Глава 29

Волхвы не спешили.

Впрочем, даже лучше. Есть время выдохнуть и подумать. И здесь, у ворот, думалось как-то спокойней, чем в доме. Волков поднялся на стену, отмахнувшись от стражи, и Кая просочилась следом. Князь будто позабыл о ней, встал, опершись на край стены, смотрит на дорогу. Думает о чём-то своём.

И дождь начался.

Мелкий, теплый, он сбивал пыль и стирал следы. Кая подумала и, дотянувшись до гончей, попыталась сказать, чего хочет.

— Ищи, — к приказу она добавил образ. И зверь вздохнул. А потом исчез.

То есть он был, связь осталась, но не рядом.

Впрочем, отсутствовал он недолго, вернулся и, чихнув, толкнул мордой под колено. Не вышло? Или эта связь не позволяет уйти далеко? Надо будет попробовать снова, но уже там, где существо напало. Откуда-то оно ведь пришло? И вдруг гончая сумеет понять, откуда?

Дождь зачастил. Дорогу, да и весь город подёрнуло сизоватой пеленой, и Кая поморщилась: рубашка, принесённая Белавой, была тонкой и промокла моментально. Но уходить не хотелось. Да и… тепло здесь.

Не то, что в трущобах.

Потерпится.

— Ты и вправду думаешь, что девушку убили здесь? — она смахнула капли со штанов. Те, принесенные Белавой, были слегка тесноваты. Зато шили их из тонкой кожи, как и длинный, до середины бедра, жилет. Кожа блестела, но не промокала.

— Да, — он глянул искоса, вздохнул и пояснил. — Бастион — это не только место и стены. Это и порядок. Те, кто живет здесь, редко выходят туда.

Драгомир кивнул на ворота внизу.

— Нет, можно спрятать и вывезти. А потом где-то там изменить. Но где? И зачем? И как бы её провезли обратно? Стены, получив твою кровь, ожили. И сторожа не пропустили бы тварь. Да и про одежду я тебе говорил. В городе, конечно, чище, чем в Трущобах, но не настолько, чтоб она сюда в белом наряде дошла. Я уже не говорю про идолов, которые тут на каждом углу. Люди опять же. Хотя нет, людям она глаза неплохо отводила, но идолы — другое. Нет, она не осталась бы незамеченной. Так что искать надо здесь.

Кая кивнула.

Задумалась.

— Ты сказал, что её сделали.

— Сотворили, — поправил Каю Драгомир. И повернулся. — Вон. Едут. Не особо-то спешат… надеюсь, твой дружок озаботится прибыть лично.

— Как можно сотворить подобное?

— Если найдём место, сама увидишь, как. А нет, так и смысл языком попусту молоть.

Трое.

Мужчина. Женщина. И гончая, которая потянулась к Кае, приветственно махнув хвостом. Рядом заворчала её собственная. И собаки замерли, приглядываясь друг к другу. Вот тяжелая голова чужой наклонилась, ноздри раздулись, длинный хвост качнулся влево и вправо. А в следующее мгновенье зверь тряхнул головой и отступил к людям.

— Доброго дня, — Белогор протянул руку Волкову и тот её пожал. — Я подумал, что лишние слухи вам сейчас ни к чему.

Он запрокинул голову, уставившись на стену. И чего на неё смотреть? Обыкновенная. Мокрая вот. А он пялится.

— Сила… вышло, значит?

— Вышло, — за Каю ответил Волков. — Девочка оказалась способнее, чем мы смели надеяться. Бастион будет жить. Некоторое время так точно.

— И я рад… весьма рад. Это Звонка, — Белогор указал на спутницу. — Посвященная первой ступени. Чует тьму.

Нос у женщины был широким, приплюснутым. Лицо — треугольным, с каким-то непомерно широким лбом и столь же неправильным зауженным подбородком. Бледные ниточки губ. Узкие раскосые глаза, цвета которых не разглядеть.

Да что там, Кая даже не способна понять, сколько лет этой женщине.

А вот то, как она смотрит на Каю, способна. Взгляд её не был добрым.

Внимательным.

Оценивающим. И… раздражённым? Почему? Или показалось?

Гончая, окончательно успокоившись, вернулась к Кае и теперь крутилась, норовя ткнуться мордой в руки. Она и на задние лапы привстала, чтобы дотянуться и лизнуть в лицо. И Кая не стала отворачиваться, только погладила и своего зверя, которому этакое поведение чужака пришлось не по нраву.

— Она гостья, — сказала Кая про себя. — Она уйдёт, а ты останешься.

Гончая Белогора тоже замерла, вытянулась, обнюхивая воздух. И это не осталось незамеченным.

— Чует, — сказала Звонка хрипловатым бархатистым голосом. — Здесь что-то…

— Мертвечина, — обрезал Волков. — Моя племянница оказалась рядом с тварью. Вот и провоняла. Сами знаете, эту мерзость никакой водой не смыть.

— Возможно. Но зверь не показывает агрессии.

— Так большой. Понимает, что запах есть, но твари нет. Вот и не показывает.

— Вы хорошо умеете толковать поведение зверей.

Волков пожал плечами.

— Случалось хаживать. Без толкового зверя за стеной делать нечего. К слову, как там… собираетесь?

Белогор свистнул, подозвав гончую, и ответил:

— Не сейчас. Отец объявил большой сбор. Совет… повод есть.

И поглядел на Каю.

— Она не готова, — Волков потёр подбородок рукой. — К Совету точно не готова. К остальному тем более.

— К этому и за год не подготовишься. А времени осталось мало.

— Тоже верно, — согласился Волков. — Что ж… пока приглашения не было.

— Может, поспешим? — Звонка дернулась. Её раздражала не только Кая, но и эти разговоры. — Пока следы не выветрились. Где тело?

— Предано огню.

— Что⁈

— Девушка не обратилась. Лицо было чистым. Без признаков изменений. А значит, она имела право быть погребенной по обычаю, — Волков держался спокойно и даже расслабленно.

— Что за дурь⁈ — Звонка сорвалась на крик. — В подобных случаях тело должно передаваться храму! Это нарушение!

Кулаки её сжались, она и вытянулась, что струна. Показалось, что ещё немного и она набросится на Волкова. Вот только князь не впечатлился.

— Тело может быть передано храму, если на то будет княжья воля. Моя племянница выразилась однозначно. И была в своём праве.

— Спокойно, — Белогор поднял руку. — Кая не так давно вступила в права владения, поэтому очевидно, что она не в курсе некоторых… особенностей.

— Это не извиняет…

— Помолчи, — а вот это уже прозвучало приказом и довольно жёстким. — От перебранки тело не вернется. Поэтому работаем так.

— Место нападения…

— Убрано, — откликнулся Волков-старший и в спокойном голосе его мелькнула тень насмешки. — Или тоже не следовало? Впрочем… прошу.

Рукой махнул, указывая путь.

— Там, на ступенях и случилось. Кстати, любопытно, что тварь действовала скрытно. Мы заметили её только когда она сама рванула.

— Жертвы?

— Нет.

— Как? — Звонка резко остановилась и обернулась.

— Ну, один голем выморожен и восстановить вряд ли получится. Второй поврежден, но их я жертвами не считаю. Стандартные охранники. Там даже подобия разума нет, — Волков пожал плечами. — А людей не задела.

— То есть… тварь, достаточно старая, чтобы смешаться с толпой, чтобы ждать… — бледная рука, высвободившись из складок плаща, поднялась. И Звонка загнула палец. Потом другой. — Чтобы подобраться вплотную и ударить… она никого не убила?

— Да, — Драгомир Волков сделал глубокий вдох. — Боги были к нам милосердны.

— Это… это не вписывается… да была ли вообще тварь⁈

— А вот это сами скажите, — Драгомир указал на стену. — Вон, видите? Тут она поднималась. Ей нужен был я. Ко мне и шла. Со мной говорила. Я не стал ждать, когда договорит и ударил. Сперва клинком, потом силой. Удалось её отбросить вон туда…

Он ткнул в ступеньки и подошёл к месту, где лежало существо. Склонил голову, разглядывая влажноватый после дождя камень.

— Голову снял. Тут её и отпустило. Оборот прошёл. Так что ошибаетесь вы, любезная. Не была она старой. Наоборот, только-только вылупляться начала. А что подобралась… ну, бывает. Сегодня у нас людно и шумно. Праздник планировали. В честь возвращения наследницы. Так что было не до тварей.

Звонка ему не поверила.

И к Кае повернулась. Впилась взглядом в лицо.

— Я испугалась, — спокойно сказала Кая. — Никогда не видела подобных.

— Но видела? Других?

— Да.

— Где?

— За Стеной. Там… твари порой подходят совсем близко.

Хриплый смешок.

— Ну да… если ты жива, то не настолько, как могли бы.

Злая.

И не понятно, с чего.

— Возможно, вам стоит заняться делом? — голос Драгомира зазвучал иначе. И теперь в нём послышалась не угроза, скорее тень её.

— Я и занимаюсь.

Звонка отвернулась и широким шагом подошла к ступеням. Присела на корточки, опершись руками о камень. И наклонилась.

Ниже.

Ещё ниже.

— Не будем мешать, — Белогор поманил за собой. — Звонка, конечно, не самый приятный в общении человек, но нюх у неё отменнейший. Если след есть, она его возьмет.

Гончая крутилась рядом с женщиной, время от времени наклоняясь. И тогда сама Звонка поднимала голову. В какой-то момент лоб её упёрся в лоб собаки. И Кая была готова поклясться, что эти двое разговаривают.

И вот собака попятилась.

Пробежалась кругом. А Звонка, распрямившись, встала у стены, запрокинула голову, разглядывая место, где висела тварь.

Сделала два шага в сторону.

— Егеря вчера вернулись, — Драгомир Волков первым нарушил молчание. Сейчас он говорил тихо, если не шёпотом, то почти. При этом продолжал наблюдать за Звонкой. — Ходили западной дорогой, к мертвому озеру.

Он сделал паузу и, покосившись на Каю, всё же продолжил.

— Видели стадо снежных туров.

— Большое?

— Под сотню голов.

— Много.

— Да. Старший клянётся, что были не только туры…

Кая прислушивалась к разговору, пусть не очень понимая, что скрывается за словами.

А Звонка, скатившись со ступеней, опустилась на четвереньки. Они с гончей вдвоём выписывали узоры по земле, то и дело останавливаясь, чтобы обменяться взглядами.

— Большероги?

— И они, и слоны тоже были.

— Скажут, что людям примерещилось…

— В последний раз, когда так примерещилось, если верить Хроникам, случилась Большая волна, — Драгомир наблюдал за тем, как Звонка, всё ещё стоя на четвереньках, описывает круги. Спираль расширялась. А Звонка все реже замирала. И в какой-то момент, оглянувшись, бросила:

— Есть. Иду… и это действительно не ревнивая любовница.

— О чём она? — поинтересовался Волков.

— Предположила, что не было никакой твари. А на тебя напала девка, которую ты попользовал и бросил. А теперь прикрываешься, выдавая её за тварь, чтоб жена не обижалась.

Драгомир хмыкнул.

Фыркнул.

И рассмеялся.

— Невысокого она обо мне мнения.

— Она ни о ком невысокого мнения. А потому так и не стала жрицей. И не станет.

— Почему?

— Жрицы не бегают на карачках за снежными тварями… а нюх у неё отменнейший. И заменить её кем-то будет сложно. Но так даже лучше. Она слишком прямолинейна, чтобы уцелеть среди жриц.

Звонка выпрямилась и теперь принюхивалась к воздуху. Кая тоже попыталась, но ничего не учуяла.

— У Медведевых не вернулся никто, — Белогор проводил взглядом фигурку в тёмном плаще. Звонка отмерла и сразу сорвалась на бег. — Два десятка проходчиков. Егеря опытные. Дорога старая. Мы по ней прошлись. Обнаружили стоянку. И добычу, и вещи… людей вот только не нашли.

— Плохо. Голос?

— Велено было считать, что имело место столкновение с Дикими.

— Что? Ерунда. Эти сами не полезут, если их не трогать, — Волков дернул плечом. — Да и у Медведевых с ними давний… союз.

Он запнулся и нервно дёрнул плечом.

— Тем паче, если бы вдруг, если бы и вправду дикие, то… они бы вещи точно прибрали.

— Именно. А там и клинки, и защита, и даже малый голем остался, — согласился Белогор.

— Ну да… дикие бы его мигом разобрали. Железом они не бросаются. Остальным бы тоже не побрезговали. И дай угадаю, следов схватки не было?

— Не было, — Белогор свистнул и, когда гончая откликнулась — лай был низким и утробным — пошёл на него.

— Ни крови, ни раненых, ни…

— Ничего. Люди просто ушли. Собрались и ушли.

Сердце Каи пропустило удар. Но она сумела устоять, не влезать в разговор. Наоборот, спрятаться бы, словно её здесь вовсе нет.

— Кстати, след тоже нашли. Правда, только до ближайшего ледника, а там… ну, мы не полезли проверять.

— Плохо… плохо, плохо, плохо, — ладонь Драгомира хлопала по его бедру, отбивая странный ритм. Он и шёл, следуя этому ритму, только шаг получался каким-то дерганым, нервным. — У других что?

— Не знаю. К нам обращались только Медведевы. Но добыча вольных сократилась вдвое. Говорят, что и количество их тоже не увеличилось. На западе появились мертвянки. К самой стене подходят. Зовут стражей на разные голоса. А деревня, которая в двух днях пути, новым частоколом обзавелась. И на каждом бревне череп висит. Некоторые — человеческие.

— Тьфу, погань… но если уж они… — Волков потёр шею. — Грядёт.

— Мне так тоже кажется. И не мне.

— Батюшка…

— Согласен с тем, что грядет. Но не согласен, что надо лезть. Считает, что напротив, следует укреплять стены, обучать людей, чтобы, как волна пойдёт, переждать. Это временное.

— Ну да…

— А теперь, когда и ваш Бастион ожил, шансы очень даже неплохие.

— Ну да, — уверенности в голосе Волкова не было. — Только… если ударят все, то не выстоим. В прошлый раз вон всё, что было по ту сторону… ничего не осталось. Да и стена не помогла. Стена остановит тварей, но не холод. Тогда всё вглубь вымерзло. И дома, засеки, и люди, которые жили.

— Знаю…

— Вы там долго языками чесать собираетесь? — раздраженный голос Звонки донесся откуда-то из-за дома. — Или всё-таки работать станем?

— Ты что-то нашла?

— Что-то… я что-то нашла! Могу погавкать, если тебе так понятнее…

— Характер, — откликнулся Белогор с улыбкой. — Характер у неё такой… а лает она и вправду звонко!

Сад.

В саду Кая ещё не бывала.

Зелень. Много зелени. Деревья, которые настоящие, большие, тянутся ввысь. И если забрать голову, то солнце, которому дождь не стал помехой, пробивается сквозь листву. А она, усеянная крохотными каплями, как кристаллами, напоённая светом, загорается. И становится яркой-яркой.

Нарядной.

Капли и вовсе сияют.

Кусты.

И цветы. Цветы Кая видела на картинках. А здесь они были живыми. И она тронула лепестки, удивляясь их мягкости. И ещё запаху, который уцелел на кончиках пальцев.

— Девочка не видела цветов? — Звонка вытянула шею.

— Не видела, — Кая не стала поворачиваться к этой женщине. — Там, где я жила, цветов не было. Точнее… другие.

— Какие же?

— Ледяные ландыши. И ещё туманные незабудки… темный вереск. Он тоже пахнет. Но иначе, — Кая потрогала другой цветок, темно-красный, будто залитый кровью. — Его срезать надо аккуратно. Стебли ломкие и крошатся. А если войдёт под кожу, потом замаешься занозу вытаскивать.

— Надо же, какая осведомлённость! Ну хоть кто-то из молодых наследников выходил за Стену не пейзажами любоваться…

Это она Волкова пыталась уязвить? Он снова хмыкнул и ничего не сказал.

— Здесь, — Звонка явно испытала разочарование. Впрочем, оно не помешало. Она указала на примятую траву. — Она появилась здесь, но откуда взялась, не скажу… дальше ваши гребаные цветы и сила перебивают всё.

Она почесала кончик носа.

А Кая…

Кая вдруг поняла, что её гончей это не мешает. И та, до сего момента рыскавшая вокруг, вдруг замерла. И потянула за собой.

Куда?

К кустам. К огромным кустам, что встали за спиной Звонки, как два стража. Они переплелись друг с другом, обнялись колючими ветками, словно страшно было им расставаться.

Белые розы.

И алые розы. И вспомнился вдруг Корноух, который рассказывал про такие, что росли в саду, в доме, где он жил когда-то. Наврал? Или и вправду росли?

Кая не знала.

— Ладимира?

Она не обернулась.

Гончая, подхватив упавшую нить следа, поспешила к этим кустам. Огромные какие… и ветви поднимаются выше головы, чтобы, изогнувшись красиво, потянуться к земле. Поблескивают влагой колючки. Капли воды прячутся меж лепестков. И…

— Что тут? — Звонка оказывается рядом. И ноздри широкого её носа, некрасивые, странно вывернутые, если смотреть сбоку, раздуваются. А гончая тянет вперёд.

Дальше.

И Кая, наклонившись, ныряет под плети.

А здесь арка. Проход. Ветви держат друг друга, и получается коридор с зелеными колючими стенами. Пахнет незнакомо, но хорошо. Правда, стоит чуть тронуть, и на волосы, шею сыплются капли воды. Ноги скользят, и Кая ненадолго останавливается. Пальцы сами тянутся к земле, чтобы коснуться её. Она влажная. И тяжелая. И если зачерпнуть, то на ладони оказываются жирные комья с нитями травы. Нити зеленые. И теперь понятно, что это пахнет — земля.

Кая никогда ещё не ощущала запаха живой земли. А теперь ощутила и запомнила, и решила, что вернётся сюда, но позже. А сейчас она отряхнула руку.

Дальше.

Надо дальше. А Звонка держится рядом. Не отстает ни на шаг, но молчит. Почему? Дышит она шумно, с присвистом. Впрочем, рядом у ног вьётся гончая. Другая. Та, которая принадлежит Белогору.

Она тоже нюхает землю.

— Тут… запахов много, — Звонка прижимает руку к носу. — И силы. Кто-то не пожалел силы на эти цветы. А это перебивает… ты иди, девочка. Иди. Показывай, что ты хочешь нам показать.

— Ничего не хочу.

— Ну да…

Смешок.

Кая повернулась спиной.

Её зверь уже спешил дальше. Теперь и она видела след, тонкую серую нить, что ещё держалась в воздухе, почти скрываясь среди других — плотных и зеленых.

Вперёд.

И коридор из лоз выводит на поляну. Здесь Звонка снова берет след и уже несется огромными скачками, да так, что гончая едва поспевает.

— Что там? — из коридора появляется Волков. Ему приходится горбится и теперь он с трудом разгибает спину и отряхивается. Правда, тут же замирает, упираясь ладонью в поясницу. — Что? Побаливает, зараза… и сердце шалить начало.

— Плохо. Ты бы поберег себя, — Белогор произносит это вполне искренне. — У отца не так много союзников. А тех, кто умеет воевать не только на словах, и того меньше.

— Моя спина воевать мне не помешает, — Драгоми распрямился. — Что тут?

— Не знаю. Собака вот… пошла туда. Я за ней. А она тоже. И понеслась, — Кая указала направление. Серая нить здесь была четкой. Вот только влажная трава лужайки, что раскинулась под ногами живым ковром, казалась нетронутой. Хотя это ложь. Дело не в том, что здесь никто не ходил. Дело в траве, которая распрямилась, стирая и совсем свежий след Звонки.

— Говорю же. Характер поганый, но нюх отличный… — Белогор посмотрел на Каю. — Тебе лучше вернуться.

— Это моя земля, — Кая покачала головой.

— Если вылупилась одна тварь, то…

— Это моя земля! И я должна знать, что тут происходит.

Дикий какой-то птичий крик прервал спор.