Глава 18

Лестница закончилась как-то вот и вдруг. Она вывела на узкую — двоим не разминуться — площадку. Скошеная, уходящая вверх стена и низкая квадратная дверь.

— Помоги, — то ли попросила, то ли приказала княгиня. И Кая послушно уперлась обеими руками. Дверь поддалась, пусть и не сразу. — Давно ею не пользовались… твой отец не слишком любил высоту.

И первой вышла… вошла? Не побоялась оставлять Каю за спиной.

— Давай же, девочка… — в голосе княгини звенела насмешка. — Покажи, что ты есть!

Кая сплюнула под ноги — вот угораздило-то — и сунулась следом.

Ветер.

Он ударил в лицо, резко, наотмашь, звонкой пощёчиной.

— Не спеши, — княгиня перехватила за руку и не позволила отступить. — Сделай вдох, потом выдохни.

— Справлюсь, — Кая прижала подбородок в груди и шагнула вперёд. Ветер выл.

Он метался вокруг, норовя ухватить за одежду, кружил, толкал, туда, к самому краю…

— Здесь защита не работает… остатки структуры. Он успел рассказать про бастионы?

— Белогор?

— Да.

— Его и вправду прокляли?

— Показал? Надо же… обычно он стесняется увечья, хотя в том не было его вины. Да, прокляли… — княгиня выступила на крышу и ветер притих. — И не только его. Тебе скажут, что здесь правят светлые боги, но… ночь открывает возможности и для других сил.

Ветер лег на камни, потянулся, чтобы робко тронуть край длинного её платья, потом развернулся, задев подвески на ожерелье.

— Зачем я здесь? — Кая пыталась оглядеться.

Небо серое.

Странно. Снизу оно выглядело синим, а тут… тут серое. Почти такое же, как в Трущобах. Даже… даже, пожалуй, серее и плотнее. И ноздреватое, будто тот прокисший хлеб, который раздавали при Храме в честь праздников.

— Осмотрись.

— К краю подойти?

— Если хочешь. И нет, у меня нет желания тебя убивать. К тому же, это можно сделать проще… крупица сонной пыльцы, и ты уснешь. И будешь спать, счастливая… только проснуться не сумеешь. Или вот… хотя, к чему пугать тебя, зимняя девочка.

Ветер заскулил, требуя ласки. И княгиня растопырила пальцы, которые тотчас облизали седые языки.

Странная женщина. И… и Кая распрямилась.

Край? Вот он. Каменные зубцы и провалы между ними. Всего-то пару шагов, но стоило пошевелиться и ветер, очнувшись, снова рванул к Кае.

— Тише, — княгиня подняла руку, останавливая его. И ведь подчинился. — Не стоит опасаться, ему просто одиноко здесь. Вот и радуется гостям.

Ветер заухал, и вдруг обдал холодом, тем самым, из-за стены…

— А меня можешь не опасаться, деточка, — княгиня первой подошла к краю. — Когда-то меня вынудили дать клятву. На крови, душе и силе. Так что я последний человек, который заинтересован в твоей смерти. Если бы ты умерла где-то там… — она махнула и опять же, ветер не упустил возможности схватить за край рукава. — Это меня бы не опечалило.

До края стены недалеко.

Но…

Нет барьера. Есть зубцы и… камень между ними поднимается на ладони две и только. А так — пустота…

— Вот, посмотри, — княгиня указала куда-то в сторону. — Видишь?

— Это…

Башни.

Другие башни. Одинаковые, как… как башни, построенные по одному проекту. А внизу город.

Города.

Два города, разделенные стеной.

— Это цитадель? — Кая сама видела. — И бастионы…

Квадраты домов, что терялись в сером тумане.

И башни.

И стены. Ровный круг, идеальный даже…

— Именно… вот там — Медведевы. Ближайшие наши соседи. С другой стороны — Горностаевы… впрочем, это ты ещё выучишь.

За первым кругом — второй. Этот неаккуратный, где-то он шире, где-то почти вплотную подползает к белой стене Цитадели. И расширяется, расползается покрывалом крыш. Улиц сверху не видно, как и людей, и вообще почти ничего не видно, так разноцветные лоскуты, разбросанные по одеялу-городу. И где-то там, сизая, украшенная огнями дозорных башен, которых уже не видно, граница.

— Стена? — Кая указала на огни. — Там ведь стена? Внешняя… а…

Она обернулась. И княгиня придержала за руку.

— Осторожней. Если ты свалишься, боги могут неправильно понять. Да, в первый раз вид впечатляет. Но я не для того тебя сюда привела. Смотри. Восток. Там террасы с полями…

Лоскуты всех оттенков зеленого и ещё немного — золотого.

— Говорят, что террасы уходят и под землю. Там правит род Твердевых. В них кровь Ярилина. И потому они могут выращивать пшеницу круглый год и так, что хватит всем… дальше — Пыляевы. Это Велесовы дети. Их ещё скотниками именуют, но то дураки… небось, без их мяса пришлось бы туго.

Тоже зелень, но иная. И воздух сизый мешает смотреть. Кая приложила ладонь к глазам, однако легче не стало. Ветер метался, то поскуливая, точно требуя внимания, то взрыкивая, пугая, только Кая поняла, что не боится.

Что здесь, наверху, она… свободна?

Нет, глупость какая.

Скорее здесь дышится легко. И пусть небо лишено синевы, а ветер пахнет сизым мертвым льдом, но так даже лучше. И холод, тот, принесенный извне, очищает.

— Бастионы связаны, — голос княгини звучал тихо. — Они сплелись кореньями, сцепились намертво, и пусть ветви священных дубов давно превратились в ничто, но корни… корни живы. Корни помнят, как оно было когда-то…

— Во время войны богов?

— И до нее, — княгиня отступила на несколько шагов и развела руки. Ветер рванул к ней, расправляя длинные рукава. Шитье вспыхнуло серебром, каменьями, а из ткани вытянулись тонкие перья. И показалось, что вот-вот княгиня превратится в птицу. — Священная роща стояла задолго до нее. Мальчишка рассказал тебе историю? Должен был успеть. Зря, что ли, мы едва-едва ползли… к слову, будут спрашивать, я показывала тебе город. Сначала там, из машины, потом сверху…

Крылья ветра серебрились инеем.

И нет, она не птица.

И говорит правду? Лжет?

Как понять?

— Рассказал, — ответила Кая нехотя. — Про то, как началась война…

— То, что рассказали ему. И им всем… то, что считается сейчас историей, но правды в ней…

— Нет?

— Есть. Боги действительно воевали друг с другом. И мир едва не сгинул… правда будет почти во всем, что тебе станут говорить.

— Но не вся?

Ветер поднял рукава-крылья, расправил их и бросил, наигравшись. И те упали, тяжелые, влажные.

— Не вся. Правда — удобный инструмент… к примеру, твой мальчик…

— Он не мой.

— А скажут, что твой. И не стоит отрицать. Вреда от того не будет, а чем быстрее вы поженитесь, тем скорее я получу свободу. Так вот, он верит в ту свою версию… но есть и другие. Много других…

— Каких же?

— Идем, — рука, которая так и не стала крылом, протянулась к Кае. — Всегда проще показать, хотя теперь почти и не видно… но погода сегодня хорошая.

Кая поглядела на ноздреватое небо, с которого полетел то ли снег, то ли прах.

— Хорошая. Когда плохая, на высоте лучше не показываться… эта башня — самая высокая в городе. Точнее эти башни. Их еще зовут сторожевыми. Нет, погоди, а то будем бегать туда-сюда. Повернись.

Княгиня сама развернула Каю, при этом пальцы ее показались ледяными.

— Бастион — часть цитадели.

— Вы говорили.

— Еще рас скажу. Повторение не помешает. Так вот, пока они стоят единым кольцом, Цитадель неприступна. Здесь многое связано. Магия, люди, техника… и сила источника, само собой, без которой это все рухнет. Но когда-то город вышел за пределы Цитадели. Людей много, места мало. Вот и потеснили они зиму.

Небеса потемнели, и ветер притих, то ли прислушивался, то ли готовил пакость. А сверху вдруг посыпался лёд.

Или пепел?

Кая поймала снежинку. Горькая какая… значит, всё-таки лёд. Там, за стеной, лёд очень похож на пепел.

— Каждый бастион осваивал мир по-своему… говорят, в былые времена весьма и весьма успешно. Настолько, что появились даже деревни в дне пути от города. Их окружали частоколом, возводили свои опорные башни, оставляли големов и не только… А чтобы всё получалось, этим деревням дарили огонь Живы, который и питал землю, а та уже родила.

Звучало сказочно.

Что может родить ледяная пустошь? А они подобрались к стенам вплотную. Кая знает. Кая видела наплывы сизого льда, которые покрывали и землю, и саму Стену, с каждым годом поднимаясь выше.

— Но важно не это. Важно, что город существует. И просуществует, надеюсь, достаточно долго, чтобы я умерла со спокойной душой.

Странная, конечно, цель.

Однако Кая ничего не сказала.

— Но это было давно. Однако успех позволил людям думать, что они способны одолеть зиму. А богам — что им снова есть, что делить…

— Деревни, они…

— Считается, что та зима была особенно лютой. Никто и не выжил. Кто сумел, укрылся в городе. И стену тогда пришлось поднимать… с той поры никто больше не пытается выйти за пределы этой стены. Город окончательно закрылся. Он существует так не одну сотню лет. И порядок более-менее устоялся. За каждым бастионом закреплен свой участок. И род, в жилах которого течет благословенная кровь, обязан следить за порядком и там.

— Как?

— Полиция. Пожарные. Люди, големы. Все это находится на довольствии Скопиных. Это помимо податей храму на содержание и воспитание боевых волхвов. И князю, дружину которого можно призвать в случае беды, но…

— Лучше не стоит.

— Именно. Ничего не бывает бесплатным.

— Я знаю.

— Это хорошо. Но знать мало. Надо еще помнить. У Скопиных осталось не так много земель. Часть мы были вынуждены отдать соседям. Ты можешь потребовать обратно…

— Они не обрадуются?

— Само собой. Важны даже не земли, а люди, которые на них живут. Те, что в Бастионе, связаны с ним и тобой узами кровной клятвы. Они твои от рождения и до последнего вздоха. И в твоем праве распоряжаться, что жизнью их, что судьбой. Но аккуратней… порой решения, которые кажутся правильными и разумными, дают вовсе не тот результат…

О ком она?

О крысе?

Его жене?

— Люди в городе считаются вольными. Однако они платят подати. Размер их строго регламентирован князем. Впрочем, с этим разберемся позже. Подати идут в казну рода, из которого тот в свою очередь платит храмам, князю, а также содержит городскую и личную дружины, обновляет сторожевых идолов, големов, оборудование. Чинит мостовые и дома, водопроводы, канализацию…

Заныли зубы.

— Помогает сиротам… и делает многое иное.

— Чем больше земель и людей, тем больше денег?

— Именно, — кивнула княгиня. — К слову, если земли велики, обширны, то управление над ними поручают меньшим родам. И уже тогда все обязательства ложатся на их плечи.

— Я в этом ничего не понимаю.

— Разберешься. Или найдешь того, кто разбирается. Но лучше самой. Меньше шансов, что тебя обманут… пока за землями Скопиных следят Волковы.

Кто бы сомневался.

— И не скажу, что это выгодно… люди там, — она указала на пустоту под ногами. — Тоже не глупы. Они прекрасно знают, как сильно зависят от крепости не столько наружных, сколько внутренних стен. И если Бастион лишен сердца, то… рано или поздно случится прорыв. А это смерть.

Кая смотрела на крыши.

— Беда случилась десять лет тому, — княгиня встала на самый край стены, и ветер закружил, спеша завернуть ее в снежную шаль. — И за эти десять лет мы лишились многих. Закрылись приличные лавки. Мануфактуры предпочли перебраться под более надежную защиту. Работы стало меньше. А следом и людей. Ушли те, кто может позволить себе переезд… и сколько бы боевых големов ни выходило туда, люди… люди не верят големам. И правильно делают.

— А теперь? Я вернулась и всё изменится? — получилось как-то нервно.

— Возможно. Хуже точно не станет. Не должно. Князь точно тебя поддержит. Мальчишка его… тут сложно. Волхвы, по сути, собственность храма. И пусть они не приносят обетов, но… такую кровь попытаются сохранить. Наверняка, уже подкладывали девиц из тех, что подходят… только это одно, а брак с тобой — другое.

— Я не собираюсь…

— Деточка, если Великий князь сочтет нужным, то твое желание не будет иметь никакого значения.

— А как же то, что вы говорили? Что я равна ему…

— По положению — да. По силе — нет. И это надо учитывать. А он сочтет, потому что ему очень не нравится, что его сына держат на поводке. Более того… впрочем, не стоит о том. Так вот, о городе. Всё будет зависеть от того, что ты из себя представляешь. Люди вернутся, когда поймут, что здесь безопасно. Или выгодно. Или выгода от жизни в твоем городе такова, что можно и рискнуть, закрыть глаза на опасность. Знаешь, чем славились Скопины?

— Нет.

В вопросе Кая почуяла подвох. Будто… проверяли ее? Княгиня не поверила, что память исчезла?

— Големами… боевые големы Скопиных — самые лучшие. Самые быстрые. Самые надежные. Самые защищенные. Способные справиться даже с лютыми тварями… были такими. Увы, от былой славы мало что осталось. Вторая крупная статья доходов — добыча. Если обратишь внимание, то вот там…

Княгиня указала чуть в сторону.

— Стена раздваивается.

Видно было плохо.

— Это сделано специально. Две пары врат. Решетка между ними. И дорога. Дорогая на ту сторону. Прямая, проходящая от Бастиона к внешней стене. Ты ведь бывала там? За чертой? Твоя кожа сохранила запах Зимы.

Откуда…

— Не отвечай. Его ни с чем не спутать. Но ничего, пару дней и выветрится… да и местные забьют. Духи потяжелее, масла на волосы, на кожу и никто… никто не поймёт, — ледяные пальцы коснулись щеки. — Дружина Скопиных частенько выглядывала на ту сторону. Подозреваю, мой супруг… или даже его предки? Второе вернее… они торговали с Дикими. Это, конечно, запрещено, но иные запреты невыполнимы. Как бы там ни было, но твой отец на охоту хаживал с юных лет… да и мой сын тоже себя попробовал.

Княгиня едва заметно поморщилась. Если бы не ветер с ледяным крошевом, что легло на лицо Скопиной серою маской, Кая и не заметила бы. Но маска дала трещину.

— Скопины добывали и шкуры, и кости. Мясо некоторых зверей весьма ценно. Да и не только оно. Продать можно все. И Скопины что-то продавали, что-то отдавали мастеровым. Все знали, что именно здесь можно купить, или даже заказать, особо редкие ингредиенты. Потому в нашей части города было множество алхимических лавок. И лучшие мастера, если не жили, то держали у нас свои представительства.

Нас?

Выходит, Велислава Изяславовна считала этот город своим. И людей. И все-то…

— После смерти моего супруга, твой отец возглавил и род, и дружину. Я умоляла его проявить благоразумие и не рисковать собой. У Скопиных опытные воеводы, и люди, которые справились бы сами, но… нет. Как же. Он видит пути, он знает… он забыл, что не только Переплут способен свивать дороги. Поэтому и получилось, как получилось. Впрочем, ладно. Тебе придется выйти за стену, если ты и вправду хочешь править сама. Доказать, что ты способна увести людей и вернуться. Желательно, с добычей. И желательно с такой, которая заставит вспомнить о старых порядках.

Кая кивнула.

— Но это после… теперь пойдем, покажу тебе еще кое-что. И пора будет вернуться.

Площадка на вершине башни не так и велика. Но другой край выходит не наружу, в город, а внутрь. В Цитадель? Сколько зелени… сплошной и яркой. А крыш почти нет. Есть дома. Огороженные стенами, но стоящие достаточно свободно.

И снова зелень. Разделенная на квадраты. Побольше и поменьше. И совсем маленькие.

— Туда смотри, — княгиня касается плеча. — Видишь?

Зелень. Много зелени. И чем дальше или ближе к центру Цитадели, тем больше. Она лежит сплошным ковром, который изредка прорывают башенки или крыши. И в кипящей этой зелени и первые, и вторые кажутся ненастоящими.

Двор великого князя.

Еще один круг.

И зелень отступает от стен, точнее… это как… кольца? одно внутри другого? Цитадель — в городе, а внутри цитадели — зелень, а дальше — стена. И снова зелень. И…

— Видишь, переливается?

Что?

— Смотри внимательней. Прищурься. Ты увидишь.

Сказано было с полной уверенностью, и Кая послушно прищурилась. И увидела. Та, зелень, которая внутри кольца, она… она отличалась.

Светилась? Скорее сияла. Переливалась. Будто не живая, а… драгоценная?

— Это источник. Точнее, не сам он, но сила его, которая выходит на поверхность и питает Священную рощу, — голос Велиславы Изяславовны шелестел змеиным шепотом. — И там по-прежнему растут деревья. И там по-прежнему живет родник силы… силы, которую украли…

— Кто?

— Боги. И те, кто нарек себя их детьми… но на самом деле все они — воры, девочка… подлые воры, которые и устроили все вот это! — княгиня взмахнула руками, и теперь крылья её налились чернотой. — Которые едва не уничтожили мир, но им оказалось мало… они не успокоились и продолжают… продолжают его убивать!

А она вообще нормальная?