День тринадцатый

В Чебоксарах теплоход стоял с четырех до половины пятого утра. За это время специальная группа полицейских забрала Павла Бурчевского, чтобы доставить его в Москву. Этот момент Таисия проспала. Орлов же проснулся без десяти четыре, словно внутри него сработал встроенный таймер, покосился на пристроившуюся у него на плече голову Таисии, сладко сопящей аккуратненьким носиком, примерился, осторожно вытащил руку, чтобы ее не разбудить, встал, натянул штаны, вышел из каюты, спустился вниз, к трапу, где уже стоял Бекетов.

Следователь ежился, то ли от утреннего прохладного ветерка, то ли просто от того, что не выспался. Покосился на Орлова, который подошел и, кивнув, молча встал рядом.

– Не спится?

– Попрощаться решил.

– Рановато еще прощаться. – Бекетов усмехнулся. – Придется вам потерпеть меня до завтра. Я в Нижнем на теплоход поднялся, в Нижнем и сойду. Оттуда в Москву добираться сподручнее, а пока я все ваши показания официально оформлю, чтобы в Москве вас в комитет не дергать. Да и обещал я капитану, что пассажирам все объясню. Чтобы слухи не плодить. Людям же интересно. Три убийства – не шутка. Не каждый день с таким сталкиваешься.

– Это точно, – согласился Орлов.

Теплоход причалил к пристани, на борт поднялись трое полицейских в форме в сопровождении неулыбчивого человека в штатском, подошли к Бекетову, Орлов спустился на пирс, чтобы не путаться под ногами. Уже оттуда наблюдал, как свели по сходням закованного в наручники Бурчевского.

Тот при виде Орлова усмехнулся. Нехорошо. Криво. Зло и виновато одновременно. Хлопнули дверцы полицейского уазика, он уехал, оставив облако сизого дыма. Орлов посмотрел ему вслед, вернулся на теплоход. Не хватало еще отстать от него. От Таси.

Он вернулся в каюту и снова улегся с ней рядом, порадовавшись, что она не проснулась. Натерпелась страху вчера, пусть отдохнет хорошенько. Удивительная девушка. Находчивая, умная, отважная. Она же не знала, что следователь подменил шприц с отравой, и все равно согласилась рискнуть. А потом еще весь вечер утешала бьющуюся в истерике Лизу, опять потерявшую надежду на счастье.

– Как? Как я могла влюбиться в чудовище? – давясь слезами, все повторяла и повторяла несчастная женщина. – Он Анну Михайловну убил. А потом еще утешал меня, успокаивал. Отобрал женщину, заменившую мне мать, и не стыдился вытирать мои слезы.

– Лиза, я не знаю, утешит ли это тебя, но мне кажется, что Павел действительно тебя полюбил, – осторожно сказала Таисия. – Он настрадавшийся человек. Просто увидел в тебе родственную душу.

– Да зачем мне такая душа?! – закричала Лиза. – Я ведь ему доверилась. Я пусть недолго, но была счастлива. Ну почему Бог все у меня отбирает. Сначала родителей, потом деда, потом надежду на счастливую семейную жизнь. А теперь Анну Михайловну и… Павла. А еще Варя…

– Ну, девочку свою вы пока не хороните, – с укоризной, но твердо заявил Лурье. – Вернетесь домой, привозите ее ко мне. Чуда я вам не обещаю, конечно, но все, что смогу, сделаю. Глядишь, и донор найдется. Если бы Анна вышла на меня раньше, то, разумеется, я давно бы уже подключился. Но и сейчас постараемся успеть. Найдем орган, а Иван Александрович сделает операцию. Он у нас мастер, руки просто золотые.

– Захвалите, – негромко ответил Орлов, которому приятны были слова шефа. Особенно в присутствии Таисии, которая, разумеется, отреагировала моментально, бросив на него, Орлова, влюбленный взгляд.

Да, эта молодая женщина в него влюблена, и от осознания этого факта Орлову хотелось то ли петь, то ли пуститься в пляс, то ли выкинуть еще какое-то коленце. Никогда в жизни, начиная лет этак с четырех, ему не хотелось совершать подобных глупостей.

– Вы правда поможете моей Вареньке? – спросила Лиза, словно не веря собственным ушам, закрыла лицо ладонями и громко расплакалась. – То есть получается, что все это было не зря? Вся эта поездка? Мы с Анной Михайловной отправились в этот круиз, чтобы помочь Варе. И, получается, помогли?

Таисия, глядя на нее, тоже чуть не заплакала.

– Лизочка, все обязательно будет хорошо. – Она порывисто обняла молодую женщину за плечи. – Вот увидишь. И донор найдется, и операцию Иван сделает, и Варя поправится. А в Москве можно будет у меня остановиться. Или, если захочешь, у моих родителей на даче. Они за городом живут. Там знаешь воздух какой.

Удивительная девушка, просто удивительная.

Ночь они провели в каюте Орлова, и он намеревался в течение дня вообще перенести в него все Тасины вещи. Очевидно же, что больше он ее никогда никуда не отпустит. Это была совершенно чудесная, волшебная, полная приятных безумств ночь, и от мысли, что большинство оставшихся в его жизни ночей будут именно такими, Орлова переполняло такое счастье…

И вот теперь она спала, сладко разметавшись во сне, а он так и не смог заснуть снова, без движения лежа рядом с Тасей и глядя на ее прекрасное лицо. Он даже в тренажерный зал не пошел, потому что не смог себя заставить от нее оторваться.

После завтрака они с Лурье опять уселись за работу, потому что самодисциплина давно и прочно стала частью Орлова, въевшись в плоть и кровь. За обедом Бекетов анонсировал общий вечерний сбор в ресторане всех желающих услышать разгадку страшного преступления. Между обедом и ужином оставались свободными минимум четыре часа, и их решили скоротать, отправившись в поселок Макарьево на страусиную ферму.

Большинство туристов предпочли экскурсию в Макарьевский монастырь, ради посещения которого и была запланировала эта остановка, а они втроем поехали именно смотреть страусов. Лизу тоже хотели с собой взять, но она как раз выбрала монастырь, и Орлов понимал почему.

Территория фермы оказалась большой и чистой, страусы ухоженными. Тася, чуть ли не визжа от восторга, кормила их с рук, поворачивала к Орлову счастливое, раскрасневшееся, смеющееся лицо, зачем-то купила расписное страусиное яйцо и два пера, а еще какой-то то ли крем, то ли шампунь на основе страусиного жира. Сказала, что маме. Орлов смотрел и умилялся. Больше всего на свете ему хотелось остаться с ней наедине.

Наконец, вернулись на теплоход, где Таисия тут же помчалась вручать одно из двух перьев Лизе, для дочки. Потом позвонили из клиники и потребовалось решить срочный вопрос, и Орлов невольно гордился, что справился сам, не тревожа Лурье.

Так же, по просьбе академика, он запросил в новосибирской детской больнице выписку из медицинской карты Вари, чтобы оценить реальное состояние девочки, основываясь на медицинских документах, а не на страхах матери. По всему выходило, что время у них есть. Немного, но есть.

Время до ужина тянулось томительно, но наконец истекло и оно. Все пассажиры собрались в ресторане, где, дождавшись окончания трапезы, взял слово Бекетов.

– Эта история началась три года назад, – приступил он к рассказу. – Жил себе, не тужил, научный сотрудник Чебоксарского филиала Ботанического сада Павел Бурчевский. Просто жил, как все. Жена, сын, работа. И вот в один далеко не прекрасный момент у Павла заболел ребенок. Сильно заболел. Так сильно, что ему через какое-то время потребовалась пересадка почки. Разумеется, ради того, чтобы спасти своего единственного ребенка, родители были готовы на все. В том числе и отдать свою собственную почку. Вот только орган взрослого человека не годился. Бурчевским так и сказали, мол, операцию проведем немедленно, и результат ее гарантируем, важно лишь найти подходящего донора, а тут мы помочь не можем. Единого реестра в стране нет, каждый за себя. Если у вас получится быстрее, то будем рады.

Орлов видел, как горько Лурье это слышать. Его учитель жизнь положил на то, чтобы поднять трансплантологию в стране на должный уровень, и в том, что окончательно решить проблему не получилось, это не его вина.

– И Бурчевский начал самостоятельно искать донора для сына. Где? В интернете, – продолжал Бекетов. – Там он узнал, что в мире ежегодно проводятся более семидесяти тысяч нелегальных операций по пересадке органов. Во Всемирной организации здравоохранения считают, что около десяти процентов их добыты нелегальным путем, при этом три четверти из них это именно почки. Осталось только понять, сколько это стоит, где вырезают драгоценные органы и кто это организует.

Все внимательно слушали про злоключения Бурчевского. Ценник тот узнал быстро и ужаснулся. Целая печень для пересадки, согласно мировой паутине, обходилась в двести тысяч долларов, ее часть – в пятьдесят пять тысяч. Цена сердца доходила до полумиллиона в американской валюте, а столь необходимая их семье почка стоила шестьдесят тысяч долларов.

– Из того же интернета Бурчевский почерпнул информацию, что в России посредники по продаже органов работают только в трех городах: Санкт-Петербурге, Новосибирске и Хабаровске. Именно там все отлажено и поставлено на поток. Мол, доноров, которых называли «хрюшками», находят в соцсетях, проверяют, добавляют в закрытые группы, а потом помогают им с документами и отправляют в Таиланд, где и производят операции по изъятию органов. Туда же прилетает и пациент, нуждающийся в пересадке. Их проверяют на совместимость, сутки держат донора на диете, а потом «режут». После двух недель восстановления донор улетает с полным кошельком и облегченным телом, а в случае его смерти деньги получают его родственники.

– Чушь все это, ужасная чушь! – Лурье схватился за голову. – Этого бизнеса просто не может существовать. Все это выдумки, просто байки, понимаете? Как сейчас говорят, фейки. Профессия трансплантолога настолько редкая, что это просто не нужно врачам. Ведь это опасно для репутации. Профессиональный мир очень узкий, в нем все друг друга знают. Квалификация врача должна соответствовать условиям для операции. И ни одного уголовного дела. Ничего. Неужели непонятно, что все это в принципе невозможно.

– Да, но Бурчевский этого не понимал. Ему даже в голову не приходило, что найти реального посредника в интернете невозможно, что все это мошенники, наживающиеся на чужом горе. Одним из таких мошенников и оказался Константин Белов. Сначала он зарабатывал на том, что находил в интернете людей, которые от безысходности были готовы продать свои органы, в основном почки. За знакомство с врачом, который готов сделать такую операцию, он брал десять тысяч рублей. Для того чтобы все выглядело солидно, он постоянно пополнял свою коллекцию фотографий с известными российскими трансплантологами.

– Но большого дохода это не приносило.

– Нет, и тогда Белов переключился на людей, которые, наоборот, искали донора для пересадки. Одним из тех, кто к нему обратился, стал Павел Бурчевский. Сначала он оплатил так называемый регистрационный взнос в размере двенадцати тысяч рублей, который якобы подтверждал серьезность его намерений. Через полтора месяца после этого, когда Павел уже весь извелся, потому что состояние его находящегося на диализе сына ухудшалось, Белов написал, что нашел двух кандидатов на пересадку. Теперь все зависело от того, как быстро Павел внесет половину суммы от стоимости почки – тридцать тысяч долларов. Вторую половину просили только после того, как пересадка состоится, и, как бы глупо это не звучало, но именно это обстоятельство успокоило Павла. Он поверил, что его не обманывают.

– Белов оказался хорошим психологом, – заметил Орлов.

– Сволочью он оказался первостатейной! – взвилась Тася.

– Ради нужной суммы Бурчевские продали квартиру. Передача первой части денег – трех миллионов рублей – происходила в Чебоксарах, в торговом центре. Белов специально приехал туда, по дороге проведал мать в Козьмодемьянске. После этого Павел с женой получили электронные билеты на поезд, на себя и своего сына, а также узнали дату, в которую им предстояло прибыть в Москву. На операцию. Разумеется, когда они приехали в клинику, их там никто не ждал. Выяснилось, что Павла обманули.

Лиза не выдержала, расплакалась. Видимо, представила, какое разочарование ждало ее после того, как они с Анной Михайловной отдали бы Белову кольцо с изумрудом.

– Возвращаться в Чебоксары уже некуда. Квартиру-то они продали. На оставшиеся деньги новую невозможно купить, поэтому Бурчевские остались в столице, сняв жилье, и попытались дальше лечить сына. К сожалению, со всеми этими пертурбациями они пропустили время диализа. Их сын умер, и жена обвинила Павла в смерти ребенка и ушла от него.

– Наверное, ей было так проще справиться с горем, переложив ответственность на другого человека, – вздохнул Лурье.

– Бурчевский остался один. В одночасье потеряв сына, жену, квартиру, он нашел единственный смысл жизни в том, чтобы отомстить. Несмотря на то что Белов хорошо шифровался в соцсетях, Павлу удалось выследить Константина, которого он твердо решил убить, а заодно выбрать способ убийства – яд лягушки-листолазы.

– То есть он все-таки нашел эту отраву в Аптекарском огороде? Хотя и говорил, что лягушки в неволе становятся неядовитыми. Помните, в тот самый день, когда Муза обратила внимание, что Павел работает именно там, – всплеснула руками Таисия.

– Муза тогда впервые попыталась намекнуть убийце, что может испортить ему жизнь. Нет, листолазы в России действительно не ядовиты, – покачал головой Бекетов. – Но Бурчевский знал, что алколоид не так давно был синтезирован искусственно, и просто купил его в даркнете. Ему доставили его из американской лаборатории в виде порошка. И оставалось лишь в нужный момент растворить его и наполнить небольшой инсулиновый шприц. Это самый смертельный алкалоид на нашей планете.

– Выследив Белова, Павел знал, что он отправится в круиз на этом теплоходе, – добавил Орлов.

– Да, он рассудил, что в суматохе путешествия, когда пассажиры сходят и заходят в каждом порту, подобраться к жертве будет проще. Он купил себе отдельную каюту, потратив на это последние оставшиеся у него деньги, и стал выжидать удобного момента. Однако его планы чуть ли не в первый же вечер невольно нарушила Анна Михайловна Быстрова. По стечению обстоятельств, они с Лизой отправились в круиз именно для того, чтобы стать следующими жертвами мошенника. На теплоходе планировалась передача перстня с изумрудом. Но, прибыв на корабль, Быстрова увидела здесь своего старого знакомого, Леонида Петровича Лурье, и поняла, что появился шанс найти донора для Лизиной дочки Вари законным и бесплатным путем, – продолжил объяснять Бекетов.

– Привлекая внимание Леонида Петровича, она рассказала историю про женщину, похороненную дважды. Белов требовал расплату, а Анна Михайловна тянула время, чтобы сначала переговорить с академиком. Костик настаивал, и тогда она, чтобы его припугнуть, публично рассказала историю про торговцев органами. Намекнула, что расскажет, чем он зарабатывает себе на жизнь. На ее беду рассказ услышал не только Белов, которому он предназначался, но и Бурчевский, который испугался, что Быстрова помешает ему, и он не успеет отомстить! – воскликнула Таисия.

– Совершенно верно, – согласился следователь. – Бурчевский решил не тянуть и в ту же ночь избавился от негодяя, ответственного за смерть его ребенка. Он не знал, что именно в эту ночь Белов назначил Анне Михайловне встречу в своей каюте. Павел столкнулся с пожилой дамой, когда выходил от Константина, совершив убийство. Он понимал, что, как только тело Белова найдут, пожилая дама обязательно расскажет об их ночной встрече. Поэтому проводил ее до каюты, под каким-то предлогом зашел внутрь и тоже убил. И тут Павлу снова не повезло. Именно в эту ночь Муза решила украсть то самое кольцо с изумрудом, которое носила Быстрова, раздобыла ключ от каюты и явилась туда сразу после Павла, застав Быстрову в агонии.

– Она украла кольцо у умирающей пожилой женщины, – с отвращением догадалась Таисия.

– Да. Муза видела, как Бурчевский выходил из каюты. Сначала она не поняла, что это было убийство, решила, что Павел почему-то довел старушку до сердечного приступа. Но через несколько дней нашли тело Белова, академик Лурье, убежденный, что дело нечисто, обратился в МВД, и для расследования на теплоход прислали меня. Вот тут-то Муза и решила, что может заработать, шантажируя Бурчевского, чем и подписала себе смертный приговор. К сожалению, даже узнав, чем зарабатывал себе на жизнь Белов, и выяснив, что у Павла Бурчевского сын умер, не дождавшись пересадки почки, следствие все равно ничего не могло ему предъявить. Доказательств нет. Конечно, в самый последний момент я нашел шприц с той дрянью в каюте, но Павел мог сказать, что его ему подкинули, так что если бы не героизм Таисии Александровны, которая любезно согласилась ловить преступника на живца, он бы, скорее всего, избежал наказания.

Бекетов поклонился в сторону Таисии, и все пассажиры в ресторане дружно ей зааплодировали. Она раскраснелась и спрятала лицо на груди у Орлова. Тот нежно ее обнял.