Глава 19

Помню, когда была совсем маленькой, мама часто брала меня с собой в выходные на работу. Самый короткий путь лежал через парк развлечений, по аллее, вдоль которой были разбиты яркие шатры и батуты, а у самого выхода из парка стояла карусель с морскими коньками, рыбками и осьминогами. Когда она включалась, сверху начинали вылетать мыльные пузыри, а снаружи по кругу били маленькие фонтанчики. Тогда эта карусель казалась мне волшебной. Каждый раз заходя в парк, мама предупреждала меня: «Ирэн, мы очень торопимся и останавливаться нигде не будем», и аттракцион всегда оставался позади. Мне так и не удалось прокатиться на нём — парк вскоре закрыли, а потом и вовсе снесли, а я на всю жизнь запомнила это ощущение: когда что-то горячо желаемое появляется перед глазами, но твой путь ведёт мимо.

Именно так я почувствовала себя, когда вошла в оранжерею.

Кристиан уже ждал около мольберта. Мы поприветствовали друг друга, и я без лишних слов проследовала к своему креслу.

— Прошу прощения, не могли бы мы перенести рабочее место в гостиную? — раздался голос Джури в дверях. — Мне тяжело находиться в оранжерее.

Я даже не взглянула на неё, но по тону поняла, как сильно та не хотела переступать через порог. Честное слово, если бы я только знала, на какие именно растения у неё аллергия, я бы засадила ими всё свободное пространство. И сейчас меня совсем не волновало, как именно Джури будет выкручиваться из ситуации. Тэо приказал ей следить за нами — пусть выполняет этот приказ как хочет.

— В гостиной совсем другой свет, — отозвался Кристиан вежливо. — Чтобы закончить портрет, мне нужно именно это место. Вы можете посидеть за дверью. Обещаю, ничего страшного не случится.

Во мне поднялась волна злорадства. Скосив взгляд ко входу, я заметила, как силуэт Джури сначала скрылся из виду, а потом она снова появилась, но с небольшим стульчиком в руках.

Всё же решила сидеть здесь. Как же она предана своему хозяину.

Работа началась в полной тишине. Кристиан — сама невозмутимость. Если бы Тэо не рассказал мне о попытке выкупить меня, я бы ничего не заподозрила — настолько спокоен и сосредоточен он был. Однако раскрытая тайна словно позволила мне увидеть больше. То, как он задерживал взгляд и дольше обычного замирал без движений, как задумчиво смешивал краски на палитре и делал вид, что накладывает мазки — в каждом из его жестов я подмечала что-то... необычное. Новое. Когда тишину начали прерывать покашливания Джури, он и вовсе взял паузу и покинул оранжерею, чтобы договориться о чашке чая. Я видела покрасневшее лицо своей горничной, слышала её усложнённое дыхание, но не испытывала жалости. Кристиан очевидно тянул время, и я тоже включилась в игру: ту чашку чая, что подала мне Пьетра, я пила так долго, как только могла.

Пару раз Джури выходила за порог, чтобы прокашляться, однако тут же возвращалась и снова садилась на свой стул. До чего же упрямая женщина. Она могла оставить кого-нибудь вместо себя, отлучаться на перерыв и возвращаться, но почему-то продолжала сидеть на страже и страдать. Тэо был прав: она чудовищно преданна ему.

— Джури, вам нехорошо? — спросил Кристиан, когда та в очередной раз вернулась из коридора со слезящимися от кашля глазами. — Может быть, отправить кого-нибудь за врачом или хотя бы за аптечкой?

Он отошёл от рабочего места, а Джури внезапно отчаянно захрипела. Звук был страшный — я не узнала её голос и едва разобрала слова, лишь по интонации поняла, что она пыталась остановить Кристиана. А затем раздался гулкий удар. Обернувшись, я обнаружила Джури лежащей на полу. Кажется, даже дыхания больше не было слышно. Похолодев от страха, я вскочила на ноги, но Кристиан оказался рядом быстрее и подхватил её на руки.

— Я сейчас, — бросил он, обернувшись, — никуда не уходите.

Я замешкалась. Элементарное сострадание толкало меня бежать следом, но Кристиан был так убедителен, что хотелось послушаться его.

Прежде чем я окончательно решилась выйти из оранжереи, он вернулся. Слегка взъерошенный и напряжённый.

— Она жива? — выпалила я первым делом.

— Жива, даже пыталась снова вернуться на свой пост, — ответил Кристиан и неожиданно подскочил к стоящей в углу метле. — Другие слуги сейчас сражаются с ней, так что... думаю у нас есть немного времени наедине.

Я смотрела, как он просовывает древко метлы через дверные ручки, затем проверяет, надёжно ли оно держит двери, и не могла поверить своим глазам. В горле пересохло от волнения, а пульс отчаянно зачастил.

Чокнутый, совершенно чокнутый! И я ничем не лучше, ведь в этот самый момент меня распирало от счастья и пьянящего чувства внезапно обретённой свободы.

— Авильери ведь уехал? — спросил Кристиан, остановившись у ящика с садовыми инструментами.

— Да, — ответила я, чуть задыхаясь. — На три дня.

Зачем я это добавила? Мы всё равно не сможем сидеть здесь долго.

— Я был уверен, что он лично проследит за тем, как я заканчиваю портрет. Но, полагаю, это ниже его достоинства...

Кристиан ухмыльнулся, а у меня не нашлось никаких слов в ответ. Да и не нужны они были сейчас — мы и так понимали друг друга с полувзгляда. Как два преступника-заговорщика, которые слишком много времени провели вместе в полной тишине. Я проследила за тем, как Кристиан вернулся ко входу с небольшой лопаткой и просунул в дверные ручки ещё и её. А затем он обернулся и заговорил:

— Ирэн, что я могу сделать для вас?

«Забери меня с собой.»

Взгляд прозрачных голубых глаз показался мне слишком решительным, и я побоялась озвучивать эту просьбу даже в шутку. Почему-то я почти не сомневалась, что Кристиан попытается исполнить её. И наверняка потерпит поражение. Охрана предупреждена, Тэо сам мне об этом сказал, а в вопросах безопасности он всегда был очень щепетильным. Я не могла подвергать Кристиана такому риску, не могла просить о невозможном. Кому-то из нас двоих нужно было трезво оценивать последствия опасных поступков, так пусть это буду я.

— Спасибо, — мне удалось даже улыбнуться ему с благодарностью. — Я подумала, что было бы здорово получить что-нибудь на память о нашем знакомстве...

— На память? — повторил Кристиан глухо. В голубых глазах мелькнуло нечто болезненное, однако он быстро взял себя в руки. — Что бы вы хотели получить?

— Не знаю, что угодно. Что-нибудь, чего не жалко...?

— Мне ничего не жалко, — слишком быстро проговорил он в ответ.

Ненадолго между нами опустилась неловкая пелена тишины. Кристиан ждал, когда я озвучу конкретную просьбу, а мне на ум не приходило ничего оригинального.

— Может быть, кисточку или карандаш? — пробормотала я, нервно заправив прядь волос за ухо.

— Конечно. Выбирайте любую...

В последних словах прозвучало столько безнадёжной тоски, что у меня перехватило горло.

Нельзя! Нельзя сейчас раскисать! Мы получили бесценную возможность поговорить и попрощаться без посторонних глаз и ушей, и наполнять этот момент сожалениями было бы настоящим преступлением.

— Я тоже хотела бы оставить вам что-нибудь на память, — пусть и не слишком естественно, но довольно бодро произнесла я, — но у меня здесь только цветы и садовый инструмент.

— Тогда, может быть, вы ещё раз попозируете мне? Только не так, как приказал Авильери, — добавил Кристиан, тряхнув головой, — а так... как хотелось бы вам лично.

На секунду я замешкалась, но затем кивнула. Просьба Кристиана оказалась гораздо интересней моей, а ещё она требовала каких-никаких размышлений. Чего хотелось бы мне лично? Этот простой на первый взгляд вопрос поставил меня в тупик, ведь за всю свою жизнь в особняке Тэо мне очень редко приходилось на него отвечать.

Я перехватила взгляд Кристиана — он смотрел на меня, откровенно любуясь, даже не пытаясь скрывать своих чувств, и мне вдруг стало жарко и тесно в своём платье. А потом меня посетила совершенно безумная идея. Идея настолько дерзкая, что в кровь прилила к лицу, а низ живота отозвался сладким томлением.

Смогу ли я решиться? И сколько у нас вообще осталось времени?

— Хорошо, тогда... место я тоже выберу другое. Там, — я указала на заднюю часть оранжереи и облизнула пересохшие от волнения губы, — где больше цветов.

Не дожидаясь ответа, я двинулась в проход, пригнувшись под нависающими крупными листьями папоротников. Мои пальцы уже нащупали молнию сбоку на платье, однако тянуть её они пока не решались. Если нас застанут, это будет конец. И всё же... мысленно я уже приняла решение.

— Минуту, я возьму бумагу и карандаш, — произнёс Кристиан за спиной.

Я расстегнула молнию и свернула в укромный закуток, где среди выстроенных в несколько этажей грядок с плющом и настурциями стояла одна из стремянок. Оглянувшись, я стянула платье с плеч и позволила ему упасть к ногам. Сырая прохлада коснулась кожи, по спине побежали мурашки. Вот так бесстыдно и внезапно я не раздевалась даже перед Тэо! Да вообще ни перед кем в своей жизни! Однако сейчас это был самый лучший и единственно верный способ обнажить свои чувства, потому что выразить их словами я бы всё равно не смогла. Я быстро стащила бельё и глубоко вдохнув, ещё раз осмотрелась. Шаги Кристиана раздавались уже рядом. На мгновение меня сковало инстинктивное чувство стыда; перекинув волосы на левое плечо, я прикрыла ими грудь, а потом осторожно присела на одну из ступенек стремянки и попыталась принять хоть какое-то подобие грациозной позы.

Живот! Нужно втянуть живот! И выпрямить спину...

Я заметила рядом движение и замерла, точно так же как Кристиан в следующую секунду застыл в проходе между цветочными горшками. Когда наши взгляды скрестились, я даже испуганно задержала дыхание, но затем светлые глаза потеплели и безо всякого смущения заскользили по моей фигуре. Клянусь, я почти физически чувствовала эти прикосновения, кожа отзывалась на них неожиданными и приятными мурашками. Я расправила плечи и повернула голову в сторону, словно давая Кристиану понять, что готова позировать, а он аккуратно отодвинул с ближайшего столика цветочные горшки и, присев на освободившееся место, приступил к работе.

Он рисовал молча, и я была ему за это очень благодарна. Такой момент — момент нашего прощания — не нуждался в словах, он существовал лишь для того, чтобы пережить и прочувствовать его от начала и до конца. Я хотела запомнить каждую его секунду. Не просто запомнить, я собиралась запечатлеть Кристиана целиком в самом потаённом уголке своего сердца, спрятать его, как самую главную и драгоценную тайну своей жизни. Я то и дело бросала внимательные взгляды на высокую фигуру, склонившуюся над рисунком, стараясь подмечать любые детали, которые помогут наполнить и раскрасить образ Кристиана для моей памяти: наклон головы, напряжённые брови и выражение прекрасных глаз, руки, которые сжимали папку с альбомом и простой карандаш. Иногда бразды правления перехватывала моя взбудораженная фантазия, и тогда мне приходилось отводить взгляд в сторону, чтобы не подпитывать её ложным и волнующим ощущением близости.Такиефантазии уж точно стоило оставить воображению.

Громкий стук раздался как гром среди ясного неба. Подскочив на месте, я схватилась за лежащее на полу платье и прижала его к груди.

«Госпожа Ирэн, охрана спрашивает, почему задерживается сеанс!» — донёсся издалека приглушённый голос Пьетры. Он наложился на звук ударившейся о дверное полотно самодельной задвижки, от которого у меня по всему телу проступил холодный пот.

— Я выйду первым и задержу её, — прошептал Кристиан, послав мне успокаивающую улыбку. Легче от неё не стало, я с трудом справлялась с дрожью, но принялась торопливо одеваться.

Только когда молния сбоку застегнулась до конца, мне удалось выдохнуть. Не теряя ни секунды, я двинулась к дверям, на ходу поправляя волосы и разглаживая платье. Сердце продолжало беспокойно трепыхаться, в мыслях царил сумбур. А стоило мне увидеть троих охранников, которые окружили Кристиана со всех сторон, я и вовсе чуть не обмерла от ужаса.

— Господа, дайте мне пять минут, чтобы собраться, — проговорил он невозмутимо. — В конце концов, я должен забрать портрет, мне ещё работать над ним несколько дней.

Увидев меня, охранники всё же отступили, а Пьетра неожиданно предложила мне ланч. Чтобы не вызывать лишних подозрений, я согласилась и без слов прощания покинула оранжерею.

Только через пару часов я смогла снова вернуться в свою обитель. К тому времени домой из больницы успела вернуться Джури, и чтобы спрятаться от её назойливого внимания, я надела одно из рабочих платьев и спустилась вниз.

Пустая оранжерея встретила меня тишиной и хорошо знакомыми прелыми ароматами земли. На привычном месте не было ни мольберта, ни столика с художественными принадлежностями Кристиана; кресло, на котором я позировала, уже тоже успели вынести. Глядя на осиротевшее пространство, я едва справлялась с раздирающим душу чувством утраты. Только когда эта пустота предстала перед глазами, я окончательно приняла случившееся. Больше никогда я не увижу Кристиана за работой и не смогу с ним поговорить. Больше никогда не получу от него улыбку и тёплый взгляд. Возможно, мы даже никогда больше не встретимся. Это страшное слово — «никогда» — принялось душить меня холодными скользкими пальцами, зарываясь всё глубже под кожу.

На глазах сами собой вскипели слёзы. Чтобы хоть как-то укрыться от разверзнувшейся внутри пустоты, я нетвёрдым шагом направилась к месту, где позировала Кристиану в обнажённом виде. На столике рядом с цветочными горшками лежал карандаш и обрывок альбомного листа. Затаив дыхание, я пробежалась по нацарапанному на нём посланию:

«Ирэн, можно я украду вас?

Завтра, полночь, лесная сторожка.»

***

Я брела между тонкостволых сосен, ощущая лишь бухающие удары сердца и животный страх, гнездящийся между лопаток. Всё моё тело было отравлено страхом, но я шла вперёд. Просто потому что не могла вернуться назад.

Я предала Тэо, теперь уже не только в мыслях. Ступив за порог дома, я сожгла все пути к отступлению, совершила преступление, расплачиваться за которое, возможно, мне придётся собственной жизнью. Цена невыразимо высока, но даже она уже не останавливала. Ещё пару дней назад я до ужаса боялась, что Тэо расправится со мной, когда обо всём узнает, однако теперь гораздо больше меня страшила долгая жизнь рядом с ним. Нет, я не смогу. Просто не вынесу.

Мне удалось выскользнуть из дома только благодаря Пьетре, которая выкрала для меня ключи от террасы. Джури принимала какие-то лекарства от аллергии, и её постоянно клонило в сон, а Тэо должен был вернуться домой только завтра. То, что всё совпало так удачно, казалось мне настоящим провидением, знаком свыше, и я старалась цепляться за эти мысли изо всех сил. Только бы успеть добраться до заброшенного домика лесника! Только бы не потеряться в опустившихся на лес сумерках. Под подошвами мягко пружинила земля, она будто подталкивала меня идти дальше. И я продолжала брести. Смелее, только вперёд, не оглядываясь.

Деревья начали расступаться, я повыше подхватила подол юбки и прибавила шага, тщательно всматриваясь в темноту. Дорогу я помнила очень смутно — мне разрешалось гулять в лесу не так уж и часто, только в солнечную погоду и только под присмотром Джури. И всё равно я чувствовала, что иду верно.

Позади что-то хрустнуло, негромко, даже вкрадчиво. Тело моментально оцепенело, по венам разлился ледяной свинец. Шаги. Кажется, я расслышала быстрые шуршащие шаги. Неужели...?

«Ирэн!»

О нет! Нет-нет-нет! Голос Тэо словно прошёл насквозь через моё сердце. Всё кончено, я пропала! Перед глазами всё поплыло, я рванула вперёд, но потом опомнилась и свернула в сторону. Для меня уже не было ни единого шанса на спасение, но от Кристиана я ещё могла отвести угрозу! Ветки цепляли одежду, хлестали по плечам и лицу, словно пытались по кусочку выдрать из меня душу. Я неслась вперёд, стараясь петлять между соснами, не разбирая звуков за гулом крови в ушах. Шагов я больше не различала, но чувствовала: Тэо приближался.

«Ирэн!»

Ещё один угрожающий оклик раздался совсем рядом. Я взвизгнула и отчаянно дёрнулась вперёд, ноги запутались в корнях, и я полетела прямо на обломившийся сук, который угрожающе торчал из покорёженного ствола. В груди зародился новый крик, но он был задушен сильными руками, что сомкнулись вокруг меня в последний момент.

— Что ты творишь? — раздался ошарашенный шёпот сзади. Я с трудом узнавала голос Тэо, настолько пугающим он казался. — Ирэн, что с тобой? Ты не в себе? Ты ведь могла пострадать...

Я застыла, как пойманная зубастой пастью пташка. Язык просто отнялся, горло сдавливали рвущиеся наружу рыдания. Всё кончено. И на что я вообще надеялась? С самого начала для меня всё было предрешено!

— Идём домой, — произнёс Тэо, притягивая меня ближе.

Пискнув от боли, которую причиняла его стальная хватка, я неожиданно для себя самой уцепилась за дерево. То самое, которое едва не убило меня минуту назад.

— Ирэн?

Я задохнулась, ощутив хорошо знакомую энергию, что обволакивала душной пеленой. Тэо был в бешенстве, но я уже не могла взять себя в руки и просто разрыдалась.

— Тебе нужно успокоиться, — угрожающе прорычал он. — Идём. Дома обо всём...

— Нет!

Вытолкнув это слово из себя, я вжала голову в плечи. Неужели это я сейчас перебила Тэо? Или за меня говорила истерика? Уже через секунду стальные пальцы ещё больнее впились мне в рёбра, и я заледенела от ужаса. А затем Тэо медленно развернул меня к себе лицом.

— Нет? — переспросил он будто недоверчиво, всматриваясь в меня светящимися в темноте золотыми радужками.

— Нет...

— Хочешь сбежать с ним? — В его глазах полыхнула ярость, а я словно превратилась в комок нервов, пульсирующих в ожидании наказания. — Ты уверена, что он придёт за тобой? Давай проверим, заберёт ли он игрушку, которая ему так понравилась, если она будет сломана...

От страха я перестала чувствовать своё тело. Хватка Тэо ослабла, но всего на секунду, а потом хищное лицо исказила гримаса ненависти, и он толкнул меня назад.

Я ослепла и оглохла. Боль разорвала мой разум в клочья, вскрыла каждый сантиметр кожи. Я не могла сделать ни единого вдоха, только хрипела и цеплялась за липкий сук, торчащий из моего тела насквозь. В глазах резко потемнело, и я поняла, что вот-вот потеряю сознание. Последнее, что мне удалось рассмотреть, — это высокий тёмный силуэт, который разворачивался чтобы уйти.

— Подумай немного над своим поведением.

Вспышка чистейшей агонии вырвала меня из холодной черноты. Я заскулила жалобно и слабо.

— Ирэн... что же я натворил. Что я наделал...

Рядом кто-то был. Он звал меня, укачивал на руках, осторожно касался лица и... просил прощения? Кажется, я знала этот голос. Кажется...

Я с трудом подняла тяжёлые веки и попыталась сфокусировать взгляд.

Не может быть.

Лицо Кристиана было совсем рядом. В темноте голубые глаза окрасились фосфоресцирующим золотом, но они по-прежнему казались мне прекрасными.

— Ирэн, прости меня, — шептал он, — прости... Ох, если бы я только знал...

Сердце защемило от страдания, звучавшего в его тихих, надрывных словах. Я хотела ободрить Кристиана, улыбнуться, но губы будто онемели. Я была такой слабой, каждый крошечный вдох выбивал меня из сил, и всё же я былас ним. Он пришёл.

А значит мой побег был ненапрасным.

— Крис... тиан, — с трудом, но я всё же разомкнула губы. Рука, которая нежно касалась моего лица замерла, Кристиан склонился ближе, а мне предстояло собрать ещё немного сил, чтобы озвучить свою просьбу. Последнюю просьбу. Она вспыхнула в моём угасающем сознании, едва я открыла глаза. И только она удерживала от погружения в пустоту: — Выпей меня...

— Нет. Нет, я вылечу тебя. Я всё исправлю...

Горячечный шёпот вызвал во мне лёгкий укол удивления.

Вылечит? Это невозможно. Как бы далеко не простирались возможности вампирской энергетики, залатать дыру в теле эта сила не могла. Разве что врачи в больнице могли сделать это. Вот только я не хотела спасения. Я хотела раствориться и стать частью мужчины, который держал меня сейчас на руках. Потому что это был единственный способ обрести свободу.

— Вы... пей...

Я так устала, веки отяжелели. Последние пара звуков потребовали от меня титанических усилий. Но Кристиан упрямо молчал. Разве я просила чего-то невозможного? Разве нельзя мне было хотя бы раз, напоследок, стать единым целым со своим возлюбленным?

Кристиан осторожно обхватил моё запястье и поднёс его к губам, а я затрепетала в предвкушении. Однако вместо долгожданного укуса, моей ладони коснулось что-то влажное. Я приоткрыла глаза, пытаясь сообразить, что произошло. Нет, мне не показалось. Кристиан ещё раз лизнул мою ладонь, затем положил руку обратно и... меня целиком охватил густой, тягучий, как расплавленная патока, жар. Он растёкся по коже тяжёлым покровом, принялся заливать глаза, уши и даже нос. Слабо дёрнувшись в руках Кристиана, я захрипела, но он прижал меня к себе ещё сильнее.

— Тише, — раздался сбивающийся голос, — потерпи, Ирэн. Я всё исправлю, только потерпи.

Я начала задыхаться. Неумолимая энергия, что взяла меня в обжигающий кокон, давила со всех сторон, сминала, будто проверяя на прочность мои кости. Выгнувшись в крепких объятиях, я слабо засучила ногами по земле, но Кристиан продолжал повторять одно и то же: «Потерпи, сейчас станет легче, потерпи».

За что он так со мной? Почему решил прекратить мои страдания таким мучительным способом? Из груди вырвался отчаянный вопль, и в ту же секунду жгучая энергия проникла мне в глотку и принялась расплавлять внутренности. Я освободила руку и, кое-как размахнувшись, ударила Кристиана по плечу. Ещё раз. И ещё. С каждым разом сил становилось всё больше, однако ни один мой удар не помогал остановить происходящее. А затем кокон резко схлынул, я сделала глубокий вдох и чуть не потеряла сознание.

Рядом раздался испуганный вскрик, он прозвучал так, будто я с головой нырнула под толщу воды. Сначала я не придала ему значения, но ударивший в глаза яркий свет вынудил сфокусироваться на тонкой женской фигуре, держащей в руках фонарь.

— Г-госпожа?

Теперь я узнала этот голос. В нескольких метрах от нас, среди чёрных стволов деревьев стояла Джури. Наверняка её прислал Тэо, чтобы проверить, жива ли я ещё. И теперь она знала, что здесь был Кристиан.

— Куда в-вы дели мою госпожу...? Кто это...?

Джури попятилась, а меня охватило нехорошее предчувствие. Как остановить её? Если она позовёт сюда Тэо, тогда кровавого столкновения не избежать. Я слабо забарахталась в руках Кристиана, и он неожиданно выпустил меня прямо на землю. Словно пьяная, я попыталась подняться на ноги, но запуталась в несуразно огромном платье и распласталась на спине. Тело перестало слушаться меня, оно будто превратилось в желе, которое качалось от малейшей инерции. Я с трудом перевернулась набок и замерла, но лес вокруг продолжал качаться и качаться. Мысли тоже стали зыбкими, неустойчивыми и... такими простыми. Запахи, шорохи, неровная твёрдая почва под боком. Это всё, что я осознавала чётко.

Затем раздался ещё один крик. Мой мир продолжал раскачиваться, но я уловила момент, когда Кристиан бросился к Джури. Смазанные силуэты словно столкнулись, а затем один из них опал на землю. Я в ужасе раскрыла рот. Только что на моих глазах произошло нечто страшное и непоправимое, но моё сознание будто бы не могло воспринять всю суть до конца. Оно рассыпа́лось, как сгоревшее в пожаре деревце. И остановить это уже было невозможно.

Рядом послышались шаги. Кто-то поднял меня с земли, осторожно придерживая голову. От страха я крепко зажмурилась и затаила дыхание.

— Ирэн, я всё исправлю, — раздался пугающий шёпот. — Потерпи ещё немного.

И моё тело снова проглотил беспощадный жар.

***

Детский плач никак не стихал. Громкий, пронзительный, чем-то напоминающий вой сирены, он разносился по темноте и эхом улетал вдаль.

Брезжил робкий рассвет. По усыпанной мелким гравием аллее к парадным дверям трёхэтажного коттеджа устало шагал мужчина с ребёнком на руках. Он не остановился ни когда навстречу ему выскочила растерянная охрана, ни когда один из силуэтов попытался преградить ему путь. Охранники сами отпрянули, когда находиться рядом стало совсем невыносимо. Удушливый жар, волнами исходящий от мужчины, слишком явно сигнализировал об опасности.

Мужчина осторожно переложил ребёнка на сгиб локтя и распахнул тяжёлую входную дверь.

— Мне нужен Себастиан! — выкрикнул он, едва завидев в проходе экономку, накидывающую халат поверх длинной ночной рубашки. Перепуганная женщина таращила на него глаза и пятилась. — Разбудите своего хозяина, срочно... Себастиан! Себ...

Детский плач перешёл в надрывающийся визг, и мужчина тут же принялся укачивать ребёнка, параллельно кутая маленькое тельце в свитер.

— Всё хорошо, Ирэн, тише... Всё хорошо...

Но девочка не унималась, а продолжала заходиться криком.

— Кристиан! — раздался ошеломлённый возглас. В коридоре появилась невысокая, почти мальчишеская фигура. Белые, как пух, волосы были всклокочены, огромные глаза с зрачками-точками широко распахнуты. — Святые небеса, что ты... Что случилось? Откуда здесь ребёнок?! Идём скорее... в гостиную...

— Себастиан, ты должен помочь мне, — взмолился мужчина с ребёнком, шагая попятам за светловолосым вампиром. — Пожалуйста, помоги спрятать Ирэн.

— Спрятать?!

Детский визг оборвался приступом кашля и пугающим хрипом, и оба мужчины в ужасе переглянулись.

— Ради всего святого, Кристиан, положи ребёнка, — затараторил Себастиан, подлетев к просторному, обитому бежевым велюром дивану, и принялся скидывать лишние подушки, — от тебя чадит жаром, как из жерла вулкана. И прекрати жечь себя, ты... на тебя уже смотреть страшно!

— Я не могу.

Уложив плачущую малышку на диван, Кристиан отошёл в дальний угол гостиной и замер там, как каменное изваяние. Ребёнок и правда в ту же секунду начал затихать.

— Что значит «не могу»?! — возмущенно воскликнул Себастиан, хватаясь за голову. — Так, — выдохнул он и заговорил раздельно и чётко, — сейчас ты всё мне расскажешь, я только распоряжусь по поводу...

Он не успел закончить — в гостиную заглянула встревоженная экономка, и Себастиан сразу обратился к ней:

— Миссис Дэвис, будьте любезны, найдите чистую простынь или что-нибудь, во что можно закутать ребёнка. И вызовите из приюта дежурную нянечку...

— Конечно, господин Тальяри. Сейчас же отправлю водителя. Может быть, мне лучше забрать ребёнка?

Кристиан в противоположном углу нервно дёрнулся, отчего женщина опасливо умолкла.

— Э-э, не нужно, — отозвался Себастиан. — Но я буду очень благодарен, если вы сможете найти соску или бутылочку…

Когда женщина скрылась из вида, Себастиан подошёл к дивану и внимательно осмотрел покрасневшую от крика девочку. Ребенку было не больше месяца: тонкие ручки и ножки, крошечный носик. Глаза закрыты, а на веках можно было различить узор из синеватых сосудов. Такая беззащитная и крошечная...

— Кристиан, — откашлялся светловолосый вампир, — давай по порядку. Где ты взял этого ребёнка?

— Это Ирэн.

— Ирэн. — Себастиан ещё раз повторил имя и посмотрел на своего друга, как на сумасшедшего. — Та самая, о которой...

— Да, это она, — отозвался Кристиан нетерпеливо. Шагнув вперёд, он взволнованно взглянул на притихшего ребёнка и, убедившись, что она двигается, снова отошёл подальше.

Таким Себастиан не видел его никогда. В воспалённом взгляде и рваных движениях будто сквозило настоящее безумие.

— Не может быть. Как это?

— Ты можешь не верить мне, просто спрячь её, Себастиан. Я прошу только об этом. Спрячь как можно дальше. Ты ведь можешь? Найди ей родителей через свой приют, только так, чтобы...

Кристиан словно начал задыхаться, а потом его голос и вовсе сошёл на нет. Несколько секунд он беспомощно хватал ртом воздух. Когда приступ удушья стих, он заговорил снова:

— Это я во всём виноват. Я предложил ей сбежать, но Авильери обо всём узнал и расправился с ней. — Кристиан с усилием потёр осунувшееся и постаревшее лицо, затем уставился на Себастиана совершенно потухшим взглядом. Взглядом, в котором перегорело даже отчаяние. — Я хотел только вылечить её, но... мои силы вышли из-под контроля. Она начала молодеть, прямо у меня на глазах. Я сам всё видел, я держал её в руках и чувствовал, как она становится меньше.

— Святые небеса... — ошарашенно выдохнул Себастиан, накрыв ладонью рот. — Не думал, что такое возможно. Сколько своих сил ты в неё влил? — Кристиан лишь дёрнул головой в ответ. — Ты мог сам умереть! Посмотри на себя, ты — ходячий мертвец! Тебе нужна помощь, Кристиан...

— Нет, мне ничего не нужно. Я не могу умереть, я должен вернуться и сознаться в убийстве.

Гостиную на несколько долгих секунд поглотила мрачная тишина.

— Я убил служанку из дома Авильери. Не просто убил, Себастиан, — выговорил Кристиан, качая головой. Он будто и сам не верил в то, о чём рассказывал. В то, что сотворил собственными руками. — Я надел на неё платье Ирэн и... сжёг тело. Чтобы Авильери думал, что Ирэн больше нет в живых. Поэтому я должен вернуться и во всём сознаться...

Увидев чистейший ужас в глазах своего друга, Кристиан умолк. Он оказался совсем не готов к тому, что признаваться в содеянном будет так тяжело. Грудь разрывало, хотелось содрать с себя кожу, вынуть сердце, чтобы оно не заходилось в таком изматывающем темпе. Перед глазами то и дело возникал образ безжизненной женщины с перекошенным от страха лицом.

Нет, теперь ему никуда от этого не деться. Теперьэтоего новая реальность.

Себастиан тем временем с трудом обогнул диван и обессилено опустился на сидение рядом с копошащимся в свитере ребёнком.

— Я... Признаться, я в шоке. Я даже не знаю, как помочь тебе. Боюсь, что...

— Не нужно мне помогать, — перебил его Кристиан с болезненной улыбкой. — Помоги Ирэн. Спрячь её как можно надёжнее, Себастиан. Спрячь, чтобы никто не смог её найти. Ни он. Ни я.

— Конечно. Ты можешь на меня положиться, — откликнулся тот. — Я всё сделаю.

Кристиан поблагодарил его еле слышно и бесшумно вышел из гостиной. А в следующую секунду лежащая на диване девочка распахнула светлые глаза и заплакала. Так громко и надрывно, что казалось, будто она осознала: её только что покинули. Хотя, конечно же, понять это она была просто не в состоянии.