Часть IV. История золотого идола, или Сказка Чёрной Жанны

– Я родилась в семье Великого кайзера. Да, девочка, ты не ослышалась. Как и ты, я была очень знатного рода. Моя история покажется тебе странной, а в чём-то, может, и знакомой. У тебя было много братьев. У меня тоже. Только мои, в отличие от твоих, на доживали и до года.В народе говорили, боги наложили на отца проклятье: у него не будет наследников и род Великого Кайзера прервётся.– Как звался твой род?– Это уже неважно. Две тысячи лет как неважно, дитя. Скажу лишь одно: мой род, который гораздо древнее твоего, владел землями, сильно превышающими по площади нынешнюю Таллию…Меня холили, лелеяли, носились со мной, как с хрустальной.Я росла хилым, болезненным ребёнком, ещё в первые месяцы жизни лекари сказали отцу, что у меня слабое сердце. Что шансов выжить у меня мало.Но я выжила. Чудом, но выжила.Самые яркие воспоминания детства – отец-кайзер в короне, усыпанной сапфирами, сидящий на троне в Водных садах, в окружении матерей в летящих одеждах. Я не знала, какая из них выносила и произвела меня на свет, и, сколько себя помню в детстве, ни разу не задавалась этим вопросом… Но вот их одежды, звенящие браслеты, певучие наречия их земель… Да, помню, словно это было вчера.Кажется, у меня было пять или шесть сестёр. Или семь? Чудно, но я даже не помню, сколько. Да это и не важно. Все они умерли совсем крошками. Более того, в те времена это было настоящим позором. Ни одного сына, ни одного наследника…– Времена всегда одинаковые.– Не скажи. Ты была наследницей и не только своего герцогства. Ты официально значилась третьей в очереди на престол.– Правильное слово здесь – значилась. Дали ли мне унаследовать Бэхингем?Какое-то время идол молчал, затем, посчитав, видимо, вопрос Киаран не требующим ответа, продолжил рассказывать дальше.Девочкой я любила гулять в колоннаде на обрыве, сильно заступающим в море и разделяющим дворцовые земли на две бухты. Я забиралась по причудливым винтовым лестницам на крышу, чтобы лучше видеть корабли.Я смотрела в море, прикладывая к глазам разноцветные стёклышки. Море и корабли, бегущие по его волнам каждый раз окрашивались в разные цвета. Пурпурный, лазурно-синий, огненно-красный, золотой… Это было так красиво, просто волшебно!Но однажды вдали показался корабль такой ошеломляющей красоты, видеть которой мне не случалось в жизни… И это был непростой корабль, я сразу поняла, что непростой!Начиная с того, что цветные стёклышки не меняли его цвет. Какое бы я ни прикладывала к глазам – менялось только море и небо, а корабль оставался белым, словно из слоновой кости. А паруса были золотыми. На ветру полоскались разноцветные флаги, их было много, очень много.И галеон корабля был необычным. Его украшала статуя золотой девы, с широко распахнутыми крыльями вместо рук, в рогатом шлеме, с остриём, торчащим из груди. Словно неведомая богиня, что спустилась с небес и летит над морем, режет волны грудью.Я снова и снова прикладывала к глазам цветные стёклышки, как зачарованная, смотрела, как по лазурному, красному, золотому морю несётся самое прекрасное судно, что я видела в жизни… С золотой галеонной девой.Это было самое незабываемое зрелище из всех, что я видела в жизни. Не отрываясь, я смотрела на чудо-корабль, пока солнце не село.А когда вернулась во дворец, узнала, что легендарная «Крылатая» проходит у наших берегов.– Ты должен плыть туда, – говорили моему отцу матери. – Рукокрылые – великие волшебницы, они принесли магию в наш мир. Отдай им всё, что они спросят и когда вернёшься к нам, сможешь зачать сильных, крепких сыновей.Отец не очень-то верил в магию, жёны убедили его.Он вышел в море на небольшом иоле, куда погрузили щедрые дары (о том, как рукокрылые любят камни, знали все) и отправился догонять «Крылатую».Его не было тринадцать дней.Я помню, как меня держали в покоях, не выпускали больше к морю, и это было почему-то обиднее всего. Куда обидней всех этих заговоров, мятежа, открытого противостояния власти Великого Кайзера… Люди отказывались подчиняться, отказывались платить подати. Властью кайзерства был мой отец. Его и без того считали слабым, неспособным зачать наследника, а теперь, когда он уплыл за «Крылатой» люди не верили, что кайзер вернётся.Но он вернулся, это я помню точно, словно всё это было вчера.Я видела его в окно, слышала шаги и голос в коридоре… Меня по-прежнему держали за закрытой дверью и я изводила слезами и угрозами служанок, которым наказано было не выпускать меня из покоев…Это длилось долго. Мне казалось, целую вечность.Наконец, за мной пришли. Сказали, что отец желает видеть меня.Я позволила вымыть и переодеть себя, расчесать свои волосы. Служанки, что обихаживали меня, странно, словно вымученно улыбались и прятали глаза. Но мне было не до их дурацких терзаний! Я хотела видеть отца, по которому сильно скучала! Я хотела снова гулять у моря, смотреть на корабли… Чудно, что в жизни принцессы было так мало радостей, но таким уж странным ребёнком я росла.Отец с матерями был в Водных Садах.Выложенные мрамором бассейны, статуи и фонтаны в виде чудесных морских дев и вставших на хвосты рыб… Солнце играло на позолоте, отражалось в мириадах граней сапфирового венца отца… Помню своё удивление, когда увидела, что самый крупный сапфир из венца исчез, был заменён другим камнем, поменьше. Не таким красивым.Куда меньше меня удивили распухшие и покрасневшие от слёз глаза одной из матерей. Уже позже я поняла, что именно та женщина и произвела меня на свет. Тогда я видела её в последний раз. И позже, как ни старалась, не могла вспомнить ни цвета её глаз, ни даже волос…Когда меня вели в Водные Сады, я еле сдерживала себя, чтобы не броситься к отцу со всех ног, но когда подошла поближе и столкнулась с его задумчивым взглядом, полном скрытой тоски и какой-то странной решимости, заробела, замерла на месте.Отец смотрел на меня и в то же время у меня было ощущение, что он меня не видит.Так смотрят лекари, которые видят не тебя, а болезнь, смотрят служанки, которым нужно подвести тебе глаза или уложить волосы. Они смотрят на глаза, лицо, губы, пытаясь подобрать цвет краски, но тебя не видят.Моё горло сжалось от обиды. Я так скучала по Великому Кайзеру, так радовалась, когда служанки доносили последние новости, что мятеж подавлен, а власть Великого Кайзера прочна как никогда. Я нисколько не сомневалась в отце, а он, он как будто забыл меня за то время, что был в море…– Подойди ближе, дочь, – сказал он и я почему-то оглянулась на служанок, обвела взглядом матерей.Увы, все они смотрели на меня так же… Словно видели во мне что-то, что-то, о чём я сама не догадываюсь… Но не меня. Меня больше не видели. И это оказалось так страшно!Меня подтолкнули в спину, я сделала шаг, второй, должно быть, смотрела затравленно, как зверёк, угодивший в западню.Но потом взяла себя в руки и приблизилась к отцу.Помню, хотелось броситься к нему, забраться на колени, обнять руками шею… казалось, мои объятья разрушат это чуждое, злое волшебство, чью-то магию, наславшую на отца проклятье, проклятье, не позволяющее больше любить меня, его маленькую принцессу…– Сколько тебе тогда было? – хрипло спросила Киаран.– Шесть, – ответил идол.– Продолжай, – попросила Киаран.Золотое лицо идола оставалось неподвижным, бесстрастным, но отчего-то возникло ощущение, что он улыбается.Когда я приблизилась, отец подался мне навстречу, но вместо того, чтобы распахнуть свои объятия взял двумя пальцами за подбородок, заглянул в глаза, словно силился что-то в них увидеть. Но тщетно. Как он ни старался, я знала, что меня он больше не видит.– Знаешь ли ты, кто я, дочь? – спросил отец.Вопрос был глупым, странным, неожиданным, но я кивнула.– Великий Кайзер.– А знаешь ли ты, кто ты?– Твоя до… Принцесса, – ответила я.– Правильно, – кивнул отец. – Принцесса и моя дочь. А знаешь ли ты, что такое долг? Мой долг? И… твой долг? – он особенно выделил слово «твой».– Твой долг – править, – сказала я. – Заботиться о благосостоянии подданных. А мой… Я не…– Долг дочери – следовать заветам отца, – подсказала одна из матерей и отец бросил на неё быстрый взгляд.– Помимо правления и присоединения к Большой Земле новых островов мой долг – оставить наследие. Сыновей, которым я смогу передать власть. Кто и после моего ухода будет заботиться о людях. О тех, которым кайзер обещал защиту.– Ты совсем молодой и сильный, – повторила я слова матерей и служанок. – Боги пошлют тебе много сыновей!– Пошлют, – хрипло сказал отец и сжал губы.– Ты из-за этого такой печальный? – решилась спросить я. – Магия рукокрылых женщин не помогла?Отец посмотрел на меня странным взглядом.– Они обещали помочь. Но взамен попросили слишком много.– Им нужно кайзерство? – ахнула я. – Твой сапфировый венец?!– Нет… Только один сапфир из моего венца, – сказал отец. – Самый красивый. Самый любимый…– Так отдай его, отец! Хочешь, и я отдам им всё, что у меня есть? – спросила я. – Все… все свои цветные стёклышки! Все камни, что мне дарили в день Нового Круга и Дня Явления? Все свои наряды, кукол… Скажи, что я могу сделать, отец? Чтобы помочь тебе выполнить свой долг, который так для тебя важен? Клянусь, чего бы это ни стоило…Одна из матерей заплакала навзрыд и глухо осела на мраморные плиты. Остальные зашикали на неё, подхватили под руки, попытались увести, но она не позволила. Осталась там. Правда, мне не было до неё дела. Хотелось, чтобы отец снова улыбнулся мне, снова посмотрел на меня… по-доброму. Увидел… меня.– Если я только могу что-то сделать, – прошептала я. – Если только могу…– Ты можешь, – ответил Великий Кайзер.В тот же миг внутри что-то оборвалось.Рукокрылые – великие волшебницы, вспомнила я.Им подвластна магия.Что такое магия – я не знала, могла судить лишь по рассказам служанок, которые рассказывали мне волшебные сказки на ночь, и я, как любой ребёнок в мои годы, требовала самых страшных.Вспомнились истории о том, как древние царицы оставались вечноюными, купаясь в крови дев. Как избранных, поцелованных солнцем детей приносили в жертву Красному богу и получали их солнечный дар.Как с помощью заклинаний обращали детей в птиц, а потом охотились на них с помощью волшебных стрел, и тому, кому повезёт подстрелить невинную душу, улыбалась невиданная удача…– Ты принесёшь меня в жертву, отец? – замирая от страха, спросила я.Внезапно все терзающие меня сомнения и предчувствия сложились в единую мозаику. Объяснились косые взгляды служанок, слёзы матерей, взгляд отца, который смотрел на меня так, словно меня здесь больше не было…– Ты сама должна принести жертву, дочь, – сказал Великий Кайзер. – Чтобы выполнить свой долг.