одного – и рано или поздно слухи разнесутся по всему материку, несколько случаев – и народ взбунтуется. И тогда пострадают все даэвы. Война с людьми была не нужна никому.
Именно из-за страха, который испытывали жители Грёнера по отношению к теневым, появилось основание для того, чтобы заподозрить даэвов из ближайшей к поселению обители в нарушении незыблемого закона.
– Необходимо отправить письмо Ликорисам и в Северный орден. Ликорисы ближе всего, достаточно одного отряда сильных, опытных воинов. Главную обитель же пока поставить в известность, – спустя несколько минут раздумий проговорил Норкросс. – Люц, напиши письмо домой. Твой ворон гораздо быстрее покроет расстояние.
Моран кивнул. Див хмурился.
– Остальные, как и прежде, пока хранят все в тайне, – посчитал нужным уточнить учитель. Но это было сказано на всякий случай. Все же раз нам с самого начала хватило ума держать все в тайне, то и после болтать не станем.
Когда приказ был отдан, мы вновь вернулись к разговору о болезни мальчика.
– Болезнь ребенка как-то связана с теневыми даэвами. Может, не напрямую, но все же… Когда старик говорил о реке, его эмоции были слишком неспокойны. Мне кажется, стоит пройти вдоль ее русла и изучить растущие по берегу травы, – предложила я, слыша, как лагерь наводняли звуки – вторая группа даэвов вернулась с погоста. Среди них наверняка была и Карма, от которой нам предстояло скрыть наши догадки, чтобы дэва не смогла связаться со своим орденом. Появление их отряда раньше группы из Ликориса могло помешать расследованию.
– Насколько мальчик плох? – спросил Норкросс.
– Будет большой удачей, если он проживет еще хотя бы пару дней, – вмешалась Флёр.
После сказанного учитель почти минуту молчал, пару раз его рука вздрагивала, будто он хотел что-то сделать, но постоянно себя останавливал.
– Да хватит уже, – бросил Моран, видя родственника насквозь. – У тебя ведь что-то есть? Отдай, не малодушничай. Вернешься в орден – достанешь еще.
– Что бы ты понимал, – недовольно процедил Норкросс. Раздался тихий треск ниток, и див вытащил продолговатый металлический сосуд размером не больше моего указательного пальца. Учитель посмотрел на вещицу в руке с сожалением, во взгляде читалось сомнение, а потом протянул ее Флёр. На одной из металлических граней я увидела оттиск – символ ордена Вечной зелени.
– Позаботьтесь, чтобы мальчик все выпил. Даже если это не вылечит его, то укрепит тело, – сказал Норкросс.
Я по-новому посмотрела на сосуд, понимая, что внутри сильное целительское зелье.
Никто не знал, из каких ингредиентов врачеватели ордена Вечной зелени их изготавливали, – они тщательно хранили свои секреты. Но при глубоких ранах наличие такого эликсира могло сохранить жизнь. Конечно, лекарство не творило чудес, лишь увеличивало шансы на спасение.
Достать хоть одно было сложно даже светлым, не говоря уже о теневых.
Теперь становилось ясно, почему наставник с такой неохотой расставался со своим сокровищем.
– Я схожу с ней, – вызвалась я.
Учитель кивнул и добавил:
– Люций тоже пойдет с вами. После того как передадите эликсир, отправите письмо. Лучше это сделать подальше от лагеря.
Вскоре мы ушли – к Нокроссу уже спешили даэвы из другой группы, чтобы поведать о том, что интересного удалось отыскать на погосте.
Мы же вновь направились к Грёнеру, собираясь опять ступить на его улицы. Я ослабила контроль над даром, позволяя себе немного расслабиться, как вдруг ощутила эмоции, заставившие меня резко обернуться, – нетерпение и тревога. Они принадлежали Коэну, который только что вышел из леса. Но шел он не со стороны погоста, куда отправлялась на поиски его группа, а был достаточно близко к Норкроссу. Это могло быть либо совпадением, либо див подслушивал, а после, чтобы ни с кем не столкнуться и не вызвать подозрений, немного обогнул лагерь.
«Может, он ходил к реке?» – предположил внутренний голос. Когда дело касалось Коэна, мне было тяжело понять, что творилось в голове у юноши. Из всех приближенных Люция Морана он оставался для меня самой спорной личностью. Грубым и порою глупым, невоспитанным, но со своими волнениями и переживаниями, из-за которых ему можно было даже посочувствовать.
– Сара? – позвал меня Люций. Обернувшись, я оказалась с ним лицом к лицу. – Что-то случилось? – Он отклонился в сторону, заглядывая за мою спину. Но его друг уже затерялся среди палаток и даэвов, бродящих по поляне.
– Нет, все хорошо, – произнесла я. Люций окинул меня внимательным взглядом, а потом развернулся, идя к застывшей в ожидании нас Флёр.
Возможно, стоило рассказать о вспыхнувших подозрениях теневому диву. Но я не стала. Это лишь мои домыслы, я могла ошибиться. И в то же время, даже если Коэн стал свидетелем нашего разговора с наставником, это не должно было обернуться проблемой. Болтать он не будет. Но, несмотря на все разумные доводы, я далеко не сразу выбросила эти мысли из головы.
Когда мы приблизились к нужному дому, было решено воспользоваться даром Морана. Маленькой теневой птичке предстояло доставить короткое послание на клочке бумаги. Поначалу Флёр и Моран засомневались, что старик умеет читать.
– Умеет, – вмешалась я, обдумывая все события минувшего дня. – Мне показалось, что именно он отправил запрос в Академию Снов. Увидев нас, он даже обрадовался, а для жителей Грёнера радоваться встрече с даэвом – необычно.
Прошло несколько минут, прежде чем калитка настороженно приоткрылась. Отдав лекарство в трясущиеся руки старика, мы поспешили прочь. Для начала к сосновому лесу.
Деревья высоким ровным рядом тянулись к небу. Их голые стволы лишь ближе к верхушке покрывали ветви, а те, что когда-то росли ниже, теперь в виде хвороста укрывали землю.
Этот лес, лишенный теплых красок осени, был холодным и мрачным.
Лишь солнце, подкатившееся уже к краю горизонта, заливало небо золотыми и рубиновыми цветами. Было еще не слишком поздно, но в Акраксе световой день оказался значительно короче, чем на юге.
– Самое приятное в такое время – сидеть у камина с бокалом вина, – заметил Люций, продолжая вести нас вперед, дальше от Грёнера.
– Придется довольствоваться лишь костром, – отозвалась Флёр, обычно хранившая молчание рядом с теневым.
День выдался насыщенным, и в свете новых обстоятельств вся последующая неделя должна стать богатой на события.
Неожиданно над головой раздался крик. Я подняла взор, наблюдая, как белая птица кружит среди стволов, умело маневрируя в густом лесу. Лицо Люция озарила улыбка. Он едва не перешел на бег, стремительно достигая поваленного дерева, что нависло под острым углом над землей. Быстро запрыгнув на его край, Моран поднял руку, будто подзывая ворона к себе.
Я замерла, наблюдая, как посланник ластится к теневому. Это выглядело мило. Птица, усевшись на согнутую руку юноши, нежно потерлась клювом о его щеку.
– Боги… Да вы нечто. – Раздавшийся сбоку голос показался ушатом ледяной воды, вылитой на голову.
Лицо Флёр выражало крайнюю степень удивления, ее взгляд перемещался от меня к Морану и обратно. Она тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью, будто увидела что-то доселе невозможное и оттого забавное.
А спустя несколько секунд внезапно, словно сверкающая в ночном небе молния, меня посетило осознание.
Белый ворон. Флёр видела его у нашего домика в Академии Снов. А Айвен рассказала, что птица щипала мяту под моим окном.
Слишком очевидно…
Но все равно причина такого бурного веселья девушки для меня была удивительна. Недовольство я сочла бы более логичной реакцией. Несмотря на то что в Академии Снов теневые и светлые стали терпимее друг к другу, в орденах ничего не изменилось. И тот факт, что мы еще сильнее сблизились с Мораном, в обители Сорель никому не придется по душе. Если они, конечно, узнают.
Флёр продолжала тихо смеяться все то время, пока Люций прикреплял послание к лапе ворона. Когда же птица покинула теневого дива, вместо того чтобы подняться в небо, она сначала направилась ко мне, зависнув на несколько секунд над моей головой. От поднятого ее крыльями ветра волосы растрепались. А через мгновение, громко крикнув, ворон улетел, исчезнув среди верхушек сосен.