Глава 17

Идол замолчал, и надолго. Видно, даже спустя тысячи лет заточённой в него душе было нелегко вспоминать то, о чём идол собирался поведать.– Он был пиратом и контрабандистом. Но непростым. Знатного рода. Ещё мальчишкой сбежал из дома и нанялся учеником штурмана. Когда я встретила его впервые, он был уже капитаном. Самым молодым и прекрасным капитаном, которого только можно представить.Для меня, уроженки южных земель, его длинные пепельные волосы, мягкие, как шёлк, казались сгустившимся в одном месте сиянием луны. Голубые, почти белые, как льдины, глаза, обветренная и загорелая до бронзы кожа. Помню, сразу я и не подумала, что он человек. Обычный человек.К тому моменту я была привилегированной служанкой. Мне дозволялось встречать гостей, провожать их в покои, поверь, это правда были покои, назвать их каютами ни у кого бы не повернулся язык.Помню, как стояла на носу корабля, в белом разлетающемся платье, до невозможности гордая своей значимостью и, конечно, своей красотой. Как любая юная девушка, я была одержима своей внешностью, и зеркала рукокрылых красноречиво отражали, что на своей родине я прослыла бы настоящей красавицей. Бывало, даже мечтала, чтобы меня увидели отец и матери. Увидели, какой я стала, какие богатые одежды и изысканные украшения ношу (по сравнению с ними наряды родной страны казались не просто дешёвыми, а даже убогими), в каком волшебном месте живу.Но когда на борт шагнул он, в расстёгнутом на груди синем камзоле, чёрных, расшитых серебром кюлотах, в чёрной треуголке с пером… Когда посмотрел на меня своими льдисто-холодными глазами, горло сжал ком, а в глазах защипало. Прежде я не думала, что мужчина может быть так красив.Внезапно потеряло значимость всё: и моё разлетающееся на ветру белое платье, и моя юность и красота, потому что разве может человеческая девушка быть красивой рядом с рукокрылыми? Нет, не может.Он пришёл к ним, не ко мне.А для меня оказалась невыносимой мысль, что он будет с кем-то, кроме меня.До этого рукокрылые казались мне посланницами богов, если не самими богинями во плоти… В тот миг моя вера в них впервые дала трещину. Я отчаянно пожелала, чтобы «Крылатая» затонула вместе со всеми своими сокровищами, рукокрылые поднялись бы обратно, в небо на своих крыльях, а этот моряк… спас бы меня, взял к себе на корабль… Чтобы не отпускать больше никогда.Всё это я успела продумать за его десять шагов.Не зная, какое смятение посеял в моей душе, моряк подошёл ко мне и тепло улыбнулся. В тот момент мне захотелось взвыть, самой схватить его за руку, подставить губы для поцелуя, а там будь, как будет… но вместо этого я улыбнулась и поприветствовала его, как полагается.Никогда не забуду, как он погладил меня по щеке и назвал маленькой красавицей.И в тот же миг утратил ко мне интерес!Пошёл следом, но не коснулся меня даже взглядом, я бы почувствовала!..Это была самая длинная ночь в моей жизни.Я стояла на палубе, упираясь руками в борт, чуть не перевешиваясь через него, подставляла лицо небу, и когда оно разродилось дождём, капли воды, текущие по моему лицу, были солоны на вкус.Утром он ушёл. Напоследок подмигнул и опустил в лиф моего платья золотую монету. Поступил, как благородный господин со служанкой! Я должна была разозлиться… или, как минимум, вспомнить, где я и кто я есть. Но вместо этого я стала носить эту монету у сердца, там, куда о н её положил и всё свободное время, когда меня никто не видел, любоваться его подарком.Как-то днём я чистила украшения рукокрылых, меня уже допускали в плавучие покои и сокровищницу.Сделав всё, что от меня требовалось, я извлекла из лифа монету и, как зачарованная, уставилась на неё. Водила пальцем по давно ставшему родным узору: всадник на невиданном звере – наполовину орле, наполовину льве разит огненным копьём змея, прямо в распахнутую пасть. На обратной стороне застыл гордый профиль красавицы. Я приближала монету к глазам, так, что рельеф её расплывался, а затем резко отдаляла, подносила к губам, вкладывая в поцелуй всю нежность, что накопилась в моём сердце к прекрасному моряку, подбрасывала в воздух и ловила.За этим занятием меня застигла рукокрылая.Когда я заметила её, было поздно.Охнув, я спрятала монету обратно в лиф.– Я вижу, тебе полюбилась эта монета, – сказала она. – Ты знаешь, что бывает с теми, кто зарится на собственность Дочерей Неба?Сглотнув, я кивнула.Рукокрылая вытянула вперёд крыло и посмотрела на меня вопросительно.Мне ужасно жалко было расставаться с подарком моряка, но ослушаться я не посмела. Вынув монету, я вытянула вперед руку, пальцами вверх и разжала их.Монета проплыла по воздуху к рукокрылой.– За то, что взяла чужое, будешь наказана.Она небрежно бросила монету в ларец, полный таких же, и казалось, утратила ко мне интерес.Одно дело – расстаться с подарком из-за малодушия, другое – принять на себя наказание за то, чего я не совершала.– Нет! – вырвалось у меня.– Нет? – насмешливо усмехнулась рукокрылая и глаза её сверкнули голубым пламенем.Я поспешно опустилась на колени и коснулась лбом пола, зная, что рукокрылые больше всего ценят в прислуге покорность.– Нет, госпожа, – тихо проговорила я, не смея поднять головы. – Я не брала ваше, я бы никогда не осмелилась. Это моя монета.– Вот как, твоя? И откуда она у тебя?– Моряк сам дал мне её, – прошептала я, чувствуя, как горло сдавливает от обиды.Рукокрылая подошла совсем близко.– Встань, – раздался приказ.Я отняла голову от пола, опираясь на руки, но подняться с колен не успела.Подбородок поддели кончиками перьев. Мягкими, лебедиными, но зная, на что способна магия рукокрылых, эта мягкость почему-то перепугала до дрожи.Моё лицо развернули вправо и влево, затем вернули на место.Небесная дева пристально посмотрела мне в глаза, а затем усмехнулась одними губами.– Что ж. Должно быть, он что-то разглядел в тебе. Чужого нам не надо. Возьми её обратно.В этот момент монета выпрыгнула из ларца и упала на мои колени.– Благодарю, госпожа, – прошептала я. – Но это не моя монета.Рукокрылая нахмурилась.– Свою я узнаю из тысячи, – сказала я ещё тише, не смея поднять на неё взгляд.– Она так дорога тебе? – спросила рукокрылая, но я, кажется, утратила дар речи.– Ты хорошо служишь, – задумчиво сказала небесная дева. – Служи так и дальше. И никогда не забывай о своём долге. Твоя жизнь принадлежит нам в обмен на тринадцать жизней. Пока не рассчитаешься за них, ты не имеешь права на человеческие слабости. Будь умна и однажды сможешь вернуться домой. Более того, ты вернёшься очень богатой женщиной, – она усмехнулась. – Мы всегда щедры с теми, кто умеет превзойти свои слабости. Превзойти низменную человеческую природу. В знак благодарности за верную службу мы наделим тебя магией и даром долгой жизни. На твоём пути будет ещё немало радостей, дитя.Она ушла.А я осталась переваривать сказанное.Значит, после моего попадания на «Крылатую» у отца родилось тринадцать сыновей. И, значит, моя жертва была не зря. И… боги, когда-нибудь, выплатив долг крылатым, я вернусь в родную страну. Да что там в родную… Куда захочу. Я буду богатой, я стану волшебницей!Новость и обещание рукокрылой вскружили мне голову. Сердце билось так часто, что я слышала его стук.А потом я оглянулась на ларец, пальцы сами-собой потянулись к монете, которую рукокрылая позволила забрать, к монете, которую дал мне голубоглазый моряк… и сердце остановилось.Возможно ты осудишь меня, дитя.Я и сама себя осуждаю. Сейчас. Но молодость горяча и глупа.– Отец любил говорить, когда няньки выговаривали мне за детские шалости: кто не был глуп, тот не был молод… Он очень любил меня, – глухо сказала Киаран.Идол хмыкнул. И продолжил рассказ. Киаран, сама не замечая, сидела на каменистом полу напротив идола, обхватив колени руками и почти не дышала, страшась пропустить хоть слово.– Наверное, это всё же глупо, очень глупо, знать, что тебя ждёт долгая и благополучная жизнь и при этом оставаться самой несчастной на свете, потому что всё, чего я хотела на тот момент – это не этой долгой жизни, не богатства, ни даже волшебства… Я просто хотела узнать, каковы на вкус его губы, хотела увидеть в его глазах тепло, доброту… Видеть его улыбку, чувствовать стальной капкан его объятий. Я хотела быть счастливой. Здесь и сейчас. Хотела быть свободной…Однажды я слышала, как рукокрылая сказала одной из служанок, которая часто плакала и просилась домой:– Мысль о доме делает тебя несчастной. Не реальность. Мысль. Если ты так глупа, что позволяешь мысли причинять тебе страдания и при этом не видишь и не ценишь реальности, ты её недостойна.С этими словами она взмахнула крылом и тело служанки осело на палубу. От него отделился полупрозрачный крылатый силуэт. В тот день команда «Крылатой» пополнилась ещё одной невестой попутного ветра…Мне было страшно, очень страшно. Казалось, рукокрылые узнают и мою тайну. Мои мысли и желания. Мою готовность обменять свой долг и служение на «Крылатой» вместе со всеми красочными перспективами на один лишь его поцелуй. На краткое мгновение личного счастья…Поэтому я улыбалась. Была мила, приветлива, услужлива. Меня выделяли. Меня ставили в пример остальным девушкам и от этого они совсем невзлюбили меня. Со стороны казалось, я стала совсем одинокой на огромном волшебном корабле. Человеческие девушки сторонились меня, замолкали, когда я подходила, кривились и молчали, когда им доводилось работать рядом со мной. Рукокрылые… Ну, они уж точно не вели со мной задушевных бесед. И всё же я не была одинока. В моих мыслях и чувствах царил образ голубоглазого моряка, а сердце согревал его подарок.Я не думала, что увижу его снова…И всё же это случилось.Это и не удивительно… Все знают, что раз познав объятия рукокрылых, Небесных Дев, небожительниц, сотканных из неба и магии, уже не захочешь возвращаться в тёплые, горячие объятия обычных женщин из плоти и крови.Он был таким, как я его заполнила. Только… ещё красивее.И он узнал меня! Узнал!Возможно, если бы этого не произошло, я не решилась бы на то, на что решилась и не говорила бы сейчас с тобой.Но он узнал.– Здравствуй, маленькая красавица, – сказал он весело, спрыгивая на палубу. – Признавайся, скучала по мне?Я онемела от восторга, всё, что могла – только смотреть на него, как на божество, как на идола в святилище.Это был самый счастливый день моей жизни.Должно быть, ему понравилось то, что он увидел в моих глазах.Смеясь, он приобнял меня за талию и закружил по палубе!И, прежде, чем пройти дальше, в покои, дорогу в которую уже хорошо знал, запечатлел на губах поцелуй!Он ушёл, а я опустилась на белые доски. Ноги перестали держать меня.Первое, что пришло на ум – я мила богам. Ведь правда! Они были благосклонны ко мне! Всё, что я просила у них в обмен на дар долгой жизни, магию, богатства, которые ожидали меня в будущем, это ещё раз, один лишь раз увидеть его. Узнать, каковы на вкус его губы… И боги дали мне это! Ничего не требуя взамен.И вот мои губы горят от его поцелуя, а я понимаю, как мне этого мало, как ничтожно мало!– Ты вряд ли понимаешь меня, дитя? – лукаво спросил идол. – Ты говорила, что твое сердце мертво. Даже не знаю, зачем я рассказываю тебе всё это и ещё так подробно…Киаран вздрогнула, словно очнулась ото сна.– Да, я не любила… Мужчину, – глухо сказала она. – Но есть мужчина, который… Поразил меня. Удивил. Не тем, что хорош собой, хотя, судя по твоей истории ему далеко до твоего моряка. Не своей дерзостью, наглостью и напором… А скорее тем, как я реагировала на него. Мне было, – эти слова давались Киаран с огромным трудом, – мне было приятно находиться рядом с ним. Смотреть на него, слушать… И видеть, как он смотрит на меня.– Значит, мне продолжать?– И не пропускай ни единой подробности!– Что ж…