Глава 20

Отремонтировать уже существующее куда легче, чем построить новое. Именно этим принципом воспользовался Ал, останавливаясь в покинутом городке. Места тут были хорошие, а рядом с лесом располагалась чудная долина, где он и решил основать собственное поселение.

Подлатав ветхие домишки, беглецы обрели крышу над головой, где можно было отдыхать, пока шло строительство Тёмного дола. В первое время беглецы использовали лишь то, что позволяла им природа. Лес давал пищу, необходимые для постройки материалы подарил горный хребет, где было множество камня, и опять-таки лес, где имелось вдоволь древесины.

У Ала был немаленький денежный запас на чёрный день, однако он не спешил пускать его в ход, ещё пригодится. А в перспективе им нужно будет наладить торговлю и производство той продукции, которая на рынке будет уникальной и востребованной. И дроу действительно могут обеспечить потребителей тем, что умеют лучше всего и что очень ценится не только в пределах, но и за пределами королевства: необыкновенной красоты резьбой по камню и дереву (тёмные эльфы могут гордиться своими ремесленниками), необычными архитектурными решениями, тончайшими, словно нить паутины, полотнами, великолепным оружием, мощными амулетами, чудодейственными зельями и, конечно же, ядами на любой вкус.

Правда, поставки ядов будет контролировать лично Алакдаэр или его тётя, да и продавать только проверенным покупателям. В общем, при должном рвении казна Тёмного дола совсем скоро будет наполнена, поселение станет приносить прибыль и появится возможность скромные добротные жилища превратить в произведения искусства, каковыми являются дровские дома в Подземье.

Над возведением Тёмного дола работали как дроу, так и их бывшие рабы. У рабов Ал взял клятву верности, чтобы быть уверенным, что никто из них не попытается напасть и отомстить тёмным эльфам-отступникам за пленение и годы, прожитые в Аббаналуре. Собственно, это была бы месть совсем не тем, кто её действительно заслужил. Только после этого он снял с них антимагические браслеты и официально объявил, что они свободны и вольны поступать так, как им заблагорассудится.

Те рабы, которые захотели вернуться к семьям, были снабжены провизией и деньгами на дорогу, а ещё Ал стёр им воспоминания о плене и Подземье. Во-первых, чтобы они могли спокойно продолжить жить, не терзаясь по ночам кошмарами, а во-вторых, чтобы не афишировали подробности жизни и уклада в Аббаналуре.

Большинство же рабов не захотели возвращаться домой после плена и признали Алакдаэра Аркент’тара своим официальным повелителем. Кому-то было стыдно, что другие узнают об их позоре-рабстве, кто-то слишком отвык от вольной жизни и привык к новым «друзьям», ну а у кого-то помимо «друзей» появились и семьи. Ал обращался с бывшими рабами хорошо и, помимо того, что дал им свободу, выделил в Тёмном доле отдельный квартал, чтобы они жили среди «своих», а не существовали в непосредственной близости с дроу, к которым многие пленники, сохранившие в памяти жестокость Подземья, до сих пор относились настороженно.

Дальнейшие совместно прожитые годы, разумеется, сгладят все неровности, и, возможно, уже следующее поколение сможет сосуществовать с дроу вполне мирно. Хотя уже сейчас тёмные эльфы вели себя с недавними пленниками благожелательно. Ал объявил равноправие: никакая из рас не должна в Тёмном доле угнетать другую, мужчины не повелевают женщинами, а женщины мужчинами. Новым Божеством провозгласили Даэрроса, создание, которое имеет и женское (Даэрра), и мужское (Рос) начало.

Время шло, работа спорилась, Тёмный дол вырастал среди долины и радовал глаз. Зрение дроу постепенно привыкало к свету, у многих цвет радужки поменялся на синий или зелёный. Самые сильные тёмные эльфы уже совсем скоро могли по своему желанию перестраивать зрение с ночного на дневное и наоборот.

Алакдаэр был благодарен судьбе, что бегство из Аббаналура произошло до того, как он прошёл испытание Кровавой Богини. Ситуация сыграла ему на руку, ибо Ал вовсе не хотел проходить этот кровавый ритуал и оттягивал его, как только мог. Светлая кровь в нём противилась этому, и очень радовало, что в родном клане у него нашлось немало тайных союзников и противников кровополитий, которые решили следовать за Верховным магом к лучшей жизни.

Параллельно с устройством на новом месте Алакдаэр продолжал поддерживать связь с другом Бергтирром, который знал о его планах относильно ухода из Подземья. Именно от Берга он узнал, что произошло после нападения.

Как Ал и думал, первый дом Аркент’тар со скрипом, но выстоял, а второму дому Заундар была предписана суровая кара. И пока Совет высших домов решал, какое наказание им присудить, третий дом Рилинвирр совершил набег на второй и, учтя его ошибки, истребил всех до единого аристократов, тем самым став вторым домом и вполне законно заняв его место. Ну а четвёртый дом Фреурден (к которому принадлежал Бергтирр) теперь стал третьим.

Все понимали, что на достигнутом дом Рилинвирр не остановится, его следующая цель — дом Аркент’тар, на который они и так таили злобу. И злоба эта готова была вылиться не только на первый дом, но и на самого Алакдаэра как представителя первого дома, да ещё и отступника, а также на всех, кто ушёл с ним. Дело было за малым: найти его новое место обитания.

И с тех пор Ала стали преследовать с двух сторон: второй дом — чтобы убить, а первый дом — чтобы вернуть (так как маг с таким потенциалом нужен им самим) и, конечно же, наказать за побег.

Летучие мышки-шпионы продолжали исправно делать своё дело, помогая Алакдаэру и Бергтирру обмениваться сведениями. Друг вынужден был пройти испытание Кровавой Богини, наступив на горло собственной далеко не кровожадной сущности. Но этим он завоевал авторитет и показал свою силу, а благодаря знанию мощных заклинаний, которым его в своё время обучил Ал, внутри собственного дома Берга очень ценили.

Постепенно у него появились тайные союзники, которые были готовы стать на сторону Бергтирра, а не на сторону его матери-жрицы и другой родни. А ещё именно он координировал тех дроу, которые хотели уйти из Подземья.

Да, Ал своим массовым уходом подал пример другим тёмным эльфам, будто дал им отмашку. Всё больше жителей Аббаналура желали покинуть пещеры и обрести свободу. Многие из них действительно приходили в Тёмный дол, становились частью поселения и заводили семьи. Тех, кто уходил на вольные хлеба искать лучшей жизни и становился наёмником, было меньшинство.

Отступники и бывшие рабы, пришедшие с ними, постепенно прибывали, позволяя Тёмному долу разрастаться и делая его сильнее. А Подземье, разумеется, не могло игнорировать тот факт, что отступников становится всё больше и больше. Верховная жрица усилила попытки найти сына-мага и всех, кого он увёл за собой. К сожалению, ей это всё-таки удалось. Впрочем, не только ей.

Когда один из ассасинов-дроу вышел на след Алакдаэра, тому пришлось принять бой. В итоге Ал одержал победу и считал все его воспоминания, почерпнув немало важных сведений, а потом подправил ему память, убрав из неё воспоминания о себе, и отпустил. Однако радость была недолгой, потому что вскоре их снова нашли и напали уже целым скопом. Тёмный дол, защищённый магическим куполом, который установили Ал и его отец, успешно отбил атаку.

Поселению повезло, что напавшие дроу ещё не вполне освоились на поверхности и их магия была пока не так сильна, как под землёй. Но противник учёл предыдущий промах и в дальнейшем действовал умнее. Из представителей дома Рилинвирр был создан специальный отряд (в его состав входил также и личный враг Ала, одноглазый Элклин), члены которого активно приучали себя к жизни на поверхности и практиковались в магии, дабы она при свете дня была столь же сильна, как и под землёй. Хотя чаще всего нападать они предпочитали всё же ночью, так их шансы на победу увеличивались.

Именно эти ассасины, улучшив навыки наземного боя, время от времени пытались пробиться сквозь охранные чары Тёмного дола и раз за разом терпели неудачу. Во время атаки Ал не позволял своим подданным выходить за пределы защитного купола, чтобы зря не рисковать. Это позволяло сберечь жителей и дать им возможность усовершенствовать военные умения в новой среде обитания.

Поначалу такое положение дел Ала устраивало, но затем его стало беспокоить, что численность врагов не уменьшается. Поразмыслив, он вплёл в охранные чары разного рода экспериментальные заклинания, которые давали атакующим нехилую отдачу и наносили урон, а не просто защищали поселение.

Тактика оказалась верной, нападения происходили куда реже, потому как ряды врагов редели. К сожалению, спустя время они пополнялись, но вредоносные чары Алакдаэра снова прорежали отряд недругов. Именно после этого дом Рилинвирр стал искать способы достать самого Ала, чтобы смерть повелителя ослабила защиту поселения, которая держалась на его чарах, и можно было выкосить Тёмный дол подчистую.

Однако если не брать в расчёт «военное положение», в котором пребывала их новая вотчина, дроу-отступники были довольны тем выбором, который сделали. А вскоре в поселении появился ещё один тёмный эльф, которому повелитель оказался особенно рад.

Ал, который был искренне опечален из-за гибели соплеменников, не переживших ночь нападения дома Рилинвирр, поначалу опасался, что Закнирр тоже был убит в той потасовке между домами, и скорбел бы о нём, как о родном дяде. Но нет, наставник хоть и был ранен, но выжил и вскоре даже стал одним из отступников, желая расширить горизонты и увидеть мир поверхности. Некоторое время он путешествовал, впитывая новые знания, а потом присоединился к Алакдаэру, став одним из сильнейших магов Тёмного дола.

С приходом Закнирра обороняться поселению стало куда легче, а враг затаился и вынашивал планы мести, намереваясь достать повелителя всеми возможными и невозможными способами.

Жизнь в Тёмном доле постепенно налаживалась. Тётя вышла замуж за сильного воина-дроу и завела детей. У неё помимо сыновей и дочери родились даже девочки-близнецы, что для дроу было большой редкостью, ибо слишком часто один плод пожирал другой ещё в утробе матери. Возможно, на Эльвиниль так повлияла жизнь на поверхности, сделав тёмную кровь менее агрессивной.

Отец Ала не пожелал после плена возвращаться в семью, считая свой плен унизительным. Да, это был позор, такое ему не забудут, да и он сам никогда не сотрёт из памяти годы, проведённые в рабстве… и время, проведённое в опочивальне Верховной жрицы. Поэтому солнечный эльф предпочёл остаться рядом с сыном и помогал ему управлять поселением, а параллельно экспериментировал с заклинаниями.

Что касается самого Ала, то помимо обязанностей повелителя он продолжал изучение древних свитков и пропадал в лаборатории, изобретая новые зелья, противоядия и чары. И, конечно же, совершенствовал свою вторую сущность. Если раньше Алакдаэр учился просто контролировать светлую силу, чтобы она случайно не вырвалась в Подземье во время поединка или ритуала, то теперь, выйдя на поверхность, получил возможность открыто её развивать. Отец оказался отличным наставником в этом вопросе, терпеливым и лояльным.

Поначалу Алу было сложно сочетать и чередовать атаки разными типами магии, особенно когда требовалось действовать на большой скорости. Если требовалось выстрелить два раза тёмной силой, потом один раз светлой, один раз тёмной, два раза светлой и снова тёмной, он нередко сбивался, палил тёмным по тому, что нужно было усмирять светом, и наоборот. В реальном бою это стоило бы многих жизней.

Но время шло, Алакдаэр изматывал себя тренировками, и это дало свои плоды. Вскоре он уже распоряжался светом с той же лёгкостью, с которой владел тьмой, и даже стал осваивать комбинированные атаки. Однако светлая кровь повлияла не только на его магию. Ал стал таким же высоким, как светлые эльфы (дроу обычно немного уступают в росте своим наземным «родственникам»). А ещё продолжительность его жизни была выше, чем у простых дроу, и приближалась к сроку жизни светлых эльфов.

Когда будущий декан ощутил, что удовлетворён своим уровнем, он решил, что кроме знаний специфической эльфийской магии хочет опробовать и всеобщую, подвластную человеку, поэтому поступил в Линнскую академию (в то время лучшую академию королевства), желая начать с азов. Этим поступком он удивил всех, потому что был первым дроу, представителем закрытого народа, решившимся на такой шаг.

Профессор Димир Владас, тогдашний ректор, с которым Ал предварительно имел долгую и обстоятельную беседу и которого пригласил в Тёмный дол, продемонстрировав миролюбивые намерения, за него поручился. И не прогадал! Именно тогда Алакдаэр познакомился с Дэлианом, тоже поступившим в академию в тот год, Гелиосом, занимавшим в академии должность замдекана, и многими другими будущими коллегами. Они с Дэлом стали ведущими магами своих (тёмного и светлого) факультетов, начав то соперничество, которое длится между ними и поныне.

Во время отлучек повелителя в академию Тёмный дол находился под управлением отца, тёти и дяди. В своё время Ал самолично обучил воинскому делу подросших кузенов-дроу, а потом передал на попечение дяди (их отца), который был Верховным генералом, чтобы тот помог им усовершенствовать навыки и стать сильнейшими воинами поселения.

Помня, что от него зависит столько жизней, Алакдаэр всегда действовал осторожно и старался без лишней надобности не рисковать собой. Однажды Ал уже был на краю гибели, когда, подставившись под зловредные чары, спас во время покушения юную принцессу Эвилину. Тогда защита Тёмного дола, завязанная на его магии и силе, существенно пошатнулась. Массированная атака не заставила себя ждать, устоять поселению удалось с огромным трудом.

А ещё всё это время мать пыталась угрозами и уговорами заставить Алакдаэра вернуться. Да, Верховный маг и те, кто ушли вместе с ним, были ей очень нужны, чтобы усилить дом, лучше защитить от поползновений второго дома и даже предпринять попытку устранить опасного конкурента. А пока Ал отвечал отказом, она укрепляла дом Аркент’тар своими силами и выжидала. Выжидала, во-первых, возможности надавить на сына и, во-вторых, ошибки дома Рилинвирр, которая позволила бы расправиться с ними малой кровью и законным (в понимании дроу) путём: отправить в бездну, скормить тварям, пустить на эксперименты или уложить на алтарь для жертвоприношения Богине.

Ал не мог не заметить, что нападения на Альвинору отличались друг от друга. Он уже давно понял, что атаки шли с двух сторон. Первый дом хотел девушку похитить, чтобы надавить на него и вынудить вернуться. Ну а второму дому нужна была её смерть, дабы ослабить и вывести из строя самого Алакдаэра, а вместе с ним как защиту академии, чтобы добраться до портальной двери, так и охранный купол над Тёмным долом, тем самым получив шанс перебить всех аристократов.

Ал не знал, что может принести ему новая встреча с матерью, старшим братом и сёстрами-жрицами, но был уверен, что дроу первого дома, как бы ни были на него разгневаны, окажут ему куда более сносный приём, нежели представители второго дома. Уйдя и забрав с собой достаточно сильных воинов и магов-аристократов, Алакдаэр, с одной стороны, упростил, а с другой, существенно осложнил дому Рилинвирр миссию по завоеванию первенства.

Отступники или нет, но жители Тёмного дола угроза, которая может ударить в любой момент, особенно если кто-то из них решит вернуться и заявить права не столько ради желания сохранить лавры первого дома, сколько ради того, чтобы не дать занять их второму. Поэтому несомненным был факт, что дом Рилинвирр приготовил для Алакдаэра (и Альвиноры как его главной слабости) расправу унизительную, жестокую и мучительную, чтобы он тысячу раз проклял тот день, когда родился.