Глава 10

Чем ближе к побережью я подбиралась, тем сильнее волновалась. И поводов для волнения у меня было предостаточно: ехала я туда, где никто меня не ждал, а значит на пропускном пункте придётся как-то импровизировать. Плюс ко всему мамин адрес не включал в себя номер дома и квартиры (ха-ха, квартиры) — это была целая вилла, на которой ещё предстояло поплутать. Ну и самое последнее: у меня не было никакой уверенности в том, что сама встреча пройдёт гладко.

Захочет ли мама видеть меня? Согласится ли рассказать правду? Всё же вопрос был очень щекотливым, а учитывая характер мамы — бывшей участковой медсестры и негласной главы района нашего родного городка, — ещё и опасным.

Я повернула на двухполосное шоссе, ведущее к побережью, и сбавила скорость, пристраиваясь к кортежу из чёрных, отполированных до блеска машин, а уже через несколько минут впереди замаячил шлагбаум и высоченное заграждение, которое напрочь скрывало берег от любопытных глаз. Великая Твисдэйльская стена, как её прозвали местные. Однажды мне доводилось бывать по ту сторону стены (кажется, тогда мне было лет двенадцать), но недолго и под чутким сопровождением маминой охраны. Прорываться на элитную закрытую территорию самостоятельно и без заранее заказанного пропуска будет уже не так просто.

«Отполированный кортеж» проехал за шлагбаум безо всякого труда, а вот меня сразу остановили. К водительской двери подошёл крепкий короткостриженый мужчина в чёрной форме, обвешанный рациями, как наградами. Прежде, чем он успел задать хоть какой-то вопрос, я выпалила:

— Добрый день, я из службы доставки Брэма, везу заказ для мистера Саймона Уотсона!

— Доставка? — нахмурился он и отработанным движением нажал кнопку громкости на одной из раций на груди: — Стив, Уотсоны ждут доставку?

Рация ответила отрицательно, а я снова решила действовать на опережение.

— Опять забыли оформить на меня допуск? Каждый раз одно и то же! — устало посетовала я. Достав с сидения бланк заказа и планшет, я драматично взмахнула ими перед лицом охранника: — И что прикажете теперь делать?

— Кто? Я? — растерялся мужчина.

— В прошлый раз меня развернули с огромным заказом, в итоге напитки испортились, и я оплачивала всё из своего кармана! — сочиняла я на ходу. — А секретарь мистера Уотсона ещё звонил и скандалил с моим боссом, и меня потом чуть с работы не выгнали! — Кажется, я на мгновение и сама поверила в эту историю, потому что на глазах вдруг проступили самые настоящие слёзы. По лицу моего собеседника пробежала тень сочувствия, и я решила давить на жалость до конца. — Мне никак нельзя второй раз получать выговор, сэр! Если меня уволят, то я не смогу купить лекарства для своей собаки, а у неё парализованы задние лапки...

Я всё же расплакалась, ощущая жгучий стыд и грусть за выдуманную всего секунду назад собаку. Когда охранник махнул мне рукой и пультом поднял шлагбаум для проезда, остался только стыд. А когда я въехала на побережье, исчез даже он.

Роскошный и недосягаемый мир распахнул для меня свои объятия. Глубоко вдохнув, я вытерла лицо рукавом и утопила педаль газа. До виллы Уотсонов нужно было проехать ещё пару миль, поэтому расслабляться не стоило. Я ехала вперёд, стараясь не отвлекаться и не смотреть по сторонам, но шикарные дома с просторными балконами, террасами и панорамными окнами, притягивали взгляд, словно магнит. А потом я рассмотрела песчаный пляж и синеву туманного залива, которая пряталась позади дорогих фасадов, и от этого вида у меня дыхание перехватило.

Мамина вилла находилась на приличном отдалении от соседских домов, практически на берегу. Огромный современный особняк в три этажа с плоской крышей, панорамным остеклением и лестницей-подиумом весь состоял из правильных форм и плавных линий. Сбоку располагался облицованный светлым камнем гараж, к которому вела подъездная дорожка. Он был таким огромным, что при желании смог бы вместить весь парк машин нашей службы доставки. Позади дома я, кажется, рассмотрела клочок сада с вечнозелёными хвоями, и... вы даже представить себе не можете, как дорого обходится выращивание деревьев в наших краях.

Паркуясь на обочине напротив всего этого великолепия, я чувствовала себя ещё более нищей, чем обычно. Мозгом я понимала, что здесь живёт моя мать, но ощущения громко и настойчиво твердили мне, что я в этом месте — чужая. Лишняя.

Сделав несколько глубоких вдохов, я выскользнула на улицу и, обойдя машину, достала из багажника холодильную камеру. Рано я расклеилась, впереди ещё не одно испытание. То, что мне удалось обмануть постового охранника — это цветочки, теперь предстояло как-то проникнуть в дом. И в этом мне вряд ли поможет слезливая история про бедную собачку.

Я взошла по безукоризненно белой лестнице, по которой будто и не ступала нога человека, и остановилась напротив стеклянной двери. За ней едва просматривались очертания внутренней обстановки, но вот чего не просматривалось вовсе — так это звонка или видеодомофона. Зато сбоку на уровне второго этажа я заметила крошечную камеру, направленную на вход и неловко помахала в неё рукой.

Через пару минут дверь всё же приоткрылась, и в проёме возникло сумрачное женское лицо. Я рассмотрела пронзительные серые глаза под тяжёлыми веками и сразу поняла, что договариваться с этим лицом будет ой как непросто.

— Слушаю вас.

Ещё и голос как у моей бывшей учительницы химии. Ну всё, полный комплект...

— Добрый день, служба доставки Брэма, — выдала я привычное приветствие и деловито взглянула в свой планшет, — у меня заказ для Лидии Уотсон...

— Мы не делали никаких заказов, — отрезала женщина, окидывая меня хмурым, враждебным взглядом. — Это ошибка.

— Нет-нет, заказ оплачен, никакой ошибки быть не может!

Я принялась судорожно подыскивать новые аргументы, но под пристальным вниманием этой женщины вдохновение просто не приходило. По изначальной задумке я планировала либо передать матери бланк заказа со своим именем через слуг, либо даже выманить её саму для того, чтобы она подписала бумагу о доставке.

Но пока я соображала, моя собеседница пошла в атаку:

— Вы журналистка? Вынюхиваете здесь что-то? Я сейчас позову охрану, если сами не уберётесь...

— Нет, не надо охрану! — выпалила я умоляюще. Мысли окончательно бросились в рассыпную, и я поняла, что другого выхода не оставалось — пора говорить правду: — Лидия — моя мать. Мне необходимо её увидеть.

Меня снова пригвоздили хмурым и недоверчивым взглядом. Похоже, женщина пыталась найти внешнее сходство между мной и своей хозяйкой, но на этом поприще потерпело поражение немало людей, в том числе и я сама.

— В расписании госпожи Уотсон нет никаких встреч на сегодня.

— Я не договаривалась заранее. Мне просто очень нужно с ней поговорить. Пожалуйста, это очень важно, передайте ей, что приехала Айрин, — попросила я дрогнувшим голосом. — Если она не захочет выходить ко мне, я сразу уеду.

Но предварительно запущу каждый из привезённых кровавых напитков прямо в фасад этого блистательного архитектурного сооружения. Нужно же как-то поставить точку в наших с матерью взаимоотношениях.

А если серьёзно, то я просто оказалась неготовой к тому, что этот приезд станет для меня таким унизительным. Внутри бушевали страх и обида, и они отчаянно рвались наружу. Да, я понимаю, что приехала без приглашения и нахожусь на частной территории незаконно, но... почему мне приходится умолять посторонних людей для того, чтобы увидеть собственную мать?

— Жди здесь, — раздражённо вздохнула женщина.

Дверь закрылась, а я едва удержалась, чтобы не сгримасничать.

Жди под дверью, Айрин. Может быть, госпожа Уотсон соизволит почтить тебя своим присутствием. А может и спустит на тебя всю свою охрану...

Второй раз дверь передо мной распахнулась уже широко и будто даже гостеприимно. Женщина с суровым лицом одарила меня прохладной вежливой улыбкой и попросила следовать за ней, отчего мой пыл заметно поутих. Ладно, наверно, я зря себя так накрутила. И с охраной, которую мама спустит на меня, тоже погорячилась. Подхватив холодильную камеру с крыльца, я перешагнула порог дома.

Просторная, похожая на выставочную инсталляцию гостиная пустовала. Хотя не уверена, что это помещение вообще могло выглядеть заполненным — внутри было столько воздуха и свободного пространства, что я будто уменьшилась в размерах на фоне неё. Диваны и банкетки, журнальные столики, украшенные искусственными цветочными композициями, барная стойка с высокими стульями, пушистые ковры — буквально всё здесь безупречно гармонировало. И наверняка создавалось специально для этого дома.

Суровая управляющая провела меня к лестнице, словно зависшей в воздухе без опоры, а пока я рассматривала встроенный в стену аквариум, наверху появилась моя мать. Госпожа Лидия запахивала на себе дорогой махровый халат, инспектируя меня препарирующим взглядом. Судя по собранным в высокий пучок волосам, мой приход застал её в ванной или джакузи. Да, готова поставить всё своё имущество на то, что в этом доме обязательно найдётся джакузи или целый спа-комплекс.

Я преодолела последние ступеньки и в нерешительности остановилась. Может, дело было в освещении или в неформальном банном наряде, но меня вдруг поразило то, как молодо выглядела моя мать. Она будто сбросила ещё пару-тройку лет с нашей последней встречи. На Королевскую охоту её забрали в тридцать три, но сейчас ей едва ли можно было дать больше двадцати пяти. Ещё лет десять — и я буду выглядеть старше собственной матери, а через сорок уже стану как её бабушка. Пугающее, должно быть, будет зрелище.

— Айрин, вот так сюрприз.

— Привет, — неловко поприветствовала я её, — прости, что без предупреждения, у меня не получилось назначить встречу через секретаря...

— Ты звонила секретарю?

— Вчера.

Мама нахмурилась и жестом поманила меня за собой, а управляющая, наконец, скрылась из вида. Мы молча поднялись ещё на этаж выше, и первая же дверь привела нас в светлую спальню с балконом-террасой.

— Рассказывай, что у тебя случилось, — распорядилась мама, открывая непримечательные створки, за которыми пряталась гардеробная комната.

Вот так, сразу к делу. В этом была вся Лидия — никаких лишних слов и вежливых обменов любезностями. Я поставила холодильник на пол и встряхнула уставшей рукой.

— Мне... мне нужна кое-какая информация, — начала я аккуратно. Чтобы не оглашать свой деликатный вопрос на всю комнату, я подошла ближе ко входу в гардеробную и остановилась возле изящного комода из белёного дерева.

— Слушаю, — раздался приглушённый ответ.

— Кто мой биологический отец?

Шорох одежды прервался, затем послышались лёгкие шаги, и мама снова появилась передо мной в длинном сером кашемировом платье с высоким горлом и с замшевыми ботильонами в руках.

— Не знаю, — произнесла она, поджав губы.

Я вытаращилась на неё в полном ошеломлении. Не знает? Это вообще как? Нет, нет, я даже думать не хочу как!

— Я не знаю ни кто твой биологический отец, ни кто мать.

Кажется, в этот момент я получила невидимый удар под дых. Мамино лицо поплыло перед глазами, и все мысли будто растеклись следом. Теперь я уже вообще ничего не понимала. Если мама не рожала меня, то как...?

— Но папа сказал мне, что ты была беременна от кого-то...

— От кого-то?! — возмущённо сверкнула она глазами, а затем бросила на пол ботильоны и принялась с остервенением обуваться. — Это Роберт так тебе сказал?! Что я ему изменяла и нагуляла ребёнка?

Разговор вдруг опасно сменил направление. Мне даже стало немного страшно за отца — как бы ему не прилетело потом от мамы с моей подачи. Если уж та захочет поквитаться за нанесённое оскорбление, то найдёт способ выехать в город и разыщет его, где бы тот не прятался.

— Он просто не может иметь детей, вот и...

— Ах, вот какие выводы он сделал! — Мама выпрямилась и начала резкими движениями выдёргивать из волос невидимки. — Не может иметь детей, но одного всё же умудрился зачать!

Глядя на её ожесточившееся лицо мне стало совсем нехорошо, даже вопросы задавать расхотелось. Я будто оказалась между молотом и наковальней, и всё это происходило исключительно потому, что родители за всю свою совместную жизнь так и не объяснились друг с другом по-нормальному! Как можно было растить ребёнка и ни разу поговорить о его происхождении? Отца всё устраивало, а мама решила, что раз он ни о чём не спрашивает, то и ладно — так что ли?

Несколько мгновений я присматривалась к матери, чтобы улучить удачный момент для следующего вопроса, но когда наконец решилась открыть рот, в беседу неожиданно вклинился низкий бархатный голос:

— Лидия, ты заказывала доставку?

Обернувшись к выходу, я обнаружила вампира, одетого в тёмно-серый костюм-тройку. Мистер Саймон Уотсон собственной персоной стоял на пороге с видом меланхоличной заинтересованности. Я настороженно замерла, предоставляя маме возможность ответить на вопрос так, как она посчитает нужным.

— Нет, это моя дочь Айрин, — произнесла она, распуская волосы окончательно и перебрасывая блестящий чёрный каскад на плечо. — Мы немного пройдёмся по побережью.

Тёмные глаза прошлись по моему лицу, затем вампир равнодушно кивнул.

— Сегодня ветрено, — расслышала я прежде, чем он скрылся в коридоре.

Это было удивительно, но короткое появление мистера Уотсона подействовало на маму успокаивающе. Она даже улыбнулась мне и поманила за собой на балкон, с которого открывался вид на пасмурный пляж и залив. Прямо с балкона мы спустились по крутой винтовой лестнице вниз и зашагали к воде.

Ноги вязли во влажном песке, я старалась не отставать от мамы, но пейзаж очень отвлекал. Завораживающий берег ещё никогда не был таким близким и… естественным. Прекрасным в своей дикости.

— У тебя ведь не будет проблем из-за моего приезда? — уточнила я, когда мы отошли от дома на приличное расстояние.

— Нет, никаких проблем. Саймон никогда не запрещал мне с тобой видеться, — бросила мама через плечо.

Ну надо же. Не запрещал. Орден ему за проявленное благородство!

Честно, я до сих пор не могла понять, почему моя мать — сильная и принципиальная женщина далеко не робкого десятка — выбрала себе такой подневольный статус. Разве личная свобода стоит всех этих привилегий?

Мама тем временем снова обернулась и добавила будто неуверенно:

— Раз уж мы говорим на чистоту, могу я быть до конца откровенной? — Я кивнула, полностью обращаясь в слух. — После переезда я хотела видеть тебя чаще, но отец настоял, чтобы ты не проводила время в этом доме. Боялся, что привыкнешь и не вернёшься потом к нему.

Очередное откровение застало меня врасплох. Мама отвернулась, перехватывая пальцами волосы, которые трепал ветер, а я автоматически ускорила шаг и, поравнявшись, снова заглянула ей в лицо.

— Прозвучит, наверно, цинично и жестоко, — поморщилась она, — но я просто уступила тебя ему. Потерю жены он кое-как перенёс, но потеря дочери просто уничтожила бы его полностью. Я решила не бороться и отдалилась. Правда, потом всё равно сдалась и организовала твоему отцу рабочий перевод в Твисдэйл. Саймон помог мне с этим.

Неожиданно нас снова прервали — позади раздался вежливый оклик, мама сначала сбавила шаг, а потом остановилась, и я с настороженным удивлением обнаружила, что к нам приближается та суровая женщина, которая не хотела пускать меня на порог.

— Господин Уотсон просил передать вам, — пробормотала она, вручая маме плащ.

— Спасибо.

Наблюдая за тем, как мама одевается, я едва сдерживалась, чтобы не ляпнуть чего-нибудь резкого в адрес этого вездесущего господина Уотсона, которому мы, оказывается, были обязаны переездом и более высокооплачиваемой работой отца.

В мыслях царил сумбур, я уже с трудом понимала на кого нужно было злиться, а кого жалеть, кто прав, а кто виноват... По большому счёту об этом и рассуждать уже не было смысла — прошлое, оно на то и прошлое, чтобы оставлять его позади. Единственное, что следовало разворошить в нём — это подробности моего появления в семье родителей.

— Мам, что случилось с вашим ребёнком? — начала я осторожно, когда мы снова двинулись в путь.

— Сердце остановилось в родах. Патология развития, она бы не смогла выжить в любом случае.

«Она».

У мамы должна была быть дочь, но произошла ужасная трагедия и её место заняла я. Получается, какая-то другая женщина отказалась от меня и отдала на удочерение? Это не укладывалось в голове, но бабушкина соседка оказалась права — я действительно подкидыш! Какое неуклюжее и жалкое слово, и как же горько оно звучало в моих мыслях...

— Я так и не смогла заставить себя посмотреть на своего ребёнка, — глухо продолжала мама. — Мне было так плохо, что не хотелось жить. А потом ко мне в палату пришёл вампир с крошечной девочкой на руках и сказал, что ей нужна семья.

— Вампир?! — воскликнула я громко и шокировано. Мама кивнула, а у меня чуть ноги не подкосились. Резко затормозив, я застыла на месте, ощущая слабость и болезненное сердцебиение. — Меня принёс в больницу вампир? И просто так... предложил тебе?!

— Да, — кивнула мама, тоже останавливаясь.

— И ты согласилась?

— Как видишь.

Её простые и спокойные ответы просто лишили меня дара речи. Я продолжала ошеломлённо таращиться на маму, и та заговорила сама:

— Мне дали тебя подержать и уже не смогла отдать тебя обратно. Наверно, гормоны сыграли. Я вообще была в таком состоянии, что с трудом осознавала, что происходит... Сначала обезумела от горя, потом получила живую дочь. Чей это был ребёнок — уже не играло для меня роли.

— Как его звали? Этого вампира. — Я наконец отмерла, и вопросы начали вспыхивать в сознании, словно фейерверки. — Откуда он взялся?

— Не знаю. Он не представлялся и вообще не говорил о себе. Сказал только, что тебя зовут Айрин и это имя должно остаться с тобой.

— Тогда как он выглядел? Ты помнишь что-нибудь?

Мама издала тихий печальный смешок.

— Ещё бы. Он ещё долго потом снился мне в кошмарах — будто приходил и пытался тебя забрать, — ответила она. — Он был похож на эльфа — невысокий, скорее юноша, чем мужчина. И очень-очень светлый, как альбинос.

Ни Тэо, ни Гвен не были светлыми, и ни одного из них нельзя было назвать юношей даже с натяжкой. Гвен так вообще походил на сорокалетнего мужика — настолько состарило его крововоздержание.

Получается, в моей жизни фигурировал ещё один вампир, уже третий по счёту. И это никак нельзя было списать на простое совпадение.

— Мам, — тихо позвала её я, — тебе о чём-нибудь говорит имя Ирэн?

— М-м, нет, — она ещё на мгновение задумалась, но потом отрицательно качнула головой, — у меня нет таких знакомых.

Так я и думала, но попытаться всё равно стоило.

В общем-то, никаких других вопросов у меня к матери не было. Я надеялась прояснить хоть какие-то детали своей родословной, но то, что прояснилось, в итоге лишь сильнее спутало карты. Где теперь искать этого вампира-альбиноса? Опять в интернете? Попробовать расспросить Сару и Мэйси — главных специалисток в области вампироведения? Внешность у вампира, судя по всему, примечательная, но если он не появляется на публике, то никакой информации о нём найти не получится.

Я настолько глубоко погрузилась в раздумья, что не сразу расслышала обращённый вопрос:

— Теперь ты расскажешь мне, во что вляпалась?

О нет. Вот это уже было опасно.

— Почему сразу вляпалась...? — изобразила удивление я.

— У тебя вид такой, — мама сдвинула брови домиком, а потом неожиданно протянула руку и потрепала меня по голове, — жалобный. И даже кудряшки торчат не так бодро, как обычно. Что-то случилось.

От этой быстрой и не слишком нежной ласки у меня почти случилась паника. Мама не только раскусила меня, но и проявила сочувствие, а я сейчас находилась в таком нестабильном состоянии, когда любое доброе слово могло спровоцировать слёзы.

Пару секунд я действительно колебалась — не стоит ли поделиться с мамой своими бедами и спросить совета. Или даже попросить помочь мне уехать и затаиться где-нибудь подальше от Твисдэйла. Но в итоге всё же отбросила эту идею. Каким бы влиятельным и состоятельным вампиром не был мамин покровитель, он не сможет противостоять правящему клану Авильери. Те просто растопчут его, если выяснится, что он мне помогал, и тогда мамина счастливая жизнь тоже окажется под угрозой.

— Честно говоря... я сегодня ещё не обедала.

Мама, разумеется, всё поняла, но не стала допытываться дальше. И мы просто побрели обратно к дому.

В гостиной нас уже ждал ланч — красиво сервированные тарелки с сэндвичами, сыром, ветчиной и фруктами. Суровая управляющая разливала по фарфоровым чашкам чай, в воздухе распространялся тонкий аромат мелисы и бергамота.

— Господин Уотсон распорядился подать лёгкий перекус, — почтительно сообщила женщина, когда мы подошли к столу.

Я увидела, как на мамином лице расцветает улыбка, и чуть не закатила глаза. Господин Уотсон, похоже, сегодня был в ударе — везде-то он успевал и все желания предугадывал на шаг вперёд. Вот только мне эта вампирская обходительность совсем не нравилась, потому что я прекрасно помнила, чем в итоге закончились красивые ухаживания Тэо.

— Сделай лицо попроще, Айрин, — усмехнулась мама, отодвигая стул. — Ведёшь себя так, будто тебе десять лет...

— Я всё равно считаю, что папа — лучше... — пробормотала я еле слышно.

— Считай себе на здоровье, — кивнула она. — Главное не забывай, что поступки всегда говорят больше слов.

Я фыркнула, уже совсем не сдерживаясь.

— Тоже мне, откровение...

— Хорошо, что для тебя это не откровение. Значит я могу быть уверена, что ты сделаешь правильный выбор.

Поймав мамин выразительный взгляд, я умолкла. Похоже, та решила, что у меня начались проблемы на личном фронте.

Что ж, пускай. Так будет лучше для всех нас.

***

Моё долгое отсутствие не прошло незамеченным в офисе. Когда я прибыла на работу, Брэм отозвал меня в сторонку и спросил, не случилось ли чего плохого. Заподозрил неладное из-за того, что я пропустила все горячие часы доставок и не сделала привычный план. А меня настолько утомила необходимость врать и изобретать на ходу отмазки, что я выложила ему всю правду. Не прямо всю, но ту часть, где мне пришлось оформлять заказ от своего имени, чтобы добраться до побережья и поговорить с матерью. В итоге Брэм, конечно же, всё понял и предложил возместить часть денег за заказ. А потом и вовсе отпустил меня домой раньше времени. Я даже спорить не стала — приключения сегодняшнего дня и откровения, что свалились позже, просто выжгли меня изнутри. Поэтому, оказавшись у подъезда своего дома, я уже мечтала только о том, как бы добраться до своей кровати и рухнуть замертво.

У почтовых ящиков всё же пришлось притормозить — я заметила уголок конверта, торчащего из моей ячейки, и попыталась подцепить его за край. Вытянув на удивление плотно набитое письмо, я застыла, словно примороженная. На том месте, где обычно указывалось имя отправителя, красовалась эмблема Королевской охоты. Негнущимися от страха пальцами я распечатала конверт, затем раскрыла бумаги и с ужасом уставилась на первую строчку:

«Уважаемая Айрин Харт, ваша заявка на участие в очередной, 84-ой Королевской охоте была одобрена...».