XX. Знак ордена Хранителей
«Укрепи сердце мое, Самоотверженная Сара, даруй свои Силу и Веру».
Лес молчал. Сегодня он был особенно безмолвен, даже птиц не было слышно. Но в моей голове по-прежнему раздавался зов. Тихий. Скрипучий. Временами обрывающийся, а потом возникающий вновь голос. Точно песня, сыгранная на расстроенном инструменте.
Долорес.
Когда я окончательно пришла в себя в трофейной комнате, этот звук казался мне не более чем частью видений, нахлынувших в тот момент. Но он до сих пор преследовал меня, пусть и звучал гораздо тише. Но теперь он манил к Духовному озеру.
Осторожно ступая по траве, я шла к озеру, все еще не в силах усмирить мысли. Здравый рассудок боролся с чувствами. А их оказалось слишком много. Они сплелись в единый разноцветный клубок, который состоял из противоречий.
Еще не давало покоя то, с какой легкостью я покинула свою комнату, перебравшись в спальню Долорес через окно. Это все же вселяло наивную надежду, что стражник, выставленный у моей двери, был лишь формальностью на случай, если мне что-то понадобится или, наоборот, кто-то решит потревожить меня ночью.
Но больше всего на свете я ненавидела полагаться на чужую глупость. В подобных ситуациях она встречалась редко. В битве даже твари, подчиняясь инстинктам, были весьма сообразительны.
Но пусть перебраться из одного помещения в другое получилось достаточно просто, покинуть территорию обители оказалось куда сложнее – гораздо больше стражей охраняло ее и стерегло покой даэвов. Даэвы наводнили даже лес, окружающий стены обители. Не попасться мне помог лишь мой бесновавшийся от неиспользования дар. Я не ощущала эмоций, как раньше, но чувствовала их тела – плоть и кровь, наполненные духом. Прислушиваясь к себе, я могла понять, если кто-то оказывался достаточно близко.
Избегая их, точно врагов, я следовала дальше, понимая, что все мои поступки, возможно, были предательством.
«Сара…» – вновь прозвучал голос.
Я вышла к берегу Духовного озера, продолжая идти на зов. Но сделала всего несколько шагов в сторону покрытого мхом камня, над которым качались тяжелые алые цветы ликориса, и он затих.
Над берегом промчалась тень, заметная в льющемся с глубины озера свете.
Вскоре маленькая птичка села мне на плечо. Она была такой же, какая настигла меня в Сороле больше недели назад. Миниатюрная, почти как настоящая, она прыгала непоседливо по плечу. Из двух видов магии, присущей теневым – силы воплощения и силы исхода, – светлые даэвы всегда испытывали неприязнь именно к воплощению.
Во-первых, ее опасались из-за того, что, как это произошло в Тронге, воссозданных тварей можно было использовать для слежки. Во-вторых, их отвращало то, каким образом создавались существа. Почему именно реальные животные и птицы? Создай что-то свое и заставь двигаться. Но не все было так просто. Каждый мортем пополнял свой список существ, которых он мог создать, используя трупы, наполняя их своей силой и ожидая, пока та запомнит форму и заберет остаточную память. Кто-то искал умерших своей смертью, другие лишали животных жизни собственноручно. Как ни погляди, в глазах светлых это было кровавым ритуалом.
Птица вспорхнула, улетая в глубину леса, все дальше от обители Сорель, уводя меня за собой. Она летела рывками, то едва не падая на землю, становясь полупрозрачной, то вновь вздымаясь ввысь. Словно ее подстрелили. Я встревожилась. Спешила, едва не переходя на бег. Пригибаясь, проскакивала под ветками деревьев и чувствовала, как в горле пересохло от быстрого и частого дыхания, – с тех пор как мой самоконтроль исчез, эмоции с каждым днем становились сильнее. Мне казалось, я помнила, каково это – чувствовать все, как в детстве. Но реальность оказалась суровее. Вот и то, что я забрала кристалл из трофейной, было влиянием чувств, а не разума. Хотя я подозревала, что даже в прошлом поступила бы так же, просто не смогла бы иначе.
То, что творилось с птицей, свидетельствовало о проблемах с контролем и у Люция. Или же див ослаб настолько, что даже управлять мелким существом для него тяжелая задача…
Ранен?
Мне хотелось думать, что Моран достаточно благоразумен, чтобы в одиночку не сунуться на земли светлых, где его кличут Проклятым Черным Змеем и желают смерти. Но Люций и благоразумие?.. Нет, он всегда был умен, но вот осторожностью пренебрегал. А самоуверенности в нем хватит на десятерых, хотя, должна признать, для нее имелись причины.
Я пробежала несколько миль, почти обогнув берег Духовного озера и оказавшись на другой его стороне, когда птица в очередной раз нырнула, едва не падая, и исчезла из вида. Пытаясь найти ее силуэт, я споткнулась и рухнула на землю, испачкав одну из старых, обветшалых мантий, которые отыскала в шкафу в своей комнате. Перчатки тоже замарались, одна даже порвалась на внутренней стороне ладони. Но не это меня встревожило.
Сначала я ощутила тошнотворный кислый запах гнили. Он был настолько силен, что я не понимала, почему почувствовала его лишь теперь. И только когда оглянулась, все еще не поднявшись с земли, поняла, что стало причиной моего падения. На земле лежал труп человека со скрюченными пальцами, которые оставили борозды в почве, будто он до последнего желал напасть на кого-то. Тело было почти голым, лишь какой-то обрывок ткани болтался на его шее.
Ревенант. Кожа уже почернела, конечности удлинились, а волосы на голове выпали.
Но монстр был мертв. Его глаза потухли, а тело окончательно окоченело. Я спешно подтянула к себе ноги, убирая их с туловища трупа, о которое и споткнулась, упав. Я слишком торопилась, в любой другой ситуации мне не потребовалось бы споткнуться о монстра, чтобы его заметить.
Я поднялась на ноги и оправила подол мантии, испачканный в черной крови твари.
Кольцо на пальце заледенело.
«Извини, я задержался», – раздался прохладный голос в голове.
Я обернулась: прямо на моих глазах из тьмы собирался мужской силуэт – сотни теней трепетали, а под ногами дива, расползаясь, покрывали траву лед и иней. Температура воздуха сразу опустилась на несколько градусов.
Люций посмотрел на меня и отвел взгляд.
– Что случилось? – произнесла я, не в силах оторвать взор от Морана, который неспешно приблизился к трупу.
«Наткнулся на него случайно, когда направлялся к тебе. Почувствовал тварь поблизости. Единственное, что мог сделать, – забрать часть тьмы из тела, обездвижив. Но после этого не смог сохранять облик, потребовалось возвратиться и прийти заново».
Ревенант здесь, у берегов Духовного озера, вблизи светлой обители… Я подошла ближе.
«Он лежал иначе. Ты уже его осматривала?» – невзначай спросил Люций. Его голос, как и прежде, многократным эхом звучал в голове.
Я поджала губы.
– Я споткнулась о него, – призналась, ощущая на себе пристальный взгляд. – Ревенант настолько близко к обители?..
Люций кивнул.
«И это один из новых, что появились от укуса. Вот, видишь следы на теле?»
Прямо в голени трупа отсутствовали куски плоти, по форме след напоминал человеческую челюсть. Из разодранного бока трупа вываливались внутренности. Но по мере того как человек обращался, дыра почти закрылась, а то, что осталось снаружи, высохло и буквально вросло в тело. Картина была не для слабонервных.
– Мне сказали, что появилась всего пара тварей… – протянула я, размышляя, каковы шансы на то, что одна из них добралась до Духовного озера.
«Светлые знают о происходящем. На юго-востоке уничтожена деревня, большинство ее жителей обратилось в тварей. И, думаю, найденная нами пришла как раз оттуда. Они разбрелись по Исонии. Сейчас светлые даэвы идут по их следам. Но без скардов их поиски лишены направления».
Так вот истинная причина беспокойства обители Сорель. Главу ордена не вызвали бы столь поспешно, если бы речь шла только о двух тварях. Возможно, именно поэтому семья Фредерика столь внезапно возвращалась в обитель.
– Теневые не помогут.
«Нет. Мы больше не вмешиваемся в судьбу светлых, а значит, и людей, проживающих на их землях. – В голосе Люция появились циничные нотки, которые смягчились, когда он добавил: – Лишь в редких случаях, как исключение».
– Как ни посмотри, проблема общая. Но ты в своем праве и наверняка знаешь, что делаешь, – проговорила я в конце концов, но див распознал недовольство в моих словах.
Люций обернулся, но ничего не сказал, только нахмурился, отводя взор в сторону.
Отчасти я даже понимала, почему он так поступает, но все равно полностью смириться с этим решением не могла. Лишь постаралась не спешить осуждать. Мне многие говорили, что я должна быть гибче, порой зло делается во благо, и невозможно угодить всем. Но спустя четверть века мне все еще с трудом давался этот урок.
Я сделала шаг к Морану, и холод обдал лицо. Я глядела на дива, широко раскрыв глаза. Несмотря на нечеткий облик из теней, сомнений не оставалось: он тот мальчик.
– Нет, Люций, ты совсем не похож на девушку. Даже теперь, когда твои волосы вновь отросли, – сказала я, ощущая, что не могу сдержать улыбку. Прямо как тогда, в зале главы, когда отец Фредерика отчитывал меня за проступки в Академии Снов. Возвратившиеся воспоминания подарили твердую почву под ногами. – И со спины теперь не перепутаешь.
«Ты вспомнила?» – Люций опустил взор. Я еще ни разу не видела его растерянным, после того как открыла глаза в новом мире.
– Да. Охота в Грёнере. Ты – тот мальчик… – прошептала я, неосознанно поднимая руку и испытывая неодолимую потребность прикоснуться к нему. И лишь потом вспомнила: явление Люция – магия. Могущественная и опасная магия, которой лучше не касаться.
Я отдернула ладонь. Тьма, сотворившая его лицо, пришла в движение, призрачные губы сложились в улыбку. Хитрую, но довольную. Словно у ребенка, который смог втайне от родителей стащить с кухни неположенные ему сладости.
Люций был рад, что эта часть воспоминаний вернулась. Он ждал этого момента. Растерянность исчезла без следа.
– Почему ты сразу не рассказал мне о том, что мы встречались в детстве? – Я старалась говорить тихо и не забывать, что в отличие от голоса Люция, звучавшего лишь в моей голове, мой собственный был реален и мог привлечь нежелательных свидетелей.
«Когда бы я смог, Сара? – спросил он, склоняя голову. – В пещере? Я окончательно сложил все детали, когда вытащил тебя из той подземной реки. Но в то время нам было не до событий прошлого. И как только мы выбрались, ты сразу покинула Турис. Потом мы встретились лишь спустя полгода. И мне вновь не представилось возможности. Когда мы увиделись, я думал, что времени достаточно, а оказалось, мне было отведено меньше суток».
– Удивительное совпадение.
«Кто знает, может, нам было суждено встретиться?»
С ладони Морана слетела та самая птичка, приземлилась на мое плечо и запрыгала, то ли стараясь развеселить, то ли привлекая внимание. Люций шевелил пальцами, намеренно демонстрируя, что это его рук дело. Лишь крайне слабые мортемы не умели управлять воссозданными существами ментально.
– У тебя проблемы с контролем, а ты балуешься. – Эти слова были продиктованы беспокойством. Облик дива менялся, то становился полупрозрачным, то вновь наливался тьмой. Теневая сила опасна и нестабильна. Стоит проявить слабость, и такое количество теневой магии просто разрушит изнутри.
«Я слишком долго был серьезен, Сара… Но нам лучше уйти отсюда, я не чувствую запаха, но, подозреваю, он силен».
Люций был прав. Аромат гнили так сильно бил в нос, что хотелось закрыть лицо рукавом. Вытащив из ножен Туманный, я подошла к монстру. Меч давно не использовался, и сталь с изменением моей сути посерела, но все равно ярко сверкнула, когда одним движением я отсекла голову твари.
Тело не рассыпалось прахом, как в Кервеле, – возможно, потому, что Моран забрал не всю энергию Серого мира.
Не смог? Или не пожелал?
Тела мертвых ревенантов обычно сжигали, но огонь ярок и привлекает внимание.
Не убирая меч в ножны, я зашагала к озеру. Хотела смыть кровь с лезвия и, последовав совету Люция, отойти подальше от тела и запаха, который мог привлечь кого-то из воинов, патрулирующих территорию у обители. В этот момент я была недовольна собой, как никогда прежде. Я должна была многое сказать Люцию о том, что вспомнила и как отношусь к нему. И о том, что происходит. Но не могла начать, а потом и вовсе решила, что если мы начнем говорить обо всем случившемся, то и ночи не хватит. Сначала предстояло обсудить самые важные проблемы.
Моран следовал за мной до того момента, как мы вышли из леса к Духовному озеру. Я ощущала холод его магии, и кольцо на пальце беспрестанно пульсировало. Пройдя чуть дальше, оставила на берегу печати тишины, а потом вернулась к Люцию. Колдовские знаки подавляли абсолютно все звуки, даже голоса. Поэтому их использовали скорее как стену, которая лишь приглушала шум.
– Фредерик во мне сомневается. Я не могу сказать наверняка, но… – сообщила я, вспоминая время, проведенное вместе с братом после того, как я открыла глаза спустя двадцать семь лет. – Думаю, он уверен, что я как-то связана с тобой. Но у него нет доказательств, поэтому он пока молчит. К сожалению, Фредерик слишком хорошо меня знает, чтобы я могла что-то от него скрыть.
На последних словах Люций нахмурился. Сощурился, что-то обдумывая.
– Это моя вина. Ты предупреждал, но я не желала верить твоим словам, – тяжело произнесла я, смотря на сверкающую гладь озера. Крепче сжала рукоять меча. Туманный отозвался и льдом, и жаром. Клинок будто старался меня утешить.
«Твоей вины здесь нет, – возразил Моран. – Но насчет Фредерика… Я бы не возвращался в обитель этой ночью».
– Почему? – удивилась я, обернувшись. – Я все еще не нашла светлое сердце, – покачала головой я, понимая, что уйти сейчас было бы проще всего. Но не только это останавливало меня от побега… Совет, который состоится завтра, – именно он тоже был одной из главных причин.
«Глава играл свою роль, пока был уверен, что ты ничего не помнишь. Но теперь он может перестать осторожничать. Думаю, ему уже опостылело ждать. Пшеница верил, что ты мертва. – Неожиданно Моран вспомнил прозвище, которое придумали для моего брата теневые в Академии Снов. – Но, даже несмотря на это, отпустить не смог – поощрял постройку храмов, укреплял веру. И даже поддержал переход власти тому отпрыску короля, который будет с ним согласен. Хотя, конечно, руководствовался при этом и желаниями светлых в обретении большей власти. – Люций проплыл ко мне, будто призрак, прямо по воздуху, заложив руки за спину. Его длинные волосы всколыхнулись, точно потревоженные ветром. – А теперь представь, что он почувствовал, узнав, что ты жива?» – Он замолчал, вглядываясь в мое лицо.
Я не могла до конца этого понять. Подобное надо пережить и прочувствовать. Но одновременно с этим меня не покидала мысль, что на месте Фредерика я бы постаралась себя забыть. Оставить в прошлом так же, как я оставила воспоминания об отце, и жить дальше.
Взгляд Морана смягчился, он будто прочитал мои мысли. В голове раздались его слова:
«Каждый проходит свои испытания и несет свое бремя. И то, что ты не понимаешь, не недостаток, а скорее благословение. – Люций покачал головой, а бархатистый голос добавил в моей голове: – Но, к сожалению, я его прекрасно понимаю. И понимаю, на что он способен».
Я сглотнула. Отвернулась, направившись к кромке озера, опустилась к земле, сняв сначала одну перчатку, потом другую, стала смывать черную кровь с оружия.
В голове пронеслась прошедшая неделя. Фредерик, который проводил все свободное время со мной. Порой он откладывал свои обязанности или, наоборот, обсуждал дела ордена, интересуясь моим мнением. И день за днем спрашивал о моих воспоминаниях. Невзначай, в половине случаев не напрямую. Но каждое его слово было аккуратным и выверенным.
Насколько брат видел меня, настолько и я его.
Я очнулась, понимая, что уже с минуту невидящим взглядом смотрю в воду, которая прямо на глазах покрывалась тонкой коркой льда.
– Что Фредерик сотворил? Почему твой кристалл оказался среди его трофеев? – Каждое слово звенело от напряжения, овладевшего мной.
Когда я только проснулась, моя уверенность в брате была непоколебимой. Настолько безграничной и безрассудной, что даже осознание прошедшего времени ничуть ее не умалило. Те дни я жила, постоянно вспоминая о Фредерике… Но теперь эти мысли ранили. Что изменило брата, что превратило искреннего мальчика, когда-то протянувшего мне руку помощи, в того, кого я не могу узнать? Он стал совсем другим. Чужим…
Он утверждал, что руки Люция в крови, но, как оказалось, сам запятнан не меньше. Теневой див искренен в своем гневе, вере и деяниях. Но брат меня почти пугал. Только теперь я поняла почему. Фредерик напоминал Лоуза Прауда – праведный снаружи, грешник внутри.
Мокрая рука скользнула в карман, находя в нем два обломка. Я встала, убирая меч в ножны и оборачиваясь к диву. Кусочки кристалла засеребрились в сиянии, идущем от озера. Моран посмотрел на осколки, лежащие в моей ладони, – его бровь изогнулась, на лице вновь мелькнуло непонимание.
«Зачем?» – прошелестел голос шорохом падающих листьев.
– Я не смогла их там оставить. Только не среди трофеев, принадлежащих мертвецам. – Замолкла, понимая, что мой голос звучит слишком возбужденно от охвативших меня эмоций.
Глубоко вдохнула, сжимая руку в кулак и пряча ограничитель в складках мантии. Вновь подняла взгляд, замечая, что лицо Люция опять стало задумчивым. Все же за минувшие годы в нем появилось больше холодности.
– Ты ведь считаешь, что я должна была оставить обломки кристалла в трофейной? Если Фредерик обнаружит пропажу…
Мои слова словно выдернули нынешнего главу Северного ордена из мыслей.
«Нет, Сара, я думал совсем не об этом», – с мягкой улыбкой отозвался он.
Я нахмурилась, не понимая его и вновь гневаясь на себя. Но злость сменилась растерянностью, когда Моран продолжил:
«Я рад. Давно никто настолько не заботился о моих чувствах. Я успел отвыкнуть». – Признание прозвучало неожиданно откровенно и обезоруживающе. Перчатки, которые я сжимала в руке, упали на землю.
Время будто превратилось в вечность. Я замерла. Сначала его слова заставили позабыть обо всем, а через мгновение голова опять раскалывалась от нахлынувших мыслей. Все как и в первую встречу на озере – горькие думы о том, что довелось пережить диву за минувшие годы, и вопрос, который с каждым разом все сложнее было игнорировать. Что на самом деле я значила для Люция и что он для меня?
– Надеюсь, ты привыкнешь, Люций, – сказала я, вновь в мельчайших подробностях вспоминая прошлое – враждебный отряд теневых и вскрывшуюся правду. А еще вино с говорящим названием «Высвобождение света», которое оно в полной мере оправдывало. Но последними вспыхнули слова, что див сказал мне когда-то. Они заставили подумать о том, насколько Моран был одинок все эти годы. Несмотря на соратников, он все равно чувствовал себя покинутым. Я знала это. Чувствовала. – Я вернулась. И ты больше не один.
На мгновение тьма всколыхнулась, черты Люция смазались и не сразу собрались вновь. Обеспокоившись, я шагнула к нему, будто могла чем-то помочь. Но моя помощь не требовалась, всего пара секунд – и все стало как прежде.
«Буду верить, что о своих словах ты не пожалеешь, – расслышала я веселые нотки. – Что ты вспомнила на этот раз?»
– Охоту в Грёнере, целиком. А еще наше возвращение в Академию Снов и, кажется, несколько месяцев учебы. Сложно сказать. Они все так же обрывками. Но я уже могу сопоставить события.
В ту осень орден Черных скал подвергся суровому, по меркам даэвов, наказанию. Его лишили влияния на близлежащих землях. Но это было лишь частью кары, вторая часть заключалась в утрате голоса на совете теневых орденов на целых пять лет. Пусть итоговое решение всегда принимал глава Северного ордена, но остальные имели право высказаться.
Глава ордена Черных скал все так же обязан был посещать собрания, но не смел произнести на нем ни звука. Это считалось настоящим унижением. Но даже ученики в тихих разговорах между собой зачастую сходились во мнении, что наказание было мягким. Во-первых, морозия являлась настолько редким растением, что если кому-то посчастливилось обнаружить большое количество цветов, то их собирали и распределяли по орденам. А стражи из обители Черных скал не только утаили находку, но и посмели навредить людям, по их вине погибло несколько человек и целое поселение оказалось в опасности. Их проступки порочили честь всего нашего народа.
Но в ту охоту мы с Мораном сделали ошибку – утаили то, что могли погибнуть той ночью. Ведь это требовалось доказать, а чувствам свойственно быть сиюминутными. Да, я уловила от воинов жажду крови, но это оставалось лишь желанием, которое могли никогда не претворить в жизнь. И теневые даэвы не сильно доверяют словам светлых. Мы подумали, что огласка принесет больше проблем, чем пользы. Если бы мы сделали иной выбор, кто знает, каким бы стало будущее.
Мы пытались быть мудрыми, но раз за разом ошибались. Наверное, такова жизнь – заблуждаться и разбираться с последствиями.
Мысли о Грёнере напомнили о вопросе, который постоянно всплывал в голове.
– Люций… Как ты мог отдать цепочку от могущественного артефакта вашей семьи какой-то человеческой девочке?
«Помнится, ты об этом уже спрашивала», – невзначай заметил див.
Я помнила. Это произошло, когда мы вернулись в поселение и остались наедине. К тому времени солнце уже позолотило горизонт, а на поляну прибыл на зов отряд воинов из обители Ликорис – даэвы гнали лошадей всю ночь.
«Я же не отдал тебе артефакт, Сара. И разве цепочка от твоего полумесяца не являлась для тебя тоже чем-то важным? Равноценный обмен».
Аргумент был весомым. Но мой кулон оставался важен лишь для меня, а его подвеска – для всего народа теневых даэвов. Разве это соизмеримо?
Я покачала головой, отводя взгляд и замечая на песке брошенные перчатки.
– Кажется, я слышала зов светлого кристалла… – протянула я, прислушиваясь к своим ощущениям. – Как только я его найду, мы сможем закрыть портал.
Я подняла взор, сталкиваясь лицом к лицу с тьмой Морана. На мгновение почудилось, что я вижу настоящий цвет его глаз – светло-серый, будто Люций из плоти и крови стоял передо мной.
«Для начала потребуется установить связь с сердцем. Понять артефакт и его силу. Ты сама знаешь, в магии небрежность и торопливость губительны».
– Фредерик утверждал, что закрытие портала может меня убить, – вспомнила я.
«Пшеница будет говорить что угодно. Болтать он горазд. Только несет одну лишь гниль, – небрежно произнес Люций, но напряженный голос вовсе не скрыл его недовольства. – Хотя малая доля правды в его словах есть, – вдруг признал он. – Прежде чем использовать кристалл, надо укрепить связь с ним, почувствовать его силу. Для этого потребуется время… Вот только я уверен, что проблем с этим не возникнет, ты всегда была талантлива в учебе».
– Спасибо за лесть. Но обуздание древнего артефакта, предположительно способного убить меня и заодно погубить мир, разительно отличается от всего, что мы проходили в Академии Снов, – заметила я.
Люций усмехнулся.
«Ты справишься. Я помогу, – заверил див. – На самом деле больше всего меня беспокоит не то, сможешь ли ты… В этом я правда совсем не сомневаюсь. Меня волнует сам портал и то, как к нему подобраться. С годами светлые даэвы постепенно расширяли границы купола над расколом, пока большая часть леса не оказалась за его границей. Лес обширный, постоянно кишел тварями, отчего было слишком тяжело обновлять магию печатей. Нетрудно догадаться, что теперь он и вовсе стал практически непроходимым».
– Получается, для того чтобы закрыть раскол, надо еще до него добраться, – задумчиво сказала я. – Но в том месте все наполнено тьмой.
Отголосок воспоминания, посетившего меня в Кервеле, дал о себе знать. Я невольно подняла руку, касаясь горла. Оказавшись на той стороне, я задыхалась, энергия Серого мира не позволяла не то что нормально дышать, но даже двигаться. Эта сила оказалась живой и осязаемой, словно вода. Если бы до падения я не коснулась светлого кристалла, то наверняка сразу же умерла бы. Это совсем не то испытание, которое способен выдержать обычный даэв.
Впервые я задумалась всерьез о том, как сердца изменили нас с Люцием. Не просто долгую жизнь – они даровали нам нечто большее.
– Мы нашли сердца богов в подземелье под Турисом, верно? – Мне уже казалось это очевидным. – В пещерах ордена Хранителей? – Принимая молчание теневого дива за согласие, я продолжила: – Но что заставило нас спуститься?
«Мы не смогли остаться в стороне, – наконец-то проговорил Моран, его взор бродил где-то далеко. – Это случилось на третьем году обучения, летом, когда мы возвратились с первой самостоятельной охоты».
После итоговых испытаний выпускники отправлялись на задание, впервые без наставников. Это событие было примечательно еще и тем, что команда полностью состояла из юных даэвов, хотя даже вне обучения обычно такого не допускалось. Всегда в отряде роль главного отводилась опытному воину. Поэтому охота, знаменующая завершение Академии Снов, считалась самой опасной. После ее успешного прохождения ученики в последний раз собирались в двух башнях, чтобы отпраздновать это событие.
«Тебе же не надо напоминать, как выглядит символ ордена Хранителей, Сара?»
– Нет, я помню его, – отозвалась я.
Несмотря на мой ответ, Люций поднял руку, и в воздухе перед ним закружилась тьма, рисуя первый из трех кругов.
«Их символ не просто какой-то рисунок. Лоуз Прауд разбивал статуи, воровал книги, надеясь отыскать путь к сокровищу. Но прообраз карты всегда был перед его глазами». – С последними словами Морана из тени появился финальный штрих – прямая линия, перечеркнувшая все три окружности.
Я вскинула голову, прокручивая в голове услышанное.
Будто по щелчку пальцев, в голове зашумело, вспыхнувшая боль была внезапной, то затихающей, то мгновенно усиливающейся, как удары колокола.
Я поморщилась, дыхание стало хриплым. Обычно, вспоминая, я словно падала в бездну, проваливалась с головой. А когда приходила в себя, мне требовалось время, чтобы осознать реальность. Но теперь прошлое, будто темная вуаль, легло поверх настоящего.
Я нахожусь в своей спальне в Академии Снов. В том же домике, что и на первом году обучения. Но теперь на кровати лежит новое покрывало с необычным рисунком – луна в солнце, лучи которого расходятся во все стороны, а по краям вышиты виноградные лозы и мелкие змеи, переплетающиеся с ними. Изображенные мотивы нехарактерны для светлых, скорее присущи теневым.
Всего на мгновение я даже вспоминаю реакцию Айвен, когда она впервые увидела это изделие. Подруга предложила спрятать покрывало – «не дай боги кто-то случайно его увидит». Но я оставила подарок, не увидев в нем ничего предосудительного. Подаривший его сказал, что эта вещь поможет прогнать окончательно мои кошмары, которые к тому моменту уже посещали меня гораздо реже.
Я поднимаю взор и вижу, как трепыхаются тревожимые ветром занавески на окнах. Тоже новые. Выглядевшие точь-в-точь как прежние. Но я точно знаю, что они другие.
Отвернувшись к стене, колеблясь, все же протягиваю руку и осторожно вытаскиваю книгу с полки. Она всегда стоит у стены, спрятанная за другими корешками. Стояла последние три года. Еще с того самого дня, когда я взяла ее, пытаясь самостоятельно разгадать секрет фларканского языка. С виду ничем не примечательный фолиант, если не считать знака ордена Хранителей на переплете. Так было все прошедшие месяцы, но все изменилось несколько дней назад… Случайно открыв ее вновь, я обнаружила кое-что важное – карту, спрятанную на форзаце кожаного переплета и скрытую еще одним слоем бумаги, краешек которой отошел, обнажив чернильные линии. Я думала, что хранила у себя обычный сборник сказок, но все три года в моей спальне прятался ключ. Ключ от главной тайны исчезнувшего ордена…
– Пещеры, – выдохнула я, глядя, как черный туман гипнотически растекается в воздухе. – Круги – это пещеры под землей.
Сердце гулко стучало в груди от нового открытия. Я смотрела на Люция широко распахнутыми глазами, не обращая внимания на новую улыбку, озарившую его лицо. Наклонившись к земле, подняла палку, заново рисуя символ на песке.
– Внешний круг – самый большой, – продолжила я, оставляя темные линии на берегу. В этот раз вместо кругов получились вытянутые овалы. – Один его край упирается в Турис, в библиотеку Хранителей, а второй… В Академию Снов и ущелье? Те пещеры за закрытыми дверьми… Многие слышат за ними странные звуки. Ветер воет? Ведь ходы тянутся на много миль под землей. Хотя нет, подожди… – Голос звучал сбивчиво, я не могла остановиться, представляя карту, которую когда-то нашла на форзаце. Я так долго ее разглядывала и изучала, что просто не могла забыть, даже за все минувшие годы. Вот и теперь, стоило потянуть за ниточку, и воспоминание о той находке, несмотря на испытанную головную боль, вновь ожило и наполнилось красками. – Подземная река… – прошептала я, смотря на линию, что пересекала все три круга. Я попятилась, неосторожно ступив прямо в озеро и намочив ноги.
Пещеры были замкнуты по кругу, но соединяла их река, благодаря которой можно было попасть во внутренние ходы. Та самая, чьи воды считались священными и чей покой тревожить было запрещено. Полная картина постепенно складывалась в голове, деталь за деталью, словно я создавала витраж из разноцветных кусочков стекла.
Теперь, когда я думала об этом, меня вдруг накрыло понимание неизбежности случившегося в прошлом. Я всегда знала, что судьбы нет, мы сами создаем свой путь, но теперь засомневалась.
Словно кто-то желал, чтобы в конце концов именно мы с Люцием отыскали сердца богов. Все вело к этому событию, начиная с момента, когда мы потревожили святые воды в лагере у озера Спокойствия, когда Лоуз Прауд стал разрушать статуи в Академии Снов, и заканчивая тем фактом, что это привлекло внимание Морана. Ко всему прочему, я по великой случайности взяла из библиотеки ту самую единственную книгу, на форзаце которой скрывалась карта подземелья.
Мое желание изучить древний язык уберегло книгу от внимания наставника, а сгоревший архив библиотеки, который наверняка тоже пострадал от рук Лоуза, позволил фолианту оставаться в моей спальне все три года.
Меня будто ударили по голове. Раньше я думала, что это образное выражение, а теперь мир перед глазами и правда закружился. Не от шока и горя, как это было в трофейной комнате, скорее от искреннего непонимания. Чужим поступкам можно было найти объяснение и даже пытаться понять причины, насколько бы они ни были ужасны, но всем событиям, связанным с кристаллами, разумных объяснений не находилось. Как ни погляди, даже наша встреча в детстве оставалась частью череды случайностей, которые мой разум, всегда опиравшийся на логику, никак не мог переварить.
– Сара… – Кажется, меня звали не в первый раз. Люций стоял вплотную, через его полупрозрачную руку, которой он водил перед моим лицом, я видела кромку берега Духовного озера. – Сара!
Мой взгляд сосредоточился на его лице. Но это помогло незначительно. В какой-то момент я даже задалась вопросом: а где именно я нахожусь? Мне понадобилось несколько секунд, чтобы ответить на него.
«Видимо, что-то не укладывается в твоем понимании жизни? – произнес Моран и понимающе улыбнулся. – Все хорошо, Сара. Скоро пройдет. Не волнуйся. Всегда проходит… – Его ладонь дернулась, но он остановился, как и прежде, вспомнив, что прикоснуться ко мне не может. – Дыши глубже. Я рядом».
Происходящее напомнило то, как я успокаивала Майю, когда мы поменялись телами. Это было так давно…
Пусть я не паниковала, как девушка, но явно была не в себе. Однако успокаивающие слова Морана подействовали не хуже пощечины. Он уязвил гордость воина и устыдил, что подобная мелочь вывела меня из равновесия. Даже когда очнулась в склепе спустя двадцать семь лет, я вела себя гораздо хладнокровнее, чем несколько секунд назад.
– Не укладывается в понимание жизни? Что ты имеешь в виду? – уцепилась я за эту мысль, которая, как канат, вытягивала меня на поверхность.
Люций отступил на шаг.
«Иногда ты теряешься. Порой замираешь, а в редких случаях паникуешь и совершаешь глупости. Судя по твоему взгляду, ты поняла, о чем я».
Я кивнула, ощущая смутное беспокойство и снова – растерянность.
– Мы ведь говорили об этом однажды, верно? – спросила, хмурясь.
«Верно. Но мне несложно поболтать об этом вновь. Если ты о чем-то не вспомнишь, мы так и поступим».
– У тебя слишком много планов, – заметила я, отводя взгляд. С одной стороны, мне нравилось вести себя так, будто ничего не случилось, будто мы не являлись противоположными сторонами одной монеты.
Проклятый и святая. Увидят вместе – не поверят. Но меня не интересует чужое мнение. Даже если в нем сходится весь мир. Я не просила той роли, которую мне отвели.
«Это верно, Сара, – лукаво улыбнулся Моран. Склонился надо мной: – Я даже не озвучил их все. Хочешь узнать?»
Я с сомнением посмотрела на него, прекрасно зная, что это ловушка.
Но тут Люций замер, выпрямился, оглядывая лес.
«Он подобрался так близко…» – раздался недовольный шепот.
– Кто?
Можно было и не спрашивать. Прямо в этот миг светлые одежды мелькнули в лесу. А спустя пару секунд я поняла, кому они принадлежат: диву, которого я повстречала едва ли не первым после того, как открыла глаза.
Сезар был здесь. Стоял у кромки леса. Его взор прожигал облик Люция, сотканный из тьмы.
«Если он здесь… То и семья Фредерика уже вернулась в обитель?» – мельком подумала я.
Глаза дива расширились, будто он увидел то, что не должно существовать на свете. Именно удивление заставило его на несколько секунд застыть на месте, прежде чем, обнажив светлый клинок, направиться к нам. Молнией мелькнули светлые одеяния в ночи.
Выпад был стремительным, достойным опытного воина. Даже во времена, когда я ежедневно тренировалась, мне было бы тяжело уклониться от него. Но тень Морана играючи сделала шаг назад, уворачиваясь от клинка.
Перед глазами разворачивался опасный танец. Сезар атаковал, Люций с улыбкой отступал. Несмотря на то что это было сражение, движения светлого дива сохраняли привычное изящество.
Моран оставался тенью, убить его было невозможно. Но меч из светлой стали, без сомнений, нарушит контроль над теневой магией, и он будет вынужден уйти.
– Сезар… – позвала я, наблюдая за происходящим. Еще ребенком в редкие моменты злости он выходил из себя и терял контроль. Гнев поглощал его целиком. Когда я встретила Сезара в Тронге, мне показалось, что это давно осталось в прошлом, – настолько спокоен и собран он был. Но сейчас я будто видела призрак того мальчика, которого требовалось успокоить, привести в чувство, чтобы поговорить.
«Извини, но так будет лучше…» – с сожалением подумала я, представляя, каким потрясением для него станет то, что я собиралась сотворить.
Сделав несколько шагов и подгадав подходящий момент, я просто накинулась на него со спины, вытянув руку и касаясь шеи. На какой-то миг мир замер. Застыл в одном моменте, а кончики пальцев будто пронзило льдом и жарким пламенем. Как и в первый раз, перед глазами разлился свет. Яркий, как огонь сигнальной печати в ночи. Угол обзора сменился, захватывая теперь густой лес, колдовское мерцание Духовного озера и фигуру Люция, сотканную из теней. Моран перестал уклоняться, его взгляд был направлен на мое настоящее тело, что осталось позади, и обратился ко мне, когда Нэглинг – меч светлого дива – выпал из мужской руки, глухо ударившись о землю.
Я резко обернулась, чудом устояв на ногах и подхватив свое падающее тело. Ладони утонули в каштановых, мягких на ощупь волосах. От меня пахло мятой, этот аромат боролся с запахом гнили, который несло к берегу из леса. У дива оказалось очень острое обоняние, гораздо чутче моего.
Голова безвольно опрокинулась набок, глаза были полузакрыты, а из приоткрытых губ вырывалось размеренное дыхание. Сезар спал. Я заставила его уснуть. Медитируя ежедневно, я открывала все больше возможностей нового дара. Поначалу я подумала, что стала слабее, но оказалось, лишь обрела больше власти. Теперь я не просто влияла на чужие эмоции, а практически приобретала полный контроль над тем, в чьем теле пребывала.
Я вновь пошатнулась, крепко держа девичье тело.
«Это не то, что я ожидал увидеть этой ночью».
– Мне надо… – Чужой голос – гораздо ниже и глубже моего – заставил запнуться. Мой взгляд уперся в песок под ногами. – Мне надо поговорить с ним. Но он был слишком зол, чтобы слушать.
Я аккуратно уложила свое тело на песок, убрав волосы с лица. Проверила Туманный, который все еще покоился в ножнах на поясе. И, распрямившись в полный рост, обернулась к Люцию. Он сохранял завидное спокойствие.
«Кольцо переместилось вместе с тобой?» – спросил див, будто в том, что произошло минуту назад, не было ничего удивительного. Я подняла мужскую руку – бледный палец опоясывала полоска темного кристалла. Моран удовлетворенно кивнул, склоняя голову набок. Длинные волосы свесились и, словно чернила в воде, расплылись в воздухе.
Уже несколько дней я готовилась к тому, что вскоре перемещусь. Контроль давался все сложнее, а баланс между светом и тьмой внутри меня расшатывался. Казалось, что вскоре меня не спасут даже перчатки. Но я все же не планировала оказаться в мужском теле…
Люций шагнул мне навстречу, будто желая рассмотреть внимательнее новое обличье.
А мне снова на миг показалось, что я шатаюсь. Слишком чувствовалась разница в габаритах. Мне требовалось время, чтобы полностью примириться с мужским телом. И некоторой особенностью, которая вдруг дала о себе знать и безумно смутила.
«Как все сложно…» – утомленно и с долей паники подумала я, инстинктивно пятясь от Люция.
«Осторожно, Сара. Иначе споткнешься о саму себя, – заметил теневой див. Я сложила руки на груди. Он все еще задумчиво меня рассматривал, пока вдруг не спросил: – Как думаешь, если твое тело погибнет, ты сможешь жить в другом?»
Моран не шутил, со всей серьезностью рассматривая подобную возможность.
– Не уверена, – ответила я и продолжила: – Между мной и моим телом возникает связь. Она как нить, которая все время крепнет, пока я нахожусь вне своей оболочки. Но даже если такая возможность есть… Люций, неужели ты думаешь, что я позволю кому-то погибнуть вместо меня?
«Если только ты можешь закрыть портал, то почему нет?»
Я несколько секунд изучающе смотрела на него, даже спустя столько лет видя в словах дива подвох.
– Ты лишь нашел причину, чтобы убедить меня. Но это только слова, чтобы успокоить мою совесть. Тебе же причины не нужны.
«Отчасти, – согласился он. – Мне важно уничтожить раскол, иначе никто в Дэвлате не сможет жить спокойно. Но не кори меня за мой выбор. Между тобой, Сара, и кем-то еще я всегда выберу тебя».
Моран не шутил. Я слышала уверенность в его голосе. Но пока решила не продолжать этот разговор. Достав платок, который обнаружился в кармане мантии Сезара (он с детства всегда носил их с собой, эту привычку ему привила мама, когда еще была жива), я обмотала рукоять Нэглинга, с трудом поднимая клинок и возвращая его в ножны.
– Тебя совсем не смущает, что я в мужском теле?
«Я допускал, что рано или поздно подобное произойдет. Дару все равно, какую оболочку наполнять силой. Лишь души имеют вес… Некоторые считают, что после смерти все живые существа становятся частью Дэвлата, до того момента, пока не переродятся. И я сомневаюсь, что в каждой жизни рождался в теле прекрасного юноши. – Он проницательно взглянул на меня. – О, ты не возражаешь. Значит, тоже считаешь меня прекрасным юношей?»
– Я уже говорила об этом в прошлом. Возможно, не хотела, но говорила. Вино помогло, – сказала я, отворачиваясь к своему телу, распластанному на песке.
«Да, точно. Вино. У меня очень красивые глаза… – протянул Люций, пока я, склонившись, поднимала Сезара на руки – нам пора было возвращаться в обитель Сорель. – Так или иначе, я узнаю тебя в любом теле. Конечно, настоящее лучше, но, в сущности, это совсем не важно».
Я невольно крепче сжала собственное тело. Поняла это не сразу, лишь когда Сезар заворочался, а изо рта вырвался едва различимый стон. Опомнившись, ослабила хватку, беспокоясь, что оставила на коже синяки.
Вздохнула.
– Люций, думаю, мне важно было это услышать, – проговорила я.
«Я знаю».
– Мне кажется, ты всегда все знаешь, – призналась я честно. – Это ведь я в прошлом сравнила тебя с Фародеем? – Мне вспомнились слова Люция и Рафаиля, которые упоминали об этом. Моран тогда сказал, что эта фраза принадлежала близкому для него даэву. Оглядываясь назад, я понимала, что его намеки часто были обо мне.
«Ты это вспомнила?» – Его голос в моей голове слегка задрожал.
– Нет, догадалась. Поначалу меня возмутило то, что даэва сравнивают с богом. А потом… потом я стала ловить себя на том, что сама постоянно думаю об этом, – поведала я, бросая взгляд на противоположный берег Духовного озера. – Как думаешь, сколько у меня осталось времени в обители Сорель? – Голос прозвучал низко, с хрипотцой.
«Немного. Я бы сказал, совсем мало».
– Все настолько плохо?
«Фредерик знает, что ты выходила той ночью, и о сегодняшней ночи тоже узнает… Защита, накрывающая обитель Сорель, хитрая и сложная, – произнес Моран. – Ее невозможно убрать незаметно».
– Твой шпион… Насколько высокое положение он занимает в ордене?
«Достаточно высокое, чтобы быть полезным. – Тон Люция показался мне снисходительным, будто он говорил о пустяке. – Хочешь узнать имя?»
– Да.
«Хорошо». – Моран хитро улыбнулся и приблизился ко мне, а в голове едва слышно, шепотом, сливающимся в гул, раздалось чужое имя. Я шумно выдохнула и пораженно посмотрела на него:
– Неужели…
«Да, – понимающе сказал Люций, зная все мои мысли без слов. – Как скоро ты возвратишься в свое тело, Сара?» – осведомился он, неожиданно меняя тему разговора.
– Думаю, через несколько часов, – помедлив, отозвалась я, все еще размышляя о даэве, имя которого назвал Моран.
«Так быстро?» – Его бровь удивленно изогнулась.
– У меня была возможность разобраться. Эта сила… – Я замолчала, подбирая слова. – Она… хочет быть использованной. И поэтому в последнее время ее сложно было контролировать. Пока еще нить, связывающая меня с истинным телом, слаба… но совсем скоро она окрепнет, и думаю, тогда я смогу поменять нас местами. Я почти уверена в этом.
«Не думаю, что ему бы понравилось твое ”почти”»… – насмешливо заметил Люций и, полагаю, был прав.
Если мне было тяжело принять то, что рано или поздно я поменяюсь телом с женщиной или мужчиной, ведь с каждым днем новый дар беспокоил все сильнее, то для Сезара случившееся, мягко говоря, стало неожиданностью. Я не имела права так поступать, но в сложившейся ситуации ничего другого просто не пришло в голову. Лишь поменявшись, я могла ощутить его эмоции и даже отголоски мыслей. Мне было важно почувствовать их и понять, убедиться, что я могу доверять хоть кому-то в обители Сорель.
«Но, Сара, не приводи его в чувство, пока не поменяешься обратно», – предупредил Моран. Див хмурился, будто столкнулся с несложной, но неприятной задачей.
– Почему?
Взгляд Люция уперся в меня, а потом опустился к рукам, в которых я держала Сезара, притянув к груди.
«Просто не приводи», – помедлив, ответил он, еще сильнее нахмурившись.
Мгновение я молчала, а после кивнула. Пора было возвращаться, но уйти было гораздо сложнее, чем в первый раз.
– Главное – закрыть портал, – прошептала я, будто напоминая самой себе.
Я подняла взгляд к облачному небу, что темным полотном распростерлось над нашими головами. Вновь посмотрев перед собой, столкнулась с взором Люция и невольно затаила дыхание. Сердце Сезара билось громче моего, оно яростно застучало о ребра.
«Тебе не стоит беспокоиться, Сара. Раскол будет закрыт. Мы его закроем».
– Верно, – лишь отозвалась я.
«У нас нет иного выбора», – добавила про себя.
– Думаю, мне правда пора. – Я с сожалением посмотрела на лес, за которым раскинулась обитель Сорель.
«В следующий раз мы встретимся по-настоящему».
– Что? – порывисто обернулась я, но было поздно.
«Я буду рядом», – напоследок эхом прозвучало в моей голове, а тени, соткавшие облик Люция, обрушились на землю, растворяясь в ночи. Всего три слова, но значили они слишком многое и в то же время оставляли после себя вопросы.
Были ли они просто словами поддержки или имели буквальное значение? Может, Люций правда где-то рядом с обителью? Со свойственной ему уверенностью ступил на землю светлых, совсем не опасаясь кары орденов.
Помедлив несколько секунд, я приблизилась к магическим печатям на песке. Сила в знаках была на исходе, поэтому скоро они перестанут действовать. Ногой закопав их в песок, я направилась к кромке леса, огибая Духовное озеро в тени деревьев, прижимая к себе свое тело и мучаясь чувством вины.
Оказавшись в теле Майи, я постепенно открыла для себя то, что могу ощущать ее чувства и понимать мысли, не дословно, но общий смысл становился ясен. Став же собой, я заставила заснуть Алексис – дэву, охранявшую меня в Северной крепости. И с того момента окончательно осознала, что за сила находилась в моих руках.
В легендах про Фародея змеи играли сакральную роль. Существам, которых он создавал из них, приписывали силу, похожую на ту, которой владел сам теневой бог. А Эсмиру звали многоликой…
Чем бы ни были эти кристаллы света и тени, они в самом деле несли в себе древнюю магию, описываемую в сказках. Я думала об этом всю дорогу до обители, лишь однажды остановившись у того самого берега, где мы встретились с Люцием неделю назад и где под погребальным камнем был захоронен прах Долорес. Мне показалось, я вновь услышала зов – тихий, едва различимый, но он оказался лишь шелестом листьев, которые трепал поднявшийся ветер.
Осторожно прокладывая себе путь через лес, я уже видела светлые верхушки башен, вырастающие на фоне ночного неба. Мною овладело мрачное предчувствие: в следующий раз я не смогу оказаться за пределами этих стен так легко.