Глава 13

За автобусным окном моросил дождь. Узоры из капель на мутном стекле превратили улицу в размытое тёмно-серое пятно, по которому иногда разливался свет фар от проезжающих мимо машин.

Была половина шестого утра. Туристический автобус в Мэйтленд готовился вот-вот отбыть, и каждая минута промедления нервировала меня всё сильнее и сильнее. Я осторожно приподнялась в кресле и в очередной раз обернулась в проход — на крайнем сидении в соседнем ряду удобно расположился Гвен. Он спал (или делал вид, что спал, потому что его соседка очень громко и возбуждённо разговаривала по телефону). Под низко опущенным козырьком бейсболки и накинутым сверху капюшоном было почти не видно лица. Мне же оставалось только завидовать его хладнокровию. Отъезд из Твисдэйла хоть и был тщательно спланирован, но всё равно заставлял меня покрываться холодным потом.

Может зря мы решили сбежать из города под видом туристов? Идею предложил Гвен, и сначала она мне очень понравилась, ведь так нам не придётся самим регистрироваться на въезде в другой город — это заранее делает туристическая компания. Однако теперь я видела в плане всё больше изъянов. Ведущая туристической группы — энергичная женщина лет пятидесяти, которая представилась Паолой, первым же делом после посадки в автобус призвала всех внимательно посмотреть на лица соседей, чтобы по дороге никого случайно не потерять. Учитывая, что мы с Гвеном как раз собирались потеряться по дороге, это было очень некстати. Моя соседка пялилась на моё лицо долго и пристально, будто заранее знала, что ей пригодится это при опознании фотографии беглой преступницы. А ещё сразу после краткого инструктажа Паола сделала селфи-снимок на фоне заполненного салона автобуса, и я не сомневалась, что моя физиономия на нём засветилась очень чётко.

— Проверьте ремни безопасности, мы выезжаем! — раздался звонкий голос из начала автобуса.

Да неужели. Не прошло и года.

Взглянув на наручные часы, я поёрзала, поудобнее устраиваясь в кресле, и выдохнула. А уже в следующую секунду мы наконец тронулись.

— До встречи, Твисдэйл! — раздражающе бодро воскликнула наша ведущая.

В ответ по салону прокатились нестройные аплодисменты, но я к ним не присоединилась, потому что никакой уверенности в новой встрече с Твисдэйлом у меня не было.

Пока что конечной точкой нашего маршрута был Андовер — крупный город на южном побережье острова Лойенвале. До столицы от него было рукой подать, но Гвен убедил меня, что там нас ждёт надёжное убежище.

— Один мой хороший друг обещал сделать всё, что в его силах, чтобы не допустить твоего участия в Охоте, — сказал он, когда мы обсуждали последние приготовления.

— Я надеюсь, этот твой друг не сутенёр? — уточнила я первым делом.

— Нет. Да и Марсэль мне не друг, он просто полезный знакомый.

Такой ответ меня не устроил. В этот раз я твёрдо решила узнать все подробности наперёд, чтобы не оказаться в очередном сомнительном заведении. Гвен, к моему удивлению, не стал игнорировать расспросы и даже назвал имя своего друга:

— Его зовут Себастиан Тальяри. Он занимается благотворительностью: курирует сиротские дома и приюты для животных. А ещё у него небольшая оранжерейная ферма и питомник пастушьих овчарок.

Описание прозвучало очень даже мило. Собачий питомник и ферма — это определённо лучше, чем притон при подпольном казино. Решив про себя, что вампир, который любит животных, просто не может оказаться сомнительной личностью, я успокоилась.

Добираться до Андовера предстояло в несколько этапов, и к первой точке нас как раз и вёз туристический автобус. Я не слишком вникала в маршрут. В этом вопросе проще было положиться на Гвена — всё-таки он бывший логист. Нет, по-хорошему, мне, конечно, стоило досконально всё изучить, но я так сильно перенервничала из-за приготовлений и прощания с отцом, что просто не запомнила ничего из того, что Гвен пытался мне объяснить.

Папе, кстати, пришлось преподнести мою поездку как долгожданный и запланированный отпуск. Чтобы он лишний раз не болтал о моём исчезновении, я наплела ему о том, что отправляюсь в секретное путешествие с подругой, которую терроризировал бывший бойфренд. Не слишком правдоподобная история, но только так я смогла объяснить ему, почему мне нельзя брать с собой старый телефон. Я обещала писать каждый день на электронную почту и по возможности присылать фотографии. Не знаю, как буду делать это, но придётся что-то придумать. Иначе папа просто сойдёт с ума от беспокойства.

Ах, да. Ещё я вчера днём уволилась. Правда, об этом лучше вообще ничего не рассказывать, а то я всю дорогу буду лить слёзы и сморкаться. И тогда моя бдительная соседка окончательно уверится в том, что со мной что-то не так. А так и до разоблачения недалеко.

Два часа спустя нас ждала первая остановка около придорожной кофейни. Автобус мигом опустел, и я тоже вышла на улицу, чтобы размяться. Было странно осознавать, что Твисдэйл уже далеко позади. Дорога пока совсем не радовала интересными видами и только нагоняла уныние, хотя Паола пыталась развлекать нас рассказами о курьёзных случаях из своей богатой туристической практики. В основном это были истории о потерявшихся по дороге клиентах, и слушать их было неловко. Паола же пока не знала, что сегодня коллекция её историй пополниться ещё одним случаем.

— Детка, — раздался неожиданный шёпот у меня над головой. Я заозиралась по сторонам, чтобы убедиться, что рядом нет свидетелей, и только потом обернулась к Гвену, который застыл позади с телефоном в руках. — Смотри.

Он развернул мне телефон, и я не смогла сдержать испуганного вздоха. На экране в новостной ленте пестрели разные заголовки, но содержание у всех было примерно похожее:

«Вокзалы и пропускные пункты Твисдэйла перекрыты из-за террористической угрозы».

Сердце совершило пару опасных остановок, пока я читала эти надписи.

— Похоже, он понял, что ты сбежала.

Да. И мы чудом успели выехать из города до того, как начался план-перехват.

Вряд ли это было совпадение. Последнюю ночь я провела не дома, а у папы в квартире, и на сборы отправилась прямиком от него. Выходит, Тэо как-то присматривал за мной? Неужели установил слежку?

— Можешь выдохнуть, детка, — услышала я довольный голос Гвена, — мы на пару шагов впереди. Но давай всё-таки купим по дороге какую-нибудь краску для волос и сделаем тебя... хотя бы шатенкой.

Я непроизвольно схватилась за прядь, выбившуюся из хвоста, и заправила её за ухо. Трудно было не согласиться с Гвеном — мои волосы были слишком примечательными для той, за кем вовсю велась охота.

— Всё будет хорошо, — добавил он после паузы.

Экран телефона погас. Вот бы ещё навязчивые мысли из-за прочитанных новостей гасли так же легко и быстро.

Я подняла взгляд на Гвена, чтобы отшутиться в ответ, но натолкнулась на льдистые голубые глаза, которые смотрели на меня с обескураживающей серьёзностью. В них читалось немое обещание: «я не позволю случиться ничему плохому». Вряд ли Гвен смог бы донести до меня это словами — наше общение даже с натяжкой нельзя было назвать серьёзным, — однако его глазам в тот момент я поверила полностью и безоговорочно.

Я ведь уже говорила, что всегда мечтала поехать в путешествие? Так вот, как только мне удалось незаметно оторваться от туристической группы (это произошло сразу после прибытия в гостиницу), мой побег начал чуть больше напоминать путешествие мечты.

На несколько часов нам с Гвеном пришлось разделиться. По плану я должна была незаметно уехать из забронированной турагентством гостиницы сразу после заселения, а он — чуть позже, ближе к вечеру. Моё исчезновение я никак не собиралась объяснять, а вот Гвену предстояло «отпрашиваться» у Паолы, сославшись на неотложные дела. Так мы хотели создать видимость того, что никак друг с другом не связаны. Вы скажете, что настолько заморачиваться с конспирацией не было никакого смысла, однако в Гвене при должной наблюдательности уже спокойно можно было распознать вампира, а пропавшая по дороге парочка, состоящая из вампира и девушки, могла вызвать очень много вопросов. Поэтому рисковать не хотелось.

В итоге я целых два часа каталась по Мэйтленду на смотровом автобусе в гордом одиночестве. Я успела посмотреть на историческое здание городской ратуши, главный корпус Мэйтлендского Технического Университета, на площади перед которым били фонтаны с переливающейся подсветкой, затем плотно пообедала в уличном кафе около центрального сквера и даже прошлась по магазинам и купила новую, менее бросающуюся в глаза куртку. Денег я не жалела — у меня с собой было полно наличности, и я тратила её без сожалений. Когда, если не сейчас?

В районе семи вечера Гвен прислал мне адрес отеля, в котором нам предстояло переночевать. Мы не стали бронировать его заранее из Твисдэйла (опять же, из соображений безопасности), поэтому я до последнего момента не знала, где проведу ночь. В этом тоже была некая таинственная романтика. Получив координаты, я сразу взяла такси и всю дорогу до отеля воображала себя секретным агентом на задании у вражеского правительства. Не знаю, откуда взялись такие фантазии. Но это было лучше, чем роль несчастной жертвы, преследуемой опасным вампиром.

К отелю меня доставили быстро и без приключений. Им оказалось простенькое жёлтое здание: шесть этажей, квадратные окна, будто наштампованные по всему фасаду, невыразительное крыльцо с глухой деревянной дверью и фонарями по обе стороны. Снаружи здание больше напоминало общежитие, нежели отель, однако внутри выглядело вполне респектабельно.

Общаться с администратором мне не пришлось — Гвен встретил меня в холле и забрал дорожный рюкзак. Я немного опешила от такого джентльменского поведения, но он сразу пояснил:

— Имей в виду, мы заехали сюда, как пара. Под одной фамилией.

У меня, наверно, очень сильно округлились глаза, потому что Гвен развеселился. Подхватив мою руку, он по-свойски уложил её себе на локоть.

— Сама понимаешь, ни в каком другом статусе ты вместе с вампиром путешествовать не можешь. Так что с этого момента мы законные партнёры. Мистер и миссис Пантис... э-э Патниссон. Кажется так.

Всё логично, не придерёшься. Но я всё равно почему-то разволновалась, когда услышала из уст Гвена слова «законные партнёры».

Мы поднялись на второй этаж, затем свернули в длинный тесный коридор, устланный посеревшим от старости ковром. На стенах из-под желтоватых плафонов тускло горели светильники.

— Миссис Патниссон — звучит просто ужасно, — пробормотала я, чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу.

— Это не самое ужасное. Ты ещё не видела наш номер, — нарочито весело отозвался Гвен, понизив голос, — он у нас, кстати, тоже один на двоих. — Я непроизвольно вскинула взгляд, и Гвен добавил: — Но двухместный, так что можешь на меня так не смотреть.

Мне вдруг стало совсем неловко за свои реакции. Меньше всего хотелось выглядеть смущённой дурочкой, которая краснеет от мысли о том, чтобы спать с мужчиной в одной комнате. Было бы из-за кого краснеть! Это же Гвен, мой напарник и приятель! Пусть за последние дни он и умудрился набраться вампирского лоска, но самим собой от этого быть не перестал.

Когда передо мной открылась явно не единожды крашенная дверь номера, я во всю соображала, как бы реабилитироваться. На пороге меня наконец осенило:

— Двухместный — потому что ты боишься спать со мной в одной кровати? — спросила я, подражая насмешливому тону Гвена. — После всего того, что между нами было?

— Можешь считать, что я очень старомодный.

Комната была совсем не так плоха, как я ожидала. Немного смущала странная расстановка мебели, а именно кровати в противоположных углах, и шкаф, который не вписывался в угол и немного закрывал собой окно, но в остальном мне всё понравилось. Да и какие могли быть претензии к месту, где нам предстояло просто переночевать? Чистенько, запахов посторонних нет — и на том спасибо.

— Я в душ и спать, — сразу сообщила я Гвену и принялась снимать верхнюю одежду. — Просто валюсь с ног от усталости...

— Только после того, как решим вопрос с твоими волосами, — неожиданно категорично проговорил он. Уложив мой рюкзак около ближайшей кровати, Гвен подхватил бумажный пакет с подоконника и продолжил: — Я купил тебе краску. Выбрал на свой вкус, уж извини, посоветоваться не было времени.

Когда я увидела две тёмные коробочки в его руках, то чуть не застонала от разочарования. Нет, я прекрасно понимала, что сделать это нужно, и чем скорее — тем лучше. Но ранний подъём, дорога в автобусе и прогулка по городу вымотали меня настолько, что я едва стояла на ногах. А красить и сушить потом волосы — это занятие кропотливое и явно не на один час.

Приняв коробки у Гвена, я приземлилась на кровать и принялась быстро сдирать слюду с одной из упаковок. Как и ожидалось, в инструкции было написано держать краску на волосах тридцать-сорок минут. Первым пунктом ещё и значилась надпись «перед тем, как наносить состав, тщательно расчешитесь», и я обречённо застонала, накидывая к процедуре ещё минут пятнадцать-двадцать. Кудрявые женщины меня поймут: расчёсывать сухие волосы без спрея или другого уходового средства — дело неблагодарное.

— Может, мне состричь половину? — пробормотала я, стаскивая с хвоста резинку. Волосы у меня были довольно длинные, ниже лопаток, и уход за ними всегда отнимал много времени.

— Состричь? — каким-то странным тоном переспросил Гвен.

— Ну да, так будет проще их сушить...

— Нет, зачем? Да и ножниц нет нормальных, а маникюрными мы только всё испортим.

Я согласно вздохнула. Ощипанной курицей, конечно, выглядеть не хотелось.

Свесившись к рюкзаку, я разыскала в его недрах массажную расчёску, затем отделила прядь и начала продираться через длину беспощадными торопливыми движениями.

Ведь хотела же упаковать в дорогу средство для лёгкого расчёсывания, но пожалела места в багаже. Зато зачем-то взяла перцовый баллончик, на котором настоял папа. От баллончика в итоге пользы никакой (за исключением, разве что, родительского успокоения), а мне теперь сиди и всю ночь распутывай неугомонные локоны.

— Детка, — услышала я неуверенный оклик, — во имя всего святого, перестань...

Я непонимающе уставилась на Гвена, который замер напротив моей кровати с лицом, преисполненным страдания. Вообще не понятно, почему он выглядел как мученик, когда выбиваться из сил в борьбе с волосами приходилось мне.

— Что...?

— Не надо выдирать себе волосы...

Кажется, я расслышала умоляющие нотки в его голосе. И ещё больше растерялась.

— Я не выдираю. Тут написано — расчесаться...

Гвен огорчённо тряхнул головой, затем крутанулся на месте и, отодвинув стул от крошечного туалетного столика, приставленного рядом с дверью в ванную, кивнул мне на него.

— Давай, садись. Я сам всё сделаю.

Сам? Прямо всё?

Из груди вырвался неконтролируемый смешок. Пару секунд я молча смотрела на Гвена, ожидая, что он вот-вот выдаст какую-нибудь саркастическую шутку, но он продолжал стоять около отодвинутого стула, глядя в ответ с обезоруживающей серьёзностью.

Вот так ничего себе. Хотя кто я такая, чтобы отказываться от помощи.

— Думаешь, у тебя получится лучше? — пробормотала я, поднимаясь с кровати. — Боюсь, всё не так просто, как кажется со стороны.

— Разберусь как-нибудь. Для того, чтобы смешать тюбики и нанести краску большого ума не надо... — небрежно отозвался Гвен. Я недоверчиво распахнула глаза и даже замерла на полпути к стулу. Он что, и красить меня сам собирался? — Детка, я художник. Краски и кисточки — это моя родная стихия, так что сядь уже и расслабься.

Усевшись на стул, я вручила Гвену расчёску, а затем подобрала ноги и подпёрла рукой подбородок. Я старалась не показывать этого, но внутри малодушно радовалась, что получилось скинуть с себя кропотливую и выматывающую процедуру. У меня правда не было сил. Оставалось только надеяться на то, что Гвен сам не устанет и не бросит это неблагодарное дело на середине.

С трудом подавив зевок, я прикрыла глаза и в этот же момент почувствовала осторожное касание. По щекам робко рассыпались мурашки, очень приятные и... очень неожиданные. Я почему-то не подумала о том, что Гвен будет трогать мою голову (надеялась, что он владеет техникой бесконтактного расчёсывания, не иначе), и уж тем более не предполагала, что мне это понравится. Тем временем он аккуратно отделил первую прядь и перекинул её вперёд, на лицо.

Дело плохо. Я вдруг почувствовала, будто по позвоночнику проскользило невидимое лёгкое пёрышко. Пальцы Гвена чуть надавили мне на затылок, заставляя наклониться вперёд, и, словно по команде, от места прикосновения вниз побежала ещё одна стайка мурашек.

Я беспокойно пошевелилась. Что вообще происходит? Это я на Гвена так реагирую или на его вампирскую энергетику? Вопрос действительно серьёзный, потому что во втором случае я хоть как-то могла себя оправдать. А в первом...? В первом мне оставалось только сгорать от неловкости.

Гвен продолжал молча разбирать волосы на пряди, придерживая и проходясь по ним расчёской, а мне память заботливо подкинула воспоминание о том, как Тэо использовал свои вампирские фокусы, чтобы снять мою усталость. Тогда, в телебашне, я тоже испытывала нечто, похожее на не пойми откуда взявшееся физическое влечение. Но с Тэо я на несколько мгновений полностью потеряла над собой контроль, а сейчас ничего подобного не наблюдалось и в помине. Мысли, хоть и были ужасно смущающими, но складывались в логичные и стройные конструкции. Я даже немного покрутила головой, чтобы убедиться в том, что сама управляю телом.

— Не вертись, — пробормотал Гвен.

Да, с контролем никаких проблем! Уж не знаю, к счастью или к сожалению. Мне, конечно, гораздо проще было бы свалить свои реакции на побочный эффект влияния вампирской энергетики. Но ведь если бы здесь была замешана она, моё запястье об этом просигнализировало бы? Как тогда, у Марсэля в кабинете.

Гвен аккуратно разделил пробор на затылке и перекинул часть локонов на плечо, едва не столкнув меня с обрыва в омут паники. Сейчас он увидит, что все волоски у меня на шее встали дыбом, и всё поймёт! А, может, даже уже всё понял. На пару секунд руки Гвена замерли, но потом снова принялись за работу, уверенно и неторопливо. А я поняла, что очень зря представила себе его руки! На ум начало приходить что-то совсем непристойное...

Нет, это никуда не годится!

— Гвен! — воскликнула я резко.

— М-м?

— А как вообще работает... вампирская энергия? — проговорила я, с трудом складывая слова в предложение. Мне нужно было хоть как-то отвлечься от опасных мыслей, и тема для разговора пришла сама собой.

— Честно говоря, не знаю, как это объяснить, детка. Я не силён в физике. Какие-то там заряженные частицы создают что-то вроде поля...

— И ты ими управляешь?

— Ну, лично я плохо это делаю, — будто нехотя ответил Гвен, передвинувшись вбок и подхватывая очередную прядь, — но кому-то удаётся контролировать поле так, что даже получается оказывать физическое воздействие.

— Ого, — выдохнула я чересчур восторженно, а сама в это время во всю сражалась с лёгкой дрожью удовольствия, которая рождалась в теле каждый раз, когда Гвен осторожно проходился расчёской по волосам, — типа, как телекинез?

— Типа. Но энергетики вампира всё равно не хватит, чтобы заставить предметы летать, например...

— Зато вы неплохо зажигаете лампочки.

— Что есть, то есть, — усмехнулся Гвен.

Разговор слишком быстро увял, а вот сбивающие с толку ощущения так никуда и не пропали. Разве что чуточку притупились и стали более предсказуемыми.

— Мне кажется, я чувствовала это поле около тебя, — снова заговорила я, покрепче обхватив колени руками, — у меня кожа на запястье странно ощущалась, её будто покалывало.

Раздался тяжёлый вздох, я замерла, пытаясь сообразить, что он мог означать.

— Этого я и боялся, — продолжил Гвен, как мне показалось, чуть напряжённо. — С донорами у вампиров всегда формируются... особые связи. Если ты поила кого-то кровью через личный контакт, то считай, получила привязку к вампирской энергетике. И физически она чувствуется довольно отчётливо, как влечение или даже возбуждение.

— О, — только и смогла выдавить я. Так во всём была виновата особая связь? Фух, ну хоть какое-то объяснение нашлось.

— Со временем это пройдёт, не волнуйся.

Ещё одна чудесная новость. Нет, я не спятила и не сохну по Гвену, это просто временный побочный эффект!

— А ты что-нибудь чувствуешь? — полюбопытствовала я.

— Э-э что? — руки Гвена опять замерли на моих волосах.

— Ну, какую-то связь со мной, как с донором...

— Да... — снова вздохнул он после паузы, — чувствую, что гемоглобин твой с тех пор так и не поднялся.

Я фыркнула, потом и вовсе рассмеялась. Гвен ко мне присоединился, отчего на душе сразу стало легко и приятно. Под рёбрами словно разлился щекочущий коктейль, замешанный на чистой эйфории. А затем и моя чувственная пытка прекратилась — вручив мне расчёску, Гвен пошёл распаковывать коробки с краской.

Первая ночь в вынужденном путешествии прошла беспокойно. Уснула я быстро, но глубокий сон никак не хотел забирать меня в свои объятия. Я то и дело просыпалась, смотрела на зашторенное окно, пытаясь по свету определить, который час и сколько ещё осталось до будильника, затем снова проваливалась в поверхностную дрёму. Однако и там не могла забыться.

Мне снился сумеречный лес, утопающий в промозглом тумане. Мертвенный холод и сырость. Я брела между тонкостволых сосен, ощущая лишь бухающие удары сердца и животный страх, гнездящийся между лопаток. Всё моё тело было отравлено страхом, но я шла вперёд. Просто потому что не могла вернуться назад. Если я вернусь, он не пощадит меня, ведь то, на что я решилась, — просто нельзя простить. Я предательница, преступница. И если я не успею выбраться из леса вовремя, то за свой проступок буду расплачиваться жизнью.

Под подошвами пружинила мягкая земля, она гасила шорохи, будто подталкивая меня идти дальше. И я продолжала брести. Смелее, только вперёд, не оглядываясь.

Деревья начали расступаться, я прибавила шага, тщательно всматриваясь в темноту под ногами. До убежища оставалось совсем немного. Я спрячусь там и тогда уже точно буду в безопасности! Но не успела эта мысль окончательно окрылить меня, как позади раздались быстрые шуршащие шаги. Спину будто ошпарило кипятком, ужас впрыснулся в кровь.

«Ирэн!»

О, нет.

Я пропала.

Я проснулась от жуткого хрипящего звука, и не сразу осознала, что сама же его издаю. Каждая мышца тела была напряжена до предела, сердце колотилось как отбойный молот, а по венам всё ещё струился едкий страх. Сумеречный лес рассеялся, но я никак не могла стряхнуть с себя оцепенение и продолжала вжиматься в матрас и сминать пальцами одеяло. А ещё я не сразу поняла, что надо мной склонился Гвен. Стоило мне увидеть светло-голубые глаза, смотрящие на меня с беспокойством, как внутри разлилось облегчение.

Всего лишь сон. И как хорошо, что этот сон закончился...

— Прости, напугал? — спросил Гвен, отходя от кровати. — Я хотел узнать, как долго ещё собирается спать миссис Паркинсон и не хочет ли она прокатиться с ветерком до ближайшего города.

Я рассмотрела ключи от машины, которые Гвен крутил на указательном пальце, и ещё один кусочек реальности занял своё место в моей голове. Вместе с воспоминаниями о вчерашнем дне.

— Патниссон же, — прохрипела я, поднимаясь на локтях, — вроде.

— Да какая разница... — шутливо отмахнулся Гвен. — Главное, что нам пора ехать дальше. Я уж думал, ты до обеда спать будешь.

Мой взгляд метнулся к часам, висевшим над входной дверью. Без двадцати одиннадцать. Я действительно спала непростительно долго.

— Даже будильник до тебя не дозвонился, — раздался ещё один беззлобный упрёк Гвена.

— Мне снился кошмар, — я окончательно уселась на кровати и принялась тереть друг об друга онемевшие руки. — Чуть от страха не померла. Гвен, в следующий раз... разбуди меня пораньше.

— Я пытался, ты просто ничего не слышала.

— Тогда облей меня водой, спихни с кровати, что угодно...

Честное слово, на последних секундах своего кошмара, я была уверена, что умру. Пробуждение словно выдернуло меня из-под колёс мчащегося на всех парах поезда. Ещё секунда — и неотвратимое настигло бы меня...

— Понял тебя, детка, — необычайно серьёзно отозвался Гвен, — в следующий раз разбужу тебя так, как это сделал бы мистер Патниссон.

Пока до меня доходил смысл последней фразы, он подхватил свою сумку и двинулся на выход.

— Буду ждать тебя внизу.

Стоило входной двери закрыться, как я вскочила с постели и, пошатываясь, поспешила в ванную. Мне всё ещё было страшно и оставаться одной очень не хотелось. Кошмарные образы потихоньку вытеснялись привычной действительностью, но было нечто, никак не желающее покидать мой взбудораженный разум.

Имя, которое я отчётливо услышала во сне. Ирэн.