День шестой

В Нижний теплоход прибыл в семь утра, и стоять там должен был до шести часов вечера. На автобусно-пешеходную экскурсию по историческому центру города никто из доморощенных сыщиков не поехал. Настроение, прямо скажем, совсем не то. Зловещая тень двойного убийства, о котором на всем теплоходе знали только они трое, витала над их столиком – Таисии казалось, будто она ее видит.

Хотя нет, что это она. Про убийства знали четверо, кроме нее самой, Ивана Орлова и академика Лурье, в курсе еще и убийца. За завтраком Таисия до рези в глазах всматривалась в лица остальных пассажиров теплохода. Сто пятьдесят человек минус двое убитых и их троица. Остается сто сорок пять подозреваемых. За минусом детей (Таисия зачем-то пересчитала их по головам) сто двадцать три. Не так уж и мало.

Кроме того, нельзя списывать со счетов членов экипажа. Это еще пятьдесят шесть человек, она посмотрела в интернете. И каждый из них теоретически мог иметь мотив убить Анну Михайловну Быстрову и Константина Белова. Что ж, следственной группе точно не позавидуешь. Точнее, следователю.

Следователь, представившийся Бекетовым Владимиром Николаевичем, как и обещал академику Лурье его знакомый генерал МВД, зашел на теплоход сразу, едва корабль пристал к причалу в Нижнем. Сначала представился капитану, а потом попросил разрешения переговорить с Лурье. Тот сухо сообщил, что разговаривать будет в присутствии Орлова и Таисии.

Не попросил, а поставил перед фактом, тем самым голосом, которым обычно отдают приказы. Что ж, если бы врачам давали воинские звания, то Лурье был бы генералом. Это Таисия отчетливо понимала. «А папа тогда был бы полковником», – подумала она и устыдилась несвоевременности этой мысли, а также того, что подумала об отце, словно по-прежнему оставалась маленькой папиной девочкой.

С папой она каждый вечер разговаривала по телефону, но о негласном расследовании, затеянном Лурье, не сказала ни слова. Знала, что отец не одобрит и, чего доброго, вообще велит сойти с теплохода и вернуться в Москву первым же поездом. Ни за что на свете Таисия бы не согласилась прервать свое путешествие, оказавшееся таким увлекательным, пусть и по весьма печальной причине. И на это у нее имелось целых два резона.

Первый – это Иван Орлов. Коварный похититель женских сердец. Духами «Сарацины» от него, правда, больше не пахло. Таисия, оказываясь рядом, втягивала своим чутким носом воздух, пытаясь уловить хотя бы легкий аромат, но нет. Орлов пах гелем для душа, речной свежестью и каким-то горьковатым мужским одеколоном, точно хорошим, пусть названия его Таисия и не знала. Если он и обнимался с красавицей Музой, то явно всего один раз, не больше. Что это означало, она старалась не думать.

Второй – начатое ими расследование. Впервые за очень долгое время Таисии было так интересно, словно она оказалась внутри приключенческого фильма. Вся ее жизнь, признаться, довольно скучная, предсказуемая, идущая по четкому плану. Еще недавно Таисия Ермолаева считала, что это единственный правильный способ жить. Ей не хотелось ни бурных эмоций, ни особенных страстей, ни других поводов для выплеска адреналина, и вот, надо же, только сейчас она поняла, как же, оказывается, ей этого всего не хватало.

Правильная девочка из хорошей семьи. Любимая младшая дочка. Студентка-отличница, окончившая юрфак МГУ с красным дипломом, удачно защитившаяся аспирантка со скучной диссертацией, от которой у нее в ходе работы сводило скулы. Невеста благообразного и правильного Артема, от которого у нее, оказывается, скулы сводило тоже. Все-таки как хорошо, что он на ней не женился.

Она представила, как Артем морщил бы свой нос, узнав о двух смертях на борту. Нет, он ни за что не полез бы в каюту, окно которой разбила неуемная Вера, и ни за что бы не ввязался ни в какое расследование и сошел бы с теплохода на первой же стоянке, чтобы оказаться подальше от возможных неприятностей. Хотя нет, скорее всего, остался бы. За круиз-то немалые деньги плачены. В этом месте своих размышлений Таисия улыбнулась и тут же испуганно огляделась, не видит ли кто. Странно улыбаться в столь неподходящий момент.

Орлов и Лурье как раз закончили вводить следователя Бекетова в курс дела. Академик рассказал о результатах вскрытия, Иван – про то, при каких обстоятельствах нашли Анну Михайловну, и про то, как Вера разбила стекло стулом.

– Про странный разговор в триста двадцать восьмой каюте расскажи, – напомнила ему Таисия.

– Расскажи, но они ни при чем, – подал голос Лурье. – Я перед сном наведался к ним, как и пообещал, поговорил по душам. Речь шла не о том яде, которым отравили Анну и Константина. Кстати, его уже удалось установить?

– Тела вчера вечером забрали в Москву на повторную экспертизу, – вздохнул Бекетов. – Как будет результат, я сообщу. Так что там, с триста двадцать восьмой каютой?

– Там путешествует семья Вороновых. Валерий Сергеевич – музыкант, дирижер симфонического оркестра, его жена Маргарита Валентиновна – скрипачка, работала в том же оркестре, но была вынуждена оставить работу, потому что у ее свекрови Марии Пантелеймоновны, как я и говорил, тяжелая болезнь Альцгеймера. Ее нельзя оставить одну, потому что она то газ включает и не зажигает конфорку, то открывает воду и заливает соседей. Периоды просветления становятся все короче. Они и в поездку-то эту отправились в надежде, что приятные воспоминания хоть как-то затормозят процесс. Дело в том, что в круизе по Оке Мария Пантелеймоновна когда-то давно путешествовала со своим умершим мужем.

– Так, а яды тут при чем? – перебил академика Орлов. – Я же точно слышал, как она говорила про двойную дозу и летальный исход.

– При том, что у Марии Пантелеймоновны болезнь сердца, из-за которой она принимает препараты на основе дигиталиса. А это при увеличении дозы – неминуемый яд. Дети прячут от нее пузырек, но если она его находит, то может и три раза за вечер лекарство принять. А Маргарита Валентиновна, разумеется, уже измучилась вся. Свекровь целыми днями на ней. Немудрено устать от такой-то ответственности.

– Вы уверены, что к случившимся смертям Вороновы отношения не имеют?

– Абсолютно.

– Ладно. Доверюсь вашему мнению. – Следователь вздохнул. – Мое руководство сказало, что вы вне подозрений и вашим наблюдениям можно доверять.

– Спасибо. – Если в голосе Лурье и прозвучал сарказм, то самую малость.

– Итак, кого мы можем подозревать в первую очередь? Поймите, я спрашиваю у вас, потому что вы пять дней провели на корабле, практически в замкнутом пространстве с остальными пассажирами. А люди вы наблюдательные, так что, возможно, именно то, что вы видели и слышали, может стать ключом к разгадке. Так что вспоминайте подробно и постарайтесь не упускать каждую мелочь.

– Тася, – Орлов повернулся к Таисии.

Она сразу поняла, о чем должна поведать Бекетову. Разумеется, про странный разговор Веры и убитого Белова. Орлов дополнил ее рассказ словами Нины, и следователь, делавший какие-то заметки в своем блокноте, сказал, что начнет с обеих девушек.

– Кто еще?

– Лиза, – немного подумав, выпалила Таисия. – Понимаете, по логике ей не следует продолжать путешествие. Странно ехать отдыхать, когда твоя спутница умерла. А Лиза осталась на теплоходе и при этом обронила, что не сделала еще что-то важное. Ради чего вообще поехала. Вернее, она сказала как-то иначе, но смысл был именно такой, я ручаюсь.

Следователь снова сделал пометку в своем блокноте.

– Да. И вчера вечером она была очень странная, – согласился Орлов. – Она выглядела как человек, у которого рухнула жизнь, и эта метаморфоза приключилась с ней после того, как по теплоходу разнеслась новость о смерти Белова. То есть после гибели Быстровой, которая была ее благодетельницей и заменила мать, эта Лиза очень расстраивалась и плакала, а после смерти совершенно незнакомого ей Белова застыла как изваяние. Понимаете, о чем я?

– Пожалуй, да. – Бекетов сделал еще одну пометку. – Вы очень наблюдательны. Дальше.

Никаких странностей за остальными пассажирами Таисия, пожалуй, не замечала. Хотя нет. Есть одна.

– Компот, – выпалила она.

– Что? Какой еще компот?

– Вера и Нина прибыли на теплоход с корзиной каких-то домашних заготовок. Бабушка Веры послала те в подарок маме Нины в Козьмодемьянск. Я слышала, как Вера ругалась, что Нина согласилась тащить эту тяжесть. В общем, они подарили Белову банку вишневого компота. Нина говорила, что он его очень любил. Я сама видела, как незадолго до своей смерти он стоял на палубе, ел большой ложкой вишни и сплевывал косточки вниз. Меня еще передернуло от того, что он сорит и даже не замечает этого. Вдруг яд был именно в компоте.

– Хорошо, я постараюсь это проверить. – Еще одна пометка легла в блокнот. – Есть еще подозрительные факты?

– Две девицы. Одну зовут Муза, вторую Клавдия, – услышала Таисия и чуть не упала от неожиданности. – Живут в номере на средней палубе, как раз недалеко от каюты Белова.

Интересно, откуда Иван мог знать, в какой каюте они живут. У Таисии вдруг сильно испортилось настроение.

– А что с ними не так?

– А то, что мотив их пребывания на этом теплоходе совершенно неясен.

– Очень даже ясен, – фыркнула Таисия. – Понятно, зачем подобные дамы отправляются в круиз, стоимость которого сопоставима с отпуском в пятизвездном отеле в Турции.

– То-то и оно, – загадочно согласился Орлов. – Такие дамы ездят в отпуск, чтобы подцепить тут богатого ухажера. Папика, как это принято называть. Но в подобных круизах шанс найти такого стремится к нулю. Богатые бизнесмены, холостые или женатые, неважно, не ездят в круиз по Оке. Да, это недешевый вид отдыха, но выбирают его степенные супружеские пары, семьи с детьми, пожилые дамы с компаньонками или ученые леди, только что защитившие диссертацию и нуждающиеся в отдыхе. – Он усмехнулся, впрочем, по-доброму. Что ж, камушек в ее огород Таисия отметила. – А две красавицы, что называется, «в поиске» действительно выбрали бы Турцию или Дубай. Здесь же им ловить совсем нечего.

Если бы им было совсем нечего ловить, от Ивана Орлова не пахло бы «Сарацинами». Таисия поджала губы. Лицемер, врун и обманщик!

– У того факта, что эти две дамы оказались на этом теплоходе, может быть сколько угодно объяснений, – вздохнул Бекетов, но пометку в блокноте все-таки сделал.

– А я все равно считаю, что Анну Михайловну убили из-за ее рассказов, – упрямо настаивала Таисия. – Да, они выглядели совершенно невинными байками, но что-то в них было опасное для преступника.

– Таечка, это просто совпадение, – мягко сказал Лурье.

– Нет, она явно пыталась привлечь чье-то внимание, – не сдавалась Таисия.

Лурье вдруг побледнел и пошатнулся. Иван подхватил его под руку, иначе старик бы, чего доброго, упал.

– Леонид Петрович, вам плохо? Лекарство дать?

– Нет-нет, все в порядке, голова закружилась. Душно здесь. – Академик, тяжело дыша, сел на кровать. – Мы же с вами для конспирации наглухо задраили все окна, чтобы нас не услышали снаружи, а эта каюта, конечно, улучшенная, но все-таки явно не предназначенная для одновременного пребывания в ней пяти человек.

– Тогда для первого раза достаточно. – Бекетов встал. – Пока мы ждем результаты экспертизы, я побеседую с другими пассажирами, тем более что у этих Нины и Веры конечным пунктом путешествия значится Козьмодемьянск, а он уже завтра. А вы отдыхайте, Леонид Петрович.

Он ушел, сопровождаемый капитаном. Лурье же требовательно попросил у Ивана с Таисией открыть дверь на террасу и оставить его одного.

– Леонид Петрович, – запротестовал Орлов, но был остановлен требовательным жестом руки.

– Иван Александрович, я не ребенок и не требую, чтобы за мной ходила нянька с подгузниками. Я хочу побыть один, поэтому отправляйтесь любоваться красотами Нижнего Новгорода и оставьте меня в покое. До обеда!

Им не оставалось ничего иного, как уйти. Не спеша, они брели по Нижне-Волжской набережной, у одного из причалов которой и пришвартовался их теплоход. Таисия с любопытством вертела головой. Набережная, про которую она много слышала, была разделена на две части, существовавшие словно бы по отдельности. С верхнего яруса, застроенного старинными купеческими особняками, вдоль которых расстилались широкие тротуары, доносился шум машин.

Нижний ярус, по которому и шли Орлов с Таисией, представлял собой променад у самой воды, благоустроенный и какой-то уютный.

– До девятнадцатого века тут громоздились друг на друге деревянные пристани и амбары с лавками. Здесь шла бойкая торговля хлебом, солью и рыбой, купленные и проданные товары грузили на торговые суда. В 1836 году случился крупный пожар, после которого власти вынужденно взялись за благоустройство. Берег укрепили, улицу вымостили булыжником, а всем жителям предписали строить здесь только каменные дома. Сейчас до Чкаловской лестницы дойдем и на Верхне-Волжскую набережную поднимемся. К Кремлю. Если хочешь, конечно.

Таисия была согласна подниматься и спускаться куда угодно, лишь бы вместе с Иваном Орловым. Правда, знать об этом ему совершенно не обязательно.

– Знаешь что, давай пропустим обед, – неожиданно предложил ее спутник.

– В смысле? – не поняла Таисия. – Ты предлагаешь сесть на диету?

– Нет, я предлагаю пообедать в ресторане. На берегу. – Орлов вдруг засмеялся. – Мне от постоянной качки уже и земля под ногами кажется неустойчивой. Очень хочется поесть на неподвижном объекте. Да и кухня нашего корабельного кока мне, признаться, поднадоела. Готовит он вкусно, но однообразно. Я присмотрел прекрасный ресторанчик. Называется «Моне». Пойдем?

– А Леонид Петрович? – уточнила Таисия. – Он же просил не беспокоить его до обеда. Значит, на обед он нас ждет.

– Ну, значит, Леонид Петрович поест в одиночестве. Я ему, как он справедливо заметил, не нянька.

– Что ж, тогда пойдем в ресторан, я не имею ничего против импрессионизма. Как в живописи, так и в гастрономии.

Они дошагали до расположенного неподалеку ресторана, в котором май объявили почему-то месяцем русской кухни, заказали щи в горшочке и пельмени из щуки.

– А я все вспоминаю ирландское рагу Марии Павловны, – вздохнул Иван, когда официант, принявший заказ, отошел от их столика. – Ни в одном ресторане не ел ничего вкуснее, хотя за эти годы объездил практически все европейские столицы.

– Маме будет приятно это слышать, – засмеялась Таисия.

– А ты ей расскажешь? Что встретила меня на теплоходе?

– Конечно, скажу.

– То есть я не ошибся, когда подумал, что пока ты о том, что я путешествую с тобой на одном корабле, родителям не сказала?

Что ж, в проницательности ему не откажешь.

– Нет, – призналась Таисия. – Отцу не надо напоминать о тебе на бегу, в коротком разговоре, но когда я вернусь, обязательно обо всем расскажу. Иначе и быть не может.

– Ладно. Если Александр Николаевич не захочет после этого меня пристрелить, то, пожалуй, можно будет рискнуть и напроситься на ирландское рагу, – он усмехнулся. – А пока я бы хотел обсудить с тобой очень важный и щекотливый вопрос. Собственно говоря, именно поэтому я и предложил пойти в ресторан.

Таисия испытала легкий укол разочарования. Так, значит, его предложение не связано с тем, что он хочет продлить время, которое они проводят наедине, вдалеке от посторонних глаз, тем более таких острых, как у академика Лурье. Он хочет поговорить о чем-то, не предназначенном для чужих ушей. Что ж, она сама себя поставила как компаньона, напарника в детективном расследовании, на что же теперь обижаться. Для уединения у него есть красавица Муза, которую он сегодня так лихо сдал полиции. Или следователь не полиция? Впрочем, какая разница.

– Я слушаю, – сказала Таисия бесцветным голосом.

– Тебе не кажется, что Леонид Петрович что-то скрывает?

– Что-о-о-о? – Признаться, Таисия была готова услышать что угодно, но только не это.

– Тася, у меня сложилось стойкое ощущение, что Леонид Петрович был знаком с погибшей Анной Михайловной Быстровой. Именно поэтому после известия о ее кончине у него впервые в жизни случился сердечный приступ. И сегодня вот опять, как только ты стала настаивать на том, что Анну Михайловну убили из-за того, что она своими рассказами привлекала чье-то внимание. Да и вообще он с первых минут, как увидел ее в ресторане на ужине, сам на себя не похож. Мне неприятно так думать, потому что Леонид Петрович – мой научный руководитель и вообще учитель, но я не приучен проходить мимо фактов.

Таисия подперла голову рукой, посмотрела на Орлова, явно кручинясь, и тяжело вздохнула.

– Ванечка, мне неприятно это говорить, но то, что Лурье и Быстрова знакомы, совершенно очевидно.

– Да? И с чего тебе это очевидно?

– С того, о чем ты только что сказал. Но это тебе, потому что ты знаешь Леонида Петровича лучше меня. Я понятия не имею, расстроен он или нет, похож на себя или не очень. Тут тебе, как говорится, виднее. Но я в силу работы над диссертацией тоже умею собирать факты, а потом выстраивать их в единую цепочку. А факты таковы, что Анна Михайловна в юности жила в Касимове, а потом по какой-то причине уехала оттуда аж в Сибирь. А Леонид Петрович, будучи молодым врачом, однажды приезжал в Касимов вместе со своим другом Василием Савельевым, и внучка этого самого Василия Никаноровича сообщила мне, что в Касимове у его друга приключилась какая-то романтическая история с замужней женщиной. И потом именно Савельева твой Лурье просит проконтролировать вскрытие погибшей на теплоходе женщины. Ни на какие мысли не наталкивает?

– А ведь и правда. Академик же должен был как-то объяснить своему другу, почему он обращается с такой просьбой.

– Савельеву не понадобилось ничего объяснять, – улыбнулась Таисия. – Потому что он Анну Михайловну тоже прекрасно знал. Просто это было давно.

– Но ты же не считаешь, что это Леонид Петрович убил старушку?

– Конечно, нет. Иначе бы он ни за что не позвонил своему другу-генералу, не организовал повторную экспертизу и появление на теплоходе Бекетова. Просто в расследовании, которое он затеял, у него есть собственный интерес, пусть даже Лурье его и скрывает.

– Но правда же все равно вылезет наружу. – Иван покачал головой. – Сдается мне, что сердечный приступ у старика явно не последний.

– Нет, если мы мягко убедим его самому рассказать Бекетову всю правду.

– Пожалуй, ты права, – подумав, кивнул Иван. – Улучим подходящий момент и с ним поговорим. Согласна?

Разумеется, Таисия была согласна. Ее расследование не думало останавливаться, оно мчалось на всех парах, неминуемо ведя их к истине. И в ближайшее время в нем должен произойти крутой поворот.

Поговорить со стариком они не успели. Когда вернулись на корабль, академик спал, оставив для Орлова записку в дверях его каюты с просьбой не будить и заверениями, что у него все в порядке.

– Что будешь делать? – спросил Орлов у Таисии.

Та глянула на часы:

– Четыре. До отплытия еще два часа, а до ужина три. Наверное, поваляюсь с книжкой. А ты?

– Над диссертацией поработаю. И так все пошло не по плану. А защита уже совсем скоро.

– Хорошо. Не буду мешать.

Ивану показалось или она опять обиделась? И как их поймешь, этих женщин. В своей каюте он уселся за стол, открыл на ноутбуке файл с текстом диссертации, чтобы внести те правки, которые они с Лурье обсудили в последний раз. Господи, как давно это было. Пару дней назад, а кажется, что в прошлой жизни.

Орлов успел вдумчиво поработать над текстом минут двадцать, как его отвлек шум из коридора. К любому шуму он сейчас относился настороженно.

– Да что же это такое? – на высокой, надрывной, пожалуй, даже истерической ноте вопрошал мужской голос. – Такие отзывы были об этой круизной компании, и вот, пожалуйста. Ни минуты покоя. Мало нам было двух покойников на корабле, так теперь еще и это.

– Полицию нужно вызвать, – вторил женский голос. – Безобразие какое-то.

Иван выглянул в коридор. Пара, мужчина и женщина лет пятидесяти, которых он до этого мельком видел в ресторане, растерянно топталась у каюты с номером триста двадцать один. Впрочем, этого мужчину, полноватого и с намечающейся лысиной, он видел и в одиночестве. Точнее, в компании с красавицей Клавдией, в баре, где мужчина заказывал девушке выпивку. А сам, оказывается, путешествует с женой.

– Что у вас случилось? – спросил Орлов.

– А вам какое дело? – тут же нервно отреагировал мужчина.

Орлов пожал плечами:

– Мне – никакого. Просто вы так орете, что можете разбудить моего коллегу. А он человек пожилой, прилег отдохнуть после обеда.

– Я никаких норм не нарушаю! – снова взвился мужичок.

– Нас ограбили, – прервала его женщина. – Вы ничего не слышали?

– Нет, я сходил на берег, только полчаса как вернулся. Что значит ограбили?

– Вот и мы сходили на берег. Отправились на экскурсию. А я словно сердцем чувствовала, так не хотела туда ехать. Что я там не видела? Нижегородский Кремль? Чкаловскую лестницу? Улицу эту их, Большую Покровскую? Провинция она и есть провинция. Но муж настоял. Мол, надо получать от круиза максимум впечатлений. И на тебе. Все украли.

В голосе женщины послышались близкие слезы. Она действительно была расстроена.

– Так что украли-то? – уточнил Орлов. – И как?

– Да знамо как. Через балкон. Мы окно оставили открытым, иначе жарко в каюте, душно. А украли мои украшения. Бриллиантовый гарнитур. Серьги, кольцо и колье.

Орлову было невдомек, зачем такие ценности тащить с собой в речной круиз, да еще оставлять в каюте без присмотра. Хотя во всех каютах есть сейфы.

– Так они в сейфе и лежали. Открыли сейф, подобрали шифр и открыли. – Женщина все-таки не выдержала, заплакала. – Что ты стоишь? – Это уже предназначалось мужу. – Беги к капитану, надо полицию вызывать, пока мы с якоря не снялись. Может, они знают, кто из местных воришек этим промышляет, чтобы по кораблям лазить. Хотя никого искать не будут.

Она горестно махнула рукой. Ее толстячок-муж неуклюже побежал по коридору, смешно всплескивая руками. Орлов вернулся к себе, мельком посмотрел на зияющий металлическим нутром сейф, в котором ему просто нечего держать, и снова уселся перед компьютером. Чужие бриллианты его не интересовали.

Примерно через сорок минут в коридоре снова послышался шум: приехала вызванная полиция. Орлов с досадой посмотрел на часы. Двадцать минут шестого, теперь задержат отправление теплохода, как пить дать. Пока опрос потерпевших, пока примут решение, что делать. Хотя что тут сделаешь.

Конечно, если преступник действительно залез в каюту через балкон, то при существующей конструкции теплохода сделать он это мог только из соседних кают: одной справа, одной слева. Хотя нет, подняться со средней палубы или спуститься с солнечной чисто теоретически тоже возможно. Правда, для этого нужно быть акробатом.

А если злоумышленник проник через дверь? Тогда это может быть кто угодно из команды и экипажа, владеющий запасным ключом. И кто угодно из пассажиров, каким-то образом получивший дубликат ключа. На теплоходе больше двухсот человек. Сбор показаний, осмотр кают, опрос свидетелей займет несколько часов. Впрочем, какая разница. Особенно для него, Орлова.

Он оказался прав. Минут через тридцать капитан корабля по громкой связи сообщил, что отплытие теплохода из Нижнего Новгорода задерживается, а всех пассажиров просят собраться в ресторане, за своими столиками. Что ж, опросить всех разом, собрав их в одном месте, довольно грамотно.

Он захлопнул крышку ноутбука, досадуя, что сделал далеко не все из запланированного. Работа, которой он собирался заниматься в круизе, шла насмарку. С тем же успехом он мог продолжать урывками доводить диссертацию до ума, оставаясь дома и ежедневно ходя на работу. По дороге в ресторан Орлов постучался в номер Лурье. Тот открыл сразу, словно стоял под дверью.

– Да, Иван Александрович, я иду. Похоже, произошло что-то серьезное? Я разоспался и не поговорил с Бекетовым.

– Боюсь, наш следователь тут ни при чем. Туристов – семейную пару – ограбили, пока теплоход стоял у причала. Полиция на водном транспорте проводит необходимые следственные действия.

Из своей каюты, видимо, услышав их голоса, выскочила Таисия. На щеке у нее отпечаталась полоса от подушки, видимо, читая книгу, она тоже заснула. Почему-то Орлова это умилило.

– Что случилось? Еще один труп?

– Типун тебе на язык, деточка, – в сердцах сказал Лурье. – Иван Александрович говорит, что пока только кража.

– Кража? И что украли? И у кого?

– Обитатели триста двадцать первого номера лишились каких-то бриллиантов, судя по всему, довольно дорогих.

– Откуда знаешь?

– Со слов владелицы, у нее пропал гарнитур, состоящий из кольца, серег и колье. Бриллиантовое колье – это точно недешево. Зачем тащить его в круиз, вот что непонятно.

– Например, чтобы застраховать, взять с собой копию, выбросить ее за борт, сообщить о краже, а потом получить страховку.

Орлов во все глаза уставился на Таисию. Ничего себе, фантазия работает.

– Не фантазия, а логика. – Она легко прочитала ход его мыслей. – Ладно, пойдемте. Сейчас все узнаем.

Ресторан был полон народу. Многие лица Орлов видел впервые. Немудрено. Для тех пассажиров, которые выбрали не весь кольцевой маршрут, а лишь его часть, Нижний Новгород был конечной точкой путешествия, а на их место садились новые туристы.

Те, кто сходил с теплохода, должны были освободить свои номера до десяти утра. Два часа отводилось на уборку, а затем, начиная с полудня, вымытые каюты занимались новыми гостями, они могли расположиться в них, а потом сразу идти на обед, который накрывали с часа дня.

В голове у Орлова щелкнуло. Ну да. Пассажиры, забронировавшие экскурсию, занимали места в поданных автобусах тоже в десять часов, чтобы вернуться на теплоход к обеду. Получается, что с десяти до двенадцати никто на теплоходе не обращал внимания на горничных, готовящих каюты к новым постояльцам.

В это время отпереть чужую каюту и оказаться внутри, чтобы совершить кражу, проще простого. Соседи-то не знают, продолжаешь ты путешествие или сошел на берег. А воры при этом ничем не рискуют, если уверены, что владельцы номера уехали на экскурсию. Получается, кражу совершила женщина?

Капитан корабля, рядом с которым стояли полицейские, коротко объявил собравшимся причину, по которой задерживалось отплытие. По залу пролетел коллективный вздох, словно ветер пронесся.

– А на сколько мы задерживаемся? – спросила Нина. – Просто завтра в Козьмодемьянске нас встречает моя мама. Надо ее предупредить, если мы опоздаем.

– Мы постараемся нагнать опоздание, если оно будет не очень критичным, – отозвался капитан.

Начался опрос всех, кто мог что-то видеть. Разумеется, людей, перелезающих через перила балкона, никто не заметил. А вот горничных, прибирающих каюты, видели несколько человек, которые не уехали на экскурсию и остались на теплоходе. Впрочем, к досаде полиции, таковых было немного. Большинство, воспользовавшись длительной стоянкой и прекрасной погодой, отправились если не на организованную экскурсию, то хотя бы на прогулку.

В Нижнем с корабля сошли порядка тридцати человек. Их данные передали полиции, чтобы та произвела опрос позже. С точки зрения Орлова, в этом не было смысла. У покинувших корабль просто не хватило бы времени проникнуть в каюту, оставшуюся без хозяев, и обчистить ее. Но порядок есть порядок.

– Вы будете все номера обыскивать? – звонким, как натянутая тетива, голосом спросила Вера.

– А что, вас это беспокоит? – остро зыркнул на нее один из полицейских.

– Да, знаете ли. У меня нижнее белье разложено на кровати. Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь в нем рылся.

Орлов невольно подумал о том, что ни Вера, ни Нина не сходили на берег в Нижнем. Вера по-прежнему оплакивала погибшего Костика, а Нина, как могла, поддерживала страдающую подругу. По крайней мере, легенда выглядела именно так. Могли девушки переодеться горничными и залезть в чужой номер? Легко. Мог Константин Белов быть лидером их преступной шайки, от которого они по какой-то причине отделались? Тоже легко. Могла Анна Михайловна откуда-то узнать, что две молодые женщины с корзиной компотов и солений – на самом деле грабительницы? Могла. Быстрова обладала ясным умом и была довольно наблюдательной. Кстати, спрятать бриллианты в банке с непрозрачным компотом – вполне себе надежный план.

Орлов вдруг почувствовал какой-то сыщицкий азарт, до этого спавший. Может, ему в детективы-любители податься?

Опрос туристов длился не менее часа. В начале восьмого полицейские приступили к осмотру укромных мест на теплоходе, где возможно припрятать краденое от любопытных глаз. Для всех остальных накрыли ужин. В самом его начале в ресторане появился Бекетов, коротко кивнул, наложил на тарелку еды, уселся на свободное место за соседним столиком, рядом с Лизой и Павлом Бурчевским.

Женщина была все так же бледна и грустна, хотя и выглядела чуть лучше, чем накануне. Видимо, шок, вызванный двумя смертями, начал проходить. Или ее все-таки выбила из колеи только одна смерть? Тогда чья?

Туристы тихо переговаривались, видимо, еще не отойдя от неприятных эмоций, вызванных полицейским расследованием. Орлову больше всего хотелось, чтобы ужин закончился и они могли уединиться с Бекетовым, чтобы расспросить его, удалось ли выяснить что-то новое. Кража бриллиантов не шла ни в какое сравнение с двумя убийствами.

Однако его желаниям не суждено было сбыться. Быстро съев все, положенное на тарелку, Бекетов подошел к стойке с микрофонами, включил один и обратился ко всем присутствующим:

– Дамы и господа, после ужина я попрошу вас не расходиться. У меня тоже есть для вас небольшое объявление.

Лурье смотрел на следователя во все глаза.

– Дело в том, что сегодняшнее происшествие на корабле – не единственное и не первое. Как вы знаете, с начала путешествия на теплоходе умерли два человека. Так вот с прискорбием вынужден вам сообщить, что их смерть не случайна. И Анна Михайловна Быстрова, и Константин Сергеевич Белов были хладнокровно убиты. Это сегодня подтвердила экспертиза, которую провели в Москве. Обе жертвы отравили.

По залу снова прокатился ветер, вызванный коллективным вздохом, и повисла тишина, такая звенящая, что у Орлова на мгновение заложило уши. Впрочем, тишину эту тут же разрезал громкий истерический смех.

– Я так и знала, что он плохо кончит. Его Бог покарал. Бог.

Смеялась и кричала, разумеется, Вера.

– А вы кто? Тоже из полиции? – Это спросил один из новых туристов, взошедших на борт в Нижнем. – Так вот мы ответственно заявляем, что ничего об этом не знаем. У нас только сегодня путешествие началось.

– К тем, кто присоединился к нам только сегодня, вопросов у следствия нет. С теми, кто сошел на берег, по месту жительства будут работать мои коллеги. Остальным придется разговаривать со мной. Позвольте представиться. Бекетов Владимир Николаевич, следователь по особо важным делам Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по городу Москве. С сегодняшнего дня официально занимаюсь расследованием двойного убийства. Итак, может ли кто-нибудь сообщить мне какую-нибудь информацию, относящуюся к данному делу? Кто из вас был знаком с господами Быстровой и Беловым?

Побелевшая, как мел, Лиза встала со стула.

– Я путешествовала вместе с Анной Михайловной. Она меня вырастила и воспитала.

– Это я знаю. И с вами обязательно отдельно поговорю. С господином Беловым вы были знакомы?

Заминка перед ответом была такой короткой, что, пожалуй, Орлов ее бы не заметил, если бы специально не смотрел. Что-то не так было с этой Лизой. Что-то не так.

– Нет, я никогда раньше его не видела, – ответила она.

– Мы знали Костика, – подала голос Нина. – Мы обе. Я и Вера. Он – мой одноклассник.

– Это мне тоже известно, и с вами я вечером поговорю. – В голосе Бекетова не слышалось угрозы, лишь констатация факта. – Кто-нибудь из присутствующих встречал ранее кого-то из названных мной?

Орлов скосил глаза на академика Лурье. Тот тоже был бледен, губы сжаты, лицо решительное.

– Я. Я знал Анну Михайловну много лет назад. Но мы не виделись с ней больше пятидесяти лет и встретились на корабле совершенно случайно.

– Леонид Петрович. – Голос Бекетова звучал укоризненно. – При нашем первом разговоре вы не сказали мне, что были знакомы с убитой. В чем заключалось ваше знакомство?

– У меня были… – академик сделал над собой явное усилие, – у нас были романтические отношения. Мы познакомились в Касимове в мае 1969 года, а потом два месяца прожили вместе в Москве, после чего расстались.

– По какой причине?

– По причине того, что к моменту нашего знакомства у меня была назначена свадьба.

Ветер-вздох по залу.

– Что значит «вы встретились случайно»? И кто может это подтвердить?

– Я, – подала голос Лиза. – Когда мы покупали путевку в этот круиз, Анна Михайловна понятия не имела, что здесь будет академик Лурье. Она бы обязательно мне об этом сказала.

– Почему? Вы были в курсе ее романа с Леонидом Петровичем?

– Нет, Анна Михайловна никогда мне об этом не рассказывала. Когда мы в первый вечер увидели Леонида Петровича в ресторане, Анна Михайловна очень разволновалась и сказала мне, что это просто судьба.

– Что она имела в виду?

Лиза ощутимо вздрогнула и замолчала.

– Я не знаю, – наконец выдавила она.

Орлову было совершенно ясно, что женщина врет. Бекетову, судя по всему, тоже, но он явно решил не давить.

– Ладно, мы с вами чуть позже продолжим. И с вами, Леонид Петрович, тоже.

– Я всегда доступен, – с достоинством сообщил академик. – Владимир Николаевич, удалось установить, каким веществом отравили Анну и Константина? Или это конфиденциальная информация.

– Отнюдь. – Бекетов помолчал. – В крови обеих жертв были найдены остаточные следы яда небелковой природы из группы стероидных алкалоидов. С большой долей вероятности можно говорить, что это было вещество… – И он назвал органическое вещество.

Орлову название мало о чем говорило. Он не был специалистом по алкалоидам, да и вообще по ядам. Его специализация все-таки была иной. Понятно, что про стрихнин, рицин, мышьяк и, пожалуй, яд кураре он знал, а вот название алколоида слышал впервые.

– Лягушки, – выпалила вдруг сидящая рядом с ним Таисия. – Это вещество содержится в слизи, которую выделяет такой вид лягушек, как листолаз обыкновенный. Я недавно наткнулась в интернете, что листолазы обитают в Ботаническом саду, точнее, в Аптекарском огороде.

– Так ведь этот вот работает как раз в Ботаническом саду. Он мне сам говорил, – заверещала вдруг Муза, тыкая тонким пальцем с длинным наманикюренным ногтем в сидящего рядом с Лизой Павла Бурчевского. – Все ясно, он там этого яда набрал, специально чтобы этих двоих отравить.

Павел вскочил на ноги, тяжело дыша.

– Что за чушь! – закричал он тонким, срывающимся на фальцет голосом. – Да будет вам известно, что лягушки-листолазы, живущие в неволе, не вырабатывают яда. С ними можно работать без риска и даже в руки брать. Чтобы вы знали, яд накапливается в их организме при получении специального корма – некоторых видов ядовитых насекомых, а потом выделяется через слизь. У нас такие насекомые не водятся, поэтому и листолазы наши совершенно безопасны.

– А вы откуда знаете? – уточнил Бекетов. – Интересовались этим вопросом?

– Я, знаете ли, биолог. Действительно работаю в Ботаническом саду, но этот факт не позволяет считать меня идеальным подозреваемым в убийстве.

Пожалуй, с этим Орлов был согласен.

– Ладно. На сегодня все, – подвел черту Бекетов. – В ближайшее время я буду проходить по каютам и разговаривать со многими из вас. Прошу отнестись к этому с пониманием. И еще. Я не могу запретить вам сходить на берег на остановках, но прошу не покидать теплоход насовсем, не поставив меня в известность.

– Мы завтра должны сойти на берег! – всполошилась Нина. – Меня в Козьмодемьянске мама будет встречать.

– Поэтому с вами я поговорю в первую очередь, – любезно сообщил Бекетов. – Если вы поели, милые дамы, то давайте пройдем к вам в каюту.

Вернулся капитан корабля, сообщивший, что полиция закончила осмотр теплохода и ничего не нашла. Покаютный обход было решено не проводить, потому что для обыска всех пассажиров нет юридических оснований, да и занял бы он несколько дней, не меньше.

Дальнейшее расследование кражи бриллиантов полицейские пообещали вести дистанционно, после чего сошли на берег, а теплоход «Звездная страна» с двухчасовым опозданием наконец отшвартовался от пристани в Нижнем Новгороде.

– Чай предлагаю выпить в моей каюте, – предложил Лурье. – Находиться тут, признаюсь, выше моих сил.

– Я согласен, – вздохнул Орлов, – но только при одном условии. Леонид Петрович, вы должны нам с Тасей все рассказать. Мне кажется, я имею право понимать, в какую именно историю оказался втянут. И она тоже.

– Я расскажу, – академик тяжело вздохнул. – Мне нечего скрывать, Иван Александрович. Уж я-то совершенно точно никого не убивал. Точнее, тогда, пятьдесят шесть лет назад Анна сказала, что я ее именно убил. Да. Она была убита, уничтожена моими словами. А я нес свой крест, чувствуя непреходящую вину за то, что так с ней поступил. И молчал, потому что не хотел причинять боль Наде. Моей жене. Но с тех пор прошла целая жизнь, Нади больше нет, и то, что я вам расскажу, уже никому не сделает больно.