Глава 18

Случилось все на следующее утро после ночевки в боярском доме, когда я, невыспавшийся и злой как собака, решил чуть размяться и разогнать кровь. Не выспался я, потому что ночевал будто в леднике, отчего промерз, как на морском дне, и из-за нашествия полчищ злых зубастых клопов, которыми буквально кишел этот дом.

Проснулся не в самом хорошем расположении духа и, чтобы хоть как-то избавиться от одолевшей меня злости, решил, что физическая нагрузка в этом поможет.

Немного потанцевал с саблей, а потом вспомнил, что Светозар подарил мне необычное для меня оружие, которое я потащил с собой в поход и, говоря по правде, не то чтобы не испробовал, что это такое и с чем его едят, а попросту забыл о его существовании. Этот так называемый пернач, взятый трофеем с одного из местных бояр, был попросту железной увесистой палкой с металлическими шипами на одном конце и кожаной оплеткой рукояти на другом. Тяжеленная металлическая дура, с которой я попытался поиграться примерно как с саблей, и она только чудом не улетела из рук в дальние дали, только ремешок, приделанный к рукояти по принципу темляка, спас от позора. Реально тяжелая и неудобная хрень, работать с которой нужно уметь, а не пытаться играть по моему примеру.

Так вот, пока я махал сабелькой, чуть поодаль собралась небольшая толпа местных зевак, которые стали наблюдать за моей тренировкой, и вот в миг, когда я чуть не запустил по этой группе злосчастным перначом, оттуда прозвучало что-то типа:

— Да кто же так машет! Это же не сабля, это серьезное железо.

На автомате, даже не задумываясь, ответил спросил

— Это кто там такой знающий, как правильно этим махать, умелец? Выйди покажи, как надо?

Небольшая пауза, и из толпы вытолкнули высокого, худого, как жердь, нескладного, одетого в рясу даже на вид молодого парня, назвать которого батюшкой язык не повернётся. В толпе, кстати, их было два таких, вот только второй был абсолютной противоположностью первого, невысокий квадратненький толстячок с круглой плутоватой мордой лица.

Вытолкнутый из толпы парень чуть замешкался, потом встряхнул головой и уверенным шагом подошел, протягивая руку за перначом.

— Это, князь, пернач, с ним нельзя как с саблей, тут надо силу этого оружия использовать.

«Ага, почувствуй силу, Люк», — подумал я.

Парень между тем с этими словами как-то даже нежно взял в руки этот металлический дрын, чуть отступил, потом легонько плавно взмахнул и,делая медленный, ленивый переход, вдруг превратил этот самый переход в стремительный удар. Воздух басовито загудел, шипастая часть пернача на миг растворилась в пространстве, а потом после очередного плавного перехода снова, казалось, поплыла ленивой змейкой будто казак с бодуна.

Парень проделал все это настолько легко, привычно и естественно, что у меня челюсть сама по себе, без участия разума поползла вниз, а сам я только и смог, что промычать:

— Ээээмм… это где же такому учат?

Парень чуть смутился и ответил:

— Отец Сергий меня научил, в монастыре.

— А монастырь этот где находится?

— Так недалеко, верстах в двадцати отсюда.

Дальше в разговоре выяснилось, что в этих краях действительно есть монастырь, притом подземный, помещения которого полностью выдолбленны в меловой горе. Основан этот монастырь беглыми от татаро-монгольского нашествия монахами Киево-Печерской лавры.

На самом деле я по прошлому миру помнил об этом монастыре и даже когда-то был там на экскурсии, но забыл о нем напрочь, а тут поневоле заинтересовался. Да и неудивительно, очень уж интересные умения показал один из послушников, грех было не уделить этому внимание.

Собственно, тут же, ещё до окончания разговора с Леликом и Боликом, как я про себя окрестил этих двоих парней, я решил первым делом посетить этот монастырь. И не только потому что эти двое тонко подводили меня к этому, самому захотелось. А парни, которых на самом деле звали Леонид (долговязый) и Борис (квадратный), оказались теми ещё манипуляторами, я не сразу и осознал, что они пытаются исподволь привести меня к мысли, что мне необходимо посетить монастырь. Когда же просек это их влияние, задался вопросом: что же там за монахи такие живут, что у них даже отроки ведут себя совсем не по-детски?

Откладывать поездку не стал и в путь отправился сразу после завтрака, о чем в дальнейшем ни разу не пожалел.

Очень уж интересным оказался этот монастырь, а ещё больше — живущие в нем монахи. Отец Сергий, игумен этого монастыря, худющий высушенный, как таранка, сгорбленный и седобородый старик и вовсе поразил меня при встрече буквально первыми же словами.

— Не серчай на нас, сирых и убогих, княже, за то, что мы не сразу смогли распознать, кто решил взять эти земли под свою руку.

Хотел было ответить, что-то типа «да ладно, чего уж теперь», но не успел, и хорошо, что промедлил, потому что дальше слегка подохренел от признания игумена.

Оказывается, местных бояр с панами благословил на противостояние со мной никто иной, как отец Сергий. Более того, он, можно сказать, мобилизовал и чуть не заставил их идти против меня. Как он выразился:

— Потерял хватку, княже, с годами, не разобрался, кто есть кто на самом деле.

Все это потому что казаками командовал Святозар, то бишь язычник, и это не прошло мимо внимания монахов. Они, до конца не разобравшись, что происходит, решили, что язычники самоорганизовались и захотели создать на этих землях свой независимый анклав, поэтому и начали поднимать народ на борьбу с нечистью.

Про нечисть — это высказывание отца Сергия.

На моё замечание, что церковь вроде договорилась с язычниками, отец Сергий, слегка удивлённый такими моими познаниями, ответил:

— Было дело, договорились, но это не отменяет того, что за ними надо присматривать.

Он чуть запнулся и добавил:

— Тем более что братия нашей обители этому обучены.

С этой вот фразы все и началось, если можно, конечно, так выразиться.

Я без задней мысли уточнил, что, наверное, все священнослужители поголовно обучены «присматривать» и нарвался на целую лекцию, по итогам которой на самом деле узнал много нового.

Оказывается, церковь это не просто так, а серьёзная организация в плане разнообразных служб и направлений деятельности. Далеко не все священнослужители, что называется, лекари человеческих душ, хватает среди них и специалистов другого плана.

По словам отца Сергия, так уж случилось, что этот подземный монастырь основали как раз-таки монахи, занимавшиеся до татаро-монгольского нашествия разными, как он выразился, неблаговидными делами, необходимыми для укрепления православной веры на проблемных территориях. Говоря проще, это были представители тайных церковных служб, о которых не говорят, но они есть. Главное же, по крайней мере, для меня, что живущие здесь монахи не утратили за прошедшее время своих знаний и умений, а наоборот, в какой-то мере их приумножили.

Несмотря на то, что жить им пришлось в диких местах, по сути, в отрыве от цивилизации, из-за чего они были мало кому интересны, монахи не опустили руки и не потерялись по жизни. Они мало-помалу наладили здесь привычный им уклад жизни, а потом не торопясь начали отбирать в окрестных землях толковых детей и воспитывать из них приемников, передавая им все свои наработки и знания.

Кстати сказать, татаро-монголы во время нашествия зачастую старались не трогать священнослужителей, но это касалось далеко не всех. Собственно, основавшие монастырь монахи и бежали из Киева в дикие края, потому что их бы точно вырезали, случись им угодить в руки степняков. Никто не любит тайные службы, и степняки в этом плане ничем не отличаются от основной массы людей. Собственно, я их понимаю. Сам, слушая старика, задавался непростым вопросом: что вот мне с ними делать?

Особенно этот вопрос встал ребром, когда отец Сергий произнес, что, дескать, гордыня его обуяла, когда он узнал, что казаки здесь начали наводить свои порядки под руководством язычника, вот и постарался помешать этому как мог. Но это не главное! Главное, что он довольно быстро узнал, что на самом деле происходит, и не остановил это выступление бояр с панами, решив избавиться от них моими руками, типа чтобы в дальнейшем они не могли помешать моим планам.

На мой вопрос «а смог бы остановить после того, как началось противостояние?», тот хмыкнул и ответил:

— Смог бы, а если бы знал, что это действительно язычники возжелали власти, не думай, что у вас получилось бы так просто победить. Кровью бы умылись, и война затянулась бы надолго, случись братии оказать местным действительно значимую помощь.

Он говорил, а я размышлял, что мне такое, блин, подполье под боком и нафиг не нужно, чревато иметь рядом подобную неподконтрольную организацию, тем более что отец Сергий обмолвился о пусть и номинальном, но все же подчинении киевскому митрополиту.

Нет, понятно, что ссориться с церковью — это последнее дело, но и сидеть на пороховой бочке чревато, а воспринимать это, по сути своей, подполье по-другому не получается. Командовали здесь раньше, судя по всему, совсем даже не бояре с панами, а эти вот монахи, и вряд ли они захотят делиться пусть и неявной, но властью.

Так вот и накручивал я себя потихоньку, все больше склоняясь к тому, что мне поневоле придется решать этот вопрос чуть ли не кардинально, просто потому что это уже не церковь в полном понимании слова, а нечто другое.

Игумен, между тем, похоже, читал меня как открытую книгу, потому что в какой-то момент произнес:

— Думаешь сейчас, князь, что с нами делать? Вижу, что думаешь, успели мы к твоему приезду выяснить, кто ты и чем живёшь, поэтому и случился этот наш с тобой разговор так скоро.

Отец Сергий невесело улыбнулся и продолжил:

— У нас есть что тебе предложить, но прежде мне нужно многое тебе поведать, чтобы и у тебя было правильное понимание, а не то, что ты себе надумал.

Признаться, игумен слегка вышиб меня из колеи таким заходом, а дальнейший его рассказ так и вовсе заставил действительно много думать, просто потому что он потянул меня в такие игры, от одной мысли о которых нормальному человеку может поплохеть.

Начал он свой рассказ издали, ещё со времен основания монастыря.

Тогда, во время нашествия, православную церковь на территории Руси руками степняков сильно ослабили латиняне, представители которых терлись возле чингизидов в виде советников и помогали им как раз в борьбе с тайным церковными службами. По окончании нашествия именно беглые монахи, подобные предшественникам отца Сергия, помогали восстановить порушенное, обучить людей и сгладить последствия случившегося бедствия.

Именно благодаря этому православная вера смогла устоять на территории Руси и не прогнуться под Ватикан.

Все бы ничего, но со временем, когда все наладилось, конкретно монастырь отца Сергия из-за расположения вдали от густонаселенных земель оказался нафиг никому не нужен. Не совсем так, конечно, но близко. Церковь, получив в свое распоряжение нужных людей и восстановив свои службы, просто перестала нуждаться в дальнейших услугах местных монахов и потихоньку если не забыла о них, то свела их значение на величину, близкую к нулю.

Странно, конечно, все это звучит, но и так бывает. Но это ладно, дела не касается, а вот то, что местные монахи оказались не готовы согласиться с подобным положением вещей, это уже важно и более чем актуально. Местная братия просто продолжила заниматься, что называется, любимым делом. Они как воспитывали подрастающее поколение, готовя спецов в определённых видах деятельности, так и продолжали это делать, а когда их воспитанники перестали пользоваться спросом (свои со временем появились) монахи сбавили обороты, но совсем отказаться от привычного уклада не смогли.

Они, чтобы воспитанники получали практику, начали рассылать их в разные концы Руси, и так уж получилось, что по прошествии времени невольно создали подобие подконтрольной только им сети. Громко, конечно, сказано, потому что зачастую эти воспитанники просто несли службу обычными рядовыми священниками и не были допущены в высшие эшелоны… но это не столь важно. Главное, что эти самые воспитанники не забывали, кому обязаны своим положением, и активно снабжали монастырь материальными ценностями и информацией.

Сказать по правде, я, слушая отца Сергия, в принципе не понимал, зачем он мне все это так подробно рассказывает и посвящает во всю эту кухню. Своих головняков хватает, а тут ещё и это. Так было до момента, когда игумен произнес:

— Благодаря нашим воспитанникам мы неплохо осведомлены о жизни на Руси простого народа и деятельности православной церкви.

Он ненадолго замолчал, о чем-то напряженно размышляя, а потом внимательно посмотрел мне в глаза и продолжил:

— Иногда взгляд со стороны очень помогает увидеть неочевидные вещи, и мы, глядя на происходящее именно со стороны, пришли к выводу, что не все ладно у нас в руководстве церькви. На первый взгляд вроде все как полагается, только вот это совсем не так. Многие церковные иерархи, вместо того чтобы заниматься своим делом, укреплением веры, начали стремиться к мирской власти, тем самым руша каноны…

Он снова выдержал паузу, будто давая возможность мне проникнуться сказанным.

— Более того, часть священнослужителей занялись стяжательством совсем не в интересах церкви, что и вовсе неприемлемо. Глядя на все это, мы понимаем, что все это добром не закончится, православную церковь ждут великие потрясения.

Игумен как-то хитро на меня посмотрел и спросил:

— Ты сейчас задаешся вопросом, зачем я тебе все это рассказываю? — и, не давая мне ответить, продолжил. — Я объясню. Чтобы что-то изменить и получить возможность влиять на происходящее, нам нужно стать сильными, а это невозможно сделать в диком поле. Я предлагаю тебе, князь, союз! Мы поможем тебе в становлении твоего княжества, обучим людей, без которых тебе не обойтись, если ты действительно хочешь быть самостоятельным и независимым от кого бы то ни было, а взамен ты в поможешь нам.

Монах выставил перед собой руку, как бы в просьбе дослушать и продолжил.

— Мы не будем лезть в твои дела и влиять на твои решения, потому что нам это не надо, и мы твердо уверены, что церкви не нужна мирская власть. Более того, мы наоборот будем всеми возможными способами стараться укрепить эту самую твою власть на твоих землях. Взамен же нам от тебя нужна помощь в наших делах. Не так и много просим.

Он чуть замялся, улыбнулся и произнес:

— Мы хотим значительно увеличить количество послушников, а для этого нужно их чем-то кормить, во что-то одевать, где-то размещать и ещё много чего другого разного. Вот в обеспечении этого всего нам и нужна будет твоя помощь. Предваряя твой очередной вопрос, скажу так: мы хотим стать в твоём княжестве силой, с которой будут считаться как в Москве, так и в Киеве и Новгороде. Силой, которая сможет влиять на события, происходящие в православном мире.

Старик замолчал, а я невольно произнес:

— Серьезные у вас тут планы, только мне мало верится, что осуществимы. Не будут в той же Москве или в Киеве спокойно смотреть на новых соперников, в порошок сотрут и вас, и меня вместе с вами.

Отец Сергий хмыкнул и ответил:

— Пока там поймут, что у нас тут происходит, поздно будет стирать, слишком уж погрязли они там в своих играх и расслабились. Ты, князь, не думай, мы не собираемся втягивать тебя в свои дела, а значит, тебе союз с нами будет только на пользу.

— Помочь припасами и остальным я, конечно, смогу и помогу, только вот все равно мне мало верится в осуществление ваших планов, просто потому что земли эти, по сути, пустые, а какая сила может быть без людей?

Смешно сказать, но я невольно высказал свои мысли вслух. как бы рассуждая. Старик улыбнулся и ответил:

— Все так, без людей ничего не получится, но если сможешь обеспечить защиту от степняков, люди будут и много, это я тебе могу обещать.

Что сказать, с моей стороны было бы глупостью отказаться от подобного союза, тем более что плюсов для меня от этого сотрудничества намечалось гораздо больше.

На пять дней я задержался в монастыре, и все это время у меня с отцом Сергием, по сути, шел торг. Если с его нуждами изначально все было понятно, то вот своими хотелками я его удивил, если не сказать хлеще.

Просто я изначально решил, что раз пошла такая пляска, нужно выжимать максимум из этого союза. Так, первым делом договорился о предоставлении в моё распоряжение сразу трех десятков будущих учителей, способных быстро освоить новую грамоту и счёт и потом до конца жизни обучать население моего княжества. Тут пришлось соглашаться на совмещение: эти учителя будут подрабатывать ещё и священниками, ну или наоборот, но это не суть важно. Главное, что проблему с внедрением новой грамматики и счета я так или иначе решил, хоть и с определёнными затратами в будущем.

Естественно, я пообещал обеспечить этих самых учителей-священников всем необходимым и платить им достойное вознаграждение. Но это было самое простое, вот дальше все было гораздо сложнее, особенно в вопросе обучения моих людей определённым знаниям и умениям, которыми монахи совершенно не горели желанием делиться. Я сейчас говорю про будущих политработников и КГБшников. Тут изначально отец Сергий стоял насмерть, мол, братии будет проще все сделать самим: и людей убедить в чем угодно, и необходимой информацией обеспечить.

Даже говорить не хочу, чего мне стоило добиться желаемого, но я смог.

Уже по дороге обратно в Старый Оскол подумал: «блин, с церковниками торговался. Интересно, чем это все закончится и сильно ли меня намахали, ну и в чем?»

Как бы там ни было, а я в любом случае остался доволен. До этого самого будущего ещё дожить надо, а я сейчас одним махом решил сразу несколько ну очень важных вопросов. Покосился на Лелика с Боликом, которых мне с барского плеча отдал отец Сергий для помощи в отборе кандидатов в будущие сотрудники спецслужб, и подумал: «фигня война, главное — маневры, посмотрим, кому на Руси жить хорошо будет».

С этой мыслью почему-то настроение у меня испортилось. Кто бы только знал, как хочется положить все на всех и вся и с головой окунуться в постройку государства для людей, жалко, что вряд ли получится.

Уже на подъезде к городу нам встретился гонец, примчавшийся из Липецка с вестью, что прибыл Байдалинов с огромным обозом, который привёл с собой чуть не тысячу человек. Выслушав этого гонца, только и подумал: «а может, ещё все и получится, посмотрим еще».