Глава 19

Сразу все бросать и мчаться обратно я не стал. Выделил время на посещения железорудного месторождения.

Всё-таки, по большому счету, именно от него зависит, будет здесь строиться производственный комплекс или нет.

На самом деле я прекрасно знаю, что в будущем рядом со Старым Осколом найдут огромные залежи железной руды, которую будут добывать открытым способом из карьера. Но фишка в том, что ещё я помню, какая была глубина залегания этой самой руды, а она вроде как была совсем даже не маленькая, поэтому я и удивился, услышав о ТАКОЙ находке.

С месторождением оказалось все непросто.

Диковатого вида кузнеца, обнаружившего эти залежи руды на дне глубокого оврага, иначе, чем извращенцем или мазохистом, назвать сложно. Учитывая, что по весне во время половодья и после каждого даже небольшого дождя яму, где он добывал руду, полностью затапливало и ему приходилось вручную вычерпывать огромное количество воды, по-другому его не назовёшь.

Ни о какой промышленной добыче ресурсов при таком раскладе и речи идти не могло. Наверное, поэтому кузнец запасался рудой в основном зимой.

В общем, прежде чем наладить действительно серьёзную добычу, придётся изрядно поломать голову насчет того, как это все сделать. Овраг сам по себе ну очень немаленький, а значит и водосборник получается весьма серьезный.

Начал было активно размышлять на эту тему, но тут же плюнул. Главное, руда действительно есть, в чем я убедился, а остальное неважно. Придумают те, кому она нужна, как её добыть, а у меня и без того головняка хватает. Осознав это, задерживаться здесь больше не стал и сразу отправился в Липецк. Всё-таки интересно, кого там привёл Байдалинов, да и так в свете договоренностей с монахами дел дофига и больше, а значит, нефиг тупить и время тянуть, работать надо.

По прибытии я будто угодил в день сурка.

Опустевший после расселения казаков город снова бурлил и был если не переполнен людьми, то близко. Может, конечно, мне так казалось из-за обилия в городе разнообразных телег, саней и крытых повозок, которые буквально заполонили любое мало-мальски свободное пространство, но людей было действительно много.

Как выяснилось довольно скоро, помимо Байдалинова за время моего отсутствия в Липецк прибыли ещё два обоза из Новгорода, которые доставили сюда больше тысячи человек. К тому же пришёл обоз от тестя, который привёз три сотни переселенцев из Московского царства. Как вишенка на торте в отдельно стоящем бараке под сильной охраной сидели более двухсот пойманных казаками вредителей, которых отправили разорять наши земли московские бояре.

С этими горе-диверсантами вообще случилась интересная история.

Казаки организовали плотное прикрытие условной границы примерно так же, как делали со степью, и поставили вылов московских засланцев на поток. Стоило какому-нибудь отряду москвичей появиться в наших краях, как к их месту передвижения тут же с разных сторон подтягивались три-четыре сотни казаков и принуждали их сдаться. Окружали и зачастую брали эти отряды без боя, мало кто был настолько дурным, чтобы оказывать какое-либо сопротивление.

Казаки сейчас смеются, что Москва, понимая всю сложность обустройства на новом месте, начала активно снабжать нас рабочей силой. Пленники и правда не сидели без дела, а серьёзно вкалывали, чтобы заработать на кусок хлеба (кормить их на халяву никто не собирался).

Но это так, отвлекся я маленько, чтобы обозначить изменения, случившиеся за время моего отсутствия.

Интересной получилась встреча с Байдалиновым, который после приветствий и объятий неожиданно спросил:

— А что, княже, ты теперь таких, как я, боярами будешь делать?

Озадачил он меня этим вопросом и заставил задуматься.

«Как ни крути, а я действительно теперь могу одаривать своих людей какими угодно титулами и званиями, а раз могу, значит, надо. Единственное, нужно к этому делу подойти с умом, без спешки и скоропалительных решений».

Эти мысли мелькнули в голове подобно молнии. Ивану же я ответил коротко

— Может, и буду делать из вас бояр, а может, другими титулами отблагодарю за верную службу, подумаю ещё, как лучше сделать.

Тот только ухмыльнулся и произнес:

— Да я же пошутил! Какие из казаков бояре?

«Угу, пошутил он, а глазами при этом ну очень заинтересованно сверкает».

— Ты шутишь, а я нет. Придёт время, и ты получишь свой титул, можешь быть в этом уверен. Но это позже, сейчас пока расскажи о своей поездке.

Рассказ получился очень интересным и затянулся на несколько часов. Если говорить коротко, Иван выполнил и многократно перевыполнил нарезанные ему задачи.

Он не только нашел и уговорил на переезд всех родственников наших немцев-кузнецов, но и завербовал два десятка семей их соседей-коллег, что меня неслабо обрадовало, но об этом чуть позже.

Помимо этих людей нашёл он и так называемых алхимиков. Кстати сказать, своих знакомых уговорить на переезд он не смог, но задачу все равно выполнил, только уже за счёт немцев. Он в поисках необходимых людей основательно прошерстил немецкие княжества и добился желаемого даже с перебором. Занимался поиском он не сам лично, он нанял для этого по месту знающих людей из немецких купцов, пообещав им достойное вознаграждение за каждого алхимика, согласного на переезд. И те не подвели.

Оказывается, сейчас этих самых алхимиков в чистом виде, как я это себе представлял, нет. Вернее, о них все слышали, в теории они есть, на практике же все не так. Роль этих алхимиков сейчас в основном выполняют аптекари, которые и занимаются всякими экспериментами, в том числе задействуя в них разнообразные кислоты, что, собственно, мне и нужно. Пять притащенных к нам Байдалиновым аптекарей вместе с семьями реально меня порадовали. Они, что называется, пришлись ко двору. Приехали они не пустыми, а с кучей всякого разного имущества, большая часть которого была в виде всего необходимого для их деятельности. Выяснив и осознав, что они привезли, я просто не находил себе места в желании тут же получить некоторые в моем понимании сверхнужные вещи. С трудом удержался, чтобы не забить на все и не начать изготовление бездымного пороха, бертолетовой соли и прочего всякого разного. Прямо до зуда захотелось получить в своё распоряжение хотя бы самые простенькие револьверы по типу наганов и путевую, пусть даже однозарядную, винтовку. Сам себя за штаны держал, но переборол, понимая, что всему свое время и, главное, место. Пока у меня не появится нормальной производственной базы, способной обеспечить оружием всех наших людей, даже мысли о подобных новинках опасны. Украдут потому что такие идеи всякие доброжелатели, и останусь я у разбитого корыта.

Но это ладно, перевернется ещё грузовик с печеньками на нашей улице, но чуть позже.

Помимо всех вышеперечисленных людей Иван привёз ещё много других разных специалистов в иных сферах деятельности. Как он выразился, «обирал всех, до кого только мог дотянуться». И у него это ну очень неплохо получилось. Деньги вообще творят чудеса, особенно если они попадают в нужные руки. Купцы же, нанятые Иваном для поиска необходимых специалистов, в своём желании нажиться переплюнули сами себя и действительно постарались на совесть. Тридцать семь разнообразных мастеров с семьями они отыскали из числа согласившихся на переезд, что очень немало, учитывая ограничения во времени, и о некоторых из этих спецов я даже мечтать не мог. Нет, всякие там ткачи с лекарями или столяры с плотниками тоже лишними не будут, но вот два мастера были из числа действительно редких, которых днем с огнем не найдешь. Один из них был ни много ни мало, а так называемым мастером печатных дел, которого Иван притащил вместе с оборудованием для типографии. Этот мастер приехал с семьей и двумя подмастерьями и готов был буквально сразу наладить у нас печатное дело.

Вторым ну очень заинтересовавшим меня человеком был мастер из Богемии, обученный варить стекло. Смешно, но его нанятые Иваном купцы выкупили из тюрьмы, где он дожидался казни. Понятно, что он с радостью согласился на переезд, лишь бы избежать смерти.

Нашёл Иван и заказанных ему рейтаров, коих нанял на службу целым отрядом, насчитывающим полсотни бойцов.

Их уговорить на полноценный переезд не удалось, но найм сразу на пять лет меня более чем устроил пусть, и обошлись они мне совсем даже недёшево, но это того по-любому стоило. Вишенкой же на торте этой поездки стало прибытие к нам сразу двух сотен запорожских казаков вместе с семьями уже не голытьбы, а, что называется, крепких профессионалов.

О том, что предшествовало принятию решения о переезде этих казаков, Иван, немного смутившись, рассказал интересную историю. Оказывается, он ещё по пути в немецкие земли, добравшись до Киева, решил немного отдохнуть и слегка загулял. Ничего такого, но, встретив несколько знакомых, он так распиарил новое место жительства, что, когда возвращался от немцев, его в Киеве уже ждал немалый такой сюрприз в виде этих собранных в дорогу казаков. Более того, по словам Ивана, летом следует ждать ещё наплыва казаков с Сечи. Даже до него во время поездки дошли слухи о разбогатевших под моей рукой казаках из голытьбы, и народ там от этого неслабо возбудился.

В общем, поездка у Байдалинова получилась более чем плодотворной, и я, выслушав его до конца, невольно подумал: «хорошо было бы наладить такие поездки на постоянной основе». При этом задумчиво посмотрел на Ивана, отчего он невольно заерзал на скамейке, где сидел, и, будто читая эти мои мысли, произнес:

— Князь, мне бы время надо, чтобы укорениться тут, я ведь теперь тоже семейный человек.

Оказывается, Иван притащил сюда своих дальних родственников и попутно нашёл себе жену, даже свадьбу уже успел сыграть, задержавшись ненадолго на обратном пути в Киеве.

— Надо, значит, укоренишься, тем более что место для жизни я тебе присмотрел. Год трогать тебя не буду, а потом нужно будет ещё хоть разок сходить к немцам. Но об этом позже поговорим. Пока отдыхай, но сильно не расслабляйся, скоро пойдём туда, где у тебя будет дом.

На вопросы, куда и зачем, я отвечать не стал. Отмахнулся, буркнув, что-то типа «позже все узнаешь и увидишь», да и занялся прибывшими с ним людьми.

На самом деле с этого момента меня так закрутило, что в гору глянуть было некогда. Это только кажется, что все просто, и главное, чтобы нужные люди появились, а дальше все само по себе наладится. На самом же деле суеты пришлось навести столько, что впору было выть на луну, но это все равно были приятные хлопоты.

В принципе, за исключением родственников моих немцев-кузнецов, всех пришлых я решил переправлять в Старый Оскол, но это не значит, что я тем самым облегчил себе жизнь. Народ не особо хотел двигаться ещё куда-то, да и совсем не горели желанием расставаться с соплеменниками. Пришлось с каждым из них вести долгие разговоры, убеждая в необходимости этого перемещения и обещая золотые горы, а где-то и настаивая на своем. Одним только рейтарам было пофиг, где нести службу, что радовало, вот уж с кем проблем не было, плати деньги вовремя, и эти ребята будут делать, что скажешь.

Так или иначе я справился, но при этом из-за сумасшедшей нагрузки (приходилось уделять время ещё и Лелику с Боликом, да и другим многочисленным делам тоже) совсем упустил из виду переселенцев из Новгорода, среди которых, как оказалось, тоже были нужные мне мастера.

Пока я занимался немцами и прочими пришлыми в обозе Байдалинова, мои соратники не спали и в свою очередь развили бурную деятельность в отношении новгородцев, стараясь по-быстрому подтянуть к себе, что называется, коллег. Так архитектор утащил сразу две строительные артели вместе с двумя же зодчими, которые в Новгороде даже храмы строили, и отобрать у него этих людей обратно было ну очень не просто. Нет, понятно, что ему пополнение тоже нужно, как и всем остальным, но это же не значит, что надо хапать все и сразу.

В общем, пришлось воевать и на этом фронте, с боем отбирая зодчих и одну артель, а учитывая, что всех остальных тоже успели растащить, то я и вовсе убился нафиг, пока не отщипнул свой кусок этого пирога.

Как бы там ни было, а среди новгородцев я тоже смог отобрать на переселение в Старый Оскол помимо строителей ещё трех кузнецов, двух кожемяк, горшечника и почти два десятка крестьян. Учитывая, что все эти люди были семейными, и семьи у них были большими, народа собралось тоже немало. Когда полностью собрался обоз для отправления в путь, оказалось, что он насчитывал более двухсот телег с санями, и это без учёта продовольствия, которое тоже предстояло на чем-то перемещать. Если вспомнить ещё и новобранцев, активно отбираемых монахами и будущих учеников рейтаров из молодых казаков, которых планировалось набрать пару сотен, то и вовсе голова шла кругом.

Две полные недели я убил на эти дела, о чем ни разу не пожалел — просто потому что теперь у меня действительно появился шанс на воплощение в жизнь моих задумок. Пару-тройку спокойных лет развития, и я смогу неслабо удивить этот мир, если мне, конечно, дадут столько времени, по крайней мере, теперь у меня все есть, чтобы начать осуществление этих самых задумок.

Понятно, что, учитывая прессинг со стороны вредничающей напропалую жены, вести обоз с переселенцами я решил лично. На самом деле такой уж необходимости в этом не было, но и терпеть капризы никаких сил не хватало, поэтому, пережив очередной вал этого бабского «ты меня не любишь» и прочей лабуды, в путь отправлялся если не с радостью, то близко. Правда, далеко не уехал. Уже через день пути наш обоз догнал гонец, который доставил письмо от отца и уведомил, что в Липецк прибыл царский посланник, жаждущий со мной пообщаться.

Пришлось поневоле возвращаться, и кто бы только знал, как мне этого не хотелось. Но и деваться некуда, не тот случай, когда можно забить на появление гостя.

Отец в своём письме поведал о подготовке к войне с Ливонией и только вскользь упомянул о действительно интересных для меня вещах, чем немало расстроил.

О будущей войне я и так знал, а вот о происходящем рядом с царем хорошо было бы узнать побольше. Так, он упомянул, что князья с боярами не успокоились и продолжают одолевать государя своими претензиями, но конкретики не было. В общем, ничего интересного я для себя из этого письма не почерпнул, а вот посланник царя удивил.

Прибыл он с указом государя, согласно которому я должен к началу лета привести под его руку пять сотен воинов для участия в намечающейся войне. В принципе, ожидаемое требование, если не учитывать указания царя, переданные посланником ни словах. Государь велел воинов отправить, а самому пока как минимум год на территории Московского царства не появляться. Странное на самом деле указание, но мне на руку, поэтому я даже не заикнулся, что мне мало верилось в это, в переданном мне указе ничего подобного не было.

Понятно, я перестраховался и буквально заставил посланника повторить эти слова в присутствии моих соратников, что он, пусть нехотя, но сделал. Поступил я так, чтобы потом случись что, иметь свидетелей этого разговора, очень уж подозрительными мне показались высказанные таким образом указания.

Как ни хотелось мне сбежать в Старый Оскол, а пришлось остаться дома. Тут и подготовка к будущему походу на Ливонию не позволила, и появилось ещё одно дело, решение которого откладывать дальше уже было некуда. Просто ко мне подошла целая делегация, состоящая из местных молодых парней, которые напомнили мне о моем обещании взять их под свою руку и обучить воинскому делу. Пришлось поневоле уделить внимание и этому вопросу тоже.

Так-то они мне сейчас в виде воинов были не нужны, и без них головняка хватает, но и отмахнуться было нельзя, обещал ведь. Немного подумав, решил в итоге, что раз так все складывается, значит, пришло время обзаводиться пехотой. В итоге назначил день поздней весной (с учетом, чтобы дороги просохли), когда я буду проводить отбор среди желающих поступить на службу, и на время забыл об этом. Не совсем забыл, дал указание соратникам подыскать десяток казаков, умеющих хорошо работать копьем или там рогатиной пеше, и на этом все. По-любому потом самому придётся поучаствовать в становлении пешего войска, если, конечно, не получится отыскать профессионалов о поисках, которых я попросил помощи у отца в ответном письме.

Как бы там ни было, а главным я для себя посчитал сейчас подготовку к походу.

Вариантов, кто поведёт наших людей на эту войну, было несколько, да и рвались казаки в бой, и мне пришлось выдержать нехилую такую осаду, устроенную претендентами на руководящую должность, главным из которых, как нетрудно догадаться, был дядька Матвей. Вот уж кто крови попил вволю, и один только Бог знает, чего мне стоило убедить его остаться на время дома. Смог, конечно, но это было очень не просто.

В итоге командовать в этом походе будет Иван Кольцо, с которым мне пришлось вести уйму бесед на тему что, как и почему.

Сложно казаку объяснить, что главное в походе не добыча сама по себе, а переселение на наши земли как можно большего количества разнообразных мастеров, набрать которых в ливонских землях проблемой не станет.

Говоря по правде, то, что этот поход обойдётся без моего непосредственного участия меня ну очень не радовало, планов-то разжиться подданными была тьма и ещё чуть-чуть, но не судьба. Только и остаётся надеяться, что я смог достучаться до Ивана, да и не только до него. Скрепя сердце, отпустил с ним в этот поход ещё и свою с каждым днем все более буйную троицу — Степку, Дема и Кривоноса. Вот на них у меня было больше надежды, что меня услышали, ведь от того, сколько переселенцев они смогут привести домой, будет зависеть и моё к ним отношение, что я постарался на совесть вдолбить в их бестолковки. Учитывая, что я для них вроде как непререкаемый авторитет, есть надежда, что все сложится как надо, а не как получится.

До самой весны я крутился как белка в колесе, а потом у меня наконец-то появилась возможность сбежать.

Илья выполнил свое обещание в полной мере и изготовил заказанные ему станки, разместить которые я решил в Старом Осколе. Доставить их до места назначения нужно было мне лично, ещё и потому что без меня мастера, незнакомые с таким оборудованием дать ему ладу вот так вот, без объяснений, вряд ли смогут, а если и разберутся, то небыстро, что неприемлемо. В общем, сбежал наконец, пусть и ненадолго.