Глава 11

Всем привет, меня зовут Айрин, и дальше я буду вещать из глубокой задницы. О степени её глубины вы можете судить сами.

Думаю, нет смысла говорить о том, что никакую заявку на участие в Королевской охоте я не отправляла. Никогда в своей жизни. Это просто невозможно хотя бы потому, что для отправки нужно как минимум знать адресата, а я понятия не имела, какой отдел и какое министерство занималось отбором кандидаток.

Любая другая девушка, получив такое письмо, решила бы, что произошла ошибка. Наверно, кто-то из комиссии по отбору перепутал строчки в базе, указал полную тёзку настоящей кандидатки, и конверт улетел совсем не тому человеку, кому предназначался. Но мне хватило буквально первых предложений письма, чтобы понять — это не ошибка.

Это приглашение от Тэо.

А ещё непрозрачный намёк на то, что он и не думал выпускать меня из поля зрения. Пусть не лично, но он обозначил своё присутствие и намерения. Тэо никуда не торопился — ведь до следующей охоты был почти целый год, — он собирался действовать спокойно и методично, чтобы довести до конца то, что не удалось сделать на Тэвмале. И в этот раз никакой Гвен не сможет вмешаться в Королевскую охоту и спасти меня. Уж об этом Тэо точно позаботится.

Все бумаги, вложенные в конверт, я до дыр зачитала в тот же вечер. В них сухим канцелярским языком говорилось о том, что уже через три недели меня ожидает переезд в столицу, где начнётся «первичная подготовка к испытанию, включающая медосмотр и психологические консультации». Чем может грозить неявка, не говорилось, но упоминалось, что за кандидатками будет отправлено сопровождение, а расходы на переезд возьмут на себя организаторы, что в переводе на человеческий означало: «мы притащим тебя в Торнбери любой ценой и только попробуй от нас сбежать». К письму ещё прилагался многостраничный договор об участии в телевизионном шоу, которое — какое счастье — было не обязательным, а желательным (а ещё и щедро оплачиваемым). Но никаких условий выхода из самой Королевской охоты договор не предусматривал.

Когда первые волны паники улеглись, я начала перебирать в уме варианты, как соскочить с участия в Охоте, если меня всё же силой притащат в столицу и поставят в ряд с другими кандидатками.

Например, я могла прикинуться душевнобольной. На первой же «психологической консультации» начать изображать... я не знаю, дождевого червя? Да, позорно, но чего не сделаешь ради свободы?

Или сломать ногу, чтобы уж точно не пройти медосмотр. Этот вариант я быстро отмела — во-первых, меня пугала одна только мысль о том, чтобы наносить себе увечья, а, во-вторых, любой перелом можно залечить за год. Уж столичные врачи выложатся на полную, чтобы к назначенной дате поставить меня на обе ноги.

А вот если сесть в тюрьму, меня будут пытаться амнистировать или нет? Я вполне могла бы совершить какое-нибудь показное ограбление, если бы точно знала, что к Охоте не допускаются судимые участницы. Сначала эта идея меня очень вдохновила (даже тюрьма пугала меньше, чем пожизненное с вампиром!), но поразмыслив чуть дольше, я поняла, что Тэо станет одним из первых, кто узнает о моём преступлении. И он наверняка сделает так, чтобы оно не помешало мне оказаться на Охоте.

Знаю, это всё звучит очень наивно и по-детски, но я просто не хотела верить в то, что ловушка окончательно захлопнулась и что не существует ни одной лазейки из западни, куда заманивал меня Тэо. Да, мне нечего противопоставить могущественному вампирскому клану. При желании Авильери могли проглотить меня без особых затруднений, даже стереть из истории сам факт моего существования — ведь кроме отца и матери за меня и заступиться было некому. Но пока Тэо действовал на удивление аккуратно, словно рыбак, который неторопливо запускал сети, и мне отчаянно хотелось из этих сетей ускользнуть.

На работе я рискнула завести разговор о Королевской охоте с Сарой, которая по удачному совпадению осталась в лаборатории одна. Когда я спросила её, были ли в истории Охоты случаи, когда участницы уходили из шоу до финала, та сначала очень удивилась, а потом задумалась.

— Не уверена, что такое возможно. Случайных участниц отбирают очень тщательно — сначала организаторы, потом и сами охотники, после этого ещё куча собеседований проводится, и в конце остаются только самые-самые уверенные. Абы кому не одобрят заявку...

— А неслучайные участницы? — спросила я, всеми силами изображая равнодушие. — Если их заявку одобрили, они могут отказаться в процессе?

— Ну, эти проходят по протекции, для них Охота — это способ узаконить отношения с вампиром. Им нет смысла сходить с дистанции, сама понимаешь, у них только один риск — что в итоге поймает не тот охотник. Но таких пар немного, я думаю всё решает договорённость.

О да, с договорённостями у вампиров точно всё было в порядке! Тэо уже наверняка обо всём договорился.

— А что, если участница внезапно... передумает? — заговорила я снова. — Если она, например, откажется выходить из комнаты или закроется в туалете перед началом Охоты?

Сара расхохоталась.

— Ну ты и выдумщица, Айрин.

— Да мало ли что в стрессе может произойти?

— На этот случай всегда есть рядом медики. Мигом выведут из стресса... Да и вообще, из-за чего там стрессовать? Из-за того, что мечта вот-вот исполнится? Не смеши меня. Откуда у тебя такие фантазии вообще появились? Из-за Тэо Авильери? Только не говори...

— Нет! Нет... — я запнулась и покачала головой, стараясь смотреть куда угодно, только не в лицо своей собеседницы, — мне просто стало интересно, были ли такие участницы, которые в процессе передумали и...

— Если сомневаешься — не подавай заявку. А уже если подала и прошла на Охоту...

Сара выразительно развела руками, и чтобы завершить разговор, мне пришлось согласиться с её аргументами. Очевидно, в её системе координат просто не существовало тех, кто оказывался втянут в Охоту насильно. Я и сама раньше не думала, что такое возможно, но теперь убедилась, и при этом самым ужасным из всех способов — на собственной шкуре.

После разговора с Сарой я продолжила свои поиски в интернете, однако и там не нашла ничего обнадёживающего. Нигде не говорилось, как отказаться от участия в охоте. Складывалось ощущение, что в тот момент, когда ты получаешь проклятый конверт по почте, твоя жизнь просто перестаёт тебе принадлежать — её забирают на передержку заботливые организаторы Королевской охоты, чтобы потом пристроить тебя в «добрые руки».

К утру следующего дня у меня иссякли последние идеи, как избежать участия в Охоте. Зато пришла неплохая мысль обратиться к какому-нибудь прошаренному юристу, который бы хорошо разбирался в законах, защищающих права и свободы человека. За последние пятьдесят с лишним лет было принято немало норм, гарантирующих женщинам безопасность и неприкосновенность, существовал даже отдельный комитет правоохранителей, куда можно было обратиться в случае нарушения норм вампирами. Не будь моим преследователем Тэо, я бы спокойно получила помощь у этого комитета. Однако защиту от клана, который и сам, возможно, курировал работу правоохранителей, получить было негде. И всё равно мне не помешало бы запомнить номера всех законов, которые нарушал Тэо Авильери своими попытками затащить меня на Охоту. Просто чтобы повторять их каждому, кто будет соучаствовать в его чудовищном преступлении.

Ещё пару дней меня беспощадно бросало из крайности в крайность: я то впадала в апатию от безысходности и тщетности любого сопротивления, то в собственных мыслях превращалась в мстительную фурию, готовую сражаться за свободу до последнего вздоха. Мне даже пришло на ум организовать громкую кампанию в СМИ, которая бы подняла шумиху и изобличила все пороки клана Авильери (я уже не сомневалась, что таких найдётся немало). Вот только никаких доказательств, кроме собственных слов и одного единственного письма, у меня не было, а журналисты вряд ли возьмутся за такое дело без веских причин. Никто не захочет просто так портить отношения с влиятельными вампирами.

Знаете что? Мой школьный психолог мистер Роуч не во всём был прав. К некоторым вещам просто нельзя привыкнуть. Не со всем можно смириться. Человеческая психика вовсе не такая совершенная и гибкая штука, которая может перестраиваться под любые условия. Моя, например, никак не могла смириться с мелькающим на горизонте будущим, но и не подсказывала мне выхода из ситуации, и в итоге оказалась в западне вместе со своей хозяйкой.

Когда настали выходные, я окончательно осознала, что мне нужна помощь. Без возможности хоть как-то отвлечься на рабочую рутину моя голова превратилась в бурлящий и переливающийся через край котелок. Мне просто необходимо было поделиться его содержимым хоть с кем-нибудь. И, к счастью, над выбором кандидата долго думать не пришлось.

Я взяла зачитанное до дыр письмо и спустилась к квартире Гвена. В этот раз он не так быстро открыл дверь, но без лишних слов пропустил меня внутрь. Небольшая комнатка, совмещающая кухню и спальню, показалась мне подозрительно необитаемой, в ней будто стало меньше вещей с моего последнего прихода. В голову закралась нехорошая догадка: неужели Гвен собирался съезжать отсюда? Может, уже и не было никакого смысла делиться с ним своей проблемой? Эта мысль только добавила чернильных красок к клубящейся внутри тревоге.

— Что стряслось, детка? — услышала я посреди безрадостных размышлений. — Выкладывай.

— Прости, Гвен. — Тяжёлый вздох, затем выдох. Я протянула ему письмо и даже добавлять ничего не стала.

Гвен быстро вытащил бумаги из помятого конверта и отошёл к креслу. Усевшись, он погрузился в чтение.

— Давно получила?

— Дня четыре назад...

— И молчала.

Меня немного задел его покровительственный укор. Но в то же время в нём будто скрывался намёк: «я бы помог тебе, если бы ты пришла раньше», и внутри словно дрогнула невидимая пружина. Я покрепче сжала челюсти и снова сконцентрировалась на дыхании.

— Всё не так плохо, — пробормотал Гвен спустя пару минут.

— Думаешь?

— Да. Он пытается действовать в рамках закона, — я послала Гвену скептический взгляд, и тот пояснил: — Во всяком случае, хочет создать такую видимость. Что-то удерживает его от похищения, например...

Ну, если так рассуждать, то конечно. Мне необыкновенно повезло!

— Ну надо же! — раздался удивлённый возглас следом. — В этом году Королевская охота будет в Торнбери! Уж не из-за тебя ли Авильери устраивает это представление прямо в столице?

Впервые за всё время Гвен назвал при мне фамилию Тэо, и это произвело очень странное впечатление. Я и так не сомневалась, что они знают друг друга лично, но теперь маски были сброшены окончательно.

— Почему он должен устраивать представление ради меня? Я какая-то важная персона? Или это Ирэн была для него такой...?

Я внимательно следила за реакцией Гвена, хотя на ответ, конечно же, не рассчитывала.

— Про Ирэн ничего не могу сказать, но вот Королевская охота в столице не проходила уже лет шестьдесят наверно... — Гвен прищурился, будто пытался отыскать в памяти конкретный год, а я пробормотала угрюмо:

— Не можешь или не хочешь говорить про Ирэн? В чём проблема, это такая страшная и секретная информация?

В комнате на несколько секунд воцарилось молчание. Гвен сложил все бумаги в конверт, а я всё ждала ответа. Затем его губы изогнула горькая усмешка:

— Да, — ответил он.

Под рёбрами вспыхнуло колючее раздражение.

Ладно, по крайней мере, он перестал прикидываться дурачком и шутить шутки.

— Тебе не кажется, что у меня будет больше шансов спастись от Тэо, если я узнаю всю историю целиком? — произнесла я терпеливо. — Какой смысл скрывать от меня что-то, я и так уже в полной...

— Нет, детка, — перебил меня Гвен со вздохом, — эта история никак не поможет тебе в борьбе с Авильери. Просто поверь мне на слово, правда не сделает тебя счастливее.

— Но я хотя бы буду понимать, что происходит!

— А сейчас ты не понимаешь?

— Нет! — вспылила я. — Я не понимаю, почему Тэо вцепился в меня мёртвой хваткой и с чего вдруг ты решил меня защищать...

— Ну, тут всё просто, — заговорил Гвен, откинувшись на спинку кресла. — У меня всегда было развито чувство справедливости. А вступаться за женщин в беде — это долг любого мужчины...

— Ой, всё, — я скривилась, с трудом сдерживая рвущуюся наружу досаду. — Не надо делать из меня дуру, лучше вообще не отвечай на мои вопросы.

Гвен умолк, но несерьёзное выражение лица не сразу сошло с его физиономии. Некоторое время мы смотрели друг на друга в немой схватке, а затем он стащил с головы бейсболку и... мне почему-то стало тяжелее играть с ним в гляделки. Кажется, до меня дошло, почему Гвен продолжал прятать глаза под козырьком — они у него были светлые, льдисто-голубые, а с крошечным зрачком-точкой и вовсе производили жутковатое впечатление.

Чем дольше я смотрела Гвену в лицо, тем больше беспокойства испытывала. Как он успел так поправиться за неделю? Страшная штука — вампирский метаболизм: мало того, что быстро менял тело, так ещё и, похоже, омолаживал. Нынешний Гвен всё меньше и меньше напоминал моего прежнего напарника из диспетчерской и всё больше походил на... Нет, даже в мыслях не хочу называть Гвена красавчиком! Мне стало не по себе, и я вынужденно капитулировала, уставившись на кухонный пенал, стоящий рядом с креслом.

— Детка, — заговорил Гвен примирительно, — не забивай себе голову лишними переменными. Самое главное — на поверхности. Авильери снова вышел на охоту, нужно как-то сбить его со следа и найти безопасное место.

Я прикусила губу, чтобы удержать при себе едкие комментарии, приходящие на ум один за другим. О том, что я хочу сама решать, чем забивать голову, а чем нет. И понять, что для меня главное, а что — второстепенное, тоже в состоянии.

— А оно вообще есть? Такое место, — пробормотала я практически смиренно. Во рту будто разлилась горечь, то ли оттого, что Гвен по-прежнему не воспринимал меня всерьёз, то ли от напоминания о нависшей угрозе. — Где можно спрятаться от вампира из могущественного клана? Мне кажется, при желании он даже необитаемые земли перевернёт...

— Ну, например, в другом могущественном клане.

Я оторопела. Таких идей мне в голову не приходило. Да и откуда бы им взяться у девушки, которая никогда не обладала ни связями, ни полезными знакомствами.

— Гвен, только не говори, что... ты на самом деле тоже состоишь в каком-нибудь лютом клане и всё это время просто притворялся нищим диспетчером...

— Нет, — хрипло рассмеялся он, — я сам по себе. У меня вообще нет клана, меня давным-давно оттуда выгнали. Но кое-какие друзья всё же остались, вот у них мы и будем искать защиту.

Мысли замелькали в моём сознании, как кадры киноленты. Только что, нарочно или случайно, Гвен выдал о себе кусочек любопытной информации. Он... Оказывается, он тоже был не так прост...?

Наверно, этому следовало бы порадоваться, как и небрежно брошенному Гвеном слову «мы», но меня разъедали подозрительность и любопытство.

— Это из-за Тэо тебя выгнали из клана? — спросила я осторожно. — Поэтому ты вставляешь ему палки в колёса и помогаешь мне?

— Нет, детка. Мне нет дела до Авильери, и я никогда не был одним из них.

— Тогда почему? — упрямо повторила я и прежде, чем Гвен успел открыть рот, добавила с нажимом: — Мне нужно знать, почему ты мне помогаешь! Это не простое любопытство, это... вопрос доверия!

Наши взгляды снова скрестились, и я приложила все силы, чтобы выдержать эту безмолвную битву.

— Ты не доверяешь мне? — спросил Гвен будто растерянно. — После всего, что между нами было? — Он послал мне раздражающую нахальную полуулыбочку, но я сдвинула брови и плотно сжала губы. А затем и руки на груди скрестила. Не знаю, что из этого сработало, но Гвен вздохнул и заговорил совершенно другим тоном: — Я просто не хочу, чтобы он посадил тебя в золотую клетку. Мне важно, чтобы он до тебя не добрался, остальное не имеет значения.

— Почему? Это как-то связано с Ирэн?

— Я же говорю — остальное не имеет значения. Ты хочешь сохранить свою свободу?

— Хочу.

— Значит наши цели совпадают, — подвёл итог Гвен.

На его губах появилась очередная улыбка, мрачная, но в то же время уверенная, и мне даже померещилось, будто из-под напускной несерьёзной брони показался кто-то действительно древний и опасный. Но всего на секунду. А затем Гвен тряхнул головой, снова надел бейсболку, и видение растворилось.

— Ну так что, ты мне веришь? — спросил он немного погодя.

Мне захотелось всплеснуть руками и воскликнуть: «А какой у меня есть выбор?», но я вовремя остановила этот ребяческий порыв и ответила честно:

— Да.

К чему эти притворства, когда на кону стоит свобода.

— Вот и отлично. Тогда не будем терять время, нужно подготовить новые документы для путешествия и продумать побег.

— Как? В смысле? — растерялась я.

— Вряд ли Авильери просто так позволит тебе выехать из Твисдэйла, — отозвался Гвен и, поднявшись на ноги, протянул мне письмо обратно. Я нехотя приняла его. — Нам обоим нужны новые имена и новые документы. А тебе неплохо бы изменить внешность. На всякий случай.

У меня участился пульс от одной только мысли о том, чтобы ехать неизвестно куда с поддельными документами и непонятно на какой срок. Словно я ложно обвинённая преступница и вынуждена пускаться в бега и расплачиваться за проступок, которого не совершала. Отдельная ирония состояла в том, что я всегда мечтала побывать за пределами Твисдэйла и даже копила на поездку в столицу. И вот, мечта моя начала сбываться самым извращённым и пугающим образом благодаря одному единственному вампиру, который вообразил себе, что имеет на меня права.

Тэо Авильери — единственная причина, по которой всё в моей жизни пошло наперекосяк. Я вспомнила нашу первую встречу и свои идиотские восторги, выступление музыкантов на стадионе и фейерверки в телебашне, и к страху добавился стыд.

— Айрин. — Звук собственного имени врезался в мысли, распугав их как стаю нерасторопных голубей. Я подняла глаза на Гвена, который стоял в шаге от меня. В его взгляде и в изгибе губ читалось сожаление. — У тебя будет пара дней, чтобы завершить дела, — сказал он мягко, — Распланируй всё как следует.