Часть 3. Спасти или спасаться

Лойл Наргар

Допрос не занял много времени.

Убийца оказался жалким. Трясущиеся руки, бегающие глаза, пот на лбу, хотя в подземелье было прохладно. Олея была права: нанять стоящего специалиста сложно. Для этого нужно очень много денег и большие связи. Это роскошь, доступная лишь избранным. Поэтому люди чаще совершают преступления сами или нанимают таких вот ничтожеств.

Пленник смотрел на меня и понимал: пощады не будет.

Я не скрывал своей ярости. Пусть видит. Пусть захлебывается в этом ужасе, пусть чувствует, как моя тьма стелется по полу, подбирается к его ногам, лижет лодыжки холодом. Она не причиняет вреда – пока. Но в любой момент это может измениться.

– Я скажу! – выкрикнул он, едва я сделал шаг вперед. – Я все скажу! Только не убивай!

Торговаться за жизнь – последнее дело. Но такие, как он, всегда так делают.

Он сдал заказчицу сразу. Даже не попросил ничего взамен – просто выплюнул имя, надеясь, что это сохранит ему жизнь.

Зея Торк.

Управительница дворца.

Любовница императора.

Ее взяли еще ночью. Мои люди ворвались в ее покои, когда она уже собирала вещи – видимо, надеялась ускользнуть до рассвета. Схватили, скрутили, доставили в допросную.

Сейчас я смотрел на нее и меня переполняла холодная ярость.

Мерзкая женщина.

Она кричала. Вырывалась. Сыпала оскорблениями так, что даже мои видавшие виды люди переглядывались. А когда ее посадили напротив наемника, она сделала вид, будто впервые видит этого человека.

– Как вы смеете так со мной обращаться? – шипела женщина, сверкая глазами. – Император этого просто так не оставит!

Но, несмотря на ее гневный настрой, я видел – она боится.

Страх был виден по дрожащим губам, в нервном подергивании пальцев, в том, как она то и дело облизывала пересохшие губы. Зея Торк была напугана до смерти.

– Нет смысла сопротивляться и врать, – сказал я спокойно. Голос звучал ровно, хотя внутри все кипело от желания разорвать ее на клочки. – Так ты только ухудшишь свое положение и добавишь себе неприятных минут.

Нужно действовать тоньше. Использовать эту ситуацию во благо.

– Я хочу видеть его величество! – выкрикнула женщина, вскидывая подбородок.

– Кто ты такая, чтобы просить встречи с императором? – усмехнулся я, давя на ее болевые точки. А они были мне прекрасно известны. – Простая распорядительница дворца. Женщина, которая следила за хозяйством.

Торк взвилась.

Ругательства полились рекой – грязные, изощренные, полные такой ненависти, что захотелось поставить защиту. Она кричала о своем положении, о годах службы, о том, что я никто, выскочка, кровавый пес…

Я слушал молча.

Мне нужно было признание. И я хотел получить его не под давлением. Так оно будет более ценным.

Когда она выдохлась, я заговорил снова:

– Ее высочество уволила тебя за неподчинение приказу. И ты решила, что можешь покуситься на наследницу престола.

Подчиненные записывали все на артефакт. Камешки мерцали тусклым светом, фиксируя каждое слово. Последняя магическая новинка нашего времени. Мало кто о ней знал.

– Остаться во дворце ты могла лишь, устранив ее высочество. – Я сделал шаг ближе. – Но она хорошо охранялась. Магией ее не взять. Яд служанка бы не пропустила. Да и во дворце никто не был готов рисковать ради женщины, потерявшей свое положение.

Я усмехнулся:

– За годы службы ты нажила массу ненавистников. И ты решилась на самый глупый поступок из возможных – наняла убийцу.

– Это не я! – Голос женщины сорвался на хрип. – Я любила ее высочество…

Ложь. Такая откровенная, что не нужно быть специалистом, чтобы это понять.

– Ты лжешь, – оборвал я. – И твой наемник уже дал показания.

Торк замолчала. В глазах мелькнуло что-то похожее на обреченность.

– Нищие не могут себе позволить нанять хорошего убийцу, – добавил я. – Поэтому ты здесь.

Она снова взорвалась руганью.

Интересно, на что она рассчитывала? На императора? Тому уже доложили об аресте любовницы и о том, за что ее арестовали. Его величество пока хранил молчание.

Неужели бросил свою женщину?

В этот момент дверь открылась. Без стука.

В это подземелье мало кто осмеливался входить вот так – без предупреждения, без разрешения. А если точнее, всего двое имели на это право.

Я обернулся.

На пороге стояла принцесса.

Принцесса Олея Есир

Я с трудом разлепила глаза, и первое, что увидела, – незнакомый потолок. Темные балки, камень, никаких вышитых покрывал и шелка. Комната была маленькой, аскетичной, с узкой кроватью и тяжелым дубовым столом. На столе – стопка бумаг, кружка с чем-то.

В памяти всплыло случившееся.

Вчерашняя ночь.

Генерал.

И его предложение, от которого невозможно было отказаться.

Я села на кровати, прижав пальцы к вискам. Спала я в той самой комнате – той, что примыкала к кабинету Наргара. Скорее всего, именно здесь он оставался, если работал по ночам.

Подушка пахла необычным запахом, немного похожим на хвою. И чем-то еще – неуловимым, чужим, но не неприятным.

Меня принесли сюда вчера, на руках, на глазах у перешептывающейся стражи. Поставив меня на ноги, Наргар сухо сказал:

– Спокойной ночи, ваше высочество.

И ушел.

Непробиваемый в своей невозмутимости мужчина.

А я так и не уснула до рассвета.

Теперь голова гудела, мир представлялся неприятным местом, а все люди – отвратительными. Настроение было злобным. Идеально, если бы все оставили меня в покое и не трогали хотя бы сутки.

Но судьба, как всегда, решила иначе.

Я едва успела добраться до своей комнаты, переодеться в свежее платье и сделать глоток воды, как в дверь постучали.

– Ваше высочество, – чиновник склонился в поклоне, едва ему разрешили войти. Лицо у него было растерянное, даже испуганное. – К вам пришел народ. И отказывается уходить.

– Зачем? – я напряглась.

Тут что ни день, то сюрпризы. То убийцы по ночам, то толпы у ворот.

– Просят вашей милости. Хотят узнать, есть ли на них проклятия.

Я замерла.

В первый момент растерялась. Потом начала лихорадочно просчитывать, чем мне грозит отказ. Сейчас народ мне благоволит – белые волосы, слухи о благословении, история с храмом. Но расположение толпы переменчиво. Сегодня они целуют край твоего платья, завтра готовы разорвать на куски.

Я решила рискнуть.

– Проводи их в малый зал, – сказала, уже поворачиваясь к зеркалу. – Я посмотрю.

Сегодня на мне было белое платье с серебряной вышивкой по подолу и рукавам. Простое, но смотревшееся очень эффектно. На свету серебро вспыхивало, оттеняя белизну волос. Я посмотрела на свое отражение – тонкая талия, бледное лицо, огромные глаза. Хорошо.

Пусть видят во мне благословение.

В боковой зал я вошла в сопровождении Тени. Телохранитель прибежал ко мне еще в комнате генерала – едва проснулся и узнал о ночном происшествии. По мере моего рассказа глаза у него стали такие круглые, что я едва не рассмеялась, несмотря на головную боль. По всему было видно, что у мужчины стресс. И сейчас он боялся отходить от меня дальше чем на пять шагов, сверкая глазами по углам.

В зале было многолюдно.

Человек пятьдесят – все бедные, в поношенной одежде, жмутся друг к другу, оглядываются. Словно их сюда притащили против воли, а не они сами пришли.

– Зря вы решили выйти к ним, – хмуро сказал Тень, становясь у меня за спиной.

– С таким бравым охранником мне ничего не страшно, – покосилась я на него.

Ради генерала заговаривает зубы, чтобы подмочить репутацию? Или действительно есть серьезная опасность? С ним никогда не поймешь.

– Ваше высочество, вам поставить кресло? – стушевался чиновник, заметив, что мне некуда сесть.

– Не нужно, – отмахнулась я. – Много времени не займет.

Я шагнула вперед, и народ замер.

– Строиться в очередь, – скомандовала я.

Люди зашевелились, зашушукались, и через пару минут передо мной выстроилась ровная шеренга. Они приближались, смотрели со страхом и надеждой, а я всматривалась в каждого – в лица, в глаза, в ауру, которая открывалась моему дару.

С губ слетали короткие вердикты:

– Болен. К лекарю.

– Все хорошо.

– Проклят. Ищи шамана.

– Болен.

– Нормально.

Чаще всего с людьми было все хорошо. На многих оседала чужая злоба, но она, как грязь, смывалась под воздействием положительных эмоций. Со временем. Это не требовало вмешательства.

Некоторые просто притворялись. Подходили, старались вызвать жалость, а в глазах – холодный расчет. Просили денег, прикрываясь проклятиями. Таких стража выбрасывала за порог быстро и без жалости.

Но два случая меня зацепили.

Первая – девочка.

Лет одиннадцати, худая, с огромными глазами на бледном лице. Запястья тонкие, как спички, на руках синяки – старые, желтые, и свежие, лиловые. Она стояла, вжав голову в плечи, и даже не смотрела на меня – уставилась в пол, в какую-то точку между моими туфлями.

Родители – приемные, я поняла это по объяснениям. У них была своя орава детей – тоже худых, но не забитых. И женщина выталкивала вперед своих детей, чтобы я посмотрела, все ли с ними хорошо.

Внутри у меня все закипело. Злость обожгла изнутри, захотелось схватить этих родителей за шиворот и…

Я сдержалась.

– Все нормально. Следующие, – бросила я и уже еле слышно – своему охраннику: – Пусть приведут приемную дочь этой семьи. Так, чтобы никто не узнал.

– Мы должны… – опасливо покосился на меня Тень.

– Предложить ей пойти. Денег пообещай. Скажи, я хочу ее видеть.

– Она не поверит, – заупрямился охранник.

– Пусть вырубят и принесут. – Я повернулась к нему. – Вот только не прикидывайся невинной овечкой. У тебя обширный… опыт.

Он дернул щекой.

– Такого еще нет.

– Не благодари, – улыбнулась я.

Второй случай был с парнишкой.

Лет семнадцати, светловолосый, с голубыми глазами. Красивый, даже слишком. Он с трудом стоял, пошатываясь, опираясь на отца, и я сразу почувствовала его силу.

Шаман. И с хорошим даром. Но его жизнь пожирал призрак.

Он пил ее, каплю за каплей, и парень таял на глазах. Щеки ввалились, под глазами – синие круги, дыхание прерывистое. Он не знал. Не умел защищаться. Просто жил и медленно умирал.

– Ваше высочество, умоляю, спасите сына! – Отец рухнул на колени, парень едва устоял один. – Он тает на глазах…

Парень пытался оттащить его, но сил не было. Только беспомощно шептал:

– Нет на мне проклятия…

– Есть, – порадовала его я.

Парень застыл, потрясенно глядя на меня. Отец заплакал – тихо, сжимая кулаки и шмыгая носом. Для их семьи, без денег, без связей, это был приговор.

– С твоего сына снимут проклятие, – сказала я твердо. – Но он пойдет служить во дворец. Он шаман, большая редкость. Отдашь мне сына – он будет жить.

Народ зашептался. Завистливые взгляды упали на старика. А кто-то прижал детей ближе, подальше от принцессы. Не каждый был готов отдать своего ребенка. Пусть и почти взрослого.

– Отец не справится без меня, – испуганно взглянул на меня парень.

– Без обучения ты не жилец, – ответила я. – А во дворце платят жалованье. Пусть и небольшое, пока учишься.

Я покосилась на отца, намекая парню. Надеюсь, не дурак.

И он не подвел.

В глазах юноши мелькнуло понимание. Жалованье. Деньги. Помощь отцу. Он просчитал все за секунду – и сам шагнул вперед.

Тень тут же вырос перед ним, закрывая меня собой.

– Не приближаться, – отрубил он сухим голосом. – Иди к чиновнику. Тебя проводят к придворному шаману.

– Спасибо, ваше высочество, – склонил голову парень.

Отец обнял его – и отошел, вытирая слезы. Им предстояло прощаться, а мне – заканчивать осмотр.

Последние люди тянулись ко мне, надеясь сами не зная на что. А я смотрела, смотрела, смотрела, пока голова не пошла кругом.

Наконец, зал опустел.

Я вышла на свежий воздух, вдохнула полной грудью, чувствуя, как ветер треплет волосы, и сразу наткнулась на пристальный взгляд Тени.

– Что-то не так? – вскинула я бровь.

– Ваш подданный радуется, – склонил голову охранник, и в уголках его губ таилась улыбка. – Что ее высочество добрая и жалостливая.

– Не рассчитывай, – зашипела я на него.

– Как скажете, – не сдержал улыбки мужчина.

– Ты меня раздражаешь, – сказала я. – Тебя можно как-то заменить?

– Для вашего высочества все, что угодно. – Тень прижал руку к сердцу. – Но я лучший из людей генерала.

Как есть издевается.

– Надеюсь, ты себя не переоцениваешь, – проскрипела я.

А что было еще сказать? Да, Тень – та еще личность, но жить хочется, а он и правда лучший. Но признавать это вслух я не собиралась. Мужчина, словно читая мои мысли, лучился довольством – от его самодовольной улыбки у меня оскомина на лице появлялась.

Однако день сегодня был богат на сюрпризы. Едва заканчивалось одно – начиналось другое. Не успела я отправиться на завтрак, как меня нашла Уита и, нервно теребя край платья, передала просьбу генерала подойти к нему в допросные.

После нашего откровенного разговора стало гораздо удобнее. Девушка перестала маскироваться и… осталась самой собой, с некоторыми поправками. Теперь она просто откровенно говорила то, что знает или не знает, а о чем нужно молчать – не рассказывала. И молчала. Именно на ее примере я поняла, что значит фраза: «человек без второго дна».

О том, зачем меня звал генерал, я догадывалась. Но зачем ему я? Да и вызывать к себе принцессу… Наглец! Первый порыв – проигнорировать, но… Дело было серьезным, касалось меня, да и, что греха таить, мне было любопытно, что же происходит в допросной. И смог ли генерал получить признание?

Я понятия не имела, где именно они находятся, зато это знал мой охранник, который с радостью вызвался меня сопроводить. Откуда такой энтузиазм? Тоже хочет посмотреть?

Допросные оказались под королевским дворцом, в подвалах с низкими давящими потолками. Сырость и холод пробирали до костей, вызывая желание поежиться. Очень неуютно. Идеальное место для ведения расследования. Тень довольно быстро довел меня до нужной комнаты, и я, глубоко вздохнув, решительно толкнула дверь.

А внутри помещения оказались несколько мужчин, Цер, а еще генерал, который, похоже, лично проводил допрос Торк. Женщина, мрачная, заплаканная, в одежде, местами запачканной, сидела привязанная к каменному стулу. Недалеко от нее на столе лежали разные инструменты. Несложно было догадаться об их назначении. При виде них по моей спине пробежал холодок, и я невольно задержала взгляд на блестящей стали.

– Допросная? Здесь это так называется? – спросила я, покосившись на генерала.

– Ваше высочество, – склонились мужчины, и я заметила, как Цер бросил быстрый, оценивающий взгляд на Тень, стоящего у меня за спиной.

– Ваше высочество, меня оклеветали. Помогите. Вы же знаете, как я почитаю вас, – запричитала женщина.

Наверное, она должна была вызывать жалость, но не вызывала. Я помнила все то нервное напряжение, тот липкий страх, который сковал меня недавно по ее вине. Уита рассказала еще утром, что исполнитель сдал ее. Глядя на Торк, я чувствовала глухое раздражение, смешанное с брезгливостью.

– Господин Наргар, вы просили меня прийти. Полагаю, это действительно необходимо? – Я снова перевела взгляд на генерала, ожидая подвоха.

– Прошу отнестись с пониманием, ваше высочество. Вы мне нужны здесь, это ради вашей же безопасности, – улыбнулся генерал. От его улыбки стало не по себе даже мне, настолько она была хищной.

– Хм… Не разочаруйте меня, – промолвила я, ожидая, что же будет дальше.

– Безопасности? Да он врет! – воскликнула Торк, дернувшись в путах. – Именно он хочет свергнуть императора и взойти на престол. И наследница ему живой не нужна!

Все пораженно застыли от этих обвинений, произнесенных вслух. Тишина повисла в камере, и присутствующие отвели взгляд от нас с генералом. Не знаю, на что Торк рассчитывала, говоря это. Я ей самой не была нужна живой. К чему эти обвинения? Думала, я заступлюсь после этого? Однако сказанное было беспрецедентно. Все все знали и понимали, но молчали.

– Ну что вы. Наоборот, я очень беспокоюсь о безопасности ее высочества, – мягко промолвил генерал, но от его голоса мурашки в панике забегали по телу. В интонации мужчины было что-то хищное, опасное.

Я с опаской покосилась на генерала, стараясь угадать, что он задумал. А дальше…

Наргар перевел на меня пристальный взгляд, слегка улыбнулся и медленно направился в мою сторону. Все присутствующие в комнате следили за каждым его шагом. Что генерал задумал? Мне пора спасаться бегством? Но мы же только что обсуждали мою безопасность и его интерес в ней.

Мужчина приблизился вплотную, гораздо ближе, чем позволяли приличия. Я почувствовала исходящее от него тепло, запах, который чувствовала совсем недавно от подушки.

Генерал потянулся и взял мою руку в свою. Его пальцы были горячими, обжигающими на ледяном воздухе подвала. Сегодня у присутствующих был день шока. Они бы повыпрыгивали из окон, лишь бы сбежать отсюда и не быть свидетелями происходящего, но окон в подвалах не было, поэтому все пытались слиться со стенами. А генерал поднес мою руку к своим губам и запечатлел на ней поцелуй.

Я ощутила прикосновение его губ с пугающей отчетливостью – мягкое, но властное. По руке от запястья до самого позвоночника пробежала горячая волна, заставив щеки залиться краской. Я замерла, не зная, как реагировать: то ли возмутиться, то ли… позволить?

Интересно, а согласно этикету, он может меня касаться? Вроде как я наследница престола и выше его по положению, но Наргар тоже не последнее место занимает при дворе. По сути, он – второй после императора. Его пост очень высок, потому его величество и переживает. Значит, мы равны с ним по положению? Или нет?

Полагаю, на мое усмотрение остается то, может ли генерал касаться меня или нет. И я решила, что так оно и должно быть, и промолчала. И это принесло свои плоды.

Пленница, осознав, что мы заодно, решив, что генерал имеет на меня виды и так планирует взойти на престол, разразилась ругательствами. Она кричала, что я никчемная и генерал меня убьет сразу, как только это станет возможным. Что она ненавидит меня, что всегда мечтала, чтобы я умерла.

Ее голос визгом резал слух, но я смотрела на нее с ледяным спокойствием и чувствовала уже не злость, а отвращение. Кричала она и о том, что императору такая дочь не нужна и что это он покушался на мою жизнь ранее.

В общем, много чего она кричала. Генерал довел ее психологически и физически, а потом создал провокацию. Но думаю, даже она бы не сработала, если бы у Торк была надежда. Но чем больше она проводила времени в этой холодной допросной, тем больше понимала, что прошлого не вернуть, что никто за ней сюда не придет и за ошибки придется отвечать. Я видела, как угасал огонь в ее глазах, сменяясь животным ужасом.

– Пусть казнь будет публичной, а приговор подпишет император, – покосился на Цера генерал. Его голос звучал буднично, словно речь шла не о человеческой жизни, а о скучной формальности.

– Слушаюсь, господин, – склонил голову мужчина.

А Наргар, так и не отпустив мою руку, вывел прочь. Я знала всю историю Олеи, понимала виновность Торк и отца, и все же это было противно и мерзко. Я была под впечатлением.

И сложно сказать, от чего больше: от сквернословия женщины или от поцелуя генерала на моей руке, который я все еще ощущала на коже – жарким, почти осязаемым отпечатком. Вытащив свою руку из руки генерала, я направилась прочь по коридору.

– Ваше высочество, с вами все в порядке?

Остановившись и взглянув на Наргара, я ответила:

– Что может быть не так? Вы же понимаете, что я все знала из услышанного здесь.

– И что вы планируете делать? – не отпускал меня его пристальный алый взгляд, обжигающий, требовательный.

Я помолчала, чувствуя, как внутри меня поднимается твердая решимость, смешанная с горечью.

– Посадить цветы. Ядовитые, – призналась честно и пошла дальше.

Была в этой стране традиция. Девушки императорского рода часто разбивали сад, и, сажая цветы, они рассказывали о своих намерениях. Обычно это было что-то возвышенное, благородное или даже пафосное. Но не теперь.

Я планировала абстрагироваться от происходящих событий, остаться в стороне, но не получилось. Я не желала выбирать сторону в этом противостоянии, но, видимо, придется. Да, во мне течет кровь императора, да, я его дочь. Но другого выхода, чтобы остаться в живых, я не видела.

Его величество еще пожалеет, что довел до такого.

Лоил Наргар

Когда пришел брат, солнце уже село. Допрос преступницы занял не так много времени, сколько правильное оформление дознания, чтобы не к чему было придраться. Артефакт зафиксировал все ее признания, обвинения и даже заявления об отношениях с императором. Такого подарка судьбы я не рассчитывал получить, но на душе все равно скребли кошки.

Я сидел в кресле, рассеянно глядя на стопку исписанных листов, и чувствовал, как где-то под ребрами медленно ворочается тяжелый ледяной ком. Победа? Да. Но какая цена? Олея расстроилась больше, чем я предполагал. И это тревожило.

Тоуз зашел и тихо прикрыл за собой дверь. Пристально посмотрел на меня. В его взгляде я уловил знакомую смесь участия и настороженности – брат всегда чуял, когда что-то шло не так.

– Вы все закончили? – спросил он, присаживаясь напротив. Свет от артефакта падал на его лицо, подчеркивая резкие скулы и внимательные глаза. – Ты выглядишь плохо. Я попросил принести сбор трав, заваренных, как ты любишь.

– Спасибо. Я действительно не отказался бы.

Прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, я понял, насколько устал. Не столько от допроса – физическая усталость была привычным делом, – сколько от того, как быстро меняются в последнее время события.

– Поверить не могу: Торк призналась, что она любовница императора, что он пытался убить дочь и что она совершила на нее покушение. Она не в своем уме, – покачал головой брат.

– Весь ужас в том, что эта женщина абсолютно вменяемая. Она злая, жадная и подлая. Довести ее мне не стоило больших усилий, – вздохнул я, потирая переносицу. Перед глазами все еще стояло лицо Торк – сначала надменное, потом испуганное, а под конец – пустое, смирившееся.

– Допрос длился долго?

– Она крепилась до последнего. А потом, видимо, поняла, что император не придет ее спасать, и я дал понять, что его дочь на моей стороне.

– Ты сумасшедший. А что, если бы ее высочество посчитала твое прикосновение нарушением закона? Готов лишиться рук? – брат осуждающе покачал головой.

– Оно того стоило, – усмехнулся я, но усмешка вышла кривой. Я прекрасно помнил этот момент: тепло ее кожи под губами, едва уловимое напряжение, пробежавшее по ее руке, и то, как бешено заколотилось мое сердце, хотя лицо оставалось невозмутимым.

– Говорю же, ненормальный. Принцесса потом ничего тебе на счет этого не сказала?

– Нет.

И это тоже не давало мне покоя. Ее высочество из-за моего дерзкого поступка не выказала ни смущения, ни гнева, ни даже удивления. Она просто… приняла. Как должное. Или ей было все равно? Последняя мысль мне откровенно не нравилась.

Брат внимательно за мной наблюдал и, помолчав, спросил:

– Что тебя мучает?

– Принцесса… что-то не так. И я не понимаю, что. Это сводит с ума.

Я встал из-за стола, прошелся к окну. В стекле отражалось мое собственное лицо – уставшее, с обострившимися чертами и пылающими алыми глазами.

– Она все-таки твоя пара?

– Да. Глаз от нее отвести не могу. Все время тянет ее увидеть, – признался я, и слова эти дались с трудом. – Умом понимаю, что мои желания иррациональны, ну что ходить на нее и смотреть? Но чем дольше держусь, тем больше думаю о ней. Ни на чем не могу сосредоточиться. Это сейчас так некстати.

Я провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть наваждение. В последние дни работа совершенно не клеилась, мысли то и дело сворачивали на изгиб ее шеи, на выражение ее глаз, на то, как она вздергивает подбородок, когда злится.

– Ты влюблен.

– Нет, – быстро ответил я и поморщился. – По крайней мере, еще нет. Но чем больше я узнаю принцессу, тем больше понимаю, что она именно та женщина, в которую можно влюбиться. Стоит влюбиться. Ее стойкость, воля, ум. Или мне она кажется такой притягательной, а на самом деле все иначе?

Я обернулся к брату, а тот смотрел на меня снисходительно и где-то даже с жалостью.

– Эк тебя пробрало. Но не переживай. Все, что ты говоришь про ее высочество, – правда. Она очень изменилась с момента своего похода в горы. Другой человек. Меня не тянет постоянно на нее смотреть, но приходится. Работа такая. Поэтому и заметил, как часто ты на нее смотришь, стараясь, чтобы она не заметила.

Я промолчал, потому что оправдываться было глупо.

– Какая она сегодня? – бросил я на брата встревоженный взгляд.

– Ну, насколько я сумел ее узнать, ее высочество зла. И сильно, – Тоуз помедлил, подбирая слова. – Она распорядилась вскопать землю рядом с ее покоями. Что она хочет?

Я усмехнулся.

– Посадить ядовитые растения. Благодаря мне по городу разошлись слухи о том, что я услышал сегодня на допросе. И императору пришлось подписать смертный приговор своей любовнице. Хотя уговаривать его и не пришлось. Видимо, переживает, как бы она еще чего не наболтала.

– Его величество отрицает связь?

– Да, – усмехнулся я. – Но толку? Все слуги дворца и некоторые торговцы в городе знают, что это так. Этот пожар слухов ему не потушить. Все очень сочувствуют принцессе, и это делает ее еще популярнее. Как бы это не толкнуло императора на необдуманные поступки. Как у них прошел ужин?

– Напряженно, – повел плечами брат, и в его голосе послышалась едва заметная нотка уважения. – Его величество уточнил у дочери, все ли в порядке. Она ответила «да». И еще пару раз так же. Большая часть ужина прошла в молчании. Ее высочество имела весьма злой и угрожающий вид. А мясо резала на тарелке так, будто это головы недостойных. Ушла она раньше отца, даже не спросив разрешения.

Хорошо бы и Олея не наделала глупостей. Сейчас очень опасная ситуация.

– На ее комнату установили артефакты? – уточнил я.

– Да. И уже настроили. Охрана выставлена из моего личного отряда. Их не одурачить. Ее высочество никогда в жизни так не охраняли. Что еще мы можем сделать?

– На свидание ее что ли пригласить? – задумался я вслух.

Мысль возникла внезапно, но, едва оформившись, показалась единственно правильной. Если я начну за ней ухаживать и открыто проявлю интерес, это даст дополнительную защиту. Кто посмеет покуситься на мою женщину?

– Ты только уточни: если вы поругаетесь, кого я должен буду спасать – тебя или ее? – спросил Тоуз, и в его голосе послышалась усмешка.

– Ее, – ответил я, не раздумывая. И сам поразился тому, как легко и естественно это прозвучало.

– Влюбленный дурак, – пробормотал брат и, поднявшись, направился к выходу.

А слуги между тем принесли мне отвар. Пар поднимался над чашкой, и в комнате разлился горьковатый травяной аромат – тот самый, который всегда помогал успокоиться. Я взял чашку в руки, чувствуя тепло, разливающееся по ладоням, и уставился в темное окно.

Может, и правда подумать о свидании?

Я усмехнулся собственным мыслям. Влюбленный дурак – это точно. Но дурак, который знает, чего хочет. И который готов ждать. Сколько потребуется.

Принцесса Олея Есир

Знаете, как принцессы разбивают сад? Приходят слуги, копают землю и высаживают растения. В таком порядке, чтобы они лучше росли друг с другом и не конфликтовали. Магам виднее. И мне не стоит переживать, они все уладят и сделают как надо.

Я сидела на лавочке, наблюдая, как создается мой сад, и чувствовала себя… бесполезной. Зачем я вообще решила его посадить? Можно было догадаться, что работать буду не я. Да я и не умею. Про агрономию на Земле я мало что знала, а в этом мире и подавно. Поморщившись с досадой, я отвернулась в сторону пруда.

Солнце светило ярко, но мне казалось, что день какой-то серый. Или это у меня на душе было серо? Вчерашние события все еще лежали тяжелым грузом и не давали отвлечься.

– Ваше высочество, – неожиданно услышала я голос Дея и обернулась.

О нет. Только не он. Сегодня у меня нет настроения разговаривать еще и с подлецами. Вчера хватило подобного общения. А тут он. Что этот мужчина хочет мне сказать? Здесь все так много толкуют о чести, но сами ее не имеют. Он убил меня, потом решил жениться на мне по приказу отца. Что теперь?

Я расправила плечи, примеряя на себя маску невозмутимости, которая в последнее время становилась уже второй кожей.

– Добрый день, – криво улыбнулась я, чувствуя, как тяжело мне дается изображать вежливость.

– Сегодня я услышал новости и пришел осведомиться: все ли с вами в порядке?

В глазах Дея плескалась искренняя забота. Я всматривалась в его лицо – знакомые черты, которые когда-то казались Олее такими родными, – и не могла понять: он это серьезно? Беспокоится обо мне. После всего, что сделал. Какие чувства друг детства испытывает к принцессе на самом деле?

– Все хорошо. Мне снова повезло, – ответила ровно, хотя на языке вертелось совсем другое.

– Это такое облегчение. Богиня хранит вас. Вы решили разбить сад в ее честь? – Дей перевел взгляд на работающих магов и слуг, и я заметила, как дернулась его бровь – он явно удивлен.

– Нет. Это мое послание окружающим. В этом саду будут только ядовитые растения, – произнесла я медленно, смакуя каждое слово, и посмотрела мужчине прямо в глаза.

– Что? – переспросил Дей, и в его голосе проскользнула растерянность.

Повисло молчание. Я смотрела, как до него доходит смысл сказанного, и где-то глубоко внутри шевельнулось злорадное удовлетворение.

– Если мне будет позволено сказать: ваше высочество очень изменились в последнее время, – произнес Дей наконец, и в его тоне послышалась осторожность.

– Смерть меняет людей, – пристально посмотрела я в глаза мужчине, и мои пальцы, держащие накидку, защищающую меня от солнца, сжались в кулак. – А трудности закаляют. Так получилось, что люди, которые должны были меня оберегать, заботиться и любить, предали. Вонзили нож в спину. Изменились ли эти люди, или я с самого начала их не знала?

– Вы хотите мне что-то сказать? – спросил Дей, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на тревогу.

– Ничего. А вы, господин Дей, хотите мне что-то сказать? – вскинула я бровь.

С бывшим другом детства Олеи общалась я спокойно, ровно, но внутри меня все клокотало от злости. Как люди, совершающие подлости, могут другим говорить о правильном? Имеет ли бесстыдство границы?

– Я… Вы изменили свои симпатии? Больше не поддерживаете своего отца?

Резко выдохнув, я прикрыла глаза. Сейчас я говорила Дею о его отношениях с Олеей и предательстве. О его бесстыдстве, когда он после всего продолжает строить из себя друга. Или возлюбленного. Не разобрать. А Дей вместо того, чтобы извиниться или хотя бы уйти и не показываться мне на глаза, толкует мне про отца.

Гнев накатывал волнами, а я стояла и старалась его сдерживать. Все это время я не могла решить, наказывать ли Дея и если да, то как. Но должна ли я была быть его судьей и палачом?

В конце концов, его отношения с принцессой меня не касались, выбор Олеи – только ее выбор, и она за него поплатилась. Но чем больше мы общаемся, тем больше у меня к Дею претензий. И его судьба не будет легкой.

– Почему вы решили, что я не поддерживаю отца? – осведомилась я, более-менее справившись с собой.

– По городу ходят слухи…

– Что это отец приказал меня убить? – перебила я, криво усмехнувшись.

– Это происки генерала, вы не должны верить, – вспыхнул мужчина, и на его щеках проступили красные пятна.

Дей прав – в слухах действительно виноват Наргар, генерал воспользовался подвернувшейся возможностью. Было бы глупо ее упустить. Но это не меняло фактов, правда не стала другой. Однако…

– Конечно, генерал сработал очень искусно, – кивнула я, притворившись, что верю. Насколько еще хватит моего притворства? Прав был шаман: я совсем не лицедей.

– Вы не верите… – тихо обронил мужчина, с отчаянием в голосе.

Надо же, догадался.

– Что Торк была любовницей моего отца? – уточнила я и нежно улыбнулась.

– Как вы можете? Девушке не пристало говорить о таком прилюдно!

Нет, он все-таки нарывается на скандал. Олея была в него влюблена? Да она слепая и глухая, что ли?! Гнев вырвался из-под контроля, не смогла я себя сдержать.

– Господин Дей, – начала я вкрадчиво, развернувшись к мужчине и пристально на него посмотрев. Голос мой зазвучал тихо, но так, что любой, кто меня слышал, должен был понять: шутки кончились. – Полагаете, вы имеете право говорить принцессе, что ей пристало, а что нет? Вы забываетесь.

Я видела, как Дей сникает, как гаснет его праведный гнев, и чувствовала сладкое удовлетворение. Я бы еще много чего ему сказала, но сейчас не время.

– Простите, – опустил глаза Дей. Губы поджаты, брови сведены.

О чем он думает? Что замышляет? Изменив свое поведение и поступки, я изменила события этого мира, которые меня касались. Теперь предугадать опасность будет не так просто.

– Мы с вами в детстве много времени провели вместе. Прекрасные воспоминания, – произнесла я. – Но вам все же стоит помнить, кто я. И что, чтобы со мной увидеться, нужно просить о встрече. Ранее я полагала, что ваши манеры безупречны и об этом не нужно говорить. Оказалось, все иначе.

Я отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Но Дей, кажется, не понял моего посыла.

– Это все из-за ревности, – вскинул на меня напряженный взгляд собеседник.

– Ревность? – уточнила я, и бровь непроизвольно поползла вверх.

– Говорят, генерал ухаживает за вами, и вы ответили ему взаимностью, – произнес Дей, и в его голосе послышалась такая горечь, что я на мгновение опешила.

Очень достоверно он сейчас себя ведет. Я перестала понимать этого мужчину.

– Кто же говорит подобное? – вкрадчиво уточнила я.

Возможно, у поступка Наргара, когда он нес меня по коридору в свою часть замка или когда поцеловал мне руку, появились последствия. Я понимаю, зачем он это сделал, и жест дал результат, но теперь об этом будут все шептаться. И чем больше мы будем отрицать, тем больше будет слухов.

– О ваших отношениях говорят все слуги во дворце, и в городе народ…

Значит, все-таки это из-за того, что он нес меня по коридору.

– Не всему нужно верить, – отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Сам генерал же не подтверждает эти сплетни.

– Он и не отрицает. Наргару выгоден союз с вами, – хмурился Дей, и в его голосе была настойчивость.

А вот это уже слова отца.

– То есть я могу не рассчитывать на чувства со стороны мужчины? Только на расчет? – усмехнулась я, стараясь увести собеседника от опасного направления. – Вы поэтому предложили провести обряд?

– Я был искренен, – горячо возразил Дей, и ужас от моего предположения отразился на его лице. Как я могла так подумать? – А такой человек, как генерал, не способен испытывать чувства.

А такой, как ты, значит, да?

Генерал в своих поступках куда коварнее, да, но и куда честнее вас. В памяти всплыло лицо Наргара, его алые глаза, жар его пальцев на моей руке… Думая о нем, я испытывала противоречивое доверие к этому опасному мужчине. Возможно, в будущем я за это поплачусь, но сейчас именно он стал для меня хоть и временной, возможно, шаткой, но опорой.

– Вы можете быть спокойны насчет нашего союза, – постаралась успокоить я Дея. Сейчас мне это выгодно. – У генерала есть проклятие, и оно повлияет на его выбор спутницы жизни. Если бы он выбрал меня, за столько времени все бы об этом уже узнали. А слухов ходит много. Например, ко мне приходила госпожа Лема и просила меня избавить ее от жениха. Отец пытается выдать ее именно за генерала.

– Какой ужас, – растерялся Дей, и в его голосе послышалось искреннее сочувствие.

Упоминала я девушку не просто так, а потому, что увидела ее на дальней тропинке. Сегодня здесь перебывало много любопытствующего народа, посетившего дворец. Приближаться никто не осмеливался, а я не стремилась к общению.

Сейчас же сделала исключение и махнула девушке, подзывая ее к себе. Она часто приходила с отцом во дворец. Почему? Явно не случайно. Вот и сегодня здесь. И, может быть, мне полезна.

– Ваше высочество, – склонилась девушка, приблизившись. В ее глазах мелькнула настороженность. – Вы меня звали?

– Это господин Дей, – представила я друга детства, наблюдая, как Лема переводит взгляд с меня на него и обратно. Вспомнила, какие нас связывают отношения? – Я рассказала ему о вашей проблеме. Он, несомненно, может вам помочь.

Девушка побледнела еще сильнее. Ее пальцы нервно сжали край платья, и в глазах заплескалась паника.

– Но я думала вы… То есть все говорят…

Значит, слухи о наших с генералом отношениях дошли и до нее?

Я не стала ничего пояснять и, развернувшись, направилась прочь, чувствуя спиной их растерянные взгляды. В груди клокотала странная смесь чувств – злорадство, горечь и усталость.

Посмотрим, как события будут развиваться дальше. И интересно, что по поводу слухов думает сам генерал?

Лоил Наргар

Грудь горела огнем. Я сдерживал свои чувства, и из-за этого было даже больно. Уже некоторое время я наблюдал за общением Олеи с Деем и благодаря артефакту хорошо слышал их разговор. Как удачно я вышел на нее посмотреть.

Стоя в тени старого дерева, я чувствовал, как сила бурлит и требует выхода. Подобраться, разорвать, уничтожить. Я едва сдерживался, чтобы не выйти из укрытия и не решить все кардинальным методом.

Единственное, что спасло Дея от смертного приговора, который я бы исполнил незамедлительно, – это отношение принцессы. Олея явно злилась на него. Я видел, как напряжены ее плечи, как она отворачивается, как кривится от реплик собеседника. Даже больше – мужчина был противен ее высочеству. Ничто из увиденного не говорило мне, что эти двое могут быть вместе или что принцесса симпатизирует своему собеседнику. Напротив – она пыталась избавиться от него.

Но факт, что кто-то оказывает внимание моей женщине, был неприемлем.

Их разговор был занимательным. Олея выслушала своего друга детства, но ничего не отрицала и не подтверждала. Уходила от тем умело, манипулировала общением, направляла его в то русло, которое ей нужно. Она поставила на место мужчину, который, по моему мнению, слишком часто забывал, кто он.

Ее высочество явно спихнула своего друга детства на Лему и направилась в сторону своих покоев. Принцесса была расстроена. Видимо, она воспринимает складывающуюся ситуацию острее, чем я предполагал, а значит, с Деем нам нужно поговорить.

Я вышел из тени, и солнечный свет ударил в глаза, но я почти не заметил этого – все мое внимание было приковано к фигуре мужчины, который все еще стоял рядом с побледневшей Лемой. Девушка была очень смущена словами принцессы, но быстро переменилась, стоило ей увидеть меня. Побледнела, испугалась, опустила взгляд…

Что за малохольная девица? Как Олея могла всерьез говорить о моем союзе с этим созданием? Даже без воздействия проклятия она была мне неприятна. Ее наигранная робость, эта вечная дрожь в ресницах – все это вызывало во мне лишь глухое раздражение.

Изменение в поведении девушки заметил и Дей, оглянулся, увидел меня. Помрачнел, в глазах вспыхнула злость. Все же, несмотря на слова Олеи, он действительно ревновал ее ко мне. И не без причины.

Едва я приблизился, и девушка, и ее собеседник склонили головы, приветствуя меня. Дей держался напряженно и неприязненно. Лема была растеряна и не знала, что ей делать. Облегчим положение девушки.

– Дей, идешь со мной. – И, развернувшись, направился прочь.

Несмотря на то, что мужчина служил и был предан императору, он числился в армии и ослушаться моего приказа не смел. Если бы попробовал – путь во дворец ему был бы заказан. Император, особенно в связи с последней ситуацией, вмешаться бы не посмел, Олея не захотела бы. Не глупец же он.

Когда мы добрались до моего кабинета, я толкнул дверь и пропустил Дея вперед. Бросив на меня злой взгляд, друг детства Оли не стал садиться, а остался стоять, ожидая, чего я от него хочу. Спина прямая, плечи расправлены, но я видел, как напряжены его мышцы, как он старается держать лицо.

– Я хочу, чтобы ты больше не смел к ней приближаться, – произнес медленно и твердо.

– К кому? – растерянно моргнул Дей. – К госпоже Леме?

Он притворяется? Или действительно настолько глуп?

Я старался сохранить спокойствие, хотя Дей порядком меня бесил. Не стоит показывать накал своих чувств.

– К Олее. Если я узнаю, что ты еще раз к ней приблизился, то сверну тебе шею, – спокойно сообщил я, сложив руки на груди. – Можешь в этом не сомневаться.

Этого же достаточно, чтобы он понял?

– Вы не имеете права запрещать мне видеться с ее высочеством, – возразил Дей, и в его голосе прорезалась непокорность, граничащая с наглостью. – Она моя подруга детства.

– Именно по этой причине ты воткнул ей нож в спину? – усмехнулся я, и усмешка вышла злой, хищной.

Я смотрел, как меняется лицо собеседника. Сначала недоумение, потом – понимание. И страх, который заставил побледнеть взрослого мужчину. Переживает за ее отношение или за своего императора?

– Она… знает? – выдавил Дей, и голос его сорвался.

– С такими друзьями и врагов не нужно, – усмехнулся я, чувствуя, как тьма внутри расправляет плечи, требуя действия. Еще не время.

Дей сжал руки в кулаки – я видел, как побелели костяшки, – и дерзко ответил:

– Тогда пусть ее высочество сама мне об этом скажет.

Олея ему сегодня это едва не прямым текстом сказала. Он не понял или не захотел? Впрочем, какая разница.

– Кто ты такой, чтобы Олея что-то тебе объясняла?

– Кто вы такой, чтобы говорить за нее?

Смеет мне перечить? Злость разрасталась в моей груди, срывая ограничения. Тьма распространилась по комнате, подбираясь к своей жертве. И он, видимо, понял, что сболтнул лишнего.

– Тебя не касается, какие между нами отношения, – произнес я медленно и спокойно, но в голосе сквозила смертельная опасность. – Ты просто отвергнутый кавалер. Уймись уже.

– Вы просто хотите убрать меня с дороги, – Дей сделал шаг назад, но наткнулся на стол. Он храбрился, но чувствовал, как близко подступил к краю пропасти. Прекрасно понимал, на что я способен. – Сами планируете ухаживать за ней… Слухи ведь правдивы? Вам выгоден союз с принцессой, и вы хотите сделать так, чтобы я вам не мешал.

Это было последней каплей.

Быстро преодолев разделявшее нас расстояние, я сжал Дея за горло, чувствуя, как пальцы впиваются в кожу, и вздернул вверх. Я оторвал его от пола; он трепыхался, его ноги беспомощно задергались, а моя тьма окутывала мужчину, причиняя боль. Дей захрипел, хватая ртом воздух, в его глазах стоял настоящий ужас.

– Ты не понял, – прошипел я, приблизив лицо к его перекошенной физиономии. – И я повторю в последний раз: не смей приближаться к Олее, иначе умрешь. Мною движет не расчет, поэтому я пойду на все, чтобы вырвать тебя из ее жизни. Ты как паразит вцепился и отравляешь ей жизнь. Поэтому беги, пока можешь. Иначе, когда император падет, я воздам тебе по заслугам за то, что ты сделал ей.

Разжав руку, я смотрел, как Дей падает на пол, как хрипит, стараясь отдышаться, хватая ртом воздух. Мужчина бросил на меня взгляд, полный ненависти, но я только усмехнулся. Думаю, он все понял и, если не дурак, постарается убежать как можно дальше отсюда.

На шум открылась дверь, и в комнату заглянул Цер. Увидев Дея на полу, он растерялся. В кабинет осторожно заглянули и остальные подчиненные, кто был поблизости. Я видел их лица – удивление, понимание, одобрение. Все знали о том, что Дей – друг детства принцессы, и о его предложении ей, которое было отвергнуто, тоже ни для кого не секрет. Они все поняли.

– Убери его отсюда, пока он еще живой, – бросил я Церу, отворачиваясь к окну.

Цер помог мужчине подняться, вытаскивая его из моего кабинета. Я слышал шаркающие шаги, сдавленные перешептывания. Но мне было все равно.

Я стоял у окна, глядя на сад, и чувствовал, как тьма медленно успокаивается, уходит вглубь, оставляя после себя удовлетворение. У меня чесались руки расправиться с этим отребьем прямо сейчас, но еще не время. Нельзя потерять то преимущество, которое я получил. Трон под императором шатается все сильнее.

Совсем скоро придет время, когда прольется императорская кровь.

Принцесса Олея Есир

– Направляясь по коридору к шаману, я натолкнулась на людей генерала, которые выводили Дея из крыла Наргара. Мужчина выглядел неважно – бледный, растерянный, раздавленный, – и на шее были видны ожоги и багровые отпечатки пальцев, врезавшиеся в кожу.

Взглянув на меня, Дей просипел:

– Это все правда. Генерал мне рассказал. Про вас…

Я сильно сомневалась, что Наргар исповедовался Дею по душам. Тогда что означают его слова? Его вид? Провокация, подброшенная мне, как приманка?

– Видимо, господину Дею нездоровится. Помогите ему добраться до комнаты, – попросила я, сделав вид, что ничего не услышала, и направилась дальше, хотя внутри все сжалось от тревоги.

Вслед летел хриплый шепот:

– Я расскажу… Расскажу…

Поведя плечами, я старалась сбросить это возникшее гнетущее ощущение. И к Виру вошла уже почти в полном порядке, без стука. Шаман в это время читал какой-то свиток, склонившись над пергаментом, и, оторвавшись от него, тут же встал, чтобы подобающе поприветствовать принцессу.

– Ваше высочество, что привело вас ко мне?

– Мне нужна информация, – сообщила я, падая в кресло напротив его стола.

– По шаманизму мы давно все изучили, – напомнил мне шаман, чуть склонив голову. – Желаете что-то повторить?

С момента нашего противостояния, когда я получила над ним власть, я ни разу ею не воспользовалась. Мне вполне хватало той, что давало положение принцессы. Но сейчас…

– Вир, ты же говоришь мне правду всегда, да? – прищурилась я, впиваясь взглядом в спокойное лицо собеседника.

Мужчина, сидящий напротив, напрягся.

– Конечно, ваше высочество. У вас есть лучшие гарантии того, что я буду с вами честен, – усмехнулся шаман, в его глазах мелькнула тень иронии. Это все, что он себе позволил.

– Генерал знает о нашей… сделке? – спросила я, старясь подобрать слова по этичнее.

– Нет. Это принесет лишние сложности в мою жизнь и в политический расклад сил дворца. Нужно ли это? – уточнил Вир спокойно. У него вообще прекрасная нервная система, как я погляжу.

– Когда же закончится вся эта ситуация? – устало прикрыла я глаза, чувствуя, как начинает болеть голова.

– Сложно сказать. Но ваше высочество живет в комфорте и достатке. В мире все сложнее, – намекнул мужчина, что не так уж страшна моя участь и нечего нагнетать.

А я поморщилась. Что люди этого мира знают о настоящем комфорте?

– За все нужно платить. Моя жизнь чуть ли не каждый день подвергается опасности.

– Это везде так. Даже если покинете дворец, будут новые испытания, – философски заметил Вир, и его спокойствие начинало раздражать.

– Спорить об этом можно бесконечно, но лучше расскажи мне: что за слухи ходят при дворе?

Мы с Виром встретились глазами – его взгляд был напряженным, изучающим, – и он тяжело вздохнул, словно принимая неизбежное.

– Ваш отец недоволен вашим высочеством. И слухами, что генерал оказывает вам знаки внимания, а вы благосклонно принимаете их. Он полагает, что вы можете составить пару, – и тогда его величество потеряет все свои преимущества.

– То есть, или я с Наргаром открыто конфликтую, или у нас роман. Третьего не дано? – иронично уточнила я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

– В вашем случае все именно так, – склонил голову шаман.

– На чьей стороне будешь ты, когда все начнется? – усмехнулась я, исподлобья глядя на него.

– На стороне ее высочества. Вы или сядете на трон, или пойдете по жизни вместе с тем, кто будет править. Я в любом случае окажусь в выигрыше.

– Ты же знаешь, я не хочу власти, – напомнила тихо.

– Да. Но сейчас для вас я не вижу способов ее избежать. Если генерал проиграет, то заберет с собой и императора. Это несомненно. Дни его величества сочтены. Он и сам это понимает. Вы будете наследницей, вам не позволят сбежать.

– Ты смел в высказываниях во дворце. Здесь и у стен есть уши, – намекнула я, невольно понижая голос.

– Генерал воспользовался ошибкой Торк, поставил на ее место своего человека и практически заменил всех слуг. Мне нечего бояться, – ответил Вир с холодной уверенностью.

– Он практически закончил окружение, – пробормотала я, и внутри все похолодело.

Крыса, загнанная в угол, может быть очень опасна.

– Да. Император не просто так сделал распорядительницу своей любовницей. Он получал контроль над дворцом, контролируя бытовую его жизнь, с помощью своих людей, без каких-либо претензий со стороны женщины. Она сделала огромную глупость, и власть императора была утеряна. Сейчас все больше людей видят слабость правителя и переходят на сторону генерала.

– Очень опасная ситуация… – повторила я в слух, тяжело вздохнув.

– Но сильнее всего содействует потере императором своих позиций, поведение принцессы, получившей благословение Богини. Все заметили, что ваши отношения с отцом охладели, а с генералом стали… теплее, – тактично намекнул Вир, и я почувствовала, как к щекам приливает жар. – Его величество в ярости.

– Эти слухи, – пробормотала я, отводя взгляд. – Ты-то знаешь о его проклятии и должен понимать, что романтических отношений между нами быть не может.

– Я знаю о его проклятии, знаю, как оно работает, и думаю, что ваше высочество неправильно оценивает риски. Проклятие приняло вас как женщину. И генерал вас защищает.

Слова Вира были как гром среди ясного неба.

– Ему выгодны партнерские отношения со мной, – на автомате пробормотала я, хотя внутри уже все сжалось в тугой ком.

– Их можно было бы построить и на страхе. Вы удивительно беззащитны сейчас. Став третьей стороной конфликта, вы не имеете сторонников и уязвимы. У вас есть положение и власть, но нет тех, кто эту власть защищает. У генерала есть варианты, как склонить принцессу на свою сторону. Как склонить женщину – здесь возможностей меньше.

– Поверить не могу, что ты мне об этом говоришь, – пробормотала я, не в силах поверить в то, что слышу.

– Ваше высочество, вы же не отрицаете, что союз с вами очень выгоден генералу?

Я молчала, мрачно глядя на Вира.

– Просто вы полагали, что проклятие даст вам защиту от его притязаний. А оно, наоборот, приняло вас как равную спутницу своего хозяина. Генерал вас не отпустит.

Зря я сюда пришла. Хотела обсудить ситуацию? Дообсуждалась.

– Генерал женится на Леме. Я поеду смотреть мир и жить в свое удовольствие. Все, – поставила я точку, резко поднялась и вышла из кабинета шамана, хлопнув дверью – под тяжелый вздох шамана.

Мерзкий маг…

Теперь его слова крутились в моей голове, не давая покоя. Что если генерал действительно видит во мне женщину?

* * *

Вечером в нижнем городе начались беспорядки, и большую часть охраны дворца спешно перебросили туда. Даже Тень всегда находящийся рядом, после одного из сообщений напрягся, коротко бросил не покидать комнаты и исчез за дверью. Потом пропала и Уита. Тишина в коридорах стала давить, и я начала всерьез волноваться.

Зная, что Наргар должен быть во дворце, я все же рискнула выйти и направилась к нему. Мне необходимо было срочно узнать, что происходит. Неизвестность сводила с ума.

Генерал начал восстание? Тогда мне нужно быстрее собирать вещи и бежать отсюда – каждая минута промедления может стоить свободы или жизни. А может, по мою душу уже строят эшафот, чтобы избавиться от неудобной наследницы?

Хотя вряд ли… Я же дала понять Наргару, что не претендую на трон. А он никогда без необходимости не проявляет жестокости. Мучаемая такими мыслями, я шла по пустынным коридорам, поражаясь непривычной тишине. Дворец будто вымер. Нет, все-таки происходит что-то серьезное. Ноги несли меня почти на автомате, а внутри нарастала глухая паника.

Толкнув очередную дверь, я вошла в приемную Наргара, а следом – и в его кабинет. Пусто. Неужели и генерал куда-то делся?

Захлопнув за собой дверь, я прошлась по кабинету, окидывая взглядом знакомые очертания мебели, и вдруг услышала хрип – слабый, прерывистый, едва различимый на грани слышимости. Насторожившись, я замерла, прислушиваясь к малейшему шороху, а потом быстро обогнула массивный стол и увидела генерала. Он лежал на полу, беспомощный, бледный, на грани потери сознания. Нет сомнений – мужчина умирал. И явно не от простой болезни. Я опустилась на колени рядом с крепким мужским телом, чувствуя, как пол холодит кожу, и бесцеремонно распахнула одежду, всматриваясь в грудь.

Так и есть. Смертельное проклятие. В этот раз – на крови. Кто-то пожертвовал жизнью, чтобы отнять ее у другого. Какая мерзость. Алые нити, словно сотканные из жидкого пламени и чужой боли и агонии, обвивали Наргара, пульсировали в такт его слабеющему сердцу и почти добились главной цели.

– Как же вас так угораздило? – поморщилась я, и в голосе прозвучала злая беспомощность.

Времени искать Вира не было, шамана могло вообще не быть в замке. А времени почти не осталось.

– Все-таки у них получилось, – еле слышно прошептал мужчина, с трудом приоткрыв глаза – мутные, усталые, но все еще цепкие. – Ваше высочество счастливы?

И коснулся пальцами моей щеки. Нежно. Почти ласково. Я вздрогнула от этого прикосновения. Кажется он в бреду.

– Я же не нравлюсь вам, генерал. У вас странные способы это демонстрировать, – выдохнула я, отстраняясь от ласки.

– Я презирал принцессу Солнца. Это правда. – Наргар слабо, иронично улыбнулся. – Но ты не она. Ты не из этого мира.

– Может, это ты не в своем уме? – парировала я, нервно улыбнувшись в ответ.

И немного поколебавшись – сердце отчаянно спорило с разумом – я решила идти ва-банк. Другого выхода просто не оставалось.

– Я могу вам помочь, если пообещаете, что отпустите меня, когда придет время. Поможете исчезнуть, – предложила я, совсем не уверенная, что вообще способна его спасти.

В голове крутилась мысль: «А вдруг не смогу?»

– Имей в виду: если спасешь меня сегодня, уже никогда не избавишься, – прохрипел Наргар, жадно поедая глазами. Он смотрел и не мог насмотреться – словно в последний раз. – Нигде не скроешься тебе от меня. Я везде тебя найду. Чтобы ты все время была на моих глазах.

Больной параноик. Даже на пороге смерти видит во мне угрозу – или собственность. А может, и то, и другое. По коже пробежали мурашки.

– Ты понимаешь, что говоришь? – уточнила я, вглядываясь в его бледное лицо.

– Если хочешь свободы – лучше добей, – последнее, что шепнул мне генерал. А потом сознание покинуло его – веки тяжело опустились, тело обмякло.

Я колебалась. Злилась. Ненавидела этого упрямого, опасного, безумного идиота. Сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. А потом… Потом принялась снимать проклятие.

Знаю, как к нему относилась Олея. Но именно он помог мне, когда даже родной отец отвернулся и хотел убить. Да, не бескорыстно. Да, по своим причинам. Но даже в этом он был честен со мной – без прикрас, без издевок. Он столько раз помогал, а теперь моя очередь помочь ему.

С проклятием я билась несколько часов. Каждая минута тянулась вечностью. Вир здесь не помог бы – просто знаний шамана недостаточно. Только мой особый дар, немалой силы, мое упрямство и бескомпромиссность. Я была не готова сдаваться. Не сейчас. Не с ним.

Когда генерал потерял сознание окончательно, меня накрыло ужасом – таким ледяным, что перехватило дыхание. Я вдруг поняла, что боюсь остаться в этом мире без него. Будто без этого мужчины мне не выжить. Может, так оно и есть. Но за его жизнь я билась даже сильнее, чем за свою, когда меня проклял Вир. И я победила.

Когда в кабинет вошел Тень, я уже завершала работу – последние алые нити гасли под моими пальцами, рассыпаясь в прах. Он кинулся ко мне, застыл всего в паре шагов, задавая вопросы – резкие, отрывистые, полные тревоги. Но я его почти не слышала. Голос доносился словно сквозь толщу воды. Не могла сосредоточиться на словах – так сильно устала. Голова гудела тяжелым колоколом, в ушах стучала кровь, перед глазами плыли темные круги.

С трудом поднявшись на ноги – тело казалось чужим, ватным, непослушным – я посмотрела на мужчину, и он непроизвольно сделал шаг назад. Испугался моего вида. Наверное, была та еще картина.

– Генерала прокляли. Насмерть. Я спасла. Но ему нужен постельный режим и Вир. Понял?

– Да… – выдохнул он.

– Что тогда стоишь? Быстрее!

Тень выбежал, а я медленно побрела в сторону своей комнаты, из последних сил переставляя ноги – словно по вязкому песку. Казалось, брела целую вечность: коридоры тянулись бесконечной чередой, стены мерцали и начинали двоиться. Пока не послышался голос Уилы – встревоженный, звонкий, сквозь пелену пробивающийся как спасательный круг.

Девушка ахала надо мной, причитала, кажется, ругалась – но слов я уже не разбирала. Мне нужно было только одно: добраться до кровати.

Мягкая перина легко приняла в свои усталые объятия. Веки сомкнулись сами собой. И я провалилась в темноту – глубокую, беззвучную, спасительную.

Лоил Наргар

В себя я приходил мучительно долго. Сознание возвращалось обрывками – то гулкая темнота, то чужие голоса, то снова провал. Тело ломило так, будто каждую кость переломали, а потом неумело сложили обратно. Даже дышать было больно. А потом мне дали выпить какую-то мерзкую гадость – горькую, с привкусом металла и травяной горечи, – и полегчало. Не сразу, но мышцы перестали сводить судороги, и я смог наконец приподняться на кровати, оперевшись на подушки спиной.

– Что случилось? – спросил я, хрипло, с трудом узнавая собственный голос.

Почему я вообще еще жив? Последнее, что помнил – острая боль в груди и чувство, как жизнь утекает сквозь пальцы.

В моей комнате находились брат – бледный, с темными кругами под глазами, осунувшийся, словно не спал несколько ночей, – и Вир. Шаман выглядел озабоченным, хмурился, покусывал губу, но излишней тревоги не проявлял. Это вселяло надежду: если бы дело было совсем плохо, он бы не стоял так спокойно.

– Что вы помните, господин? – уточнил шаман, склонив голову.

– Доставили артефакт, новую разработку. Мастер все объяснил как обычно, мы с ним попробовали, и он ушел. Я начал настройку под себя, когда из одного из отсеков вылетела красная стрела и попала в грудь. – Я поморщился, снова ощутив ту жгучую вспышку. – Было очень больно.

– В вас попало проклятие на крови. Оно отличается цветом от обычных, и в активной фазе его видно окружающим, – пояснил Вир, и его голос звучал ровно, почти безэмоционально.

Я перевел взгляд на брата – тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, нервно сжимая и разжимая кулаки.

– Что с беспорядками в городе? – спросил я быстро, чувствуя, как с каждым вдохом возвращаются силы.

– Как начались внезапно, так же внезапно и прекратились, – ответил Тень, и в его голосе послышалось озабоченность.

Я замолчал, собирая мысли воедино.

– Значит, Дей рассказал про нас с Олеей императору, и тот решил, что раз не может убрать дочь, то попробовал устранить меня. – Я усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – Почему же раньше не решился на подобный шаг?

– Такое проклятие сделать очень сложно и долго. К тому же нужно еще преподнести его жертве. Возможно, план разрабатывался давно, и в нем не были учтены последние изменения событий, – заметил шаман. – Вас спасла ее высочество. Если бы не она и не особенность ее дара, вы бы погибли. Я вас спасти бы не смог.

Ее высочество. Олея.

Я прекрасно помнил наш разговор – тот, на грани между жизнью и смертью. Ее испуг, когда она нашла меня на полу. Как она торговалась – голос дрожал, но звучал твердо. Ее досаду, когда я отказался отпускать ее. И все равно… все равно спасла. Несмотря ни на что. Такая милая. Глупая. Упрямая. Я невольно улыбнулся краем губ.

– Как Олея? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Ее высочество спит уже сутки. Она сильно выложилась, спасая вас. Совершила практически невозможное. Ей нужно восстановиться, – ответил Вир.

– Когда я нашел ее у твоего тела, у нее все глаза были красные, залитые кровью. Ужас, – повел плечами Тень, и я увидел, как брата передернуло от воспоминания.

Внутри что-то сжалось. Красные глаза. Кровь. Она убивала себя ради меня. А я даже не мог тогда поблагодарить – только смотрел, теряя сознание. Ничего, буду благодарить всю жизнь.

– Тогда что ты делаешь здесь? – мрачно посмотрел я на шамана, и голос мой прозвучал резче, чем я планировал. – Иди к ней и позаботься, чтобы все было хорошо. Если она не придет в себя, я отделю твою голову от тела. Лично.

Вир глубоко вздохнул, медленно потер основание шеи, словно разминая затекшие мышцы. Потом склонился в поклоне – ровно настолько, насколько требовал этикет, но я видел: он понял, что угроза не пустая.

– С ее высочеством все будет в порядке, – произнес шаман и направился к выходу, бесшумно ступая по каменному полу.

Я повернулся к брату. Тот стоял, избегая моего взгляда, и это было красноречивее любых слов.

– Почему ты покинул пост и не стал ее охранять? – спросил я тихо, и в этой тишине прозвучала сталь.

– Пришло сообщение от нашего человека, что ты убит, – опустил взгляд брат. – Это особый случай, ты же знаешь. Мы договаривались…

Он нервничал. Сначала сообщение о моей смерти, потом проклятие… Несколько часов ада на одном дыхании.

– Нужно чистить ряды, – сказал я, откидываясь на подушки. Тело все еще ныло, но внутри разливалась холодная, спокойная решимость. – Мы были слишком беспечны. И, пожалуй, переворот стоит перенести до праздника. Император понял, что загнан в угол, – это очень опасно. В особенности для Олеи.

– Ты уверен? – нахмурился брат, и в его глазах мелькнуло сомнение.

– Да. – В моем голосе не осталось места колебаниям. – А теперь возвращайся к принцессе. Мне нужен отдых.

Тень кивнул, бросил на меня быстрый взгляд и вышел, плотно притворив за собой дверь.

Я откинулся на подушки, закрыл глаза. В комнате стояла тишина – только где-то далеко потрескивал факел, да ветер едва слышно гулял за окном. На губах сама собой застыла улыбка. Я не мог – и не хотел – ее сдерживать.

Это был такой прекрасный шанс. Олея могла сбежать. Могла помочь императору. Могла просто пройти мимо и сделать вид, что ничего не видела. Но она выбрала меня. Несмотря на наши споры, на ее страх, на мое проклятие, на все, что было между нами – она выбрала меня.

И теперь ей никуда не деться от этого выбора.