Глава 31

Возвращение в родное поселение произошло без происшествий. Бывшие рабы без проблем преодолели портал и дальнейшую дорогу, а вот над тёмными эльфами из Аббаналура, не привыкшими к свету, Дэлиан и Галадрион поставили защитный купол, ограждающий их от губительных солнечных лучей.

Как Ал и опасался, Тёмный дол не только подвергся нападению, но и нёс на себе следы достаточно значительных повреждений. Щит над поселением насчитывал несколько серьёзных пробоин, сейчас уже наскоро залатанных, через которые и хлынули атакующие. Общую ситуацию декан уже выяснил, заранее связавшись с дядей и Закнирром, а подробности битвы они обсудят при встрече. Наибольшие разрушения наблюдались на окраинах поселения, их интенсивность снижалась к центру.

Мужчины, проводящие восстановительные работы, приветствовали повелителя и поглядывали на прибывшее пополнение. Их мрачные лица лучше любых слов говорили, что кто-то из них потерял сегодня брата, отца или сына, а кто-то друга. На площади лежали тела погибших, приготовленные к почётному погребению. Отдельно находилось ещё несколько тел — дроу из напавшего отряда, которых нужно будет попытаться допросить, пригласив кого-то из некромантов.

Архимагистр сжал руку адептки Арис и подавил тяжёлый вздох. Не этого он желал своим подопечным, когда уводил из Подземья, совсем не этого. И это Ал ещё не видел масштаба разрушений в академии!

Квилорвир, Тебвер и Воддакс со скробными лицами передали тело Харглота семье, чтобы близкие простились с сыном и братом. После чего повелитель провёл панихиду и торжественное погребение, на котором присутствовали все жители Тёмного дола, старые и новые. Церемония прошла в траурном настроении: мужчины сжимали зубы и были готовы к мести, женщины старались держаться, дети всхлипывали. Ал шептал заклинания и возносил молитвы Богам, дабы души погибших обрели покой. После погребения прошла всеобщая траурная трапеза.

Выполнив все необходимые ритуалы для мёртвых, Ал занялся живыми. Он выделил для новоприбывших дроу отдельное место и закрепил над ним защитный купол. Именно здесь им предстоит жить, строить себе каменные дома и постепенно привыкать к солнечному свету. Сэлариан и ещё несколько лесных эльфов принялись сплетать из наколдованных лиан временные жилища как для них, так и для бывших рабов, а остальные недавние пленники присоединились к жителям Тёмного дола, восстанавливающим постройки и расчищающим территорию от обломков.

Тёмный выбрал нескольких воинов, чтобы помогли новосёлам разместиться, и, наскоро познакомив невесту и её отца с семьёй, созвал в личном кабинете военный совет. Закнирр, Риквен, Эльвиниль и ещё несколько воинов и магов рассказали подробности произошедшего. Выслушав донесения, Ал нахмурился.

— Когда пал щит? — спросил он.

— В самый разгар сражения, — вздохнул Закнирр. — Мы успешно сдерживали натиск, щит даже давал нехилую обратку, а потом вдруг ослабел и под натиском вражеских заклинаний образовалось несколько пробоин.

— Это случилось из-за того, что я был на краю гибели, мои защитные чары ослабли.

— Мы залатали дыры, но часть напавших уже вошла внутрь. Те ублюдки, останки которых ты видел, уцелели, других мы просто развеивали без всякой жалости, — сообщил Риквен. — Когда щит восстановился и снова стал давать обратку, дело пошло веселее. Кое-кто из наших ребят даже сунулся наружу и прикончил ещё нескольких. Однако большая часть врагов ушла, как раз взошло солнце.

— Жаль, что не удалось истребить всех, они нам ещё крови попортят, — с неудовольствием заметил Аркент’тар.

— А уж как мне жаль… — Зак сжал кулак. — Их привёл Элклин, я эту одноглазую сволочь узнаю из тысячи. Но потом командовал кто-то другой.

— Элклин двинулся к академии и повёл туда другую часть отряда, — сообщил Ал, и Солис нахмурился.

— Что там с нашей академией? — тут же спросил он.

— Выстояла, но есть разрушения. Там тоже произошёл пробой щита и враг хлынул внутрь. Подробности выясним на месте.

Когда был составлен план дальнейших действий, дроу выделил Альвиноре, Сэлариану и Дэлиану комнаты, чтобы могли отдохнуть, а сам уединился с Закнирром.

— Зак, ты станешь моим наместником в Нэббаналуре, моими глазами и ушами. Бергтирр будет твоей правой рукой, — сообщил Ал.

— Из наставника в наместники, — хмыкнул маг. — Признаюсь, не ожидал. Но спасибо за оказанное доверие.

— Отправишься вечером, когда мы закончим восстанавливать защитный купол над Тёмным долом…

Аль лежала на мягкой кровати, пахнущей травами, и пыталась осмыслить произошедшее. Она до сих пор не могла поверить, что светлый декан приходится ей двоюродным братом, но больше всего её, конечно же, занимали мысли об отце и его предстоящей встрече с матерью. Не выдержав, она направилась в комнату родителя и застала его за разговором с Галадрионом. Двое будущих родственников общались по-дружески и пригласили её составить им компанию. Вскоре к семейной беседа присоединился и архимагистр Солис.

В комнату постучали, а потом в проём двери заглянули две молоденькие тёмные эльфийки.

— Мейда, Миндра, — окликнул их строгий женский голос. — Я попросила вас позвать гостей к столу, а не разглядывать их, как диковинных зверушек.

— Да-а, ма-ама-а, — хором откликнулись девушки.

Продолжив общение за столом, где к светлым присоединились и тёмные, Аль с удивлением обнаружила, что находиться в их обществе достаточно комфортно. Тётя, дядя и двоюродные сёстры наречённого ей понравились.

Когда Ал, отпустив Закнирра, спрятал в пространственный сейф магическую книгу солнечных, на душе стало спокойнее. Он прошёл в столовую и обнаружил милую семейную трапезу. Дэлиана, разговорившегося с Сэларианом о семейных делах, и близняшек декан тревожить не стал, а Альвинору, Галадриона и тётю с дядей позвал за собой.

Войдя в комнату с магическим зеркалом и бросив взгляд на удивлённых родственников, архимагистр активировал зеркало. По гладкой поверхности пошла рябь, а затем, как на экране маджета, там появилось лицо Алиарры Аркент’тар, недавней Верховной матери и Главной жрицы первого дома. Позади неё стояли Вэлрин и Виеррэна, одна из самых доверенных жриц.

Увидев мать и старших брата и сестру в целости и сохранности, архимагистр был вовсе не удивлён. Наверняка и вторая сестра, Аунинда, где-то поблизости. Алиарра не была бы Главной жрицей, если бы не придумала способ защитить себя и близких.

— За время моего отсутствия ты хорошо защитила свой тыл, иначе не была бы Верховной жрицей так долго, мама, — с неприязнью заметил он. — Вэл, Рэна, тёмной вам ночи.

Брат и сестра кивнули, но ничего не сказали.

— И тебе тёмной ночи, Алакдаэр, — удивительно спокойно в подобной ситуации ответствовала женщина, которую Аль видела в своих видениях и снах.

«Да у неё железные нервы! — не то восхитилась, не то удивилась Альвинора. — Понятно теперь, в кого он такой сдержанный и скупой в проявлении чувств и эмоций…»

В очах эльфийки был смертельный холод. Эта дроу не остановится ни перед чем в достижении своих целей. Но если волею судеб ею довелось быть матерью Тёмного, ничего не попишеь, придётся искать контакт и налаживать отношения.

— Я знал, что ты не позволишь себе не иметь отходных путей.

— Ты ведь нас предупредил о погроме…

— Предупредил, — кивнул декан. — Но у тебя был выбор: держаться за Подземье до конца и сообщить другим о моём предстоящем вторжении, чтобы мне попытались помешать, или вовремя уйти. Ты выбрала второе… Почему?

— Разве кто-то сможет тебе противостоять, если ты что-то решил?! — усмехнулась тёмная эльфийка. — Костьми ляжешь, но своего добьёшься. Упёртости в тебе на десятерых хватит.

— Сочту это за комплимент.

— Так вот та девчонка, из-за которой ты пошёл на сумасшествие и устроил в Подземье переворот… — фиолетовые глаза женщины сканировали Аль не хуже какого-нибудь заклинания.

— Здравствуйте, мама! — автоматически брякнула Альвинора и сама себе удивилась. Так же, как и все присутствующие, которые уставились на неё огромными глазами. Даже сама Главная жрица.

— М-мама?! — переспросила недавняя повелительница дроу со смесью удивления и негодования.

Не сдержалась Верховная, утратила свою невозмутимость. Да и кто бы сдержался в подобной ситуации?!

«А вы, госпожа жрица, не такая уж и непробиваемая», — отметила Аль.

— Конечно, мама! — гнула свою линию она, поняв, что терять уже нечего, её, если что, уже и так собираются прикончить за длинный язык. Так почему бы напоследок не высказаться от души?! — Я бы никогда себе не позволила называть вас свекровью. Слишком холодно и чопорно. Только мама. Знаете, как я свою маму люблю? И вас бы тоже любила, если бы позволили!

Жрица потеряла дар речи, впрочем, как и все остальные. Она только открывала и закрывала рот, не зная, как реагировать на подобную вольность.

— А сын у вас очень хороший. Он вас тоже любит. Вы не смотрите, что такой сердитый… — начала было Альвинора новую песню, но Алакдаэр опомнился первым, так как речь зашла уже о нём, и аккуратно, но настойчиво закрыл рот не в меру болтливой от нервного перенапряжения невесте. Та что-то замычала сквозь его ладонь, а потом извернулась и обиженно посмотрела на своего пленителя, но мычать перестала.

— Если сейчас же не возьмёте себя в руки, я запечатаю ваш голос заклинанием, — прошипел он, яростно сверля девушку глазами. — «Или более приятным способом…» — подумал дроу, но сам себя одёрнул и намеренно добавил тону ещё больше сердитых ноток: — Вы меня поняли?

Избранница кивнула, после чего он осторожно убрал ладонь с её лица.

— И стоило так смущаться из-за моих слов… — чуть слышно пробурчала она, а дроу мгновенно напрягся и уже был готов претворить свою угрозу в жизнь (А не надо недооценивать его предупреждения и болтать всякий вздор, выставляя жениха на посмешище! Нужно же понимать, что говорить к месту, а что — нет!), но не успел. Его мать тоже уже пришла в себя.

— Ты рот девочке не затыкай! Совсем распоясался на поверхности?! — насела она на сына. — А ты почему ему всё позволяешь? — теперь пришёл черёд напутствий девушке. — Да чтобы женщине посмел угрожать какой-то самец…

— Не какой-то, а самый лучший! — снова не удержалась адептка Арис. — Он же ВАШ сын!

У Алакдаэра больше рука не поднялась заткнуть свою зазнобу. Приятно, цайг побери, слышать, что ты лучший! Особенно от любимой женщины.

— Ты мне не льсти, девочка. Да и ему тоже. Не заслужил. После того, как он обошёлся со своим городом и Верховной жрицей…

— Со своей матерью… — решила уточнить Светлая.

— Тем более! — сдалась, наконец, жрица. — Какому сыну можно такое простить?!

«Да у неё талант перетягивать людей (и нелюдей тоже!) на свою сторону!» — в очередной раз восхитился Алакдаэр.

— Тому, который делает это из лучших побуждений! — не сдавалась Альвинора, защищая своего мужчину. А нечего тут на него наговаривать!

Верховная возвела глаза к потолку, отказываясь комментировать это заявление, вместо этого обратилась к Тёмному.

— Думал, я не знала, что ты тайно таскал новейшие зелья для своих экспериментов? — она вздёрнула бровь. — Нет, Берг мне не говорил, но я слишком хорошо изучила своего сына, чтобы поверить, что он уйдёт и не оставит себе обратной лазейки. И ваши мыши-разведчики шастали по Подземью тоже с моего позволения.

— Если ты обо всём знала и «закрыла на это глаза», значит, тоже можешь обратиться к свету? — в голосе декана мелькнула надежда.

— Для меня нет пути назад. Слишком глубоко я во всём этом погрязла…

— Путь назад есть всегда, — мягко проговорила Светлая, и Ал был ей благодарен.

— Ты стал совсем взрослым… — Алиарра скользила взором по его лицу и фигуре.

— Зато ты не изменилась, мама… — не мог не сказать он.

— Лесть тебе не к лицу, — поморщилась она. — Я уже не та, что была…

— Конечно та! И ещё долго такой останешься…

Она промолчала и посмотрела на солнечного.

— Оставьте нас с Галадрионом, — сказала повелительно.

Вэл и Рэна исчезли, Ал взял невесту за руку и увёл из комнаты. Да, родителям нужно поговорить наедине.

— Ты больше не склоняешь голову… — Верховная сощурилась.

— Не склоняю, — кивнул Анорлайн. — Теперь я свободен и волен распоряжаться собой и своей жизнью так, как мне заблагорассудится.

— Ты ушёл из Аббаналура, но не вернулся к своим… — проронила жрица.

— Не вернулся. Я остался с сыном. С НАШИМ сыном… И ни мгновения об этом не жалел. Как и о том, что он появился на свет. Я помню и всегда буду помнить то, что было до этого знаменательного события и что было после. А госпожа жрица помнит?

Она промолчала, только моргнула, но потом всё же сказала:

— Ты хорошо повлиял на Алакдаэра, он стал сильным мужчиной.

— Да, я горжусь НАШИМ сыном. Спасибо за то, что мне его подарила… и сберегла, — проговорил эльф.

Жрица отвернулась.

— Как я могла не сберечь?! — пробормотала она.

— Алиарра, а я ведь так и не женился.

— Знаю…

— И не планирую. Жаль только, что для тебя я был лишь одним из многих…

— Ты был лучшим, — совсем тихо сказала она, так и не обернувшись. — Из-за тебя я даже нарушила запрет! А ты так легко взял и ушёл…

— Kärleken tål inget tvång («Любовь не терпит принуждения»). Я ушёл не от тебя, а от той жизни, которая была вокруг. Мой свет не мог с этим мириться, но я всегда готов принять твою тьму, если позволишь… Однако делить тебя с кем-то не смогу! А толпа твоих любовников не внушает оптимизма.

— Собственник, значит? — усмехнулась она. — Они тебя так беспокоят?

— Считай, что да.

— У тебя есть стержень, это хорошо, слабаки не по мне.

— Я своё слово сказал. Если решишь оставить прошлое в прошлом и отступишь от былых порядков, Тёмный дол гостеприимно распахнёт для тебя объятия… и мы с Алакдаэром тоже…

Она обернулась.

— Спекулируешь сыном?

— Вовсе нет, ты ведь и так знаешь. И понимаешь, что я хотел сказать.

— Твои глаза всё такие же… — сказала жрица с грустью.

— Какие? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Как небо в ясный день, которое мне недоступно.

— Всё в твоих руках. Если пожелает, тьма сможет пробиться к свету. Один раз ты это уже сделала, и тому есть живое доказательство. Сможешь ли сделать снова? Я буду ждать… (3303c)

— Хватит ли у тебя терпения? — приподняла брови она. Её образ в зеркале стал таять.

— Хватит. Потому что оно того стоит…

Алиарра не ответила, но эльф успел увидеть мелькнувшую на её губах мимолётную улыбку, прежде чем образ Верховной растаял без следа.