Глава 11

Киаран так и не покидала палубу весь день. Казалось, её разморит в тепле и уюте. Ночь, проведённая без сна и практически на ногах, сказывалась.Опять же напряжение, исходящее от доброй половины её людей.Если внешне леди капитан была самим бесстрастием, это не значит, что командование (в основном висельниками и убийцами) давалось ей легко. Это ей не преданные Бэхингемам люди. И… не железная же она, в самом деле!Правда, ни один из команды, даже из самых недовольных, больше не собирался покидать корабль и бежать в земли Нового Света.Любой призрак свободы выглядел жалко по сравнению с призраком огромного богатства.Богатства, которое граничило с властью, пиратскими набегами на королевские корабли (а к короне каторжники относились без обожания, да и бывшие тюремщики тоже), вседозволенностью…Она обещала им провести корабль за Излом и вернуть обратно с неслыханной добычей.В прошлый раз она обещала, что у них получится захватить корабль и обещание своё сдержала. Теперь ей верили.Но она также обещала добыть им могущественного союзника, того самого, кто был за Изломом и вернулся оттуда, пусть и не смог вывезти добычу. Обещала…Может, она поступила слишком самонадеянно, опрометчиво, глупо, наконец?В конце концов, что такого потребовал от неё граф?Эту ночь и все остальные.Разве это много за помощь, корабли, острова Сторм, как прибежище, когда она выйдет на фарватер войны с короной?Девственность, как условность, важна для леди. Для девицы благородного сословия. Как гарантия того, что у некоего лорда будут законные наследники. Как гарантия чистоты, порядочности, верности супруги. Её высоких нравственных принципов…Но она больше не леди.Она – леди капитан.А значит – к Дейви Джонсу всю это мишуру!Почему же она отказала ему?Ведь в тот самый миг, когда потянула шнурки на жилете, решила уже, что будь, что будет.Что даст всё, что он попросит, за помощь и корабли.А потом не смогла.Там, в неверном свете свечей и камина он смотрел на неё так… Как никто никогда не смотрел. Ей всегда казалось, что на живых так не смотрят. Только на статуи и Лики богинь, на идолов, на картины.На что-то, что никогда не сможешь присвоить, не сможешь иметь только для себя.Она потеряла целый мир, но граф де Янн смотрел на неё так, словно она и есть – мир.И, если бы она осталась… Кто знает, не утратила бы она себя? Сумела бы продолжить начатое? После увиденного на королевском тракте чувство страха покинуло её. Она считала, что навсегда. Что больше никогда и ничего (и, тем более, никого) не испугается. А тут вдруг стало страшно, очень страшно.Она испугалась себя.Возможно, она решила тогда, в ту самую минуту, что добьётся намеченного сама. И не нужна ей ничья помощь. Тем более его!Особенно – его…Лицо обдало дыханием ветра. Один из проклятых сделал крутой вираж, взял резкий крен и, упав совсем низко, провёл призрачной рукой по её щеке. Впрочем, тут же взмыл к парусам: железная дисциплина «Ворона» распространялась не только на команду живых.Киаран только вздохнула и посмотрела на призрачный силуэт с грустной улыбкой.Она уничтожила перстень, повелевающий душами проклятых в ночь захвата корабля.Тридцать два призрака обрели покой.Но только не те четверо, что остались.Не было больше кольца, их никто не вынуждал делать тяжёлую работу. Но и уйти с миром они не смогли. А будучи призраками – оставались всё так же привязаны к старой каракке!В ту ночь Киаран выла и размазывала по щекам злые слёзы, когда поняла, что братья не обрели покой. Отказались от него… Кричала, клялась, что потопит эту коробку вонючих костей! Проклинала, обзывала кальмарьими кишками и червями гальюнными, посылала к морским чертям… Ужасно хотелось отпустить их… не сработало.И проклятыми душами братья остались с сестрой.Вздохнув, Киаран поднялась к рулевому и, отпустив его, встала у руля сама.Управление кораблём бодрило, как всегда, гнало прочь невесёлые мысли и сомнения, дарило ощущение полёта, распахнутых крыльев за спиной.Из-за спины доносилась песня матросов. В море, за тяжёлой работой, часто поют, но, как правило, одна песня становится любимой у команды. Считается даже, что на каждом уважающем себя корабле должна быть своя песня. Команда бывшей «Ядовитой медузы» выбрала таковой песню о галеонной фигуре, носовом украшении корабля. Киаран слышала её и раньше, из трюма, но тогда слов было не разобрать, да и не до того было. Сейчас же, когда руки уверенно держали руль, а в лицо била солёная свежесть, отчего ж и не послушать. Не вслушаться…Моряки пели протяжно, с душой, с затаённой тоской в грубых, просоленных голосах.Крылья-парус за спиной,Серебристый блик луны.Режу волны грудью…И кровавой смерти шлейфВолочится за кормой,Догоняет жутью…Следом за первым куплетом сразу шёл второй. Вслушавшись в него, Киаран вздрогнула.В этом нет моей вины,Всё как будто не со мной —Галеонная фигура.У меня лицо войны,Вместо сердца остриё -Галеонная скульптура.Затем шёл припев, который на протяжении долгой, очень долгой песни повторялся бесчисленное количество раз:Крылатые паруса поют, что пора воскресать!Волнуют высотой,Манят путеводной звездой.Крылатые паруса поют, что пора воскресать!Утихнет мятежный прибой,Останется только покой…Киаран помотала головой, отгоняя непрошенные мысли.Сзади раздалось шмыганье носом.Губы Киаран растянулись в улыбке. Килька.Она думала, в сердце её не осталось места (да и сил) для нежности, а вот поди ж ты. Хромой, нескладный подросток с торчащими во все стороны неровно обрезанными прядями пшеничного цвета, невольно напоминал братьев. Впрочем, братьев она видела почти во всех мужчинах. Может, поэтому удавалось управлять людьми? Ещё не так давно она верховодила в своей семье, теперь вот тут.– Ты что-то хотел, Килька? – спросила Киаран, повернувшись вполоборота.– Вы, леди капитан, завтракать не стали, а на обед на вахту заступили. Вот, принёс кое-чего.Киаран кивнула и, доверив Кильке руль (паренёк задохнулся от восторга), принялась быстро уничтожать солонину на грубой лепёшке. Это на суше бутерброд – тонкий кусок ветчины на толстом ломте хлеба. В море всё с точностью наоборот. Солонины обычно в избытке, а с хлебом напряжёнка.Заметив неопытного рулевого, проклятые практически понесли корабль над волнами.– Как вам это удаётся? – спросил Килька. – Ладить с ними?– Они – мои братья, – спокойно ответила Киаран.– Команда говорит, у проклятых не бывает родственников. Они ничего не помнят, кроме как управлять кораблём. Остальной памяти их лишают во время… ритуала обращения.– Вот как? – спросила Киаран тихо. – И что ещё говорят?– Говорят, что, оставшись без контроля, проклятые только выжидают удобного момента, чтобы перевернуть корабль. И освободиться.– Ты тоже так думаешь?– Нет, леди капитан, я вижу, что это не так. Я… я помню, как всё началось. Они вас помнят, кальмарьи кишки мне на шею!Киаран улыбнулась.– Тебе нравится в море?– Очень, леди капитан. Я не знал лучшей жизни.– Что ты делал до того, как попал на корабль?– Я родился на Кривой улице, леди капитан, в самом конце. После смерти отца стало совсем тяжко и мать продала меня в подмастерья к седельнику. Так она смогла хоть немного расплатиться с долгами.– Ты сбежал?– Не сразу, леди капитан. Седельник часто бил меня и всячески обзывал, но в его доме мне не приходилось только мечтать о хлебе.– Что же случилось?– Однажды пришёл важный господин, леди капитан, в шляпе с пером и с тростью. Он заказывал сёдла и щитки для ящеров. Он странно на меня смотрел, когда я показывал ему работу. Он выглядел довольным, и я думал, он доволен заказом. Они о чём-то шептались с седельником, а потом тот сказал, что теперь я буду жить у нового господина. Ни разу мне не доводилось бывать в таком богатом доме. Я и не думал, что богачи живут так… как… как боги, в общем! Но он… хотел, в общем…Подбородок Кильки задрожал, глаза заблестели. Юнга шмыгнул носом, но Киаран уже поняла.– Не говори, если трудно, – сказала она.– Так дальше самое весёлое, леди капитан, – нарочито бодро проговорил Килька. – В общем, я лягался, как чёртов ящер и прокусил ему руку до крови. Взамен он выбил мне зуб и сломал ногу. Но я всё равно убежал, – закончил он с гордостью.– Ты храбрый.– Не очень, – признался Килька. – Я сбежал в доки, спал там и питался рыбой, вместе с бродячими собаками. Дядька Медуза, простите, капитан, мичман пожалел меня и взял на борт. Это было три года назад. С тех пор я на корабле. И пусть кость срослась неправильно, но в море красивая походка и не нужна.– Так и есть, – подтвердила Киаран, и, потрепав выжженные солнцем белокурые вихры, забрала руль. – Ступай, поешь, – сказала она. – И передай, чтобы меня сменили к ужину.Дождавшись смены, она направилась в кают-компанию.Проходя мимо окна, выходящего на палубу, замешкалась, засмотрелась на призрачные силуэты тех, кого, оказывается, команда воспринимала, как угрозу.– Э, господа, это всего лишь проклятые. Причем верные леди капитану. Если уж опасаться призраков, так тех, кого мы обязательно встретим за Изломом, – в голосе ди Сервантеса звучало торжество. Ему явно хотелось, чтобы его попросили продолжить и вопросы не заставили себя ждать.– Призраки? За Изломом?– Вы что-то о них знаете?– Откуда?– Вы были там?Выдержав смачную паузу, ди Сервантес продолжил.– Пока только одному человеку удалось вернуться из-за Излома.– Морскому дьяволу, – раздалось чьё-то суеверное, а затем прозвучало недовольное цоканье языком.– Да нет же! Морской Дьявол там и остался. Вернулся лишь граф де Янн…– Верно, верно. Будь граф здесь, он бы рассказал нам о призраках. Не людей. Кораблей. Тех, что утащило в Излом. И о главном из них. О Призраке. О корабле-призраке. С которого всё и началось.Коварный ди Сервантес замолчал и Киаран словно наяву увидела, как помощник скромно ковыряет в тарелке. Рассказчиком ди Сервантес прослыл отменным, но очень уж любил, чтобы его просили и прямо-таки умоляли рассказать. Она сама была готова войти и попросить продолжить увлекательный рассказ, как в кают-компании заговорили все разом.– Расскажите, Налим! То есть лорд Сервантес…– Ди Сервантес, болван! Всем мы здесь сплошь лорды.– Но правда, рассказали бы, а? Ломаетесь, как девка в доках…Видимо, посчитав, что уговоров достаточно, ди Сервантес продолжил.– Все знают, что Морскому Быку удалось прорваться за Излом, удалось ограбить Призрака, но не удалось вывезти сокровища в мир… Но мало кто знает, откуда появился корабль-Призрак, полный несметных богатств…– А вы знаете?– Я много читал, много странствовал и много слышал. Сказания о проклятом корабле я собирал, как мозаику, частичку за частичкой. И, пожалуй, да, господа, думаю, что могу поведать его историю.– Так говорите уже, вот проклятье! Вы специально, что ли?– Когда-то это был не просто корабль, а плавучий бордель, господа, – с места в карьер начал ди Сервантес и гомон тут же утих. Киаран, совершенно забыв, что направлялась внутрь, уселась на прогретую за день палубу и подставила лицо последним лучам несущегося к синему горизонту, солнца. – Но ходили на нём не человеческие женщины, господа. Ходили на «Крылатой», а когда-то Призрак назывался именно так, рукокрылые.Что мы знаем о рукокрылых? Только то, что они сошли с небес задолго до первых людей. Что сошли почему-то в море: их редко видели на берегах, всё чаще на плавучих островах (когда-то они действительно существовали!) и кораблях…Речь ди Сервантеса стала вкрадчивой, обволакивающей, Киаран словно наяву увидела, как он прищурил глаза, устремив взгляд в пустоту.– А ещё, господа, – продолжал помощник, – известно, что именно рукокрылые принесли в мир магию.Что о них известно ещё? Что прекраснее их только… Да нет, не бывают человеческие женщины прекраснее рукокрылых. Да и богини не бывают. Ну, по-крайней мере, так говорили раньше…Из многочисленных легенд о них известно, что одной улыбкой рукокрылая могла осчастливить мужчину, одним взглядом – вознести его до небес, одним прикосновением – подарить неземное блаженство.О, это был непростой бордель, господа, очень непростой!Они сами решали, с кем… как-бы это выразиться поточнее… работать.И брали за свои услуги столько, сколько нам всем и не снилось.– Зачем же им было столько денег?– О, им они были ни к чему. Рукокрылые очень любили камни.– Как же они пересчитывали их, если у них вместо рук – крылья? – Киаран узнала голос Кильки и улыбнулась. Шустрый паренёк.– Ну, разумеется, магией, господин Килька. Ведь они и принесли её в наш мир. Более того, рукокрылые вдыхали магию в те камни, которые им нравились.Они долго выбирали их, был у них какой-то хитрый стандарт. Старые камни со временем заменяли на новые. С лучшей огранкой, чистые, как слёзы, добиваясь абсолютной безупречности. Совершенства.А ещё говорят, кроме основных богатств, на корабле, именующемся «Крылатой» был ещё небольшой ларец. С артефактами. Магическими артефактами, господа.– Это с какими? С какими-такими магическими артефактами?– О, в легендах и пересудах есть много гипотез об этом!– Чего-чего? – снова встрял Килька. На него зашикали, но не прогнали. Команда не могла не заметить, что леди капитан выделяет мальчишку. А учитывая её недавнюю потерю, прощали эту слабость. Тем более, что внешне Киаран со всеми была строга и даже жестока одинаково. Но новый состав команды помнил, что именно с того самого предложения Кильки подняться с Киаран на палубу началась их свобода.– Предположений, домыслов, если по-простому, – терпеливо объяснил ди Сервантес. – Говорят, среди камней, обращённых рукокрылыми в артефакты, есть рубин, дарующий вечную молодость. Есть опал, награждающий хозяина редкой, небывалой красотой. Изумруд, который сделает любое чувство взаимным. Огромный жёлтый бриллиант, способствующий укреплению трона и власти. Сапфир, который поможет выиграть любое сражение…– Мне бы только сапфир, – невольно вырвалось у Киаран, но ди Сервантес продолжил и она снова превратилась в слух.Можно было, конечно, пройти каких-то двадцать шагов и присоединиться к слушающим, но было страшно, что именно за эти несколько секунд она упустит что-то важное.– И что же случилось дальше?– О! Это самое интересное! Как вы понимаете, вести о баснословном богатстве Крылатой достигли всех концов света. Многие мечтали заполучить их сокровище, но все, один за другим, терпели поражение.– Почему жеж?– Потому, господин Килька, что все охотники за сокровищем были мужчинами. А рукокрылые – женщинами. Позволю себе напомнить, самыми прекрасными женщинами во всех мирах.– Но ведь кто-то их одолел? Их корабль стал Призраком и ушёл за Излом…– О да! Это был корабль настоящих амазонок. Командовала им самая жестокая женщина-пират во всех семи морях! Ну, да о Чёрной Жанне нужно говорить отдельно. Скажу лишь, что она была из знатного рода, и, когда после того, как три её мужа, один за другим, умерли при загадочных обстоятельствах, а семья снова захотела выдать её замуж, сбежала и стала пиратом.Её команде, состоящей сплошь из морских амазонок, неизвестно, каким чудом удалось перебить почти всех рукокрылых на корабле и завладеть сокровищем.Но только счастье оно ей не принесло.Те рукокрылые, что остались живы, поднялись в воздух, окружили корабль кольцом и направили всю свою магию, всю свою силу, чтобы проклясть Чёрную Жанну.В момент, когда она готова была коснуться таким трудом добытого сокровища, руки Чёрной Жанны превратились в крылья, а сама она – в золото. Так проклятье рукокрылых сделало величайшую пиратку древности Хранительницей. «Крылатая» же, как и все корабли Чёрной Жанны, ушла за Излом, последствие всплеска магии рукокрылых. Да… Так Чёрной Жанне досталось баснословное богатство, но вот счастья ей оно не принесло.– Если всё это было так давно, неужели никто не пытался добыть сокровище? За Изломом? Ну, как пыталась корона, отправив графа де Янна? И как сейчас хочет сделать леди капитан?– Увы, леди капитан не первая. Но, возможно, последняя… Конечно, многие пытались, очень многие… и не возвращались из-за Излома. Как вы знаете, первыми, кому удалось взять на абордаж корабль-призрак, были Морской Дьявол и Морской Бык, самые известные корсары современности. Корона пятнадцать лет назад отдала под их командование флотилию из ста кораблей.Все, как один, погибли. Правда, если бы корсарам удалось вернуть в мир сокровище, оно бы того стоило. Но, как мы знаем, из-за Излома вернулся лишь граф де Янн. Один, без добычи. Вернулся и сразу уединился на своих островах.Грозовой архипелаг неприступен, даже для короны, которая и без того сильно потратилась на кампанию по добыче сокровища рукокрылых…Все знают, что старый король лишил графа де Янна корсарского патента. Но, скажу вам по секрету, сдаётся мне, что де Янн и не думал выходить в море. Что-то за Изломом сломало его. И это очень печально, господа. Потому что если кто-то мог бы нам помочь пройти за Излом и добраться до места, где они с Морским Дьяволом спрятали добытое с потопленного Призрака, то это он.– Но у леди капитана есть ключ!– Леди капитан… полна загадок. Тут вы правы. Однако, мы засиделись, господа. Если леди капитан узнает, а она узнает, что мы тут с вами языками метём, как бабы на завалинке, боюсь, это её не обрадует. А стало быть, и нас с вами.– Да ладно! Леди капитан сама бы послушала. Ведь нам туда идти. А если это всё правда…– Я недолго знаком с капитаном, господин Килька, но она явно знает, что делает. И если так уверена, что мы получим сокровища Призрака, стало быть, мы его получим. Ну, по-крайней мере, так думать спокойнее.Киаран так и не вошла в кают-компанию.Вернулась и снова встала за руль.Нужно было привести мысли и чувства в порядок.Теперь, после рассказа ди Сервантеса, многое встало на свои места.