IX. Тот самый мальчик

Орден Хранителей исчез внезапно, многие поверили, что на них обрушилось проклятие и тьма утянула их в небытие…

«Легенды Дэвлата» Библиотека Академии Снов

Академия Снов, тридцать лет назад…

Сара

Я никогда не пыталась понять Флёр. Теперь мне казалось, что я пренебрегала многими, считая, что рано или поздно они станут меня сторониться. Возможно, я сама не понимала, что боялась.

До Академии Снов больше половины того, что мне было известно о Флёр, я знала со слов Айвен. Учитывая их отношения в те годы, я слышала мало хорошего. Но все же всегда замечала, как легко девушка находит общий язык с остальными, вызывает у них симпатию. И видела все притворство, скрывающееся за ее улыбкой. Я знала, что родители Флёр занимали невысокое положение, хотя в юности ее мать и Изабель Ларак обучались у одного сомниума. Только теперь мать Айвен была советницей главы ордена, а родительница Флёр осталась в самом низу иерархической лестницы.

Может, не только мягкий характер Айвен, но и это было одной из причин неприязни между девушками. Но, так или иначе, Флёр производила впечатление даэва, которого больше всего на свете беспокоила собственная судьба. И я не рассчитывала, что она будет переживать за жизнь больного мальчика сильнее всех нас.

Весь вечер на ее лице держалось отсутствующее выражение. В конце концов она лично отправилась просить наставника позволить нам пойти вдоль берега реки. Зрение даэвов даже в ночи оставалось острым. Его хватало, чтобы разглядеть растения в тусклом свете звезд, которые временами проглядывались сквозь плывущие серые облака.

Наставник согласился.

Изначально я предполагала, что пойдем только мы с Флёр. Но учитель распорядился иначе, приказав Люцию и Блезу отправиться с нами.

– Те охотники в лесу… Ты ведь так и не сказал, что они тебе ответили насчет того юноши, вырезанного в дереве? – спросил Блез, пока мы вчетвером двигались к водоему.

Люций на мгновение нахмурился.

– Они назвали того юношу светлым богом, – спустя несколько секунд поведал он.

– Богом? – удивленно поглядела на него Флёр.

– Да. Пусть Эсмира многоликая, но в мужском облике изображать ее не принято. Поэтому, может, это и не она вовсе, и они поклоняются кому-то другому. Из-за этого я не стал рассказывать, посчитал маловажным.

«Слишком часто в последнее время я слышу странные истории о богах…» – подумала я, услышав ответ.

Вскоре мы достигли реки. Мы собирались разделиться по двое – светлый с темным – и разойтись в противоположные стороны. Ночь только вступила в свои права, и у нас оставалось еще достаточно времени, чтобы изучить окрестности.

Мы не спорили, кто с кем пойдет. Даже вопросов не возникло. Попрощавшись, мы договорились, что в случае, если ничего не найдем, поворачиваем назад через два часа и встречаемся в лагере. Обернулась я лишь раз, чтобы увидеть, как спины Флёр с Блезом исчезают за поворотом русла.

Первые минуты пути прошли в молчании. Возможно, не только меня посетила мысль, что лучше хранить тишину, пока мы не уйдем достаточно далеко от поляны с палатками.

Люций шел впереди, аккуратно отодвигая ветви деревьев, плотно растущих у обрывистого берега реки, которая извивалась лентой на фоне темнеющего леса.

Моран ступал мягко. Даже листва почти не хрустела под его ногами. Мои шаги звучали гораздо громче.

– Я правда удивился, когда ты не вернулась в Академию, – вдруг признался он. Див мельком обернулся, кидая на меня проницательный взор. В этот раз он совсем не улыбался.

– По приказу главы я осталась медитировать в ордене, – отозвалась я. – В подземелье у Духовного озера.

– В подземелье? Почему именно там? – удивился Моран, отворачиваясь и продолжая путь, а после заметил: – Больше похоже на наказание.

– Это оно и было, – не стала лукавить я и услышала, как с громким треском ломается ветка. Желая убрать ее с нашего пути, Моран слишком сильно сжал руку. Див остановился, вновь оборачиваясь ко мне лицом:

– Почему?

– За проступки в Академии. – Я отвела взгляд, изучая берег. Большинство растений уже пожелтели и пожухли, лишь некоторые из них до сих пор сохраняли насыщенно-зеленый цвет.

– Какие проступки? Наказания, которые мы с тобой получали? – Люций склонил голову. В следующую секунду див досадливо поморщился, осознав, что до сих пор сжимает в руке ветвь. Резким и небрежным движением он выкинул ее прочь, прямо в реку.

– Нет. – Я уже и забыла, что в первый год по вине Морана не один вечер провела в башне света, обновляя магические печати. – Это из-за применения дара. Когда я помогла скарду.

Вспомнилась недавняя встреча с дивом. Он так отличался от того раненого воина с истерзанными видениями сердцем и волей.

Люций поджал губы, взгляд стал колючим.

– Глава ордена предвзят к тебе, – сухо изрек Моран. – Со своим сыном он бы так не поступил.

– Это Долорес настояла на моем вхождении в семью, – пожала я плечами. Хотя и понимала, что теневой див говорил немного о другом. Но я не желала сквернословить о своей семье даже при теневом диве. – Я никогда не ожидала особенного отношения, Люций. Мне достаточно отплатить добром за добро, а остальное останется на их совести. Если я буду думать о том, какого отношения заслуживаю, а потом злиться и расстраиваться, не получая его… – Я покачала головой. – Это путь в тупик.

Див остановился, слушая меня, а когда я закончила, произнес:

– Мудрые слова, Сара. И готов признать, ты права. Вот только… – Он поставил ногу на камень, согнув ее в колене и перенеся вес на нее. Посмотрел на темнеющие воды широкой реки, в которой отражались серые облака. – Ты никогда не думала о том, что когда-нибудь глава отдаст приказ, который ты не сможешь выполнить? Я успел тебя изучить, ты отдашь свою жизнь для защиты простых смертных. Пожертвуешь собой, зная, что это кого-то спасет. Но что, если служба ордену потребует иного? Например, предательства?

Люций усмехнулся, оборачиваясь ко мне. Я молчала слишком долго.

– Для многих это сложный вопрос, ведь верность ордену превыше всего. Но ведь не для тебя, Сара? Можешь ничего не говорить. Я и так знаю ответ. – Люций приблизился и положил ладонь на мое плечо. Склонился, прошептав: – Надеюсь, тебе никогда не придется делать этот выбор.

Моран развернулся, собираясь продолжить путь.

– А что выберешь ты? – Мой вопрос его позабавил.

– Я? – задумчиво протянул он. – Со мной все просто. Я гибче, чем ты, Сара. Но у меня тоже есть принципы. И между нами имеется существенное различие… Я не буду следовать чужим приказам. Я буду их отдавать.

Опустив взгляд, я раздумывала над его словами. Люций Моран был прав. Но в то же время мне малодушно не хотелось даже рассуждать о сказанном.

«Мне никогда не придется делать этот выбор. Ведь место главы займет Фредерик…» – зародилась в голове мысль. Я хотела сказать об этом теневому диву, но вместо этого из моих уст вырвалось совсем иное:

– Почему ты вообще заговорил обо всем этом, Люций?

Он некоторое время молчал, отведя взгляд, а потом вновь посмотрел мне в лицо.

– Потому что мне не все равно, Сара.

Моран отвернулся, в этот раз в самом деле продолжая наше путешествие через лес. А у меня больше не нашлось что сказать. Но я знала, что еще не раз вспомню наш разговор этим поздним вечером.

Мы шли несколько минут в тишине, пока Люций вновь не оживился. В этот раз он не задавал вопросы, а сам беззаботно болтал, рассказывая о жизни в столице и празднике Семи ночей в королевстве Акракс, который наступал после сбора урожая, перед полнолунием десятого месяца. В начале недели среди людей было принято посещать храмы, поклоняясь богам и святым. Молились о разном, хотя зачастую просили о богатом урожае в следующем году и о благополучии собственном и своих близких. А на седьмую, последнюю ночь каждый надевал свой лучший наряд, отправляясь гулять по улицам города. Народ позажиточнее облачался в красно-золотые одеяния. Улицы Дельтраса усеивали сотни огней, зажженных как в домах, так и снаружи. Даже небо временами озарялось пламенем – даэвы при королевском дворе использовали магические печати.

Див говорил тихо, почти шептал. Делал это из предосторожности, на случай, если мы ненароком на кого-то наткнемся в лесу.

Судя по его рассказу, зрелище было и правда впечатляющим. Я внимательно слушала, не забывая изучать попадающиеся на глаза растения. На улице стремительно холодало, а тяжелые тучи намекали, что совсем скоро настанет день, когда снег укроет эти земли. Люций же, казалось, был только рад такому тихому слушателю, хотя часто поглядывал на меня, будто проверяя, все так же ли я внемлю его словам.

– Кстати, в столице я нашел недостающие ингредиенты для вина. – Он коснулся мантии, отодвигая край. На поясе Морана висел бурдюк. – Я использовал рецепт из той книги, что мы взяли в библиотеке Туриса.

Поняв, что сумел меня заинтересовать, теневой див продолжил:

– Вышел прекрасный напиток. Ароматный. Кстати, у этого вина немного странное название – «Высвобождение света».

И правда необычное…

– Ты уже его пробовал? – поинтересовалась я.

– Этот месяц только его и пил.

Я кивнула. Стараясь сохранить невозмутимый вид, как бы невзначай сказала:

– Я привезла тебе гранатовое вино. Оно считается лучшим на светлых землях.

– Да? – Люций остановился, оборачиваясь ко мне. Губы Морана сложились в довольную улыбку. – А я и не надеялся. Думал, Сара Сорель не сдержит обещания.

– Я всегда выполняю обещанное, – отозвалась я. Немного подумав, добавила: – Даже если это обещание меня вынудили дать.

Глаза Люция лукаво сверкнули, и он многозначительно выдал:

– Я запомню. Кто знает, что Сара Сорель пообещает мне в следующий раз? – Внезапно он мне подмигнул.

Несколько секунд я еще смотрела на Морана, а потом, не выдержав, отвернулась. В голове закрутились мысли. Его слова звучали вполне обыденно, но все же отчего-то смущали.

Я даже всерьез задумалась над тем, как можно заставить Люция помолчать. К сожалению, обездвиживающая печать имела ряд недостатков. Во-первых, при ее использовании див даже ходить не сможет, и мне придется нести его на руках. А во-вторых, теперь мы вроде как друзья, и такое грубое обращение, возможно, его обидит.

Я вновь посмотрела на Люция. Берег стал более пологим и не таким заросшим, поэтому теперь мы шли бок о бок. Бровь Морана вопросительно изогнулась, и он с подозрением сощурился, склонив голову.

Хотя с каких пор я стала думать, что дива вообще способно что-то оскорбить?

И пора уже прекратить врать самой себе: мы давно не в тех отношениях, когда я хотела, чтобы он замолчал. Да даже тогда я была с собой неискренна.

– Знаешь… – протянул див, отвлекая меня от мыслей. – После пещеры под Турисом я вернулся в орден и очень долго изучал все сохранившиеся записи об ордене Хранителей. Оказалось, что в нашей библиотеке находятся книги куда полезнее, чем те, что стоят на полках в библиотеке Туриса. Хотя не удивлюсь, если мой крайне предусмотрительный предок принес их именно оттуда. – Если вспомнить украденную самим Люцием книгу, его слова могли быть недалеки от правды. – Я нашел любопытные записи о печатях света и тьмы, использующие одновременно две силы.

– В печати нельзя вливать обе магии, – строго заметила я, замедляя шаг. – Об этом знают даже дети.

– Верно. Нельзя. Нам говорят об этом с пеленок. И неудивительно, ведь это очень опасно. В лучшем случае получишь увечья, в худшем – умрешь и заберешь кого-нибудь с собой. Я это все знаю. Но в ордене Хранителей и светлые, и теневые много лет жили бок о бок. И у них было гораздо больше возможностей изучить этот вопрос, – убежденно заявил Люций. – Они были уверены, что совместные печати можно использовать, но лишь при условии, что магия владельцев приняла друг друга. – Теневой див остановился, вынуждая меня невольно замереть на месте.

– Даже если и так, то это все равно опасно, – упрямо стояла я на своем. Я стала лучше понимать некоторую небрежность Люция к заведенным порядкам. Но все же всегда оставались границы, которые пересекать не следовало. И эта была одной из них.

Уголок губ Люция приподнялся. Его рука вдруг скользнула к мечу из черного металла. Сжав эфес, он обнажил клинок. Черное золото заблестело даже в ночи. Его оружие выглядело донельзя просто, но в то же время изящно.

– Наши мечи… С годами они становятся частью силы. В какой-то степени клинки отражают нас самих и также благоволят нашим привязанностям. Сегодня, когда ты дала мне свой меч, ты ведь почувствовала это? – Люций приблизился почти вплотную, говоря при этом все тише, пока окончательно не перешел на хриплый шепот. – Возьми, – настойчиво произнес он, протягивая мне меч из темного металла. Мой удивленный взор скользнул от клинка к ножнам, что так и остались висеть у Морана на поясе. – Уверяю, ничего страшного не случится, Сара.

– Я не могу, – даже до конца не осмыслив его предложение, отозвалась я.

Это оружие теневого… И какое право касаться его имела я, светлая?

«Он не пробудет в моих руках и секунды», – подумала, смотря на опасный блеск стали.

Что-то заставило меня поднять голову, соприкоснуться взглядом с дивом, стоящим так близко, что казалось, даже его дыхание достигало моего лица.

– Какое у него имя? – примирившись с просьбой Люция, сказала я.

Моран задумчиво отвел взгляд. Почему-то мой вопрос вызвал у него новую улыбку.

– Терпеливый. Его имя Терпеливый, – наконец ответил он.

Что? Почему такое странное? Обычно даэвы пытались возвысить свои мечи или хотя бы давали им звучные имена. Но оружие Морана носило более чем необычное название. Его нельзя было назвать ни красивым, ни даже нелепым. Скорее оно и вовсе не было предназначено для клинка.

– Я был ужасно несносным ребенком, – признался Моран, заметив мое выражение лица. – Совершенно не мог усидеть на месте, и это доставляло родителям немало проблем. В те годы мама постоянно мне повторяла, что надо быть терпеливее. Терпение дает время на размышления, а размышления предостерегают от ошибок, – поведал он беззаботным тоном. – И в один из вечеров я подумал: а почему бы не дать это имя мечу? Назвать его чертой характера, которой мне недоставало, чтобы обрести ее через клинок. Так и поступил. Не знаю, что в итоге оказалось более действенным: сам меч, слова матери или имя, служащее вечным напоминанием, но, так или иначе, думаю, за прошедшие годы ожидание стало даваться мне легче.

Люций не изменял себе, даже будучи ребенком.

Выслушав его, я кивнула, ненароком замечая:

– Это в твоем духе.

Мое внимание вновь сосредоточилось на клинке. Я протянула было руку, нерешительно замирая на полпути, прежде чем с напускным спокойствием все же коснуться теневой стали.

Она была холодной, точно кусочек льда. Но холод не желал оставаться только в прикосновении, он проник внутрь тела, сначала овладевая пальцами, потом всей ладонью и поднимаясь выше по руке. Лишь коснувшись горла, словно сковав его, он неожиданно отступил, вновь сосредотачиваясь только в местах, где кожа касалась металла. Меч был своенравным, в нем чувствовалось желание сражаться, азарт и жажда победы. Те же эмоции овладевали Мораном во время тренировочных боев.

Я отступила, увеличивая расстояние между собой и теневым дивом. Убрав свободную руку за спину, сделала несколько выпадов, слыша, как сталь тяжело рассекает воздух. Оружие не слушалось меня полностью, но то, что я могла прикасаться к нему, не говоря уже о том, чтобы держать одной рукой, говорило о многом.

Провожая взглядом клинок, я вернула оружие Люцию.

– Он тебе понравился, – догадался Моран.

– Прекрасный меч. Здесь не о чем спорить.

Люций усмехнулся, пряча оружие в ножны. Затем посмотрел на меня и спросил:

– Хочешь узнать, почему я дал тебе меч?

Я кивнула.

– Видишь ли, даэвы ордена Хранителей, перед тем как использовать совместные печати, обменивались мечами. Это было проверкой, доказательством того, что их сила принимает противоположную сторону. Сегодня, когда ты дала мне свой меч, я вспомнил об этом.

– В нынешних условиях совместную магию использовать практически невозможно, – размышляя об услышанном, произнесла я.

Мы вновь двинулись в путь. Серые облака стремительно неслись по небу, лишь изредка среди них мелькали звезды. Оглушающая тишина рождала обманчивое чувство, что на многие мили от нас нет ни души.

– Это да. Среди светлых и теневых много разногласий.

«Но ведь не между нами…» – невысказанным осталось висеть в воздухе.

– Меня беспокоит, что именно наставник пытался отыскать в пещерах, – призналась я, понимая, что никто не сможет понять мое волнение лучше Морана. После того как расследование случившегося в Турисе застопорилось из-за пропажи Лоуза, который будто в воздухе растворился, о том происшествии я разговаривала только с Сильфой. Но и то лишь мельком, ведь беседа всегда касалась Ореста, которого постигла несчастная участь. – Вдруг Прауд все же нашел то, что искал?

– Думаю, мы бы уже узнали, если бы он это нашел. Непросто скрываться, когда тебя разыскивают повсюду. Найдя что-то ценное, Лоуз Прауд давно бы явился к светлым торговаться.

– Возможно и так.

– Меня больше волнуют пещеры с подземной рекой, – высказался Моран. – Они загадочны. Думаю, даэвы поступают неправильно, избегая их изучения.

– Я размышляла о них. Сказки о проклятье богов все больше кажутся мне ложью. Смотритель библиотеки сказал, что это те же святые воды, что и в лагере у озера Спокойствия. Значит, они связаны. И библиотека, и земли лагеря в былые времена принадлежали ордену Хранителей. Каждый раз, когда кто-то тревожил воды, шел дождь и уровень воды в реке повышался. Думаю, это какая-то сложная магическая защита, охраняющая владения исчезнувшего ордена от остальных.

– Сара, ты сомневаешься в божественных силах? – лукаво сказал див.

– Уверена, ты пришел к тому же выводу, – проигнорировала я его подтрунивание. – Объяснить стихийное бедствие гневом богов легче всего. Может, именно в этом и заключалась изначальная задумка. Чтобы не подпускать никого близко к воде. Если кто-то попадет в тоннели, то их затопит, неизвестный задохнется, а местные испугаются.

– Теперь тебе должно быть совестно… Получается, в первый год в лагере у озера Спокойствия ты совсем необоснованно накинулась на нас с обвинением. В конечном итоге, похоже, это никакие не святые воды, а очередная магия, – притворно укорил он меня.

– Это не отменяет того, что вы нарушили правила того места. Когда приходишь в гости, надо проявлять уважение к хозяевам и чтить их порядки, Люций.

Моран тихо рассмеялся.

– Моему отцу бы понравились твои слова, – бездумно бросил он, сложив руки на груди.

Мы отошли уже достаточно далеко от поселения, чтобы я начала задаваться вопросом, а найдем ли мы вообще хоть что-то? И сколько еще нам продолжать путь, прежде чем повернуть обратно?

– Но пока нам не под силу спуститься в подземелье вновь, – тем временем продолжил Моран.

– Я не думаю, что нам вообще стоит это делать. – В голове давно вертелся один вопрос, и наконец-то нашелся подходящий момент, чтобы его задать: – Ты кому-нибудь рассказывал о догадках насчет пещеры?

– Нет, Сара. Как я мог? – отозвался див, принимая оскорбленный вид. Он вздохнул, уголки губ приподнялись в слабой улыбке. – Мы начали это вместе. Вместе и закончим. Либо похороним в своей памяти.

Люций отстегнул бурдюк с вином, протянул мне, молчаливо спрашивая: «Будешь?»

Я заколебалась, но взяла сосуд.

Мне было любопытно, каким окажется напиток, рецепт которого написан на страницах древней книги. Не зря даже среди людей гуляла поговорка: «Вино для даэва – как вода для человека».

Я сделала несколько больших глотков. По запаху точно можно было сказать, что в вино добавили корицу и немного гвоздики. Вино было сладким, но не приторным, во рту еще долго оставался насыщенный фруктовый вкус.

Я вернула бурдюк Люцию.

– Видишь, все же не зря мы одолжили ту книгу. – Див тоже отпил вина.

Мы еще немного постояли, по очереди глотая из бурдюка. Было в повисшем между нами молчании что-то естественное. Правильное.

Вскоре мы вновь отправились в путь.

В сознании ненадолго разлился туман. Люций шел, временами останавливаясь и вороша ногой листья в надежде что-то отыскать под ними. А я ловила себя на том, что наблюдаю за ним куда внимательнее, чем за всем вокруг.

– Знаешь, мне нравится, как ты выглядишь.

– Что? – Моран запнулся, удивленно обернувшись.

Я склонила голову.

– Мне нравится, как ты выглядишь, – повторила я, все еще чувствуя во рту привкус вина, и продолжила задумчиво: – Но не пойму почему… Многие даэвы красивы, но почему-то они не вызывают желания смотреть на них. – Я озадаченно нахмурилась: – А от тебя я взгляда не могу отвести.

Я подошла ближе, рука сама собой скользнула к волосам Люция. Див застыл. Никогда не думала, что в моих руках появится такая власть – заставить Люция оцепенеть и наблюдать, как мои пальцы медленно тянутся к его шее, касаясь короткой белой пряди.

– Мягкие, – прошептала я, мучительно размышляя о чувствах, что возникли в сердце: привязанность, восхищение, забота, толика раздражения и что-то очень горячее. Казалось, выпусти эти чувства в мир, и их хватит десятерым – настолько они были сильны. Озадаченная своими мыслями, я бездумно заправила прядь белых волос за ухо, мимолетно касаясь прохладной бархатистой кожи. – Хорошо, что ты их не стрижешь. Так лучше. Хм-м… – озадачилась я, углядев неладное. – Почему ты не дышишь? Так ведь можно задохнуться.

Наши взгляды встретились.

– Глаза тоже… – вырвалось у меня. – Очень красивые.

– Ты уверена, что стоять так близко ко мне благоразумно? – спросил он. Голос Люция показался мне неестественно низким, немного дрожащим, грудным. Его широко распахнутые глаза пристально смотрели на меня.

– Извини. Я совершила ошибку, – поспешно спохватилась я, делая несколько шагов назад, а в следующую секунду нахмурилась, задаваясь вопросом: – Что на меня нашло? Я ведь сама избегаю прикосновений.

Но тяжело было сосредоточиться на одной мысли. Они утекали, тут же сменяясь другими.

– Как думаешь, сколько нам еще идти? – сказала я, осматриваясь. – Найдем ли мы хоть что-то? Может, тот человек меня обманул? Или и вовсе я сама все надумала… – Запрокинув голову, взглянула на облака. – Небо завораживает. Должна признать, в Северных землях есть свое очарование. И вина получаются прекрасные… Еще осталось?

Я бросила на Люция требовательный взор.

– Вино… – повторил он тихо, будто завороженный. Мне казалось, последние несколько минут он даже не моргал, смотря лишь на меня. Вид сбитого с толку Люция Морана оказался поразительным зрелищем. Я невольно рассмеялась, в то же время гадая, с каких пор меня смешит чужой облик. – Вино, – тем временем продолжил див. – «Высвобождение света». В буквальном смысле высвобождает…

– О чем ты?

– Я о том, что ты, Сара Сорель, стала жертвой вина. Надо же, всего несколько глотков… Что этот напиток сделает со светлым, если выпить больше? – Судя по всему, его сильно заинтересовал этот вопрос.

А я перестала смеяться – до меня дошел смысл слов Морана. А вместе с осознанием туман в голове почти рассеялся.

Улыбки не стало окончательно.

Я готова была сквозь землю провалиться.

– Сара Сорель, извини, но, похоже, я подсунул тебе испорченное вино. – В его тоне совсем не слышалось раскаяния. Наоборот, Моран довольно и беззастенчиво смотрел на меня. – Может, ты хочешь что-то еще мне сказать? Я уже стал привыкать к такой тебе. Ладно, не злись. Я правда не знал.

– Люций Моран, почему-то, когда я с тобой, со мной вечно что-то случается, – тяжело проговорила я, продолжая путь вдоль реки.

– Но, несмотря ни на что, я ведь все равно тебе нравлюсь, – хитро отозвался он, не отставая.

– Ты слишком высокого о себе мнения, – выговорила я, ускоряя шаг.

– Что ты? Я лишь говорю о том, что слышал сам. Причем только что. – Следом раздалось: – Не беспокойся, Сара Сорель, я тоже от тебя без ума.

Я хотела было обернуться, но увиденное заставило меня резко остановиться. В нескольких метрах от нас по берегу ковром стелились багровые цветы. Мелкие бутоны с нежными лепестками росли на черных изогнутых, стелющихся по земле стеблях, которые были полностью покрыты длинными, размером с мизинец, толстыми колючками.

Затаив дыхание, я приблизилась.

Если цветы ликориса были ярко-алыми, то эти – темно-бордовыми, цвета красного вина. Ночь делала их оттенок слишком мрачным, не таким насыщенным, как при дневном свете.

– Это…

– …морозия, – договорил за меня Люций. Див вытащил клинок, приближаясь и подцепляя один из стеблей. – Никогда не видел такого количества.

Стебли пусть и стелились по земле, но росли не на поверхности, а под водой. В той самой реке. Неизвестно, сколько морозии было на дне. Отыскать такое количество этого магического растения – невероятное везение. По этой причине даже люди стали считать, что, если наткнешься на морозию, еще многие месяцы во всех делах тебе будет сопутствовать удача.

Но жители Грёнера на своем примере опровергали это поверье. Местами стебли были срезаны – их собирали. Обычно морозия не росла на одном месте. Своенравное растение не поддавалось выращиванию. И стоило его срезать, оставшийся в земле корень иссыхал. Но как-то вышло, что на дне реки она росла постоянно. Колючки на стебле содержали яд, крайне опасный для людей. И те следы на руке мальчика остались после них. Но наверняка не все умершие пострадали от сбора урожая… Яд отравлял реку и постепенно накапливался в грунте. Рано или поздно даже вода в колодцах Грёнера стала бы непригодна к употреблению. Поселение бы просто вымерло.

Мы переглянулись. Я была уверена, что голову Люция посетили те же мысли, что и мою, – наверняка орден с Черных скал знал о морозии. Не просто знал, но и собирал урожай. Может, своими руками, но вероятнее всего, принуждали людей. Отсюда взялся и страх жителей перед теневыми даэвами – все они для простого человека были одинаковы.

Это преступление, за которое следовало суровое наказание.

Мы могли сколько угодно строить предположения. Но в этот раз судьба распорядилась иначе.

Я ощутила их присутствие слишком поздно, чтобы скрыться, но не настолько, чтобы не предпринять хоть что-то.

Моран тоже будто что-то почувствовал, лишь глянув на меня.

– Создай печать тревоги. Красную, – бросила я, зная, что див справится с этим гораздо быстрее. Красная знаменовала смертельную опасность. И пусть мы не знали наверняка, но этот знак заставит остальных поторопиться.

Красные огни вспыхнули в небе, осветив округу. Раскатистый звон огласил тихий лес. Я разглядела силуэты вдали между деревьями. Семеро теневых дивов, двое из них держали клинки обнаженными. Даже издали были видны темные линии на их лицах. Орден Черных скал.

Их эмоции кричали о смерти. Возможно, они были не прочь избавиться от парочки свидетелей. Мы не могли знать. Именно поэтому следовало пресечь эту попытку на корню.

Смотря на темные фигуры, что все отчетливее виднелись в ночи, я не могла не задаться вопросом: почему они здесь? Было ли это просто совпадением или даэвы из ордена Черных скал знали, как близко подобрались к их тайне ученики Академии Снов?

Вскоре они оказались на достаточном расстоянии, чтобы вести диалог. Люций выступил вперед. Огни, все еще вспыхивающие в небе, рисовали тени на его лице, а волосы будто окрасились в алый, вбирая в себя этот свет. Я осталась позади, прямо за его плечом. Разговаривать следовало теневому, а не светлой.

Люций склонил голову – всего на мгновение, поприветствовав. Но его собратья не ответили ему тем же.

– Почему ваши мечи обнажены? – все же заговорил он властным и низким голосом. Морана будто подменили. Теперь его манера держаться и говорить гораздо больше соответствовала происхождению, о котором пришедшие, скорее всего, не знали.

Они – воины, исполняющие приказы. Посещение Северного ордена – прерогатива главы их обители.

– Вы первые использовали печати смерти. Мы подумали, что вам необходима помощь, – произнес один из них, отделяясь от основной группы. – Но, как мы видим, опасность вам не угрожает. Зачем же вам надо было сеять панику?

Див был намного старше нас. Волосы его уже седели, но тело все еще оставалось крепким и поджарым.

Должно быть, сейчас они гадали, каким образом мы узнали об их присутствии. Эмпаты, ощущающие эмоции без прикосновения, – редкость. Поэтому вряд ли кто-то из них догадается об истинном положении вещей.

– Это всего лишь предосторожность. Нас двое, и мы рассмотрели блеск ваших мечей в ночи, – говорил откровенную чушь Люций. Его оппонент нахмурился, распознав в его словах ложь.

Мы были далеко от Грёнера. Остальным понадобится время, чтобы добраться до нас.

– Кто вы?

– Мы учащиеся Академии Снов, проходим задание на этих землях.

– Это земли нашего ордена.

– В первую очередь это земли короля, во вторую – главы Северного ордена, а потом уже ваши, – холодно отчеканил Люций так, будто говорил эти слова не единожды.

– Вы пойдете с нами, пока мы не убедимся в истинности ваших слов, – обрубил див, поворачиваясь и кивая своим соратникам, чтобы они взяли нас под стражу. Никто не спешил нам на помощь – возможно, это оказало влияние на то, что дружелюбие теневых неминуемо угасало.

Перед лицом были враги, а за спиной – река. На ее дне росла морозия, столкновение с шипами которой даже для даэва могло обернуться бедой. Ее магический сок – благословение и отрава. И он ценен настолько, что за него можно было убить. Убить, сохранив тайну, и оставить добычу лишь себе.

Моя рука легла на эфес меча, я почувствовала, как металл отозвался родственным теплом. Туманный словно дал мне сил. И, на мгновение прикрыв глаза, я открыла их, готовая к тому, что могло произойти этой ночью.

Люций стоял прямо передо мной, опустив руки вдоль тела. Он будто оцепенел. Я не понимала, какие мысли царят в его голове. Это меня настораживало, на сердце стало тревожно, но я отогнала эмоции прочь, силясь распознать чувства теневых дивов.

Все, что я ощутила, просто кричало о том, что идти с ними не следовало. Моя рука потянулась к рукаву мантии, где пряталось несколько магических печатей. Мой дар трепетал, ожидая, когда же я к нему прибегну.

Но в этот миг по лесу вдруг разнесся громоподобный голос Люция:

– Заветами предков, род Моранов стоит во главе всего теневого народа. Северный орден – голова змея, а вы – тело.

Его фигуру охватила дымка теневой магии, отчего даже серебристые в ночи волосы поблекли, приобретя костяной оттенок. Он на мгновение обернулся ко мне и посмотрел так, будто хотел что-то сказать. Отвернулся, склоняя голову и снимая что-то со своей шеи. Лица теневых воинов переменились. Один из них даже попятился, будто собираясь сбежать. Люций отвел руку в сторону, и я увидела цепочку из светлого серебра, зажатую в его пальцах. На конце ее висела подвеска – ворон с распростертыми крыльями, острым клювом и алыми камнями глаз. Теневая сила окутала ворона, точно оживляя его и делая крупнее.

И я узнала вещь в руке Люция. Прошло много лет, но перед глазами как наяву предстала картина из прошлого. Солнце, горящее в зените, и покатая крыша, где мы лишь вдвоем. Я и мальчик с невообразимо длинными белыми волосами, собранными в высокий хвост. Он сжимает в руках две подвески: мою с полумесяцем и свою с вороном, который в ярком дневном свете выглядит непримечательно, будто созданный человеческим мастером.

– Властью своего отца я повелеваю. На колени, – ударил по перепонкам жесткий приказ. Даже моя сила откликнулась на него, будто собираясь покориться. Огонь в глазах птицы вспыхнул еще ярче, освещая лицо стоящего напротив Люция воина, устрашая и требуя подчинения.

Теневые дивы один за другим покорно рухнули на колени, не в силах бороться. Все знали, что Северный орден главенствует над теневым народом, но до этого момента я даже не представляла, насколько неоспорима его власть.

– Приветствие должно быть подобающим, – с укором произнес Люций. Его голос был все так же тверд, но я различала едва слышимую дрожь. – А теперь поднимайтесь и проводите нас в Грёнер, – добавил он, оборачиваясь и смотря куда угодно, но не на меня. Будто стыдясь… Будто боясь…

«Выходит, он знал… знал, что я та самая девочка с ярмарки», – догадалась я, удивляясь, но не видя причин для гнева.

Прохладная ладонь коснулась моей, и я поняла, что мне не показалось: по телу Люция гуляла дрожь. Но этого не было заметно. Одной рукой Моран крепко сжимал мою, а вторую прятал в рукаве мантии.

Использование артефакта нелегко ему далось, у подобной могущественной магии есть своя плата. Свое наказание.

Понимая это, я взяла себя в руки, прогоняя удивление, сковавшее мое тело подобно льду. Но не справилась до конца – сердце все еще стучало в безумном ритме, а кожа горела раскаленными углями в месте, где наши ладони соприкасались.

Мы отправились в сторону лагеря, и я надеялась, что остальные не видели, как сильно Люций опирался на мою руку и как нуждался в помощи. Сохраняя лицо, держа спину и делая походку твердой, я проверяла эмоции сопровождающих, а когда почувствовала приближение товарищей, тихо выдохнула, будто сбрасывая напряжение.

Нам предстояла долгая ночь, и, к сожалению, она только начиналась…

Обитель Сорель

Сара

Я распахнула глаза, чуть не валясь с ног. Кристаллы скатились с ладони, мне чудом удалось подхватить их прямо в воздухе, схватившись за стеллаж и едва его не опрокинув.

«Люций – тот самый мальчик…» – было первой мыслью, но потом ее вытеснила совершенно другая, пугающая и обескураживающая, именно она заставила меня провалиться в воспоминания.

Если кристалл Люция находился среди трофеев брата, то… Фредерик считал, что убил Морана?

Если раньше тряслись лишь руки, то теперь дрожало все тело. В ушах зазвучал монотонный шум, похожий на плеск воды, сквозь который слышался голос – кто-то будто звал меня по имени.

– Да что же это со мной… – прошептала я, пытаясь собраться с силами. Отголоски воспоминаний никак не желали меня отпускать. Один из осколков кристалла впился в кожу – на пол закапала кровь. Боль и алые капли на светлом полу помогли взять себя в руки. Стереть следы на камне, вернуть на место подушку, скрывающую тайник, и даже выскользнуть в коридор, закрыв дверь и опустив окровавленную ладонь с так и зажатыми остатками ограничителя Люция в ней.

Мозг заработал, собирая фрагменты воспоминаний и анализируя их. Достаточно хладнокровно – по крайней мере, насколько было возможно в моем положении. Старые привычки давали о себе знать.

В мои годы конфликт между светлыми и теневыми зрел не только в Академии Снов, но и на землях Акракса. Король, желавший развязать войну, и орден, поправший не только порядки Первого королевства, но и всего нашего народа.

Когда Фредерик лгал, а когда говорил истину – я не знала. Но одно становилось ясно: рассказанная им история была соткана из полуправды, поэтому в нее с легкостью можно было поверить.

Фредерик однажды сказал, что править легче теми, кто тобой восхищается. Именно поэтому он понимал желание отца видеть его лучшим во всем среди сверстников. Долорес же, услышав его слова, спросила:

– Скажи мне тогда, кем править сложнее всего?

Брат промолчал, не в силах сразу дать ответ. Его бабушка сухо рассмеялась:

– Теми, кто слишком много знает.

Долорес в очередной раз оказалась права.

Я поняла, что слишком тороплюсь, – мои шаги громко разносились по коридору. Остановилась на мгновение. И ощутила, как провалилось сердце, – кто-то шел мне навстречу.

Прикрыв на мгновение глаза, сделала несколько глубоких вдохов. Я должна была взять себя в руки, иначе мое пребывание в обители окажется напрасным. Я не могла себе этого позволить. Но звавший меня голос все еще оставался на задворках сознания. Это уже не выглядело как отголосок обрушившихся на меня воспоминаний. Этот зов будто жил своей жизнью и желал свести меня с ума.

– Сара… – Завернув за угол, Фредерик удивленно остановился.

– Что-то произошло? – спросила я, не позволяя ему первым задать вопросы. Шагнула навстречу, держа руки сплетенными внутри сомкнутых на груди рукавов мантии. Кристаллы остались в кармане, но одна ладонь все так же была запачкана кровью. Я не успела ее вытереть. Посмотрела на дива встревоженно, надеясь, что выгляжу убедительно.

– Ничего требующего беспокойства. В деревне неподалеку появились ревенанты, но обо всем уже позаботились. Мне надо было выслушать доклад, – отозвался брат. От меня не укрылось, как его изучающий взгляд прошелся по стенам позади меня. Будто прямо на них было написано, что я делала в его отсутствие.

– Сразу несколько? – Теперь озабоченность и удивление, прозвучавшие в моем голосе, были настоящими. Я нахмурилась.

– Иногда подобное случается, Сара. Мир стал иным за эти годы. – Фредерик понимающе улыбнулся, расслабившись. – Идем. – Он подошел ближе и положил руку на мою спину, будто подталкивая в сторону гостиной.

Его жест был покровительственным. Тревога и настороженность, что преследовали меня с момента нашей встречи, но заглушались привязанностью и чувством вины, взвились, новой волной мурашек загуляв по телу.

Моя интуиция будто кричала отойти от дива и не идти по предложенному им пути.

Но, несмотря на эти чувства, мы как ни в чем не бывало зашагали бок о бок. Войдя в комнату, я увидела Хьюза и Флёр. Див молчаливо застыл у стены, подобно одной из статуй, что можно было встретить в обители, а дэва задумчиво прохаживалась по мягкому ковру, который полностью заглушал звук ее шагов.

Я учтиво поклонилась, приветствуя советницу. Мой взор дольше положенного задержался на ее лице. Вернувшиеся воспоминания внесли еще большую сумятицу в мои мысли. Сложившееся в прошлом представление о девушке контрастировало с нынешним образом Флер. А едва заметный тонкий шрам на скуле заставлял гадать об обстоятельствах его появления.

– Моя семья возвращается в орден, – вдруг произнес Фредерик, полностью привлекая мое внимание. – Они уже на пути к обители. Если их ничего не задержит, к ночи будут здесь.

– Да? Это радостная новость. Но мне показалось, что она стала неожиданностью для тебя. Это из-за появления новых монстров?

– Лишь отчасти, – согласился брат. Он выглядел озабоченным внезапно свалившимися на него проблемами. – По королевству поползли слухи о твоем воскрешении. С каждым днем их становится все больше.

– Но откуда…

– Тайну могут сохранить лишь один или двое. Когда тех, кто ее знает, становится больше, она перестает быть тайной, – вмешалась Флёр.

– Я это знаю. Но нескольких голосов недостаточно, чтобы заставить говорить об этом все королевство, – возразила я.

– Верно. Но нюанс в том… – Дэва приблизилась, поджав губы. Мой взгляд скользнул ниже, замечая массивные кольца с кристаллами на пальцах. Я узнала эти украшения: когда-то они принадлежали матери Айвен – Изабель Ларак, предыдущей советнице главы. – Они верили, что если будут молиться, то однажды Самоотверженная Сара вернется, чтобы спасти их. Проклятый Черный Змей же возвратился. Значит, и ты воскреснешь, чтобы опять отправить его во тьму.

– Хватит. Не будем об этом, – резко прервал ее Фредерик. Он тяжело выдохнул, будто ее слова приносили ему немалое неудобство. – Рано или поздно о Саре стало бы известно. Сейчас нам лишь стоит подготовиться и решить, что с этим делать. – Брат обратил взор ко мне. – Ситуация сложилась непростая, люди напуганы. Страх того, что монстров может стать больше, ввергает их в панику. Если недовольство окрепнет, люди вновь станут винить во всех бедах наш народ. Сара, я понимаю, что для тебя в тягость все эти лживые сказки, но давай дождемся совета и потом уже примем окончательное решение.

Фредерик посмотрел на меня так, будто я была его последней надеждой.

В горле пересохло.

– Да, конечно. Давай подождем, – кивнула я, зная, что мной манипулируют, но намеренно идя на поводу.

Брат слабо улыбнулся. Его плечи опустились, но он тут же воспрянул, распрямляясь и не скрывая, какое облегчение принесло ему мое согласие.

Он повернулся к Флёр, которая начала отчитываться о подготовке к завтрашнему дню и грядущему совету. К моему удивлению, на него должны были прибыть не только главы орденов, входящих в «Союз Девяти». В обители Сорель ожидали человека из столицы – представителя королевской власти Исонии. В былые времена людей с неохотой впускали на территорию обители. Не говоря уже о том, чтобы допустить кого-то на общий совет.

Вскоре я попрощалась, собираясь как можно быстрее вернуться в спальню. Мне требовалось побыть одной. Смыть следы крови на руках, спокойно обдумать события сегодняшнего дня и наконец-то понять, что делать дальше.

Вплоть до самой спальни мне казалось, что я успела прийти в себя, но как только затворилась дверь за спиной, меня захватили эмоции. Быстрый стук сердца, отдававшийся в висках, учащенное дыхание, которое я никак не могла успокоить, и внезапное осознание: место, куда я вернулась, больше не являлось моим домом.