День десятый

Поднятая ими суматоха длилась практически всю ночь. Конечно, следственные действия на плывущем корабле оказались невозможны, вызванная Бекетовым оперативная бригада сможет подняться на борт только в Вятских Полянах, но опрос пассажиров, которые могли что-то видеть и слышать, следователь провел незамедлительно, сразу после того, как судовой врач Сергей Сергеевич констатировал смерть Музы.

Ее подругу Клаву оставили напоследок, начали с остальных туристов, многие из которых уже легли спать. Разумеется, в лучших традициях, никто ничего не видел и не слышал. В соседней каюте вроде вспомнили, как от каюты, которую занимали Муза и Клавдия, доносились какие-то голоса, а потом хлопнула дверь, но ничего более определенного сказать так и не смогли. Голоса и голоса. Вроде мужской и женский, а может, и нет.

Кто-то из туристов вспомнил, как видел Музу в ресторане за ужином. Там Таисия и Орлов ее тоже видели. Более того, Орлова она даже толкнула, вновь привлекая внимание. Настойчивая была девка, когда хотела добиться своего. Видимо, за свою настойчивость и пострадала.

Хлюпающая носом Клава, которую капитану пришлось в срочном порядке переселить в другую свободную каюту, поскольку оставлять ее рядом с мертвым телом подруги на кровати не представлялось возможным, тоже не знала, как Муза провела последние пару часов перед смертью.

– После ужина я пошла в бар, а Музка в номер. Сказала, что у нее голова болит и ей надо полежать.

Взгляд у Клавы был напряженный, бегающий. Она упиралась, не желая переезжать в другой номер, требовала оставить ее одну, чтобы собрать все вещи, и Орлов прекрасно понимал почему. Он знал, что девушка лжет. Он злился, ведь смерть девицы нарушила его планы на эту ночь. Планы были столь же прекрасны, сколь и грандиозны. Отправляясь в каюту Музы, он собирался расставить все точки над «i», чтобы успокоить Таисию, а потом вернуться к той в номер, чтобы завершить начатую процедуру соблазнения. Не было у него более важной задачи, чем соблазнить девицу Ермолаеву.

Она так ему нравилась, что у него холодело где-то в животе, когда он просто на нее смотрел. Когда же Орлов представлял, как подхватит ее на руки, уложит на кровать и разденет – очень медленно, чтобы смаковать каждый открывающийся глазам кусочек нежной розовой кожи, – и, насладившись увиденным, проложит на этой коже дорожку из поцелуев, в нем зарождался огонь, который, как он подозревал, грозил покрыть все вокруг лавой и пеплом. Почище Везувия.

Каким-то внутренним, тайным мужским знанием он понимал, что она очень порывиста и горяча в постели, и ему не терпелось проверить свою догадку на практике. И вот это выстраданное им удовольствие отодвигалось как минимум на сутки, из-за того, что неведомый убийца решил пришить красавицу Музу.

– Вот что, уважаемая, – резко прервал он сопливые объяснения Клавдии. Свое зло Орлов был готов сорвать на ком угодно. Лгунья Клава для этого подходила как нельзя лучше. – Вы бы прекратили это представление. Ночь за окном. Людям спать пора. Расскажите нам лучше, как вы с вашей подругой обносили каюты туристов.

Таисия смотрела на него во все глаза. Впрочем, на лице следователя тоже появилось крайнее изумление.

– Что? – спросил Бекетов. – Что это значит?

– На корабле произошло несколько краж, – спокойно пояснил Иван. – У туристов из триста двадцать первой каюты пропал бриллиантовый гарнитур, а у Анны Михайловны Быстровой – старинное кольцо с изумрудом. Не ошибусь, если завтра при осмотре каюты, где лежит тело, эти ценности найдут. Правда же, Клавдия? Вы же именно поэтому так настаивали, чтобы вам дали собраться, хотели забрать украденное?

Клавдия не просто заплакала, а завыла в голос, подтверждая его правоту.

– Девушки специально отправились в круиз, чтобы грабить обеспеченных пассажиров. Я с самого начала удивлялся, что столь прелестные создания забыли в скучном речном путешествии, в которое состоятельные мужчины отправляются исключительно со «своим самоваром». Дамы выглядели и вели себя как типичные охотницы за «папиками», но проблема в том, что в круизах такого типа папиков не бывает. Значит, настоящая цель их нахождения на корабле явно иная. Но так как мне до них не было никакого дела, думать об этой истинной цели я не стал. А зря, мог бы раньше все понять. Они с Клавдией выбирали себе объект для «охоты», просили угостить их выпивкой, но без всякого намека на продолжение. Им было выгодно, чтобы все считали их охотницами за мужчинами, хотя на самом деле охотились они за материальными ценностями.

Бекетов смотрел на Ивана с искренним уважением, и это признание заслуг ему льстило.

– А сейчас как догадался?

– Тася сказала, что от меня пахло духами Музы. Она пользовалась какими-то особенными духами, которые Тася легко узнала.

Бекетов посмотрел на Таисию.

– «Сарацины» от Сержа Лютенса, – коротко пояснила та.

– Вот, эти самые сарацины никак не могли оказаться на моем джемпере, потому что я-то точно знал, что никогда не прижимался к этой девице, хоть та всячески и старалась привлечь мое внимание. Запах духов мог появиться только при условии, что Муза побывала в моей каюте, причем в тот момент, когда я там отсутствовал. Она трогала мои вещи, потому что что-то искала. Просто со мной им не повезло, я не взял с собой в путешествие ничего ценного, кроме ноутбука с диссертацией. Деньги у меня на карте, портмоне с картой и паспортом всегда в кармане. Налички и драгоценностей нет.

– А в каюты они как попадали? – Это спросил капитан.

– Не хочу вас расстраивать, но совершенно ясно, что у наших красавиц есть сообщник из вашей команды, – вздохнул Орлов. – Он снабжал их запасными ключами от кают. А вот с Анной Михайловной, у которой на пальце красовался очень приметный перстень, так не вышло. Второй ключ от ее каюты находился у Лизы, поэтому его пришлось просто украсть.

Таисия ахнула:

– Это Муза залезла в каюту к Анне Михайловне и украла кольцо. Или Клава?

– Нет, это не я! – отчаянно закричала Клавдия.

– Муза, – кивнул Орлов. – Потому что в противном случае в каюте сейчас лежал бы труп Клавы.

Девица зарыдала еще горше. Бекетов внимательно посмотрел на Орлова и медленно кивнул:

– Согласен.

– То есть это Муза убила Анну Михайловну? – с ужасом спросила Таисия. – Забралась ночью в каюту, в надежде, что старушка спит, а та проснулась, и ее пришлось заставить замолчать? И Костика тоже она убила? Потому что он тоже застукал ее в своей каюте?

– Что ты несешь?! – заорала Клавдия. – Музка никого не убивала, и я тоже. Да, мы забирались в каюты, чтобы взять ценности, которые заранее присматривали. И все.

– Да, Муза никого не убивала. Просто, когда она залезла в каюту Быстровой, могла видеть убийцу, – мягко сказал Бекетов. Теперь кивнул Орлов. Все-таки хороший следователь этот Владимир Николаевич, схватывает на лету. Сразу видно опыт и старую школу. – Клавдия, расскажите нам все, что знаете. Чего уж теперь скрывать.

Девушка снова тихо заплакала. Мелкие злые слезы текли у нее по щекам, и она вытирала их руками, размазывая слои косметики на лице. Тональный крем и потекшая тушь смешивались, оставляя некрасивые разводы.

– Мы в первый же вечер присмотрели старухин перстень. Решили, что с нее начнем. Если ночью пробраться в каюту, когда старуха спит, то утром она решит, что просто потеряла свою реликвию. В любом случае на нас бы никто не подумал. Мы попросили Илюшу достать ключ от триста пятого сьюта, но он не смог, потому что тот был у этой бледной моли, с которой путешествовала старуха, и тогда Музка просто вытащила у нее ключ из кармана ее кардигана. Это было совсем нетрудно.

– Ну, вот и имя сообщника появилось. Илюша, – вздохнул Бекетов.

– Стюард Илья Новиков, – вздохнул капитан. – Сейчас дам команду, чтобы изолировали его до завтра.

– Сделайте одолжение, – попросил следователь и снова повернулся к Клавдии. – Продолжайте.

– Когда Музка ночью вошла к старухе в номер, та уже умирала. Она лежала на кровати, изогнутая дугой, тяжело дышала и держалась за сердце.

Ну да. Ту же самую картину они с Таисией увидели, но уже при смерти самой Музы. Отравление этим алкалоидом внешне очень похоже на отравление другими животными нейротоксинами, однако у него есть и свои особенности: сильные боли в сердце, и сразу же невозможность дышать, а затем и паралич всего тела. Орлов успел ознакомиться с симптомами, которые нашел в интернете. Он все-таки был врачом-исследователем, о чем имелся отдельный диплом.

Все это Орлов и изложил собравшимся, внимательно слушающим его.

– А противоядие? – спросила Таисия. – Если бы успели вовремя, то их всех можно было бы спасти?

Орлов покачал головой:

– На сегодняшний день противоядия при отравлении этим алколоидом не существует. Единственными антидотами являются чуть менее сильные, но также чрезвычайно опасные яды органического происхождения схожего действия. Но назвать их средствами от отравления никак нельзя… – Орлов вкратце прочитал им лекцию, что и как происходит, и закончил: – Как это ни грустно, но все жертвы нашего убийцы были обречены.

– Но за что он их убил? – воскликнула Таисия. – Если мы поймем мотив преступника, то сможем его вычислить. Просто они такие разные люди. Этот негодяй Белов, Анна Михайловна, Муза. Что их объединяло?

– Да понятно что, – сказал Бекетов. – Все они представляли какую-то угрозу для убийцы. Точнее, не так. Изначально жертвой должен был стать кто-то один, и, исходя из всей имеющейся у меня информации, я могу предположить, что это Белов. А вот Анна Быстрова и Муза Горелова погибли из-за того, что могли видеть убийцу. Я ведь прав, Клавдия?

Девушка затравленно кивнула.

– Когда Муза поднялась на этаж, где расположены сьюты, она видела человека, вышедшего из каюты старухи. Она не сразу сообразила, что он имеет отношение к ее смерти. Все же говорили, что старуха померла от сердечного приступа и что в этом нет криминала. Старая бабка, отжила свой век. Это уже потом, когда нашли второго жмура, и стало известно, что их обоих отравили, она скумекала, что к чему.

– И решила его шантажировать?

– Ну да. Я ей сразу сказала, что это опасно, но она и слушать меня не захотела. Сказала, что ни один здравомыслящий человек не пойдет на еще одно убийство, зная, что на корабле следователь.

– А он, значится, пошел, – протянул Бекетов. – Промашка вышла. Муза собиралась сегодня с ним встречаться?

– Да, она несколько дней обдумывала, как это лучше сделать, намекала ему, что все знает, а сегодня подошла к нему после ужина и сказала, что им нужно поговорить. Он обещал, что придет в нашу каюту, но при условии, что она будет одна. Музка велела мне сидеть в баре, пока она за мной не придет. Я и сидела практически до закрытия, а потом решила, что она просто забыла про меня, и пошла в номер. В коридоре я столкнулась с этими двумя, – она кивнула в сторону Орлова и Таисии, – и они тоже сказали, что им надо с нами поговорить. Остальное вы знаете.

– Клавдия, я вам сейчас задам один вопрос. Хорошенько подумайте перед тем, как ответить. От того, как вы ответите, зависит ваша жизнь. Вы знаете, кого из туристов или, может быть, членов экипажа видела Муза в ту ночь у каюты Быстровой?

Клава покачала головой. Глаза ее снова налились слезами.

– Нет, – тихо ответила она. – В том-то и дело, что Музка не сказала мне, кто он. Не хотела, чтобы я ее обскакала. Она такая была, никому не доверяла, даже мне. Но я очень боюсь. Убийца же не знает, что я не в курсе. Получается, теперь он может попытаться убить меня.

– Не волнуйтесь, мы не дадим ему такой возможности, – успокоил ее следователь. – Ладно. На сегодня закончим. Запритесь в вашей новой каюте и не открывайте никому, кроме меня или капитана. Комплект ключей от вашей каюты мы изымем. И, кстати, Клавдия, эти двое, как вы их назвали, похоже, спасли вам жизнь. Если бы не они, то убийца, скорее всего, поджидавший неподалеку, когда вы вернетесь в каюту, прихлопнул бы вас сразу после того, как вы нашли тело своей подруги и позвали на помощь.

– А как бы он это сделал, если бы Клава позвала на помощь? – не поняла Таисия.

– Очень просто, – пояснил Орлов, – первым прибежал бы на ее зов.

– Все. Расходимся по своим местам. Продолжим утром. Оно, как известно, вечера мудренее, – остановил его рассуждения следователь.

– Так уже утро, – улыбнулся Орлов.

Он проводил Таисию Ермолаеву до ее каюты, подождал, пока она запрется изнутри, и с огромным сожалением попрощался. Он бы с гораздо большим удовольствием остался бы у нее до утра, но молодой женщине следовало отдохнуть. Вид у нее был совершенно измученный. В ее глазах, впрочем, он прочитал точно такое же сожаление, и оно вселило в него некоторые надежды. Нет, не надо торопиться. Они все успеют. Впереди у них целая жизнь.

На Орлова вдруг напала такая сонливость, что он с трудом удержался, чтобы не свернуться клубочком прямо тут, на ковровой дорожке, у Таисии Ермолаевой под дверью. Превозмогая себя, он дошел до своей каюты, повернул изнутри ключ в замке, рухнул на кровать и уснул мертвецким сном.

Не разбудили его ни стук в дверь, с которым академик Лурье, не ведавший о ночном происшествии, пришел звать его на завтрак, ни швартовка у причала в Вятских Полянах, произошедшая по графику ровно в восемь утра, ни гомон пассажиров, доносившийся через открытую балконную дверь. Разумеется, туристы горячо обсуждали очередное убийство на теплоходе. Весть о нем разнеслась как пожар, одновременно с прибытием на «Звездную страну» оперативной группы, отправленной на подмогу к Бекетову.

Проснулся Орлов только в начале одиннадцатого и стремительно помчался на завтрак, до конца которого оставалось не так много времени. Проголодался он ужасно, словно всю ночь разгружал вагоны. В ресторане было пустынно, лишь сидела Таисия Ермолаева, явно поджидающая Ивана и при его появлении радостно улыбнувшаяся.

– А я сижу тут, караулю, чтобы успеть набрать тебе еды, – выпалила она.

Он протянул руку и погладил ее по щеке. Она закрыла глаза и снова блаженно улыбнулась, как кошка, греющаяся на солнце.

– Тело Музы забрали, – сообщила она, распахнув глаза. – Оперативники уехали. Люди разбрелись, кто на экскурсию, кто просто на берег сошел. Владимир Николаевич сказал, что поговорит со всеми туристами сразу после обеда, когда народ соберется в ресторане. Пока он тоже уехал. Сказал, что ему надо связаться с коллегами из Москвы и сделать какой-то запрос. Иван, мне кажется, он догадывается, за что убили Костика.

– А что тут догадываться. – Орлову опять так хотелось ее поцеловать, что он чуть не плакал. – Это как раз понятно. Белова убили за фальшивую торговлю донорскими органами. Он был просто мошенник, который наживался на человеческом горе, обманывая родственников больных людей и обещая им то, что никак не мог предоставить. Вот кто-то из этих обманутых его и убил.

– Я тоже пришла к такому выводу. Еще вчера, – радостно сообщила Таисия.

И почему она больше не называет его Ванечкой, как при первой встрече. Тогда ляпнула от неожиданности, это понятно. А теперь что?

– Осталось только выяснить кто. Думаю, что запрос, который отправился делать Бекетов, связан именно с этим. Наш следователь – не дурак, а, наоборот, профессионал с большой буквы, так что он наверняка пришел к такому же выводу, что и мы с тобой, – сказал Орлов, сердясь на себя за глупые мысли, недостойные тридцатипятилетнего мужика, без пяти минут доктора наук.

После завтрака они поднялись на солнечную палубу, где с привычно унылым видом сидели Лиза и Павел Бурчевский. Все-таки они удивительно подходили друг другу. Оба грустные, незаметные, словно прихлопнутые жизнью и присыпанные пеплом, напрочь лишенные силы жить.

Впрочем, Орлов не стал бы их судить. Разные люди ведут себя в печальных обстоятельствах по-разному. Одни мобилизуются, начинают взбивать из сливок сметану, выбираясь из той неправильной колеи, что завела их в жизненный тупик. Другие сдаются, складывают лапки и идут на дно. Как бы он сам поступил, окажись перед лицом серьезных проблем, Орлов не знал. С одной стороны, он всегда старался найти выход из любого тупика. С другой – у него нет смертельно больной дочери, как у Лизы, у него вообще никакой дочери не имелось. И с женой он, в отличие от Павла, не разводился. Кстати, а дети у Бурчевского есть? Если да, то теперь он лишен возможности с ними видеться. Тоже не сахар.

– Иван, Тася, что опять случилось? – вскочила со своего шезлонга при их появлении Лиза. – Снова полиция приезжала. Говорят, кого-то еще убили.

– Да. Музу.

– Это такая красивая женщина, которая все время приставала к мужчинам, чтобы с ними познакомиться, – охнула Лиза. – И к вам, Иван Александрович, тоже.

– Ко мне, например, она не приставала, – запротестовал Павел.

Орлов заметил откровенно саркастический взгляд, который кинула на Бурчевского Таисия. Ну да. Кто ж к такому пристанет. Только Лизе он и под стать.

– Может, вы заметили, с кем она вчера разговаривала после ужина? – спросила Таисия поспешно, чтобы скрыть собственную неловкость. – Нам Клава сказала, что ее подруга назначила кому-то встречу. К сожалению, она не знает, кто этот человек.

– Наверное, и к лучшему, что не знает, – рассудительно заметил Павел, – а то ей бы тоже угрожала опасность. Лизонька, ты должна немедленно подтвердить, что никого не видела. Я не хочу, чтобы преступник решил, что ты можешь представлять угрозу.

– Но я видела. – Лиза снова охнула, словно была не молодой тридцатилетней женщиной, а старой бабкой. Есть такая категория женщин, которые сразу рождаются пенсионерками. – Она разговаривала с вами, Иван Александрович.

– Нет, она со мной не разговаривала, а лишь толкнула плечом, – покачал головой Орлов. – Тут же речь идет именно о разговоре, пусть и не длинном. Вспомните, пожалуйста, потому что следователь за обедом все равно у всех про это спросит.

– Да она с кучей людей разговаривала, – недовольно бросил Бурчевский. – Она действительно всегда ко всем приставала. Я видел, как она говорила с корабельным доктором.

– Сергеем Сергеевичем? – не поверила Таисия.

– Я не знаю, как его зовут. Не имел чести быть представленным. Еще она разговаривала с официантом, который докладывал еду на противни и уносил пустые тарелки. У него на бейдже имя написано. Илья.

Так, значит, Муза имела беседу с их с Клавой сообщником, тем самым стюардом, который доставал им ключи от кают. Интересно, очень интересно.

– А ты откуда знаешь? – снова вступила в разговор Лиза. – Ты что, за ней следил?

– Глазами. Невольно, – признался Бурчевский. – Она такая красивая. Была.

– Что-о-о-о?

Голос Лизы звучал оскорбленно. Еще бы. Этот невзрачный мужичок, оказывается, падок на красивых женщин. Пусть и не по Сеньке шапка.

– Нет, ты не поняла, не в этом смысле. В ней было что-то от моей бывшей жены. Знаете, бывает такое мимолетное сходство, которое и объяснить-то толком не можешь. И это меня притягивало и отталкивало одновременно. Мы с женой очень нехорошо расстались, и эта рана никак не заживет.

Взгляд Лизы смягчился, она погладила Павла по руке. Пожалела.

– Продолжайте, Павел. Раз уж вы такой наблюдательный, – поторопил Бурчевского Орлов.

– Еще она разговаривала с мужчиной, который вместе с женой живет в каюте на средней палубе. Недалеко от меня. Но номера я не знаю. Не запомнил. Он был один, без жены, и они стояли и о чем-то говорили. И еще она разговаривала со мной, – Бурчевский чуть смешался. – Ну, если это, конечно, можно считать разговором.

– Поясните, – потребовал Орлов.

Их собеседник залился краской, такой яркой, что и лицо и шея у него стали чуть ли не свекольного цвета.

– Она посмеялась надо мной. Над нами, – тихо сказал Павел, бросив обеспокоенный взгляд на Лизу. – Сказала, что только такой недотепа, как я, мог выбрать самую… такую женщину.

– Такую неказистую? – проговорила за него Лиза. – Не стесняйся, Паша. Мнение этой яркой стервы не может иметь для меня никакого значения. Для меня вообще ничего не имеет значения после того, как я поняла, что Варя умирает и спасти ее может только чудо.

– Мне захотелось ее ударить. Эту поганую суку, – с неожиданной силой в голосе заявил Бурчевский. – Впечатать кулак в зубы, чтобы разрушить этот фаянсовый унитаз в ее рту. Но я не смог. Я не могу ударить женщину. – Голос его снова упал. – И впрямь недотепа. Ботаник. Ничтожество. Неудивительно, что меня жена бросила.

– Не говори так про себя! – воскликнула Лиза.

– А ты про себя.

– Ладно, – прервал поток их нежностей Орлов. – За обедом повторите все следователю. Это может быть важным.

В беседе, состоявшейся после обеда, туристы подтвердили информацию Бурчевского. Никто не наблюдал за Музой так же пристально, как он, но разные люди стали свидетелями ее разговоров с самим Павлом, стюардом Ильей, туристом из двести четвертого номера Михаилом Паншиным и корабельным доктором Сергеем Сергеевичем.

Всю эту информацию Бекетов с задумчивым видом записал в свой блокнот.

– Что будем делать дальше? – спросил у него Орлов, когда все разошлись и зал ресторана опустел.

– Отдыхать, – пожал плечами тот. – И надеяться, что новых убийств не будет. Я запросил кое-какую информацию, так что завтра, надеюсь, мы получим ответы если не на все наши вопросы, то на многие.