День одиннадцатый

На следующий день теплоход во второй раз за круиз прибыл в Казань. Никакой экскурсионной программы не планировалось, только тридцатиминутная стоянка с часу до половины второго, предназначенная для схода туристов, чье путешествие заканчивалось в этой точке, да еще для дозаправки провизией.

Сидя в ресторане за обедом, Таисия рассеянно наблюдала в окно, как по сходням заносят какие-то коробки. Грузчики бодро сновали туда-сюда, между ними лавировали пассажиры с чемоданами и сумками. К примеру, именно здесь, в Казани, на берег сходила та семейная пара, у которой Муза с Клавдией украли бриллианты. Гарнитур торжественно возвратили хозяевам, Клавдию только что тоже свели на берег в сопровождении полицейских, которым предстояло доставить ее в Москву, для следственных мероприятий, связанных с серией краж, а также для того, чтобы обезопасить девушку от потенциального убийцы.

Никаких посягательств на ее жизнь за прошедшие сутки не последовало, но сидеть взаперти до Москвы, то есть еще пять дней, представлялось так себе идеей. Впрочем, и Бекетов, и троица доморощенных сыщиков не сомневались, что преступника вычислят и изобличат гораздо раньше.

От монотонности дней на воде Таисию уже начинало мутить. Круизная жизнь похожа на бесконечный «День сурка», особенно если сход на берег вовсе не предусмотрен. Замкнутое пространство теплохода, все развлечения на котором ограничены баром, тренажерным залом и СПА, заставляло скучать. Таисия Ермолаева была довольно деятельным человеком. Ее папа называл это менее дипломатично, «шило в попе», потому что дома она сидеть не любила, в любую свободную минуту выбираясь в театры, музеи, рестораны, на встречи с друзьями или хотя бы на прогулки в парке.

От тренажерного зала, в который ее позвал Иван, регулярно бывающий там по утрам, она отказалась. Таисия никогда не любила спорт и все, что с ним связано. Родители-врачи в школе и университете обеспечивали ей освобождение от уроков физкультуры, и сейчас она не хотела выглядеть перед Орловым нетренированной размазней.

В спортзал с мужчиной нужно ходить только в том случае, если ты уверена, что можешь показать свою отличную форму. Таисия была уверена в обратном, так что тренажерка исключалась. В СПА она тоже не пошла, потому что считала уходовые процедуры скучными и не стоящими своих денег. Бесконечное сидение в баре с лицезрением одних и тех же лиц, в массе своей совершенно неинтересных, ей тоже давно наскучило.

За прошедшие дни она вволю выспалась и прочитала весь запас книг, которые предусмотрительно закачала в телефон перед поездкой. Такой вид отдыха она любила, но пассивное времяпрепровождение хорошо только тогда, когда имелось в определенном дефиците. Если целый день крутишься как белка в колесе, то предвкушаешь уютный вечер с книжкой. Если же тебе предстоит целый день проваляться на диване в каюте или в кресле на балконе, то невольно становится тоскливо.

Таисия даже завидовала Лурье и Орлову, которые все утро опять провели за работой. Этим двоим скучать некогда. Перед обедом Таисия поднялась на открытую палубу перед салоном, чтобы понаблюдать за швартовкой теплохода, которую видела уже несчетное количество раз. Там же стоял корабельный доктор Сергей Сергеевич. Лицо у него было столь же невозмутимое, как и всегда.

– Добрый день, – поздоровалась вежливая Таисия.

Он покосился на нее:

– Здравствуйте.

– А как становятся корабельными врачами? – Ей было действительно интересно, впрочем, как и в целом образ этого немногословного, немного мрачного человека.

Одного из последних, с кем разговаривала убитая Муза.

– По-разному становятся, – усмехнулся собеседник. – В основном сейчас, конечно, даже врачебного диплома для работы на речных круизах не надо. Вполне хватает фельдшерского образования. Тут ведь в обязанности что входит? Оказание первой медицинской помощи членам экипажа и пассажирам, если выявишь что серьезное, то организация эвакуации и госпитализации в ближайшем порту, прием, учет и хранение медикаментов, а также снятие проб продуктов. Высшая врачебная категория не нужна.

Таисии показалось или в голосе его прозвучала легкая горечь?

– Но вы же именно врач?

– Я – да. Вот уже двадцать лет как. Много лет ходил на рыболовецких траулерах и транспортных судах, даже на атомном лихтеровозе работал. С 2018-го и до прошлого года был врачом на гражданских судах с ядерными энергетическими установками. Когда я начинал, это казалось очень романтичным, да и платили в море гораздо больше, чем на берегу. Тогда чтобы стать судовым врачом, надо было иметь специализацию врача общей практики, терапевта, травматолога, хирурга, врача скорой помощи, реаниматолога.

– И как это, когда ты один на все медицинские случаи?

– Обычно, – он пожал плечами. – Главное отличие в удаленности от берега, а значит, и от медицинских учреждений. В каждом случае ты должен оценить – справишься своими силами или надо готовить эвакуацию пациента. Ты один, проконсультироваться не с кем, помощи ждать неоткуда, времени часто нет.

– В речных круизах в этом плане поспокойнее.

– Конечно, в крайнем случае, всегда можно пристать к берегу вне программы, так сказать. Да и качает гораздо меньше. В море не каждый работать может. Многие мои коллеги-врачи списывались на берег из-за слабого вестибулярного аппарата. В Баренцевом море очень жесткая качка, не каждый выдержит. И, чтобы работать в рейсе, конечно, нужен определенный склад характера. Это, знаете ли, работа не для эгоистов. В море все всегда друг друга поддерживают.

– А на реке? Как вы здесь-то оказались?

Таисия заметила, что, рассказывая о своей работе в Северном море, Сергей Сергеевич как-то помягчел, что ли. Суровое лицо разгладилось, глаза заблестели. Этот же ее вопрос опять заставил глаза потухнуть.

– Жизнь так повернулась. – Он немного помолчал. – Сын у меня умер. Единственный. Можно было спасти, но, к сожалению, один негодяй помешал. А потом время упустили. Я тогда в рейсе как раз был, ничего не знал. Когда вернулся, его уже похоронили. Я запил, хотя раньше спиртного в рот не брал. Списали меня. А потом взял себя в руки, устроился вот на эту навигацию сюда. Потом попробую в море вернуться.

У Таисии похолодели кончики пальцев. Черт, а что, если Константин Белов и был тем самым мерзавцем, из-за которого не получилось спасти сына Сергея Сергеевича? А что, если он устроился на «Звездную страну» специально для того, чтобы отомстить Белову? И он врач, знает все про яды. Наверное.

Она кинула косой взгляд на стоящего рядом мужчину. Нет, не похож Сергей Сергеевич на убийцу трех человек, двое из которых ни в чем не повинные женщины, чье «преступление» сводилось к тому, что они могли что-то видеть. А кто похож?

– А из какого вы города? – чуть хриплым от волнения голосом спросила она.

– Родом из Чебоксар. А живу в Москве. Учился в столице.

Опять Чебоксары.

– Тася, пошли обедать, – отвлек ее от размышлений голос Орлова.

У нее привычно забилось сердце, как всегда, когда она его слышала.

– Простите, мне надо идти.

Доктор ничего не ответил.

Сидя за столиком в ресторане, Таисия тихо пересказала их беседу академику и Ивану.

– Это вполне может быть он, – горячо шептала она.

– Может, – кивнул Орлов. – А может, и не он. Но скоро мы все узнаем.

– Откуда?

Иван кивнул на окно, через которое они увидели стоящего на пирсе Бекетова, беседующего с каким-то человеком. Значит, следователь получает запрошенную им информацию. Интересно, поделится он с ними или нет? Просто обязан поделиться, потому что многие факты стали известны следствию благодаря им троим.

Теплоход издал два гудка, заиграло уже ставшее привычным «Прощание славянки», Таисия вдруг испугалась, что Бекетов останется на берегу, но он, попрощавшись со своим собеседником, легко взбежал по трапу. Убрали сходни, теплоход вздрогнул всем корпусом и отчалил от пристани в Казани, чтобы взять курс на Чебоксары. Завтра там тоже будет техническая получасовая стоянка, а значит, их ждут еще одни довольно скучные сутки.

Они уже заканчивали обед, когда Бекетов появился в ресторане, сделал еле заметный знак, чтобы они остались. Наложил на тарелку какой-то еды, подсел к ним за столик четвертым.

– Новости есть? – нетерпеливо спросила Таисия.

– Есть, но они не для лишних ушей.

Действительно, из-за соседнего столика на них с легкой тревогой смотрела Лиза. Она традиционно практически не прикоснулась к еде, в то время как обычно Павел Бурчевский с жадностью уминал все, что лежало на его тарелке.

– Тогда давайте, пока я расскажу. Ушей, для которых не предназначены мои новости, тут нет.

Пока Бекетов ел, она пересказывала ему свой разговор с Сергеем Сергеевичем.

– Интересно, – оценил проделанную ею работу следователь и отодвинул пустую тарелку. – Пойдемте в каюту Леонида Петровича, там поговорим.

Они расположились в сьюте Лурье, и Бекетов достал из кармана свернутые трубочкой листы бумаги.

– Я попросил составить мне список пациентов, стоявших в очереди на трансплантацию внутренних органов, но скончавшихся до того, как им успели найти донора.

– Это невозможно! – не выдержал Лурье. – Из-за того, что нет общефедерального списка пациентов, нуждающихся в таких операциях, можно говорить только о косвенных данных. Примерно по всей стране в год в списке стоят около девяти с половиной тысяч человек, из которых примерно каждый десятый больной не доживает до плановой пересадки. Вы собрали список из почти тысячи человек?

Бекетов улыбнулся.

– Все гораздо проще, – сказал он. – Мне собрали данные лишь по Москве и еще парочке городов, которые я запросил отдельно.

– Например?

– Например, Чебоксары.

– Тот город, в котором Костик ездил на какую-то деловую встречу.

– Да. И ответ, который я получил, позволяет нам понять, что все-таки тут случилось. Правда, это практически ничего нам не дает.

– Почему? – не поняла Таисия.

– Потому что мотив преступления совершенно ясен. Подозреваемый один. Все указывает именно на него, но нет ни одного доказательства, которое позволило бы нам вывести его на чистую воду. Улик он не оставлял. Что мы можем предъявить? Смерть ребенка? Так горе не из каждого человека делает убийцу. Присутствие в круизе вместе с Беловым? Так это просто совпадение. Знает про тот алколоид? Так многие знают. В теории, разумеется. А раздобыть яд на практике не так чтобы просто. Он, как мы понимаем, в наших условиях в природе не водится. Так что предъявить нам убийце совершенно нечего.

Таисия напряженно думала.

– У нас есть одно преимущество, а значит, и выход, – сказала она наконец. – Преступник не может быть до конца уверен, что его никто не видел, когда он приходил в каюту к Белову, Анне Михайловне и тем более к Музе. Помните, мы прятали Клавдию, потому что он мог считать, что она в курсе, кого шантажировала ее подруга? И еще мы говорили о том, что он просто должен был ждать возвращения Клавдии в каюту, чтобы избавиться от нее.

– И что? – Следователь смотрел остро, внимательно.

– А то, что он должен был быть неподалеку, чтобы не пропустить момента ее возвращения. Вместо Клавы у каюты появились мы с Иваном. Мы могли его видеть. Понимаете?

– Не совсем, – чуть нервно отреагировал Орлов.

– Иван, ну, это же так просто. Он убил Музу, потому что она попыталась его шантажировать. Я уже заговаривала с ним, так что он не может не понимать, что я интересуюсь расследованием. Если я подойду к нему снова и скажу, что все знаю, то есть начну шантажировать вместо Музы, это вынудит его напасть на меня. Раскрыться. И Владимир Николаевич сможет взять его с поличным.

– Вы не похожи на шантажистку, Таечка, – улыбнулся Лурье. – Он ни за что не поверит, что такая девушка, как вы, может заниматься шантажом и вымогательством.

– Хорошо, – покладисто согласилась Тася. – Есть другой вариант. Я просто могу сказать ему, что все знаю, потому что сложила два и два и догадалась о причинах, толкнувших его на убийство, но не хочу его выдавать, потому что очень сочувствую его горю. Он мне, разумеется, не поверит и попытается от меня избавиться.

Она победно улыбнулась. Глаза ее горели.

– Тася, это очень опасно. Я не позволю тебе это сделать, – безапелляционно отрезал Орлов.

– Но вы же меня защитите, – безмятежно улыбнулась она. – Не дадите ему меня убить. А другого способа его арестовать нет. Так что риск – благородное дело.

До вечера они успели обсудить все детали операции, которую наметили на завтра. У них оставался только Свияжск, чтобы провернуть намеченное. Послезавтра будет уже поздно. Тася, правда, рвалась действовать уже сегодня, но Бекетов остановил ее. Ему нужно хорошенечко приготовиться, чтобы минимизировать риски. Ей не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.

– Попрошу всех вести себя максимально естественно, – попросил Бекетов перед тем, как команда сыщиков разошлась. – Он не должен ничего заподозрить. Вы же понимаете, что у него и так нервы на пределе. Иван, вас я попрошу до часа икс не оставлять Таисию Александровну одну.

– Можете быть уверены, – заверил его Иван. Лицо у него было непроницаемое, и Таисия боялась предположить, что именно он имеет в виду.

…Перед сном они посидели в баре, выпили по коктейлю, а потом поднялись на открытую палубу. Теплоход тихо скользил по речной глади, лишь шлепали лопасти колеса, приводящего его в движение. Пахло свежестью, речной тиной, немного землей с берегов, цветущей черемухой. Таисия вдыхала напоенный влагой воздух всей грудью, словно пила его, понимая, что, пойди все не так, этот вечер станет в ее жизни последним.

Алколоид действует быстро, и антидота против него не существует. Если Бекетов и его добровольные помощники чуть замешкаются, развязки всей этой истории она уже не увидит.

– Я не позволю ему тебя убить, – сказал Иван, словно прочитал ее тревожные мысли. – Я тебя уверяю, что скорее убью его сам.

Он наклонился и снова поцеловал Таисию, как тогда, в каюте, когда она остановила его из-за мучающей ее дурацкой ревности. Как ей вообще могло прийти в голову, что такой мужчина, как Иван Орлов, может клюнуть на такую дешевку, как Муза. Видно же, что он сделан из совсем другого теста, из того же самого, что и ее отец.

Поцелуй все длился и длился, губы Ивана стали жестче, настойчивее. Он отстранился от нее, и Таисия успела огорчиться, но ненадолго, потому что Иван моментально потянул ее за руку.

– Пойдем.

– Куда? – спросила она непослушными, онемевшими от его поцелуя губами.

– Ко мне.

– Почему не ко мне?

– Потому что ко мне он точно не придет. Да и номер у меня больше. У меня сьют. Я же почти доктор наук, черт побери.

Она засмеялась, так хвастливо это прозвучало:

– Я знаю. Ты потратил на это девять лет.

– Потому что я дурак. Эти девять лет следовало тратить на тебя. – Орлов шагал так широко, что она едва поспевала за ним. – Тебе было восемнадцать. Надо было хватать тебя в охапку и тащить в ЗАГС, чтобы никуда не делась.

– Так я и так никуда не делась, – счастливо засмеялась Таисия.

– Мне просто повезло, что тебя окружали недоумки, не понимающие, какое сокровище рядом. Впрочем, я и сам такой же недоумок. Но лучше поздно, чем никогда.

Они добрались наконец до его каюты. Мягко захлопнулась дверь, отрезающая их от всего остального мира, населенного убийцами, жертвами, сыщиками, академиками и другими людьми, до которых им сейчас нет ни малейшего дела в их маленьком персональном раю, в котором место предназначалось только для двоих. Адам и Ева тоже были в раю вдвоем. Пока их не изгнали оттуда за плохое поведение.

Кажется, они с Орловым сейчас тоже вели себя так же плохо. Занимались грехопадением. Но у Таисии крепла уверенность, что она свой земной рай обрела и ее никто и никогда не изгонит оттуда, ни за какие грехи. Рядом с ней был ее навсегда обретенный бог, отправленный ей с небес в утешение, и этот персональный бог сейчас двигался, дышал и стонал в унисон с ней.

Он выглядел и ощущался очень земным. С крепким накачанным телом, железными, но чуткими пальцами, которые одинаково хорошо умели держать скальпель и находить на теле Таисии Ермолаевой очень чувствительные места, о существовании которых она раньше даже не догадывалась.

Артем таких изыскательских работ с ее телом никогда не производил. Воспоминание об Артеме было мимолетным и каким-то поверхностным. Сейчас человек, с которым она прожила несколько лет, казался далеким, совсем чужим, совершенно ненужным. Он не то чтобы проигрывал в сравнении с Иваном Орловым, их вообще нельзя было сравнивать. Какое может быть сравнение благородного оленя с земляным червем? Это просто разные биологические виды.

На какое-то время она полностью утратила способность мыслить связно, потому что в ней пульсировало, множилось, растекалось по венам и нервам, достигая каждой клеточки тела, острое удовольствие, которое вступало в полный резонанс с таким же острым, фактически болезненным ощущением счастья, что хотелось плакать. Таисия и заплакала сразу после того, как закричала, будучи не в силах сдерживаться.

Она никогда раньше не кричала в постели с мужчиной и неожиданно встревожилась, что ее могли услышать в соседних каютах, но Иван тут же заставил ее забыть о смущении, погладив еще и еще, заставляя послушное податливое тело снова выгнуться дугой. Кажется, он, в отличие от нее, полностью контролировал себя, и это открытие неприятно царапнуло сознание, совсем мимолетно, потому что она снова совершенно не могла ни думать, ни расстраиваться.

Она не помнила, сколько раз взлетала куда-то в небо, чтобы потом рухнуть в бездну, как на самых крутых американских горках, больше не замечала ни своих криков, ни его стонов, которые особенно ее раззадоривали. Таисии было приятно осознавать, что он стонет из-за нее, ее тела, ее движений, ее реакции на его прикосновения. В какой-то момент он все-таки перестал сдерживаться. Его размеренные движения стали быстрыми, какими-то дикими, животными, после чего он зарычал, выдыхая ей в волосы ее же имя, и замер, обмякнув всем своим телом. Ощущать на себе тяжесть этого тела оказалось неожиданно приятно.

Иван по-хозяйски перекинул через Таисию свою крепкую ногу, поросшую золотистыми волосами. «Золотое руно», – подумала она, чувствуя себя под этой ногой на совершенно своем месте. Она могла бы так лежать всю оставшуюся жизнь, до скончания своих дней.

«Если тебе не повезет, то твои дни окончатся завтра», – подумала она, но снова не испугалась, а лишь прижалась к Ивану, устраиваясь поудобнее. Чему быть, того не миновать, а главное, ради чего стоило жить, она только что уже испытала. Ничего лучше с ней в этой жизни уже не случится.

Именно сейчас Таисия вдруг поняла, что именно чувствовала Анна Михайловна Быстрова, когда встретилась с Леонидом Петровичем Лурье. В том состоянии, в котором она пребывала сейчас, она легко могла бы принять решение уйти от постылого мужа (если бы он у нее был), инсценировать свою смерть, вплавь добраться туда, где ее ждала свобода, перенести воспаление легких, и все только для того, чтобы оказаться рядом с мужчиной, придавливающим сейчас ее своей ногой.

– Я всегда буду рядом, без всяких условий и жертв с твоей стороны, – сказал он, опять легко читая ее мысли словно в открытой книге.

Таисия извернулась и крепко-крепко его поцеловала.