Глава 15

— Детка, мне нужна твоя помощь!

Я ещё не до конца проснулась, но уже поняла, что у нас проблемы. По паркетному полу струился солнечный свет, а окно в промежутке между занавесками горело так ярко, будто на улице развернули огромный мощный прожектор.

Проклятье! Только ясной погоды нам и не хватало!

Я ругнулась ещё раз вслух и спрыгнула с кровати, чуть не запутавшись в одеяле.

— Иду! — крикнула я заспанным голосом.

Гвен оказался за дверью на лестнице, он стоял в тени у стенки с таким видом, будто сам не мог поверить в происходящее. Растерянная улыбка на его губах чуть не раскрошила мне сердце; в памяти тут же всплыли образы прошлой ночи, а пульс участился.

— Внизу нет занавесок, — сообщил Гвен, дёрнув уголком рта.

— Ясно, — судорожно соображая, кивнула я, — сейчас я у себя всё зашторю...

Перед тем, как скрыться в спальне, я бросила ещё один взгляд на лицо Гвена: на его щеках проступил неровный, будто аллергический румянец, веки немного покраснели, но в целом ничего такого, о чём стоило бы волноваться. Пока я задёргивала тяжёлые портьеры на окнах, в голове во всю кружились полупанические мысли. Конечно, ни о какой поездке теперь не могло идти и речи. Возможно, из-за этого мы выбьемся из графика, и придётся как-то пересматривать дальнейший маршрут и ускоряться, но ничего не поделаешь. Мы не тронемся в путь, пока солнце угрожает Гвену, а значит ближайшее время придётся провести в этом доме вдвоём. Перспектива, прямо скажем... сомнительная. Особенно после того, что чуть не произошло ночью.

— Тут гораздо комфортнее, — услышала я. Появившийся на пороге Гвен напряжённо осматривал спальню. — В крайнем случае можно посидеть в ванной.

— Ещё есть гараж и подвал. К подвалам тебе ведь не привыкать, да? — отшутилась я, неловко скрестив руки на груди.

Гвен стоял в дверях, одетый в простые серые штаны и типичную для него широкую рубашку в клетку, а мне никак не удавалось выкинуть из своих мыслей голый торс. Ведь он был там, прятался под этой дурацкой безразмерной тканью...

— Сжалься, детка, — Гвен ухмыльнулся и шагнул в спальню, — обещаю, что и без подвала буду вести себя примерно.

«В том-то и дело, Гвен, — подумалось мне в следующий же момент. — Ты не должен был вести себя примерно.»

Озвучивать свои мысли я, конечно, не решилась, поэтому просто указала на окно и вежливо уточнила:

— Так нормально?

— Да, спасибо.

Несколько невыносимо долгих и волнительных мгновений мы смотрели друг на друга молча. Гвен отмер первым и направился к кровати.

— Придётся выехать после заката, — проговорил он до ужаса доброжелательным тоном, от которого у меня чуть челюсти не свело. — Я попробую поспать сейчас, чтобы за рулём проехать подольше. Ты не против?

Честно говоря, вообще не поняла, зачем он спрашивал моего разрешения. Когда я хоть что-то высказывала против его планов?

Я качнула головой, и Гвен сразу же повалился на постель. Обхватив поудобнее мою подушку, он с головой накрылся одеялом и... просто застыл.

Сначала я растерялась. Разочарование прошлой ночи показалось мне сущим пустяком по сравнению с теми чувствами, что я испытала, глядя на его неподвижный силуэт под одеялом. Может, вчера мне всё померещилось, и на самом деле Гвен не хотел меня? Не может же мужчина, который испытывает физическое влечение, так легко проигнорировать женщину, стоящую перед ним в одной ночной футболке?

Я коротко и зло выдохнула и запустила пальцы в волосы. Нет, не стоит об этом думать, лучше настроиться на что-то более продуктивное. В конце концов, кому-то нужно раздобыть нам еды на весь день.

Квинс при солнечном свете понравился мне куда больше, чем ночной. Пусть улочки выглядели не так живо, как в том же Твисдэйле или Мэйтленде, но в этом запустении было своё странное очарование. Я словно попала в мир, который жил совсем в другом темпе, без суеты и не по расписанию.

Квартал, где мы остановились, производил очень хорошее впечатление: двух- и трёхэтажные домики с нарядными окнами, пёстрой терракотовой отделкой и черепичными крышами навевали мысли о счастливом семейном гнёздышке, в котором дети резвятся на лужайке с лабрадором, пока родители жарят барбекю на заднем дворе. Вот только у большинства домов на почтовых ящиках висели объявления о продаже, из чего напрашивался вывод, что желающих вить гнёзда в Квинсе было не так много.

Супермаркет находился недалеко, всего в полумиле. В нём нашлось всё необходимое и даже моя любимая шоколадно-ореховая паста. Может, при других обстоятельствах, я бы не стала покупать в дорогу целую банку, но она была необходима мне в качестве терапевтического средства для раненого сердца. А ещё не последнюю роль сыграло то, что Гвен отдал мне свой бумажник, а раз уж именно Гвен был виноват в болезни моего сердца, то и лечение оплачивать полагалось ему. Кстати, для него я смогла раздобыть кровь, так что... всё было честно.

Когда я вернулась домой, Гвен по-прежнему крепко спал, а мне пришлось и дальше хозяйничать самостоятельно. Разложив продукты в холодильнике, я поставила греться чайник, а пока он с шумом набирал нужную температуру, достала со дна рюкзака бумажник Гвена и решила сразу вернуть его на место. В гостиной, у распахнутых дверей шкафа я вдруг поймала себя на мысли, что действительно наслаждаюсь маленькими рутинными делами. Простые бытовые занятия стали неожиданно уютными и согревающими, ведь я делала это всё для нас обоих. Пока Гвен не мог выбраться из дома из-за солнца, я заботилась о еде. Если задуматься, то мы с ним уже практически были парой! Незаконной и преступной, конечно, но... в Квинсе уровень преступности и так зашкаливал, а значит мы не так уж и сильно выбивались из общей картины.

С трудом подавив глупый смешок, я положила бумажник в карман куртки Гвена и уже готова была закрыть дверцу, как вдруг эта куртка слетела с вешалки и упала на дно шкафа. Подхватив её, я принялась стряхивать пыль, но неожиданно нащупала ладонью что-то твёрдое и прямоугольное во внутреннем кармане. Совершенно без задней мысли я заглянула внутрь и увидела ещё один бумажник, только очень старый и потёртый.

Конечно, я сразу узнала его. На одной из вечеринок в офисе у Брэма Гвен демонстрировал этот бумажник мне и Фрэдди. И я тут же вспомнила, что в нём хранился рисунок, на который тогда мне не удалось посмотреть.

Всего секунду я колебалась. Да, нехорошо лазить по карманам без спроса. Нельзя заглядывать в личные вещи, если их хозяин не давал на то согласия. Но руки сами развернули потёртый бумажник и вытащили сложенный альбомный лист из отделения для купюр.

Когда я увидела нарисованную карандашом обнажённую женщину, то совсем не удивилась. Только сердце застучало быстрее. Если бы этот рисунок мне показали до всех событий, наверно, я была бы шокирована и испугана. Всё-таки не каждый день видишь саму себя голой на картинке, которую хранит в своём кошельке малознакомый (тогда ещё) коллега по работе.

Сходство действительно поражало. У женщины были такие же длинные вьющиеся волосы, тот же профиль, та же форма груди. Даже в её позе, в том, как она опиралась на поверхность стола, было что-то очень знакомое. Возможно, нарисованная женщина выглядела капельку полнее меня, но... какая разница? Я уже не сомневалась, что передо мной предстала Ирэн, и только убедилась в своих прежних догадках: мы были до безобразия похожи друг на друга. Практически, как близнецы.

Нет, это было совсем не удивительно. Не будь между нами такого сходства, Тэо бы не зациклился на моей поимке. Да и Гвен не взялся бы меня спасать. В нашей связи с Ирэн лежал ключ к разгадке тайны и, возможно, даже к решению проблемы, но никакой теории на этот счёт мне выстроить пока не удавалось. Теоретически, мы могли быть родственницами и даже сёстрами-близнецами. Нас могло разбросать по островам: Ирэн осталась с настоящими родителями, а меня каким-то невероятным образом занесло к приёмным, вот только в эту историю не укладывалось кое-что принципиально важное. Мои кошмары. Те, в которых я пыталась убежать из леса от охотника, а он называл меня чужим именем. Пугающе реальные видения, преследовавшие меня вот уже две ночи подряд, ломали любые попытки осмыслить что-то логикой. А ещё они тревожили меня. Откуда в моём подсознании взялись такие яркие и реалистичные образы, больше похожие на воспоминания, чем на простой сон? Честно говоря, даже предположения строить было страшно.

Бросив ещё один взгляд на рисунок, я сделала глубокий вдох и нехотя сложила бумагу пополам. Этот вопрос следовало задать Гвену, но я знала, что идти к нему бесполезно. Он и так решил прятаться от меня под одеялом, а если я заявлюсь с очередными дотошными расспросами, то это может отдалить его ещё сильнее. В итоге я обязательно выйду из себя, и мы окончательно поссоримся. Убирая рисунок в бумажник, я чувствовала себя заранее проигравшей. Но мне хотелось верить, что я поступаю зрело и правильно.

После обеда переменчивое солнце всё же выманило меня на прогулку. В списке дел оставалось ещё одно чрезвычайно важное задание, которое никак нельзя было откладывать — я должна была отправить папе какое-нибудь жизнерадостное сообщение и пару фотографий. И в идеале сделать это так, чтобы он не догадался, где я на самом деле нахожусь. Если отец узнает, что я болтаюсь по Квинсу, то наверняка бросит всё и примчится за мной первым же автобусным рейсом. Ну, и не стоило исключать того, что за папой мог присматривать Тэо.

Прихватив телефон Гвена, я вышла на улицу и направилась в противоположную от супермаркета сторону. Найти симпатичное место, где бы не засветилось ни одно название улицы или номер дома, оказалось не так и просто. Я сфотографировала сидящую на бордюре стайку голубей, потом попыталась поймать в красивый кадр солнце, выглядывающее из-за свинцовых облаков, но сразу стёрла все фотографии. Можете считать это паранойей, но ясная погода могла выдать геолокацию не хуже случайно попавшего на снимок названия.

В конце концов, я наткнулась на кофейный фургончик, купила капучино и, когда солнце скрылось за облаком, сделала фото, на котором не было ничего кроме потрескавшегося асфальта и моей руки с белым бумажным стаканом. Поблизости нашлось уединённое местечко, и я сфотографировала там себя на фоне рыжей кирпичной стены.

Нет, тоже никуда не годится. Нельзя было выдавать свой новый цвет волос, ведь я не была уверена, что моё сообщение получит только папа. В маскировке не будет никакого смысла, если о ней узнает тот, кто ищет меня. Я ещё сильнее приуныла. До чего же проблемно и утомительно всё-таки находиться в розыске...

Свернув в тесный проулок, я пошагала дальше, уткнувшись в телефон. Нужно хотя бы набросать текст сообщения, пусть даже без фотографий. Что-нибудь бодрое и оптимистичное, в моём стиле, а уж фотки можно приложить в следующий раз, когда мы с Гвеном окажемся в более удачном месте. Мои размышления прервал громкий гогот. Вскинув глаза, я увидела компанию парней, стоящих у арки впереди, и в тот же момент, когда они обратили на меня внимание, внутренний детектор опасности забил тревогу.

— Смотри, кто-то идёт, — услышала я отчётливо.

Не раздумывая ни секунды, я резко развернулась и пошагала в обратном направлении. Сначала позади было очень тихо, но затем кто-то из компании произнёс фразу, от которой у меня по спине заструился липкий холод:

— Это же вампирская подстилка, я видел её...

Страх стегнул по нервам. Нужно бежать!

Я отбросила стакан с капучино в сторону и рванула обратно к кофейному фургончику под аккомпанемент собственного бешеного сердцебиения и топота, градом рассыпавшегося позади. Кто-то кричал мне вслед оскорбления, однако я с трудом разбирала слова. Только паника стучала в висках.

Неужели такое возможно? Прямо при свете дня?

Я вывернула на аллею и побежала к фургончику. Едва завидев меня и преследователей, девушка-продавец неожиданно резко крутанулась на месте, а затем захлопнула окно витрины железными створками.

Неужели...? Быть не может! Из груди сам по себе вырвался отчаянный возглас. А топот раздавался всё ближе и ближе! Дорога перед глазами качнулась, когда я осознала, что помощи просить было не у кого! Мимо промчалась машина, и её водитель не мог не видеть, что за мной несётся компания парней, но даже не притормозил. Всё происходило посреди самой обычной улицы, на глазах у свидетелей, но никто из них и не думал вмешиваться!

Я скинула с плеча рюкзак и уронила его на землю. Плевать, что в нём деньги, может, это отвлечёт моих преследователей. Без рюкзака я побежала быстрее, однако топот никак не стихал.

— Стой, малышка! Мы тебя не обидим!

— Мы не кусаемся в отличие от твоего кровопийцы!

К глумливым крикам присоединился хохот. Кажется, кто-то из парней действительно остановился, потому что шаги зазвучали не так гулко и неровно, но я не оглядывалась. Я бежала так быстро, как только могла, стараясь ритмично выталкивать воздух из лёгких и не сбиваться с темпа.

Совсем рядом показались терракотовые домики, но людей вокруг не было. Наверно, мне следовало кричать как можно громче и звать на помощь, но голос просто пропал. Да и выйдет ли кто помогать в городе, где люди прячутся при виде преступников?

Я вдруг почувствовала, как кто-то едва не ухватил меня за волосы, и непроизвольно взвизгнула. Парень позади, похоже, повалился на дорогу, потому что мне послышался удар, болезненный хрип и грязная ругань. Но остальные продолжали гнать меня вперёд.

Из глаз брызнули слёзы. Не успею! Они уже наступают на пятки, я просто не успею пробежать до своего дома!

Болезненный толчок в спину — и я чуть не нырнула лицом в асфальт. Только чудом удержалась на ногах. Телефон вылетел из пальцев и разбился вдребезги.

— Быстрая сучка!

На короткое мгновение я всё же оглянулась и увидела три перекошенные физиономии. Совершенно безумные, с глазами, в которых горел дикий восторг! Ожесточённая погоня раззадорила их, превратила кровожадных зверей! Они растерзают меня, и никто не решится им помешать!

Я жалобно вскрикнула, пытаясь вырваться от очередной попытки схватить меня за волосы, но в этот раз всё же не удержалась и упала на асфальт. Локти и колени прострелила боль, воздух выбило из лёгких. От встряски у меня мгновенно потемнело в глазах.

— Добегалась, — удовлетворённо произнёс задыхающийся голос надо мной.

— Поднимите, — приказал второй хрипло, — сводим её в гости к настоящим мужчинам...

Когда чьи-то жёсткие руки сомкнулись у меня на плечах, я закричала. Изо всех оставшихся сил, громко и истошно. Кажется, я умудрилась даже ударить одного из парней локтем, за что получила болезненный тычок в рёбра. Второй парень попытался заткнуть мне рот ладонью, но я вывернулась и снова закричала:

— Гвен!!

— Да заткните её уже!

Мой очередной отчаянный крик оборвался — кто-то тряхнул меня, как тряпичную куклу, и грубо вздёрнул на ноги.

А уже в следующую секунду парень, спокойно стоявший рядом, отлетел назад, проскользив спиной по дороге несколько метров. Я толком не успела ничего осознать, только рассмотрела мелькнувшую рядом клетчатую ткань, и второго преследователя тоже откинуло далеко в сторону. Воздух словно наэлектризовался. Начали раздаваться крики, затем ещё один глухой удар и хрип. Когда мне удалось сфокусировать взгляд, я рассмотрела Гвена, который склонился над ближайшим телом. Подняв обмякшего парня над землёй за грудки, он отшвырнул его к фонарному столбу и двинулся следом.

Но моё безотчётное облегчение длилось недолго. В этот же момент по улице разлился солнечный свет, и я услышала сдавленный стон, от которого в груди словно что-то треснуло.

— Гвен! — вскрикнула я в ужасе.

Он сгрёб меня в охапку и рывком дёрнул в сторону. Голова закружилась, я крепко вцепилась в рубашку, ощущая лишь болезненно сведённые, будто каменные, мышцы, и поверхностное дыхание. А ещё через несколько рывков Гвен уронил меня прямо на пороге дома. Перед глазами смазано мелькнуло лицо, и от вида покрасневшей, как от ожога, кожи, я чуть не расплакалась. Это из-за меня Гвен выскочил под солнце! Если бы я не бродила по улицам без необходимости, он бы не пострадал!

Мы ввалилась на первый этаж, а я уже не осознавала, кто кого из нас тащит, только продолжала причитать что-то неразборчивое и просить прощения.

— Тише, детка... тише, — бормотал Гвен слабо, когда мы поднимались по лестнице. Он тяжело опирался на моё плечо, а я боялась даже как следует обхватить его за талию. — Всё будет хорошо. Мне нужно только отдохнуть...

В затемнённой спальне я усадила Гвена на кровать и с замирающим сердцем ещё раз взглянула ему в лицо. Даже в слабом освещении можно было рассмотреть воспалённую кожу — особенно на лбу и скулах. Глаза Гвена были закрыты, веки слегка подрагивали. Наверняка ему было больно. Очень больно.

— Гвен, ты ведь не ослеп?.. — спросила я высоким голосом, заламывая руки.

— Нет... Не беспокойся так. Я восстановлюсь, дай только время.

Он медленно и осторожно лёг на спину, и словно затих на пару секунд.

— Что мне... Как тебе помочь? — прошептала я. — Я купила кровь, она там, в холодильнике.

— Неси всё, что есть. И... — он сделал ещё несколько коротких вдохов, — я бы не отказался от обезболивающего.

Я просидела у кровати пару часов или около того. Дыхание Гвена по-прежнему было быстрым и поверхностным, и я всё-таки решилась на вылазку в аптеку за лекарствами. К соседнему дому, кажется, приезжала полицейская машина — я отчётливо слышала сирену, которая не умолкала минут десять подряд, — а потому не боялась. Однако на всякий случай всё равно взяла с собой перцовый баллончик и нож.

После приёма обезболивающего и жаропонижающего, Гвен задышал гораздо лучше, а когда я принялась мазать кремом от ожогов его лоб и щёки, даже улыбнулся.

— Что ты делаешь? — прочитала я по его губам.

— Л-лечу тебя...

— Я вылечусь сам. У вампиров нечеловеческая регенерация, ты разве не знаешь? — хрипло прошептал он и даже словно снисходительно дёрнул бровью. Я чуть не расплакалась от облегчения. — Лучше иди сюда. Побудь со мной.

Гвен перехватил моё запястья и слабо потянул на себя. Отложив тюбик с кремом, я забралась на кровать и легла, аккуратно пристроив голову у него на груди. Сердце под моей щекой билось очень быстро и гулко. Но этот звук немного ободрил меня. Сильные удары говорили лучше любых слов, и я позволила себе выдохнуть и прикрыть глаза.

— Я так испугался, детка, — раздался усталый шёпот. — Пожалуйста, не пропадай больше...

***

За окном было темно, когда я проснулась. Ужасно затекли шея и плечо, но, разумеется, они волновали меня в последнюю очередь.

— Гвен, — тихо позвала я, приподнимаясь на кровати.

Он не ответил. Зато перевернулся во сне на бок и снова замер. Дыхание было ровным и глубоким, и я не стала пытаться будить его дальше. Возможно, именно во сне вампирская регенерация работала лучше всего.

Прежде чем окончательно встать на ноги, я невесомо погладила Гвена по голове. После пережитого ужаса на меня накатило какое-то странное чувство — всепоглощающей нежности и обожания. Возможно, в этот момент я смогла бы даже признаться Гвену в любви, но... он крепко спал, а я ужасно хотела есть и в туалет.

Сразу после ванной я спустилась на первый этаж, к холодильнику, и достала шоколадную пасту и хлеб. Быстрые углеводы — это то, что нужно после сильного стресса. Я принялась щедро намазывать себе сэндвич, параллельно кусая его и жмурясь от удовольствия. Всё-таки купить большую банку пасты было очень правильным решением. Пожалуй, моим единственным правильным решением за сегодняшний день...

Мой ночной ланч был неожиданно прерван громким стуком в дверь. Сначала я просто замерла, с ножом и очередным куском хлеба в руках, а потом заметила, как кто-то посветил в окно фонариком и опасливо отложила еду.

— Полиция Квинса, — громким поставленным голосом прокричал мужчина снаружи. — Мы получили сигнал о нападении.

У меня непроизвольно вырвался смешок. Ну зашибись. Они бы ещё через неделю приехали, чтобы уж точно не застать на месте ни преступников, ни жертв, ни свидетелей.

— Мэм, откройте, мы знаем, что на вас было совершено нападение. Нам нужны ваши показания.

Всё моё злорадство рассеялось за один миг, стоило осознать, что полицейский снаружи, похоже, обращался именно ко мне. Я нехотя сползла с табурета и подошла к двери.

— Мэм? Вам что-то угрожает? Вас заперли в доме?

Это уже были очень опасные вопросы, и задавались они так напряжённо, будто полицейский в любой момент готовился брать дом штурмом.

Повернув замок, я приоткрыла дверь настолько, насколько позволила цепочка.

— Мне не нужна помощь!

— Доброй ночи, мэм, — касаясь козырька фуражки, заговорил высокий и крепко сбитый мужчина в форме. Густые брови на широком лице были плотно сдвинуты, глаза смотрели цепко и внимательно. — Сержант Картер. Нам поступил сигнал...

— Вы приехали слишком поздно. Спасибо, можете уезжать, — выпалила я на одном дыхании.

Полицейский опешил, но прежде, чем я успела захлопнуть дверь, он раскрыл тёмную папку и взмахнул передо мной стопкой фотографий.

— Нам очень нужна ваша помощь в опознании. Пожалуйста, мэм, взгляните. Если среди них есть знакомые лица, это поможет предотвратить новые нападения. Со мной специалист по составлению фотороботов, вам даже в участок ездить не придётся...

Я тяжело и напряжённо вздохнула. Этот офицер хорошо знал, на что надо давить, чтобы добиться своего.

— Я не уверена, что запомнила лица.

— Ничего страшного. Если даже вы просто назовёте какие-то детали, это продвинет расследование. Понимаете, с получением показаний у нас всегда сложности...

Ещё как понимаю, подумала я, открепляя дверную цепочку. У вас бандиты по улице среди бела дня бегают, а жители прячутся по углам, чтобы не навлечь на себя беду.

— Хорошо, я попробую, — нехотя пробормотала я, протягивая руку за фотографиями.

Всё остальное произошло за какую-то долю секунды. Офицер дёрнул меня за запястье, другой рукой больно заткнул рот, затем развернул к себе спиной и выволок с порога. Я даже трепыхнуться в его захвате не смогла — так крепко он меня зафиксировал. Паника ледяными лезвиями проехалась по жилам.

— Держу её, господин Авильери.

Перед глазами всё поплыло. Я услышала звук захлопнувшейся автомобильной дверцы и в ужасе скосила взгляд в сторону.

Тело словно парализовало. Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Просто следила за тем, как от полицейской машины ко мне приближался высокий тёмный силуэт.