Глава 13

Всё-таки слишком много на меня свалилось за этот день впечатлений и информации, так что мозг реально перегрелся и, по ходу, закипел, да так, что даже поплохело к концу дня. Нет, я не заболел, но устал, будто лошадь загнанная, и спать ложился не потому что хотелось, а, наверное, чтобы хоть на время сбежать от всего этого.

На первый взгляд, казалось бы, нечего тут из себя страдальца строить, живи себе как принято в этом времени, наслаждайся жизнью и попутно потихоньку развивай что-нибудь одно, например, металлургию, тем более что все для этого есть. Торгуй себе железом и горя не знай, отправляя выручку на строительство крепости или тупо для найма тех же казаков, которые будут защищать земли от степняков. Все так, да только не в моем случае.

Стоит здесь наладить мало-мальски прибыльное дело, и ко мне придут его отжимать. Понятно, что, когда я здесь чуть обживусь, все равно придут, но не так быстро, как в случае, если с меня будет что взять уже сейчас.

По сути, у меня теперь другого выхода нет, кроме как очень быстро стать самым крепким орешком, разгрызая который зубы поломают хоть все правители округи вместе взятые. А чтобы стать таким орешком, сделать всего нужно столько, что руки поневоле опускаются.

Я-то прекрасно понимаю, что нахрапом все не решить. Чтобы добиться действительно значимых результатов, нужно, по сути, пройти путь, на который человечество затратило чуть ли не столетия, за очень короткий период времени, и как это сделать, я пока реально слабо понимаю.

Нет, алгоритм действий известен. Ясно, что начинать нужно с абсолютного нуля, то бишь со школы, обучения людей, образования. Только вот чтобы этим заморочиться, предварительно нужно столько всего подготовить, что голова кругом и мозг закипает.

Организация школы тянет за собой тьму проблем, начиная от необходимых для этого самых примитивных вещей в виде обычной бумаги и хоть каких-то самых простых карандашей и заканчивая вопросом, чему, собственно, и кому надо будет учить. Меня, к примеру, совершенно не устраивает даже принятое сейчас сейчас правописание, не говоря уже об остальном.

Но это ладно, так или иначе, потратив кучу личного времени, вопрос школы можно решить. Напрячься придётся не по-детски, но в итоге все получится. А вот как быть с остальным? С чего начинать в том же производстве, притом неважно, каком, ведь здесь тоже страх божий и тоже нужно отталкиваться от нуля. Если со школой, пусть по минимуму, но как-то можно поделиться знаниями, то как быть, например, с той же стандартизацией, вообще непонятно. Нет у меня здесь метров, литров и килограммов, и как их получить, я не имею ни малейшего понятия, просто потому что никогда не интересовался подобными вопросами, а если когда и слышал что-то об этом, к примеру, в школе, то давно благополучно забыл.

Про стандартизацию я не зря вспомнил, потому что Рихард в желании похвалиться показал почти законченный самовар, ну или паровой двигатель, выполненный из меди, на который без слез не взглянешь.

Ещё до испытаний я мог с уверенностью сказать, что хрен из этого что получится. Даже если не иметь в запасе особых технических знаний, понятно, что разные по размеру поршни, доработанные при помощи шлифовки песком и какой-то матери, работать как надо не будут, если вообще будут.

Понятно, что мастера стараются как могут, но…

Грустно все и депрессивно.

На самом деле Рихард не только расстроил меня этим паровиком, но и порадовал кое-чем. За прошедшее время мастера сами, без подсказок занялись экспериментами и стали пробовать получить железо с разными характеристиками, подходящее для того или иного изделия. Я в свое время обмолвился, что для паровой машины нужен металл вязкий, способный держать высокое давление, а Рихард запомнил и озаботился его получением. Я не уточнял, сколько плавок они провели, как и что делали во время экспериментов (оставил это на будущее), но именно здесь Рихард меня порадовал, потому что мастера научились выплавлять подходящее железо, мягкое, но вязкое, с которым уже можно работать. Попутно получили ещё и что-то, похожее на ковкий чугун, или как это называется, я точно не знаю, очень похоже на чугун, поддающийся ковке. Пока непонятно, нафига он вообще нужен, но уже то, что он есть, радует, потому что это наглядно показывает: мы не стоим на месте и развиваемся. Для мастеров же это стало пониманием, что при толике удачи и старания можно получить такие результаты, о которых раньше и мечтать не приходилось.

Мысли метались в голове, перескакивая с темы на тему так заполошно, что успокоиться стоило немалого труда. Последней каплей был момент, когда я ради прикола уже затуманенным перед сном сознанием попытался вспомнить теорему Пифагора. Нет, так-то я её точно знаю и помню, но сейчас ни с того ни с сего в голову лезло что-то типа «грецкий учёный Пифагор завалил бабу под забор».

Перебор случился с размышлениями, и уснул я, напрочь пропитанный пораженческим настроением с элементами зарождающейся депрессии от осознания своей ничтожности.

На следующий день проснулся с мыслью, которую невольно озвучил вслух:

— Идёт оно все лесом, хочу Марию и Амину увидеть вот прямо сейчас.

Чуть не подпрыгнул из положения лёжа, когда в ответ услышал:

— Придётся потерпеть, Семен, не до баб нам с тобой будет пока.

От входа в мою сторону шагнул Макар и продолжил говорить.

— Вчера казаки перехватили несколько ногаев и смогли разговорить. Недели через две следует ждать гостей, притом не только из рода сборщиков дани, которых ты побил прошлой зимой.

Макар на секунду запнулся, внимательно на меня посмотрев, будто хотел убедиться, что я его слушаю, и продолжил:

— Под тысячу степняков собираются в набег, поэтому пока съездить домой у тебя не получится, могут перехватить. Сам знаешь, как это бывает, тем более что теперь и местных нужно опасаться, тех, кто слишком уж уверовал в защиту ногаев.

— Хочешь сказать, что местные займут сторону степняков? — не удержавшись, уточнил я.

— Ничего не хочу сказать, но казаки перехватили ногаев, когда они шли как раз к одному из местных бояр.

«Блин, как же задолбали меня эти непрекращающиеся разборки», — подумал я невольно, а у Макара спросил:

— Раз мы знаем, сколько ногаев пойдёт в набег и с какой стороны, значит, надо собраться и подумать, где мы их встречать будем.

— Без тебя уже все подумали. И даже не мечтай, что в сечу пойдёшь, у тебя после похода на Казань раны ещё не до конца зажили. Поэтому ты лучше займись другими делами, а со степняками мы без тебя справимся.

Хотел было возмутиться такой отповеди от Макара, потом чуть подумал и плюнул на это дело. Сейчас действительно как никогда мы готовы к встрече гостей, а Святозар с командованием и отражением набега точно лучше меня справится, а значит, и переживать не о чем.

Подумав так, я тут же спросил о другом, что давно хотел узнать у Макара.

— Помнится, Макар, ты обещал мне пару человек, которые могли бы заменить тебя в твоих делах…

Макар даже договорить не дал и, чуть скривившись, ответил:

— Я уж думал, что ты не спросишь. Будет тебе подходящий человек чуть позже, не те двое, кого я обещал тебе отдать, но ничуть не хуже.

— А с теми…

— А про тех забудь, — снова перебил Макар, секунду подумал и добавил: — Совсем забудь.

Я на это только плечами пожал и подумал, что мне и самому будет не лишним присмотреться к окружающим и поискать среди своих людей подходящие кандидатуры на роль безопасников. Всё-таки вопрос более чем важен, и надеяться в его решении только на Макара будет, наверное, неправильно.

Смешно сказать, но эта очередная мини-войнушка со степняками хоть и была насыщена множеством интересных событий, но прошла практически мимо меня.

Вот уж правда: кадры решают все. Макар каким-то образом очень быстро выяснил все про планы степняков, а Святозар, исходя из полученных сведений, провел действительно образцово-показательную порку нерадивых людоловов. Правда, звезды так сошлись, что степняки перехитрили сами себя, но это не столь важно, главное — результат.

Оказалось, что ногаи все это время готовились к набегу (что, собственно, неудивительно). И подошли они к этому делу основательно.

Пользуясь помощью сбежавшего от нас разбойничьего атамана, людоловы смогли договориться сразу с пятью проживающими на этих землях боярами и панами о совместных действиях. Не будь у нас серьёзного пополнения казаков, все для нас могло бы закончиться плохо, но получилось наоборот.

Святозар не стал изобретать велосипед и поступил максимально просто.

Он, зная планы противника, отправил вперед две сотни казаков, перед которыми поставил задачу при помощи засад, обстрелов и внезапных налетов попридержать на марше дружины местных горе-царьков, легших под степняков. Сам же, отобрав себе чуть более тысячи бойцов, двинул навстречу людоловам.

Он почему-то решил, что чуть меньше полутора тысячи казаков хватит для этой войны, и отбирал себе людей с таким расчетом, чтобы не помешать намеченному расселению.

Говоря проще, он решил воевать малыми силами, чтобы побыстрее расселить пришедших к нам людей по нашим землям

Весь расчёт у ногаев строился на том, что мы сядем в глухую оборону в крепости Воронеж. Как выяснилось чуть позже, они просто не знали об огромном количестве перебравшихся к нам казаков, вот и действовали, исходя из ложных представлений о наших возможностях.

Шли они к нам в обычном для таких набегов порядке, широко раскинув впереди и по сторонам от основного войска небольшие летучие отряды, притом они делали все как бы напоказ, чтобы казачьи разъезды обнаружили себя как можно раньше. Хотели таким образом собрать все наши силы в одном месте, чтобы меньше напрягаться, вылавливая беглецов.

Добились своего, только встретились с нами не там, где ждали, и биться им пришлось на наших условиях.

Святозар скрытно выдвинулся навстречу противнику, подобрал наиболее подходящее место и подготовил будущее поле боя так, что и какой-нибудь гений типа Наполеона позавидовал бы.

Для битвы Святозар выбрал широкий лог, окруженный невысоким холмами, миновать который ногаи не могли при всем желании. Вернее, могли, конечно, но для этого им пришлось бы пересекать небольшую, но глубокую речку с обривистыми берегам, что им делать было попросту незачем.

Самое сложное было пропустить мимо дозоры степняков, при этом не обнаружив себя, но и с этим казаки справились. Святозар на время, когда проходили эти самые дозоры, отвёл казаков с занимаемых ими позиций, спрятав главным образом в расположенных рядом оврагах, и не прогадал. Рискованное на самом деле решение (не все отряды находились на одинаковом расстоянии и могли опоздать к началу боя), но оно сработало.

Бой выдался яростным и скоротечным.

Когда большая часть степняков втянулась на означенный лог, с трех сторон их, практически одновременно огибая холмы, атаковала лава казаков, и это был редкий случай, когда казаков было больше степняков. Зачастую все бывало наоборот, но здесь и сейчас перевес был на нашей стороне, и это сыграло свою роль, как и то, что нападение было внезапным.

Собственно, боя как такового не было, была резня, и если бы все степняки успели втянуться в ловушку, то там бы они и остались. Из-за того, что четвёртая часть казаков чуть припоздала к началу боя и не все ногаи оказались в западне, приблизительно пятой части людоловов удалось сбежать, недалеко и ненадолго, но все же.

Святозар сразу после этого боя, не теряя времени, разделил свои силы на две неравные части. Сам он во главе трех сотен казаков, предварительно собрав добычу, отправился обратно, а большую часть своего войска, насчитывающую около восьмисот бойцов, под руководством дядьки Матвея отправил вслед за бежавшими степняками.

Все дальнейшие события можно охарактеризовать коротко: для наших врагов случился Соддом и Гомора.

По-другому это не назвать.

Святозар на обратном пути задержался в городе буквально на несколько часов, а потом, не слушая моих возражений, пошёл карать местных царьков, принявших в этом противостоянии не ту сторону. На моё замечание, что с ними теоретически можно договориться, Святозар ответил резко и конкретно:

— Вырезать их нужно, пользуясь случаем, и забыть. Не нужны тебе здесь, Семен, эти бояре, не сейчас, так потом воду станут мутить, а так некому будет.

Мир другой, а понятия те же: нет человека — нет проблем! Не в будущем это придумано, издавна, похоже, повелось.

Святозар не разбирался, кто прав, а кто виноват, огнём и мечом прошёл по округе, оставляя по пути в селениях, лишившихся руководства, небольшие отряды казаков и объясняя народу, что власть сменилась.

Увлекся он этим делом, да так, что в радиусе трех сотен верст относительно Липецка конкурентов у меня не осталось, и эти земли теперь под рукой казачьего войска воронежского. Смешно звучит, но теперь и деваться некуда, придётся к этому привыкать, само по себе название войска приросло и закрепилось.

Ляпнул я когда-то не подумавши, и вот так вот теперь все получилось с этим названием.

Пока Святозар носился по округе, устанавливая нашу власть, дядька Матвей развлекался в степи, да так, что сам охренел от происходящего.

Сам потом по возвращении в этом признался.

Степняки не ждали гостей, и не только те, что пошли к нам в набег, но и другие тоже.

Дядька Матвей сразу же, только начав преследовать убегающих, не стал держать всех казаков одним большим отрядом, а поступил по примеру людоловов. Разбил воинов на сотни и шел вслед за беглецами широким фронтом, как гребнем прочесывая местность по пути.

Как выяснилось довольно быстро, очень правильно поступил, потому что убегающие степняки тоже разделились на мелкие отряды, в надежде затруднить возможную погоню.

Так уж получилось, что, преследуя беглецов, которые спасаясь бежали кто куда, эти наши сотни как шли широкой волной, так и выходили к местам стоянок степняков. Притом атаковали стойбища сходу, без раздумий и не разбираясь, какому роду они принадлежат, вырезая, по сути, все мужское население, как это когда-то делали монголы.

В степи о ушедших в набег сородичах знали, и никто даже предположить не мог, что ответка может прилететь настолько быстро, наверное, поэтому ногаи долго не могли собраться для организации отражения этого более чем необычного и неожиданного нападения казаков. Когда же наконец организовались, воевать стало не с кем.

Две недели дядька Матвей со своими людьми гуляли по степи, громя стоянки кочевников. Забирали они при этом только самую ценную добычу, попутно освобождая пленников, пребывающих в рабстве у степняков, и отбирая для себя самых красивых молодых нетронутых девчат.

Освобожденных в сопровождении небольшой охраны отправляли перегонять захваченный скот, а сами шли дальше.

Дядька потом сам не мог внятно ответить, кому пришла идея забирать с собой этих самых девчат, но нахапали они их там около полутысячи.

Прозвучит странно, но ушли казаки обратно вовремя и без проблем, до того, как степняки сумели хоть как-то соорганизоваться и, несмотря на то, что были сильно отягощены взятой добычей, домой вернулись вполне благополучно. А добыча действительно была богатой, если не сказать хлеще. Одного только скота пригнали столько, что его нереально было сосчитать, а ведь это не самая ценная часть добытого.

В общем, хорошо гульнули и огрызнулись знатно, это неоспоримый факт. Понятно, что такая выходка может нам аукнуться в дальнейшем и вывести противостояние со степью на другой уровень, но это уже другой вопрос. Сейчас же все сложилось как нельзя лучше, и этот поход, несмотря на то, что я в нем лично не принимал участия, принёс мне определённые дивиденды в плане укрепления моей репутации, как крайне удачливого атамана, что в свою очередь увеличило количество казаков, желающих уйти под мою руку.

Я, пока казаки активно воевали, тоже не сидел без дела и действовал по принципу «глаза боятся, а руки делают».

Первым делом притормозил Рихарда и его людей с их работами по постройке паровой машины и в принципе с экспериментами, пообещав им, что мы обязательно к этому вернёмся в ближайшее время. Сейчас же попросил их сосредоточить все свои усилия на обеспечении переселенцев качественным инструментом. И не только всякими топорами, лопатами и пилами, но и плугами, косами и боронами тоже.

В общем, поставил задачу за зиму обеспечить наших людей металлическими изделиями на все сто, а лучше сделать с запасом. Попутно, чтобы им жизнь мёдом не казалась, велел обдумать и решить проблему измерительных приборов, приведя их к единому стандарту.

Сам я, как уже говорил, без малейшего понятия, как это сделать, вот и решил спихнуть эту проблему, что называется, с больной головы на здоровую.

Естественно, я объяснил и рассказал, как себе это все представляю, и даже названия обозначил типа привычных мне метра, литра и килограмма, разжевав в подробностях, как я все это вижу.

Без понятия, что из этого получится, но хуже чем есть, точно не будет, главное, чтобы был один стандарт, а каким он будет, как по мне, не суть важно.

Собственно, потом точно так же хотел поступить с корабелами, у которых подобралась неплохая команда плотников, и перекинуть их на строительство жилья, но не успел. В город вернулся Карло, познакомившись с которым я на несколько дней выпал из жизни.

Очень уж неординарным и интересным человеком оказался этот с виду нескладный высокий, худой как жердь венецианец, которого с детства учили управлять делами дожа и делали это на совесть.

Он чем-то напоминал Пашу, по крайней мере, он помнил, казалось, все до мельчайших подробностей, но в отличие от него Карло при этом был ещё и инициативным человеком, не боящимся принимать решения и нести за них ответственность. Он сразу подкупил меня тем, что не торопился соглашаться с тем или иным моим предложением и не стеснялся высказать свое мнение разным вопросам, но и это было не главное. Он, казалось, уже родился управляющим, ну или с талантом управляющего, потому что, когда то или иное решение было принято и он получал конкретное указание, мне уже можно было не думать и не переживать, будет ли оно выполнено. Этот чел был из породы тех людей, которые живут по принципу «умри, но сделай», но это не значит, что он слепо следовал этим самым указаниям, совсем нет, он подходил к решению проблем творчески и с выдумкой, стараясь достичь требуемого результата с наименьшими затратами сил и средств. В общем, человек думающий и инициативный, притом привыкший работать не абы как, а по определенной системе, которую сам же способен придумать, ну или создать.

После пары дней общения с ним я даже вздохнул с облегчением, осознав, насколько мне с ним повезло. Заполучив в свое распоряжение этого человека, я ещё и зауважал венецианских дожей. Да и как иначе, если эти вельможи сумели воспитать себе подобных помощников и придумали, как добиваться желаемого, ни фига при этом не делая.

Шучу, конечно, но не то чтобы сильно.

Карло действительно пришёлся ко двору, и за несколько дней мы с ним столько напланировали, что даже мне с трудом верилось в осуществление всего этого в разумные сроки…