Глава 12

Это началось тогда, в башне королевского замка, когда Киаран хрипела от боли после того, как один палач держал её, а второй держал раскалённое железо у её плеча.Боль от магического клейма оказалась такой сильной, что наступил миг, когда Киаран поняла, что больше её не чувствует. Остались угрозы и ругательства короля, натужное сопение палачей, терзающий ноздри запах палёного мяса… а боли не было.Вместо неё в ушах раздался вкрадчивый голос.Теперь ты моя, дитя. Иди же ко мне и ты забудешь свою боль.Тогда Киаран подумала, это бред. От боли, от пыток, от сумасшествия, в которое превратилась её жизнь.После, когда гнали к пристани, время от времени слышался шепоток.Ещё, дитя, ещё. Поспеши. С каждым шагом ты ближе к своей судьбе.Думала, мерещится. Слышала, последствия магического воздействия бывают разные. Есть и такие, говорят, кто повреждается в рассудке.В первую же ночь в трюме, когда боялась заснуть по причинам, которые только того и ждали, Киаран впала в странное подобие забытья.Отвратительные лица каторжников, окружающих её со всех сторон всё также проступали во тьме. Страшные, скалящие гнилые зубы, с всклокоченными волосами и полными дикого безумия глазами.Но потом на их сером фоне начало проступать другое.Лазурные волны с пенными макушками. Отчего-то чёрный, с золотой каймой, круг солнца в синем небе. Она неслась прямо над водой по направлению к этому чёрному солнцу и волны, сшибаясь, били в её лицо брызгами. Она вдыхала полной грудью соль и ветер. Она летела.За спиной хлопали паруса. Над головой полоскались на ветру флаги.Должно быть, я умерла, решила Киаран. Умерла и превратилась в галеонную фигуру, носовое украшение корабля. О лучшей участи я и мечтать не могла.Оказалось, быть галеонной девой не так и плохо. Знай себе лети над волнами, не испытывая сожалений, не терзаясь мыслями о живых. Странных беспокойных существах-однодневках с их вечными интригами, войнами и распрями. С глупой привязанностью к таким же однодневкам, как они сами, именуемой среди живых любовью.А её оказалось, вовсе нет, этой любви.Поскрипывает она где-то там, на ветру, на краю света, обглоданными головами на пиках…А что есть?А вот этот мир и есть.Странный. Цветной. А солнце в нём чёрное.Кажется, вечность не было ей так хорошо. Так спокойно, так безмятежно.Знай себе, лети, слушай шёпот моря и полоскание флагов на ветру.Любуйся цветным миром и странным чёрным солнцем…Но вот на горизонте забрезжило пятно, которое вскоре разрослось из точки в полосу, а затем и в скалистый островок.Окружали его другие, зелёные, голубые, золотые, белые, с чудными, невиданными деревьями и пурпурными макушками гор, но Киаран отчего-то знала, что ей нужно на самый неприметный из островов.Когда она уж решила, что корабль, что она украшает, налетит на скалистый берег, разобьётся о скалы, осядет на дно с пробитым днищем, и она, стало быть, тоже, стало немного обидно, но грусть была тихая, светлая, как должно быть, бывает лишь у носовых скульптур… потоки ветра подхватили её и понесли над островом.Чувство полёта было чудное, дивное, неведомое.Если бы я раньше знала, что умирать так славно, давно бы умерла, думала Киаран.А потом полёт вдруг закончился и Киаран оказалась перед чёрной пастью пещеры.– Ты пришла, дитя. Пришла. Иди же ко мне. Иди быстрее. Лишь несколько шагов отделяют тебя от счастья.Снова тот самый голос. Она слышала его тогда и слышит снова. Он зовёт её войти в пещеру. Что ж. Ей нечего терять, она итак мертва. Почему не зайти, не узнать, кто так жаждет её увидеть?Она долго шла по скалистым коридорам, ползла, когда свод опускался слишком низко, переходила подземные реки вброд, переплывала озёра. Что-то словно указывало ей путь, говорило, куда идти…Голос, что звал её становился всё громче, отчётливее.Вот он уже звучит не в её голове, а слышится со стороны.– Подойди, дитя, дай посмотреть на тебя.Киаран преодолела границы тени и света и в первый момент заморгала, – с такой силой ударил по глазам свет!Он исходил из одного маленького открытого ларца и его хватало с излишком, чтобы осветить стоящие вдоль стен сундуки, полные золота и камней.Кубки, канделябры, цепи, браслеты, монеты с дивной чеканкой – золото источало мерное, ровное сияние. Киаран сбилась со счёта, пытаясь пересчитать сундуки.Куда ярче переливались и мерцали ожерелья, усыпанные камнями, бусы, перстни, серьги и диадемы.Чем дальше она шла, тем ярче проступало мерцание иного рода, которым исходят лишь драгоценные камни. Было даже странно, что она одна в трюме, кто видит их. Если бы их могли видеть остальные каторжники, сейчас бы они пялились не на неё, а на это невиданное богатство.Чистые, как слеза младенца, бриллианты, пронзительно зелёные изумруды, синие с огненными искрами тритониты, похожие на заточённую в стекло бурю опалы, всех оттенков неба сапфиры, огненные леоны, красные, как кровь, рубины… Их было много, очень много, и все они были бесценны.Киаран не останавливалась, шла дальше, пока не приблизилась, наконец, к маленькому ларцу на столике с ножками из слоновой кости. Именно этот ларец излучал самое яркое сияние.Киаран склонилась, рассматривая камни, лежавшие в морских раковинах.Пальцы сами собой потянулись к небесно-голубому сапфиру, но прикоснуться к нему она не смогла. Попыталась снова и снова её постигла неудача.Из-за распахнутой крышки ларца раздался тихий смех.Как Киаран ни вглядывалась в темноту за стеной света, ничего не видела.Тогда она выругалась и ударила по крышке. Подчиняясь, та захлопнулась с мелодичным звоном.Постепенно глаза привыкли к темноте и Киаран увидела золотую статую за столиком.Статуя изображала рукокрылую, распахнувшую крылья, женщину с таким злым лицом, что Киаран невольно отшатнулась.Она многое видела, но рубиновые глаза статуи горели такой ненавистью, что невольно становилось не по себе.– За всё в жизни надо платить, дитя. Плата за мои сокровища – жизнь.– Мне ничего не нужно из твоих сокровищ, – ответила Киаран и воздух задрожал от смеха.– Я не хотела сюда идти! Ты сама позвала меня!– Тебя? – у Киаран возникло странное ощущение, что к ней приглядываются. – Нет, тебя я не звала. Но это хорошо, что ты пришла. Мне так скучно сторожить сокровища рукокрылых одной.– Я слышала голос, – ответила Киаран. – Твой голос.– Я звала крылатую. Наделённую магией. Сильную настолько, чтобы снять моё проклятие. Освободить мою душу из заточения в проклятую статую. Этой крылатой я отдам всё. Вообще всё, что она захочет взять. Взамен на освобождение.– У меня нет крыльев, – покачала головой Киаран. – Нет магии.– Это я вижу. Ты такая, как все до тебя. Охотница за сокровищами «Крылатой». Кости других охотников немного скрашивают моё одиночество. Скрасят и твои. Я буду смотреть на них и думать, что живу не зря. Если вечное заключение в идола можно назвать жизнью.– Вечное? Ты сказала, однажды придёт так, кто освободит тебя.– Так было сказано. Магия рукокрылых обрекла меня на вечные муки. Спасти меня может только одна из них. У кого будет достаточно магии, чтобы освободить меня. И… достаточно любви в сердце, чтобы явить чудо сострадания.– Моё сердце мертво, – сказала Киаран.– Ты сама мертва, дитя. Почти мертва.– Это неважно. Даже если бы оно было живо, у меня нет ни крыльев, ни магии.– Поэтому ты останешься здесь.– Нет.– Ты хочешь поспорить?– Я не собираюсь с тобой спорить, идол. Ты – всего лишь сон. Всего лишь следствие помутнения рассудка. Лица каторжников, что находятся в этом трюме я вижу также отчётливо, как твои сокровища. Мне всё равно, где умирать. И безразлично, кого развлекает вид моего мёртвого тела. И всё же я подохну в этом вонючем трюме или, может, позже, на рудниках… Если бы могла, сдохла бы лучше в твоей пещере. Но, чего не могу, того не могу.Киаран развела руками.Идол молчал долго.А когда заговорил снова в интонациях его больше не было ни злости, ни торжества. Было лишь удивление.– Ты лжёшь, дитя. Я вижу тебя слишком отчётливо. Ты не можешь находиться не здесь!– И тем не менее это так. Я не знаю, мне ли снится сон о твоей пещере или же ты грезишь об освобождении из золотого идола и я всего лишь плод твоей фантазии. Я вообще больше ничего не знаю. Моё сердце мертво и я совсем не испытываю сострадания к тебе. Я сама почти мертва, – с этими словами она развернулась, чтобы уходить, но замерла, как вкопанная, от вопля призрака.– Крыло! На твоём плече крыло, дитя! И магия! О, я чувствую в тебе магию!!Пальцы Киаран невольно потрогали метку на плече.Она обернулась.– Меня заклеймили, как изменницу. Как воровку, убийцу, гуляющую девку. Дино Вулго не поскупился – моё плечо действительно выжгли с помощью магического пламени. Но вряд ли это то, что тебе нужно.– Глупая! – нервный смех. – Какая же ты глупая! Это именно то, что мне нужно! Магическое клеймо! Крыло!! Знаешь ли ты, что магию, что есть в мире, принесли с собой рукокрылые! Ты несешь на себе и х м а г и ю и ты крылата! Освободи же меня и забирай всё, что сможешь унести!– Это ты глупая, – возразила Киаран. – Я же сказала, меня здесь нет. Это только видение.– Верно, ты говорила, верно, – забормотал призрак.– А ещё я ничего не чувствую. Больше. Вообще.– Но ты здесь! Знаешь ли ты, что видишь то, что за Изломом? Немногие способны увидеть это и говорить со мной. Тем более так долго. У тебя есть что-то, дитя, что связывает тебя с Изломом, что позволяет смотреть сквозь него… Что поможет пройти сквозь него!!Киаран пожала плечами.– Я не знаю.– Не может быть, дитя. Ты же слышала об Изломе, о том, что за ним есть мир Изнанки. Откуда ты услышала это?– Редко кто не слышал сказок об Изломе, – снова пожала плечами Киаран.– Это не сказки! У тебя что-то есть, что позволяет тебе видеть… Что-то… отсюда. Из-за Излома.– У меня ничего…– Повернись!Киаран недоумённо повернулась. Было странным следовать приказам идола из видения, но куда веселее, чем смотреть на рожи, что её окружают.– Как я сразу не поняла! Кровавая дорога! Лента из моей сокровищницы! Дорога сквозь миры… Откуда она у тебя? Говори, откуда?!Пальцы Киаран невольно потеребили ленту в волосах, что увидел идол. И получилось как-то чудно: здесь, в видении, насколько она могла видеть, волосы её были распущены по обнажённым плечам, пушились, завивались, скакали задорными пружинками. Пальцы же нащупали что-то заскорузлое, липкое, в спутанных в колтуны, сбитых, висящих паклей прядях.И вправду лента. Та самая. Что прислал ей с последним письмом Геор.– Откуда? Откуда у тебя ключ? – бормотал идол. – У меня одно объяснение… Он унёс Кровавую дорогу за Излом. И там она сама нашла тебя, привлечённая магией. Магией рукокрылых…– Ты ошибаешься, – тихо ответила Киаран. – Лента попала ко мне до того, как меня заклеймили.– Кто дал её тебе?– Мой… – голос Киаран дрогнул. – Мой брат… Единственный из тех, кто остался… – внезапно голос её сорвался на крик: – Не смей спрашивать о нём! Не смей заставлять меня говорить о нём! Произносить его имя! Я в бреду! В бреду, понимаешь ты, тупой кусок золота?! Если я произнесу вслух его имя… Выдам его… Если дойдёт до короля и он вспомнит, что не всех моих братьев убил, проклятый выродок будет искать его там, где он сейчас! Если ещё не ищет! Если ещё не нашёл!!Ноги сами-собой подкосились и Киаран осела на каменистый пол пещеры. Тело её сотрясалось от странных судорог, напоминающих рыдания, но глаза оставались сухими. Она ни разу не плакала с тех пор, как увидела тела погибших братьев. Какая-то сила иссушила её глаза, лишила дара испытывать облегчение путём проливания слёз.А потом Киаран поняла, что слышит смех.Идол смеялся. Над ней.С диким воплем Киаран оказалась на ногах, попыталась схватить проклятого золотого болвана, но пальцы её хватали лишь воздух.Отсмеявшись, идол сказал:– Твоё сердце вовсе не мертво, девочка. Иди же ко мне и за то, что освободишь меня я дарую тебе все сокровища рукокрылых.– Если я приду, – прорычала Киаран. – То только для того, чтобы отбить твою тупую башку.– Просто ты не слышала моей истории, – серьёзно сказал идол. – Когда придёшь, я поведаю её тебе.