Глава 14

Когда я увидела, что Гвен целенаправленно шагает к припаркованному у тротуара чёрному родстеру с мягкой съёмной крышей, то невольно растерялась. А потом в голову и вовсе закралась нелепая мысль: уж не хочет ли этот вампир угнать чью-то дорогущую тачку прямо посреди улицы, полной пешеходов.

Да нет, глупость какая-то. Мы ведь в бегах, привлекать чужое внимание для нас — равносильно добровольной сдаче в плен. И всё равно машина, к которой вёл меня Гвен, слишком выделялась на фоне остальных. Она будто сошла прямиком с рекламного буклета люксового автосалона. Плавные линии, фары с хитрым прищуром, сверкающие диски. Красотка, глаз не отвести.

Гвен, похоже, заметил мою реакцию, потому что послал мне довольную улыбку. Когда он распахнул багажник и положил туда свою сумку, я всё же не смогла удержаться от комментария:

— Какая-то слишком приметная машина для беглых преступников...

— Мы не преступники, — сверкнул он глазами и добавил многозначительно: — Мы состоятельная пара, путешествующая по островам своим ходом. На каких машинах, по-твоему, ездят вампиры со своими женщинами?

— Ну... — я не сразу смогла придумать ответ. — Зависит от того, сколько женщин они хотят с собой взять. Некоторым и фургончика будет мало...

— Значит тебе повезло, что я — однолюб.

Гвен уложил мой рюкзак к сумке, закрыл багажник и неожиданно протянул мне ключи. Я приняла их, ощущая странное волнение, теснящееся в груди, и уже не решилась продолжать этот странный разговор.

Поездка за рулём после такой отвратительной ночи оказалась настоящим спасением для моих расстроенных нервов. Уж не знаю, где и когда Гвен умудрился достать машину, но сделал он это очень вовремя. Наверняка не обошлось без поддержки того самого друга из Андовера. Себастиана, кажется. И раз уж на нашей стороне был такой богатый вампир, это действительно вселяло надежду.

В гостинице Гвен сказал, что до соседнего города мы прокатимся с ветерком, однако я не сразу сообразила, что он говорил буквально. Как только Мэйтленд оказался позади, а под колёсами замелькало магистральное шоссе, Гвен отыскал на приборной панели кнопку, которая откидывала верх родстера, и... над нашими головами распростёрлось бескрайнее, идеально серое небо. Похожие на вату облака нависали так низко, что казалось, будто до них можно даже дотянуться. Банально, знаю, но всякий раз, когда наш родстер взлетал на очередной высокий холм, мне хотелось поднять руки к небу и попытаться ухватить кусочек серых облаков пальцами. Интересно, какие они на ощупь? Мне всегда казалось, что холодные и мокрые.

Трасса продолжала петлять по голым рыжевато-коричневым холмам, поросшим редкими колючими кустарниками, а я совсем потеряла счёт времени. Кажется, мы проехали миль шестьдесят, не меньше. Ветер и скорость дарили волнующее ощущение свободы, от которого распирало грудь и щемило сердце, но я ни на секунду не забывала о том, что могу всего этого лишиться. Будущее для меня по-прежнему оставалось в подвешенном состоянии, никаких гарантий на хороший исход не было, однако за рулём чёрного зверя с мощным двигателем мне будто удавалось обрести призрачное чувство безопасности. Гвен, сидящий рядом с абсолютно расслабленным видом, лишь укреплял это чувство.

Около четырёх вечера мы остановились в придорожной кофейне с говорящим названием «Развилка», чтобы зарядить аккумулятор и перекусить. Одноэтажное здание стояло как раз на перекрёстке, и одна из его магистралей вела в Квинс — наш очередной промежуточный пункт назначения. О Квинсе я слышала немного, а хорошего в этом «немного» было ещё меньше. Если в новостях упоминали какие-нибудь особенно громкие преступления, то чаще всего следом звучало именно это название города. Не самое благополучное место, но нам оно подходило тем, что в Квинсе было проще всего пройти регистрацию. За некоторую сумму наличности в город можно въехать без каких-либо задержек и дополнительных проверок.

За уединённым столиком кофейни Гвен ещё раз пересказал мне план маршрута, и я старалась вникать в каждую деталь. Уже через пару-тройку дней мы должны будем прибыть в Андовер, а дальше… наверное дело в свои руки возьмёт Себастиан.

Я как раз собиралась ещё немного расспросить Гвена про его друга, но подоспевшая с заказом официантка вынудила меня замолчать. Девушка поставила на стол блюдо с печёной картошкой и фрикадельками, а Гвену пододвинула белый матовый стакан с трубочкой, похожий на те, в которые можно было бесплатно наливать газировку в бургерных закусочных. Но, очевидно, в этом конкретном стакане был совсем не лимонад.

— Если вам ещё что-то понадобится, то нажмите на кнопку звонка, — мелодичным голосом пропела девушка, улыбаясь Гвену, — я буду неподалёку.

Я не поверила собственным ушам — её интонации, особенно в последней фразе, звучали очень уж намекающе. Официантка неприкрыто флиртовала с Гвеном, а тот в ответ лишь безмятежно улыбался. Почему-то это настолько взбесило меня, что я чуть было не фыркнула вслух.

Девушка, ободрённая улыбкой Гвена, никак не хотела уходить.

— Кстати, для посетителей у нас бесплатный вай-фай, а около бара есть зона отдыха с диванами, там вы можете зарядить гаджеты и...

Я перевела тяжёлый взгляд с официантки на Гвена, и раздражение поднялось во мне с новой силой. Нет, очарованную девушку я в целом могла понять. Если не знать о манерах и прочих странностях сидящего перед ней вампира, то можно было легко обмануться смазливой физиономией. Гвен больше не прятался под бейсболкой и открыто демонстрировал помолодевшее лицо. Не было больше никаких впалых щёк и синяков-провалов под глазами, оставшаяся худоба только выгодно подчёркивала скулы и линию подбородка. Но главным оружием на лице Гвена, без сомнения, были глаза. Несправедливо, что такие удивительные, прозрачно-голубые глаза достались вампиру. Один только выразительный взгляд из-под полуприкрытых век мог ввести в иску... то есть заблуждение. Вот, например, наша официантка уже походила на загипнотизированную сомнамбулу. Гвен в очередной раз вежливо улыбнулся, и девушка просто застыла, умолкнув на полуслове. Бедняжка. Не осуждаю её. Иногда я тоже ловила себя на том, что безотчётно наблюдаю за тем, как двигаются губы Гвена. Они словно были созданы для того, чтобы отправлять фантазию в какие-нибудь не слишком приличные путешествия. И, если уж быть до конца откровенной... я и до омоложения это замечала. Но успешно игнорировала.

Я откашлялась.

— Спасибо, мы позовём вас, если что-то понадобится.

Получилось немного резко, но не можем же мы слушать её вечно? У меня фрикадельки остывают. Да и вообще, скоро нужно пускаться в путь.

Только когда Гвен в точности повторил мои слова, девушка ушла. Я принялась за еду, стараясь избегать его взглядов, но сама исподтишка всё же рассматривала одновременно знакомое и незнакомое лицо.

Все вампиры так или иначе были красивыми. Тэо ошеломлял и пугал своим хищным, идеально отточенным обликом, а повадками напоминал дикого тигра. Даже Марсэль с его грубоватыми чертами лица вполне мог сойти за красавца, этакого мощного и здоровенного варвара. Но Гвен отличался от них — в нём меньше всего проступала именно хищная красота. Возможно, дело было в том, что он ещё недостаточно отпился кровью, но пока что у меня не возникало желания сравнить его с каким-нибудь диким и опасным зверем.

Разве что вот... хаски. Да, пронзительные льдистые глаза немного напоминали...

— Хаски? — переспросил Гвен с растерянной улыбкой.

Я что, это вслух сказала? Не мог же он прочитать мои мысли? Нет, пожалуйста, пусть мои мысли останутся при мне.

Отправив в рот картошку, я постаралась скопировать растерянную улыбку Гвена.

— Ты сказала хаски, — не отставал он. — Где-то увидела собаку?

— Да, — вздохнула я, глядя в окно, — уже убежала.

Гвен тоже заглянул через окно на улицу, но парковка у кафе была совершенно пуста. Кроме проносящихся по трассе машин, смотреть там было не на что, а потому он снова откинулся в своём кресле и приложился к напитку. Судя по выражению лица, не самому удачному напитку.

— Невкусно? — спросила я будто между прочим.

— Нет, но я и не ожидал многого. Странно, что в таком месте вообще нашлась кровь...

Гвен отставил стакан на стол, а я почувствовала неловкость. Это ведь из-за меня он был вынужден болтаться по местам, где не ступала нога вампира и где нельзя получить полноценную порцию крови. Конечно, от голода Гвен не помрёт — судя по всему, без еды он мог существовать очень долго, — но я всё равно ощущала свою вину.

— Если что, я могу поделиться с тобой...

— Детка, — неожиданно жёстко перебил меня Гвен. Я умолкла, а он продолжил голосом, не терпящим возражений: — Давай договоримся, что ты не будешь больше предлагать мне свою кровь. Никогда. Ты — не мой донор. То, что случилось на Тэвмале, — это вынужденная мера. Такого больше не повторится. Мало того, что это незаконно, так ещё и тащит за собой слишком много непредказуемых последствий...

Я послала Гвену хмурый взгляд, затем уткнулась в свою тарелку. От его строгой отповеди внутри всколыхнулась обида.

— Предпочитаешь доноров с более высоким гемоглобином? — выдавила я с кривой улыбкой. Еда вдруг стала какой-то безвкусной и неаппетитной, и я отложила вилку в сторону.

— Нет, просто... — Гвен чуть пододвинул своё кресло к столу и наклонился вперёд, — мне не нравится сама концепция донорских отношений. Я не животное и не хочу есть тебя...

Ненадолго у меня случился мысленный коллапс. Я это точно от вампира услышала? Как ему может не нравиться концепция донорских отношений, если... на ней фактически завязано выживание?

— Хочешь сказать, у тебя никогда не было личной донорши? — спросила я шёпотом. Гвен отрицательно качнул головой. — И ты никогда не охотился и никого не кусал? — Он снова мотнул головой, но уже будто нехотя, и я не удержалась от опасного вопроса: — Я что у тебя, первая?

Его губы растянулись в дразнящей улыбке, от которой у меня чуть сердце не остановилось.

— Не только первая, детка. Единственная и неповторимая.

Уверена, моё лицо вспыхнуло, как бенгальский огонь. Откровенные нотки в его голосе будто срезонировали во мне предательской дрожью. А ещё я окончательно уверилась в том, что в словесные перепалки с Гвеном вступать было опасно — засмущать такое древнее существо у меня вряд ли получится, и в итоге он всё равно выйдет победителем.

Однако услышанное не давало мне покоя. Всё это просто не укладывалось в голове, ломало мои представления о вампирах как таковых.

— Но как тогда ты выживал в те времена, когда ещё не было банка крови? — осторожно поинтересовалась я. А потом сама же высказала догадку: — Питался животными?

— Да.

— И... никакой разницы нет?

— Конечно, есть, — загадочно улыбнулся Гвен, — но кровь животных всё равно насыщает. А если ты сытый, то и охотиться нет необходимости.

Я посмотрела на него с явным сомнением.

— Хочешь сказать, что пока остальные вампиры охотились, ты спокойно сидел дома и пил кровь цыплят?

— Нет, — помрачнел Гвен, — если тебе это интересно, то пока все остальные вампиры охотились на людей, чтобы утолить голод, я сидел за решёткой и пытался убить своего брата.

У меня глаза полезли на лоб от такого шокирующего заявления. Гвену, похоже, пришлось по вкусу выражение моего лица, потому что он склонился ещё ближе над столом и заговорил дальше:

— Когда мы с братом заболели вампиризмом, его жена умудрилась посадить нас в подвал. Изабэлла, бесстрашная женщина. Не знаю где бы я сейчас был, если бы не она. Пока болезнь прогрессировала, она подкидывала нам животных и прятала от солнца. Только благодаря ей мы с Джозефом не сожрали ни одного человека. Фактически мы превратились в зверей, даже пытались перегрызть друг другу глотки. Если бы в том состоянии я оказался на свободе, то вряд ли смог бы удержаться... — Лицо Гвена расчертила невесёлая улыбка. И мне тоже было не до веселья. — А когда мы окончательно обратились, Изабэлла выпустила нас из подвала. Мы вышли на поверхность другими существами. И мир уже тоже был другим.

На то, чтобы переварить информацию, у меня ушло несколько долгих минут. Я вообще не рассчитывала получить такой откровенный ответ на свой вопрос, ведь Гвен упорно умалчивал всё, что касалось Ирэн. Даже не знаю, что на него вдруг нашло. Времена, о которых он рассказал, в учебниках истории описывались крайне скупо, но даже этого хватало, чтобы понять, какие ужасающие вещи творились в разгар эпидемии вампиризма.

— Ни за что бы не подумала, что в мире есть вампиры, которые никогда не убивали людей, — медленно произнесла я, снова хватаясь за свою вилку.

— Я не говорил, что никогда не убивал, — раздался напряжённый голос.

Наши взгляды снова скрестились, и в глазах Гвена на секунду проскочило нечто болезненное и даже затравленное.

— Однажды я убил женщину, — добавил он тише.

— Надеюсь, это была не Изабэлла...

— Нет, — тряхнул головой Гвен, — Бэлла прожила с братом ещё лет сто, умудрилась даже посадить на животную диету несколько родственников и умерла своей смертью.

Действительно бесстрашная женщина, хотела сказать я. Но не смогла и вместо этого заставила себя положить в рот кусочек фрикадельки и начала жевать.

— Ты убил... из-за голода?

Ну зачем, зачем я об этом спрашиваю?

— Нет, — повторил Гвен, глядя на меня так, будто призрак той убитой женщины находился где-то рядом, — из-за отчаяния. Я был в отчаянии.

Что ж, иногда отчаяние может быть пострашнее голода. Но убийства, конечно же, ни то, ни другое не оправдывало.

— В состоянии аффекта люди иногда совершают страшные вещи, а потом раскаиваются...

— В том-то и дело, детка, — тихо и на удивление ровно отозвался Гвен, не спуская с меня остекленевшего взгляда, — я сделал это осознанно. И я... не уверен, что раскаиваюсь.

У меня не нашлось подходящих слов в ответ на такое признание. Оно просто выбило почву из-под ног. Вампир, который несколько минут назад заявлял, что не хочет уподобляться зверю и пить мою кровь, вдруг признался в том, что совершил осознанное убийство и не раскаивается. Может быть, это была самооборона? Но зачем вампиру обороняться от смертной женщины? Тогда, может, там была замешана месть? Или Гвен кого-то защищал?

Я поймала себя на том, что снова ищу оправдания, и мысленно выругалась. По-хорошему, мне следовало задать Гвену ещё парочку конкретных вопросов прямо в лоб, но я трусила. Он был моим единственным союзником и защитником, и правда могла серьёзно пошатнуть доверие между нами. А на этом доверии сейчас держалось слишком многое. Возможно, даже я сама.

Мы въехали в Квинс поздней ночью. Вторую половину пути за рулём был Гвен, а я заняла пассажирское место и старалась не отсвечивать. Разговор после обеда в придорожной кофейне не клеился, и всю дорогу я изучала карту, читала новости на телефоне Гвена и даже пыталась вздремнуть.

Первое, что бросилось мне в глаза в Квинсе, — это отвратительное освещение. Фонари горели не везде, а о вывесках и рекламных табло, которые в Твисдэйле были чуть ли не на каждом шагу, мечтать и вовсе не приходилось. Я немного забеспокоилась за нашу чёрную красотку с откидным верхом — мало ли что произойдёт с ней, пока мы будем ночевать в очередной гостинице. Однако Гвен развеял эти волнения.

— Мы будем ночевать в доме, а машина — в гараже. С отелями в Квинсе напряг, — пояснил он, — туристический бизнес тут не ладится.

Последнюю фразу сопровождал выразительный взгляд, словно говорящий «сама понимаешь почему», и мне он совершенно не понравился.

Чуть позже я лично убедилась, что в Квинсе не только с отелями был напряг. Круглосуточных супермаркетов в городе тоже не наблюдалось. Мы с трудом отыскали один единственный магазинчик, но около него нас поджидал неприятный сюрприз. На парковке мы наткнулись на подозрительную компанию, кучковавшуюся около поржавевшего насквозь пикапа. Наш родстер, конечно же, не мог не привлечь их внимания.

— Мне что-то тревожно, — призналась я, прежде чем выйти из машины на улицу.

— Не волнуйся, детка, никому не придёт в голову нападать на вампира, — пробормотал он в ответ.

— А на машину вампира?

— Машина... застрахована, — неуверенно ответил Гвен.

Когда мы двинулись к дверям супермаркета, трое парней отделились от пикапа и направились нам наперерез. У меня сердце подскочило к горлу, а ладони моментально увлажнились. Однако не успела я озвучить свои опасения вслух, как силуэты затормозили, а потом обменялись парой фраз и развернулись обратно. Раздалось злорадное хмыканье. Я скосилась на лицо Гвена и сразу поняла, в чём была причина такой резкой смены траектории: глаза на его лице отчётливо фосфоресцировали в темноте.

И правда, не решились нападать на вампира. Но я всё равно не спешила обольщаться. В этот раз нам повезло, но кто знает, на каких отморозков можно наткнуться ночью в Квинсе?

— Я уже хочу уехать отсюда как можно скорее, — сказала я Гвену в дверях супермаркета.

— Отправимся в путь с утра, — согласно кивнул он.

***

Сумеречный лес обступил меня со всех сторон. Деревья, ветви, корни были повсюду, они цепляли одежду, хлестали по плечам и лицу, словно пытались по кусочку выдрать из меня душу. Я неслась вперёд, но уже не понимала куда и зачем. Перед глазами плыло, за сплошным гулом, стоящим в ушах, я почти не разбирала звуков. Я больше не слышала шагов, но чувствовала: он приближается.

«Ирэн!»

Один только оклик, сухой и резкий, прошёл насквозь, как выстрел, и лишил меня остатков сил. Из груди вырвался отчаянный визг, ноги завязли в каком-то буреломе, и я едва не налетела на острый сук животом. Именно в этот момент вокруг меня сомкнулись сильные руки.

— Что ты творишь? — раздался ошарашенный шёпот сзади. — Ирэн, что с тобой? Ты не в себе?

Я замерла, как пойманная зубастой пастью пташка. Язык просто отнялся, горло сдавливали рвущиеся наружу рыдания.

— Идём домой, — произнёс он, притягивая меня ближе.

В голосе — вибрирующая ярость. В стальной хватке — сила, способная сломать меня пополам. Мне не жить, теперь уже точно не жить. Так зачем он откладывал мой приговор?

Я задохнулась, едва ощутив бешенную энергию, что обволакивала меня душной пеленой, и расплакалась. Жалкая. Бессильная. Полностью в его власти.

— Тебе нужно успокоиться, — угрожающе прорычал он. — Идём. Дома обо всём...

— Нет!

Неужели это я сейчас его перебила? И это мой голос прозвучал так высоко и жалобно? Уже через секунду сильные пальцы больно впились мне в рёбра, и я заледенела от ужаса. А затем он медленно развернул меня к себе.

— Нет? — переспросил он будто недоверчиво, всматриваясь в меня светящимися в темноте радужками.

— Нет...

В его глазах полыхнула золотая ярость, а я словно превратилась в комок нервов, пульсирующих в предчувствии боли.

Я знала, что сейчас мне будет очень больно... И я закричала.

— Детка, проснись! Слышишь меня? Просыпайся! — Кто-то настойчиво тряс меня за плечи, я рассмотрела мужской силуэт и снова зашлась в крике. Золотые глаза. Передо мной снова были золотые глаза. — Айрин, проснись! Это сон, детка, тебе всё снится!

Только когда я услышала собственное имя, в голове что-то встало на место. Деревьев рядом не было, меня окружали размытые тени — незнакомая мебель, странная люстра под потолком. Из дверного проёма сбоку лился тусклый свет.

— Это был сон, — хрипло повторил Гвен. — Всё хорошо, видишь? Это просто кошмар.

Прохладная рука легла мне на лоб, осторожно откинув волосы, и я крепко зажмурилась. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, меня буквально потряхивало от его гулкой пульсации. Нет, это был не просто кошмар. Это... я могла поклясться, что успела почувствовать боль и агонию каждой клеточкой своего тела.

— Детка, можешь отпустить меня?

Осторожно разомкнув веки, я снова посмотрела в мерцающие глаза Гвена. Я и не заметила, как вцепилась в его плечи отчаянной хваткой, и сразу разжала одеревеневшие пальцы. И только потом сообразила, что ощущала под ними не ткань одежды, а влажную кожу.

Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы оценить ситуацию. Нет, не от одного до десяти по шкале неловких ситуаций, а просто... оценить. Из-за двери доносился шум воды, надо мной нависал Гвен, и ничего, кроме полотенца, обёрнутого вокруг талии, на нём не было. Похоже, мои крики выдернули его прямо из-под душа, потому что встревоженное лицо облепляли сырые волосы. Свет, лившийся из ванной комнаты, очерчивал голый торс, и я воспользовалась этим моментом сполна, чтобы рассмотреть выпирающие ключицы, напряжённую грудь, пресс и... даже полотенце. Ничего лишнего, только гармоничные линии и поджарые мышцы под гладкой кожей. Даже худоба его не портила — Гвен был сложен просто восхитительно. Широкие плечи, узкая талия и красивые, словно аристократические, руки. Мне вдруг захотелось дотронуться до него везде, куда падал мой взгляд.

— Тебе лучше? — раздался обеспокоенный шёпот.

— Да, я...

Кажется, у меня окончательно повредился рассудок. Сразу после пробуждения от кошмара я испытала нездоровое чувство облегчения, но теперь уже не могла думать ни о чём, кроме полуголого Гвена, сидящего на моей постели. Он пошевелился, затем немного отстранился, а мои руки сами собой взлетели ему на плечи и потянули обратно. Издав тихий удивлённый возглас, Гвен повалился на меня сверху, но в последний момент всё же упёрся локтем в подушку. От запаха шампуня, окутавшего меня за одно мгновение, я окончательно потеряла голову. Не знаю, что это было, — яблоко, апельсин, дыня? Ничего более возбуждающего я раньше не чувствовала.

— ... э-э детка?

— Гвен, можешь побыть со мной ещё немного? — прошептала я, бесстыдно скользя ладонями по его спине. Прохладная упругая кожа под моими пальцами ощущалась фантастически приятно, и мне отчаянно захотелось почувствовать её всем своим телом. Раздался прерывистый вздох, и я с трудом удержалась от того, чтобы не выгнуться к Гвену навстречу.

— Могу, но сначала надо одеться. Я немного...

Он неожиданно умолк, и я поняла почему. Гвен поймал мой взгляд, прикованный к его губам. В полумраке они выглядели как самый настоящий грех, как единственное, что было мне необходимо сейчас. Я обвила Гвена за шею и подняла глаза в безмолвной просьбе, но уже в следующий миг поняла, что мне не нужно ни о чём просить. В мерцающих золотых радужках уже был ответ — в их глубине тлели голод и желание. Жадное, обжигающее. Примитивное.

Он хотел меня. Я нужна ему ничуть не меньше, чем он мне.

Мысли потонули в восторге и смятении одновременно, по телу прошла волна томительного трепета; я крепче стиснула Гвена в объятиях и потянулась за поцелуем. Свет мигнул, и меня тоже словно закоротило. Кажется, я почувствовала своё имя на его губах и его дыхание на своих, но в последний момент Гвен резко отвернулся и окаменел. Мне досталось только призрачное касание и жестокое разочарование. А ещё очень скупая фраза, произнесённая совсем чужим голосом:

— Нам лучше не делать этого.

Стиснув зубы, я уронила руки на одеяло.

Действительно, лучше не делать. Не стоит усложнять и без того непростую ситуацию. Вот только что-то подсказывало мне, что было уже поздно. Пусть мы не перешли черту физически, барьер всё равно рухнул. И отстроить его заново будет очень непросто.