Глава 16

Придя к общему знаменателю по поводу переезда, мы с Ильей просидели возле костра чуть не до рассвета. Разговаривали обо всем и ни о чем. Он поделился своими мыслями о станках, настаивая на том, что делать их нужно массивными и тяжелыми, чтобы они при работе не тряслись и можно было добиться большей точности обработки металла. Я в ответ пытался топить за надёжное основание, к которому потом нужно намертво крепить эти станки. В общем, хорошо поговорили, продуктивно и не только о работе, много тем обсудили.

На следующий день мы с ним посмотрели ещё одно место, где Илья с казаками устроили производство пороха и выделку картечи. Сейчас все это не работало из-за покрытого льдом ручья, но сам подход в решении некоторых проблем мне понравился. Да и как иначе, если к примеру ту же картечь народ теперь мог изготовить вообще не напрягаясь в любом количестве. Всё-таки смекалка человеческая не знает границ, и казаки это в очередной раз доказали. Они не мудрствуя просто приспособили небольшие крыльчатки, насаженные на ось, которую раскручивало течение ручья, и на конец этой оси в виде тонкого бревна, скорее жерди, прикрепили бочонок, в который и засыпали порубленные частички свинцового прута. Учитывая, что таких импровизированных маленьких водяных колес они здесь соорудили больше десятка, и работало это всю тёплую часть года, проблем с картечью у казаков теперь в принципе не было.

Простота решения этой проблемы меня удивила и порадовала. Естественно, я сразу же сделал себе пометку в обязательном порядке организовать что-то подобное в Липецке, ведь мне этой самой картечи теперь нужно несравнимо больше, чем слободским казакам, а приобрести её где-нибудь на стороне не так уж и просто.

Пороховые зерна казаки шлифовали подобным же образом, а вот в части помола пороховой мякоти ничего нового не придумали, так и мололи на изготовленных Ильёй ручных мельницах. В принципе, наверное, правильно поступили, ведь пока им не нужны серьезные объёмы, а текущие они запросто перекрывают тем, что есть сейчас.

На самом деле за прошедшее время тайное убежище превратилось в такой себе производственный участок, а народ в слободе, который и раньше жил довольно зажиточно, сейчас получил дополнительный источник дохода, который со временем мог и вовсе стать основным.

По словам Ильи, если раньше с желающими помочь у него был напряг, то сейчас все с точностью до наоборот, даже очередь из желающих начала выстраиваться. Все потому, что именно помощники в первую очередь получают изготовленные изделия, а это в условиях дефицита металла в принципе достаточный стимул поработать.

Задержался я у Ильи на пару дней. Нарисовал, какими хочу видеть сани с печками, указал пальцем на станках, где, по моему мнению, чего не хватает и что желательно изменить в оборудовании, которое хочу получить, подкинул несколько идей в плане облегчения труда. К примеру, рассказал, что круги для обычного точила можно пробовать изготовить самостоятельно путем спекания песка разной зернистости, да и в целом поведал много чего про шлифование.

На самом деле я сам слабо себе представлял, как и что нужно делать, чтобы получить эти шлифовальные круги, но, как я убеждался неоднократно, Илье достаточно высказать идею, дальше он сам додумает.

Домой я отправлялся с чистой совестью и лёгкостью на душе в предвкушении продолжения отдыха.

Собственно, надежды на этот самый отдых сбылись. Месяц жил в свое удовольствие, чувствуя себя как сыр в масле и наслаждаясь любовью да лаской, и перемежал все это редкими тренировками, стараясь при этом особо не напрягаться. Даже суета, связанная с крещением ребёнка, была в удовольствие и зачастившие гости из числа казачьих старшин не особо напрягали.

Отдохнул и реально пришёл в себя, выкинув при этом из головы дурные мысли и не думая ни о каких проблемах.

Это сыграло свою определённую роль и с появлением в слободе Макара, прибывшего в компании посланника отца, позволило посмотреть на все происходящее под совершенно другим углом.

Новости от Макара радовали. В княжестве все шло своим чередом по намеченному ранее плану.

Казаки расселялись по указанным им местам проживания, основывая новые станицы, готовили убежища на случай большого набега, а где это сделать было невозможно, начали строительство острогов.

Кстати сказать, именно на строительство этих самых острогов и мобилизовали все возможные силы и ресурсы, отложив пока все остальные проекты. Сосредоточить все возможные силы именно на строительстве этих острогов мы решили только по одной причине. По большому счету, мы сейчас можем встретить лицом к лицу любого противника будь то татары с Крыма или ногайская орда.

Остроги нужны, чтобы задержать идущих в набег степняков и выиграть нам время, необходимое для того, чтобы собрать все свои силы в один кулак.

Понятно, что на одни только эти небольшие крепости мы не надеялись, со временем служба по охране границ будет организована по примеру других казачьих войск с патрулированием границ и устройством засек там, где это возможно.

Но в любом случае эти укрепления лишними не будут и позволят как минимум сохранить наших людей в случае нападения хотя бы на первом, самом сложном этапе становления княжества.

В общем, по словам Макара, все в княжестве пока хорошо и благополучно. Другое дело — новости, принесенные посланником отца. Вот в Московском царстве государстве не все ладно. Вернее, сама держава под тяжёлой рукой Ивана Васильевича вроде как процветает, но не все там так хорошо, как кажется со стороны.

Государь, сделав меня удельным князем, похоже, сам не ожидал, к чему это его решение может привести.

Мало того, что нехило так возбудилось московское боярство, активнее начав заниматься любимым делом, то бишь интригами, так ещё и церковь затеяла непонятные игры совсем не на стороне царя.

По словам отца, сейчас в Москве боярское болото бурлит с такой силой, что предсказать результаты этого бурения не представляется возможным. Мало того, что от старых родов к царю пошли ходоки с предъявами, что их представители, дескать, более достойны стать удельными князьями, так эти самые роды ещё и объединяться стали, руша старые и создавая новые союзы.

В общем, разброд и шатание сейчас в Москве, вот только меня это ни разу не радует.

Дело в том, что я в сложившейся ситуации выступаю этаким раздражителем для всех. Так, некоторые бояре в своём желании показать царю, что его выбор не совсем то, что нужно, решили отправить на мои земли по примеру людоловов небольшие летучие отряды боевых холопов, призванные разорять подчиненные мне территории и не позволить мне хоть как-то закрепиться на отведенных государем землях.

Казалось бы, глупость с их стороны, не способная повлиять на уже принятое государем решение, но это как посмотреть. В случае, если кусочек дикого поля, выделенный мне в управление так и останется незаселенным, государь может изменить своё решение, благословив на княжение другого, более достойного претендента.

Но это только одна сторона медали, есть ещё и вторая в виде церкви.

Смешно сказать, но церковь обвинила Ивана Васильевича в нарушении устоев и начала упрекать его в том, что он разбазаривает земли. Тот момент, что дикое поле, где расположено моё княжество, сейчас в принципе не принадлежит Москве, этих деятелей не волнует. Разбазаривает и всё тут. Более того, по Москве даже начались распространяться слухи типа «а царь-то ненастоящий!»

Шучу, конечно, но не сильно. Слухи ходят, что государь, дескать, вместо того, чтобы собирать земли, начал их раздавать непонятно кому, а это до добра не доведёт. Мол, потерял хватку царь, как бы чего не вышло.

Если все это суммировать, то можно сделать один простой вывод: жить спокойно мне не позволят, о торговле с Москвой, по крайней мере на какое-то время, можно забыть, и чем все это закончится, один только бог знает.

Самое хреновое, что из-за выходки царя будущее может значительно измениться, а значит, мне нельзя будет полагаться на имеющиеся у меня сведения, присланные мне друзьями.

Осознав это, я сначала подумал было отправить отцу с его посланником сведения об известных вредителях, которые будут травить жену царя и отстаивать не его интересы. С трудом удержался, и то, только потому что слишком уж большой и неоправданный риск — отправлять подобное с, по сути, незнакомым человеком. Но для себя при этом я решил, что тянуть больше нельзя, а то как бы и правда поздно не стало, слишком уж заварилось все вкрутую, как бы действительно чего не вышло.

В самом конце письма отец написал, что отправил людей в Новгород и Псков нанимать для меня ушкуйников. По его мнению, даже если получится привлечь на свою сторону хотя бы пару-тройку сотен этих воинов, это сильно поможет в отражении набегов боярских отрядов. Отец считает, что именно разбойники смогут лучше противостоять таким же разбойникам, а в связке с казаками так и вовсе все может получиться замечательно.

Спорное, конечно, утверждение, но хуже точно не будет. Это отец ещё не знает, сколько казаков на самом деле будут ловить эти боярские отряды, да и самих бояр ждёт немалый сюрприз. Плохо только, что кровь православная литься будет, а так мне даже интересно будет посмотреть, чем в итоге закончится это противостояние.

Всё-таки хреновый из меня руководитель.

На самом деле было у меня стойкое желание продлить свой отпуск хотя бы до начала марта, но не судьба. Пришлось из-за полученных новостей собираться в кулачок и принимать волевое решение об отъезде.

Конечно, февраль не лучшее время для путешествий, особенно с маленьким ребенком, но и деваться некуда, тем более что все возможное для комфорта родных в дороге я, насколько это вообще возможно, сделал. Другое дело, что по факту, как это бывает зачастую, сами люди оказались не готовы. Стоило только объявить дату отъезда, как началось. К примеру, не успели начать паковать вещи, как очень быстро выяснилось, что пары крытых и ещё двух обычных саней для перемещения всего нажитого нашей семьёй недостаточно, нужно срочно нанимать ещё как минимум трех перевозчиков. Точно такая же ситуация сложилась и у других переселенцев, что тут же вылилось в жуткий дефицит транспортных средств, и это только одна заморочка, возникшая в связи с переездом, а их таких было столько, что вспоминать страшно. Чего стоило только пережить бабский типа «аргументированный» прессинг на тему, что так не делается, мол, им нужно больше времени на подготовку. А готовиться они к этому событию начали не просто давно, а чуть не сразу после продажи мной крепости, то бишь год назад. А ситуация с перемещением скотины, о ней я и вспоминать не хочу, шок и трепет потому что.

Как бы там ни было, а все заканчивается. Пусть потратил я нервов больше, чем в любом походе, но в путь мы выдвинулись в назначенный срок, и только один бог знает, чего мне это стоило.

В этот раз сказать, что дорога выдалась тяжёлой, это ничего не сказать.

Более трех сотен саней, какое-то запредельное количество скотины и, главное, сильные морозы — это три составляющие которые заставили выложиться на все сто, а то и более того.

Я-то заказал закрытые отапливаемые сани для своих родных и многочисленного семейства Степана, а все остальные семьи казаков спасались от холода по старинке, передвигаясь на открытых санях и кутаясь в разнообразные тулупы. Учитывая, что в обозе было много детей, а время для путешествия было выбрано не самое благоприятное, добром это все закончиться не могло.

Пришлось поневоле принимать какие-то меры, чтобы сохранить здоровье малышей и по ходу движения тасовать народ, стараясь разместить детей в тёплых кибитках, что было непросто. Ехали там дети, как сельди в бочках, но зато в тепле, и мы смогли добраться до конечной точки назначения, не понеся потерь по дороге, что действительно если не чудо, то близко.

Зарекся я на будущее перевозить семьи, не подготовив предварительно обоз как должно, а не как принято в этом времени, особенно зимой. Понятно, что само по себе время для путешествий не особо подходящее, но это не суть важно, главное все-таки — качественная подготовка.

Сразу по прибытии, с трудом отбившись от желающих загрузить меня решением накопившиеся проблем, я организовал размещение переселенцев и первым делом уселся писать отцу ответное письмо.

На самом деле начал его, ещё будучи в слободе, и дополнял по дороге, тезисно записывая некоторые свои мысли. Здесь все свои записи просто привел в божеский вид.

Если говорить коротко, в письме я главным образом я попытался объяснить, откуда у меня взялась информация, которую я передал отцу, ну и советы, как это можно преподнести царю. Отца предупредил, что «своих людей, сумевших добыть эти сведения» я светить не собираюсь, и посоветовал ему ссылаться на мои «провидческие» сны. Дескать, приснилось все это сыну, а то, что ему снится, зачастую сбывается, поэтому стоит отнестись к этому всему серьёзно и досконально проверить людей, подозреваемых в тех или иных неблаговидных деяниях.

Конечно же, я понимаю, как это все бредово звучит, но другого объяснения появлению этой информации я, как ни ломал голову, придумать не смог, просто очень уж нереальным все выглядит, чтобы можно было сослаться на каких-нибудь гипотетически разведчиков. Отцу я, правда, именно на этих самых разведчиков и намекал, но он не сможет проверить окружение государя, а значит, и копать в этом направлении не будет, поэтому именно для него подобное объяснение сойдёт, а вот для государя — нет. Царю лучше ссылаться, как я уже сказал, на вещий сон. Это должно сработать ещё и потому, что человек он верующий, а значит, просто не может не верить в чудеса, по крайней мере я на это надеюсь.

Авантюра, конечно, чистой воды, и есть вариант, что отец, передав эти сведения, сам подставится, но я не думаю, что государь будет зверствовать в отношении верного ему человека, не проверив достоверность информации, а когда проверит, вопросы сами по себе отпадут.

Как бы там ни было, а когда я отправил к отцу Нечая в сопровождении пары десятков казаков, у меня правда на душе стало полегче. Почему-то до этого момента все казалось, что могу опоздать с передачей этой инфы. Умом понимаю, что фигня это все, а поделать с собой ничего не могу.

Естественно, перед тем как отправлять Нечая в путь, я провел с ним беседу и как только мог объяснил, что преданные ему бумаги ни при каком раскладе не должны попасть в чужие руки. Застращал как мог, и он вроде проникся, пообещав в случае чего просто сжечь письма.

В общем сделал я, что хотел, и теперь осталось ждать и надеяться, что это все не обернётся дополнительными проблемами. В принципе думать об этом и переживать мне резко стало некогда — просто потому что соратники насели на меня как в последний раз, соревнуясь между собой, кто сможет удивить и озадачить меня сильней.

Первым, как нетрудно догадаться, был Святозар, который со старта безальтернативным тоном уведомил меня о своём отъезде и буквально велел прекращать заниматься фигнёй и уделить внимание войску. В его исполнении это звучало так:

— Моё время, Семен, вышло, я тебе помог, чем мог, пора теперь и своими делами заняться. В целом я успел здесь у тебя все наладить. Войско разбито на сотни, участки границы разделены и охраняются разъездами, дальние дозоры в степи начали нести свою службу, дальше ты уже сам командуй…

На этом моменте его речи я не удержался и уточнил:

— В сторону Москвы тоже дальние дозоры ушли?

Святозар на меня внимательно посмотрел, кивнул и ответил:

— Да, туда тоже ушли, а ты почему именно этим интересуешься?

Когда я рассказал ему о письме отца и почерпнутых из него сведениях, Святозар надолго задумался, а потом, встряхнув головой, произнес:

— Не думал я, что так быстро нужно будет разговаривать с тобой об этом, но придётся.

Я на это непонятное высказывание только и подумал про себя: «опять какие-то тайны мадридского двора, оно мне надо сейчас?»

Святозар, будто прочитав мои мысли, продолжил говорить:

— Если рассуждать здраво, все идёт к тому, что тебе рано или поздно придётся воевать с Москвой. Решать тебе, нужно ли это делать, но чтобы ты принял правильное решение, я тебе всё-таки кое-что поведаю.

Святозар снова на миг задумался, а потом неожиданно спросил:

— Что ты знаешь о крещении Руси?

«Фига себе перемена темы!» — подумал я про себя и начал отвечать:

— Ну, знаю, что Русь крестил князь Владимир, чтобы проще было управлять разными племенами при помощи единой веры и наладить взаимоотношения с тогда ещё самым развитым государством…

Святозар как-то тяжело вздохнул и произнес:

— Можно, конечно, и так сказать, но главное, для чего все было сделано, это объединение всех славных в одно целое.

Он снова прервался, очень внимательно посмотрел мне в глаза и проникновенно продолжил:

— Тогда, Семен, вопрос стоял, быть Руси самой по себе или примкнуть к набирающим силу людям книги, и неважно, католикам или магометанами, разница небольшая. Мы тогда нашли другой путь и договорились с долгогривыми о возвышении их веры на наших землях с некоторыми оговорками. Так, главным в этих договоренностях было объединение славных в одно целое с возможностью проведения некоторых наших обрядов, несмотря на новую единую веру и признание этой, по сути, своей новой веры людьми книги.

— В смысле договорились? — не выдержал я и переспросил: — Как я знаю, христианство насаждалось на Руси насильно, и Владимир велел уничтожать капища, где бы их ни нашли…

Святозар грустно улыбнулся и спросил:

— Ты правда думаешь, что один князь, каким бы он ни был, мог бы заставить людей в одночасье поменять свою веру, притом даже на землях, где власти у него, почитай, не было?

— Эмм… — невольно вырвалось у меня, в мыслях же только и мелькнуло: «да хрен его знает, как там все было, но только, глядя на Святозара, мало верится, что такие как он могли бы без боя уступить в чем бы то ни было».

Святозар между тем снова улыбнулся и произнес:

— Ты никогда не задумывался, почему некоторые христианские праздники точно те же, как и в моей вере? Как так могло получиться, что христиане отмечают языческие праздники и даже исполняют некоторые наши обряды?

Выдержав очередную паузу, Святозар продолжил:

— Были, Семен, договорённости, не все из них долгогривые выполнили, но основные остались незыблемы. Я это тебе говорю только для того, чтобы ты понял и осознал, что не всегда мы превыше всего ставим свои интересы, бывает и так, что приходится чем-нибудь поступиться ради чего-то большего. Если говорить конкретно о тебе, то противостояние с Москвой никому не нужно и до добра не доведёт. Решать тебе, но ты должен понимать, что, если будущее противостояние будет грозить большой кровью, от тебя постараются как можно быстрее избавиться. И не думай, что у тебя получится уберечься, смогут тебя извести, и я знаю, о чем говорю. У тебя есть только два пути: либо сделать так, чтобы Москва сама захотела уйти под твою руку, либо покориться и отступиться.

— А как же Литва? Они ведь не под Москвой хоть и одной веры.

— Рано или поздно и Литва покоится, да и казаки в стороне не останутся. Давно бы все покорились, да в Литве католики воду мутят, потому что им не нужна сильная Русь, вот и стараются, как могут, не допустить объединения, а казаки пока как бы вольными выгодней. Не с руки пока Москве с османами ссориться. Но это другое, сейчас о тебе речь ведём, и тебе предстоит думать, что делать и как быть. Царь сейчас затеял опасные игры в попытке укрепить свою власть, а крайним можешь остаться ты. Над этим думай и помни: пока Москва считается главной, именно ей предстоит объединить всех славных. То давно уже решили, и надо очень постараться, если захочешь что-то поменять.

Загрузил меня Святозар не по-детски. Так-то понятно, что война с Москвой мне нафиг не нужна, и я, даже появись такая возможность, не стал бы тянуть одеяло на себя, но все равно такое вот завуалированное предупреждение дорогого стоит. Кстати сказать, в вопросе крещения Руси очень уж логично все прозвучало, ведь правда все прошло на Руси как-то без большого напряга. Да и то, что инквизиции как в Европе у нас в принципе не было, тоже о чем-то говорит.

Но это ладно, не моего ума дело, а вот над предупреждением, высказанным в таком необычном формате, стоит хорошо подумать, ну и соломки не помешало бы постелить на всякий случай.

Вышиб меня Святозар из колеи, да так, что даже его отъезд прошёл для меня будто в тумане. Чуть ожил я, только когда он уже на прощание произнес:

— Не переживай ты так сильно, Семен, глядишь, может, все и само по себе обойдется, делай, что должно, и будь, что будет.

Это его последнее высказывание заставило улыбнуться, и я только спросил в ответ:

— Когда теперь появишься?

— Не знаю, может, ближе к осени загляну.

Обнялись на прощание, и Святозар в сопровождении полутора десятка казаков уехал, я же встряхнул головой и прошептал:

— Вот за что мне все это?

Обкатал немного этот вопрос в голове, потом плюнул и подумал о другом: «если биться нельзя, а в покое меня по-любому не оставят, значит, действительно уже сейчас стоит подумать, как быть и что делать дальше…»