Глава 19

Мы долго шли по кривым, извилистым улочкам мимо освещённых домов, из которых доносились пьяные крики и женский смех. Рыжий поселился в куда менее благополучном квартале. Когда проходили улицу красных фонарей, портовые шлюхи в откровенных нарядах, с размалёванными, как у шутов, лицами, с любопытством провожали нас взглядами. Загулявшие моряки тоже смотрели нам вслед, бросали мне сальные комплименты, а одноглазого поздравляли и грязно ругались… Наконец, пришли в маленькую, убогую комнатушку. Пахло сыростью и клопами.Рыжий неловко шутил и много говорил, всё об одном и том же, о том, как сказочно он разбогател и разжился девкой. Я почти не слушала. Мне было неинтересно.– Заживём, как кайзеры, – хохотнул он и похлопал по сумке на боку.Я же, не говоря ни слова, освободилась от платья и легла на пропахший клопами матрац, что лежал прямо на полу.Он сверкнул единственным глазом, наспех освобождаясь от одежды и взгромождаясь на меня.То, что было дальше… Нет, мне не было больно, скорее… удивительно, что ли. Мой второй любовник не был ни груб, ни нежен. Он брал меня наспех, как это делают собаки, раз за разом, мял, щупал, шлёпал и щипал, словно не мог до конца поверить в свою удачу. Издавал странные звуки, бормотал на неизвестном наречии.Когда, наконец, сыто отвалился и перекатился на спину, засопел, смежив веки, я поднялась и принялась натягивать платье.– Ты куда? – сонно пробормотал он. – Спи.– Ты забыл, – сказала я. – Теперь я должна убить тебя.– Ты итак меня уходила, куколка, – хрюкнул он. – Ложись уже. Или тебе по нужде приспичило?Вместо ответа я нагнулась, двумя пальцами подцепила его портки с кожаным поясом.Когда достала из ножен узкий стилет, одноглазый, похоже, начал понимать, что я не шутила. Я вообще не намерена была шутить.– Порежешься, детка, – сказал он с ухмылкой, единственный глаз при этом сделался серьёзным. – Ну-ка! Кому сказал, положь!Я видела, как убивают людей. Во время плавания на пиратском корабле насмотрелась на всякое. Поэтому точно знала, куда бить. Заметив, должно быть, решимость на моём лице, одноглазый поднялся и принялся пятиться от меня по комнате, пытаясь зайти сбоку.– Не вынуждай меня бить тебя, куколка, – рыкнул он. – Бить бабу – последнее дело.Почему-то его желание проявить нет, не благородство конечно, но какую-то честность, что ли, заставило меня вконец осатанеть.Я прыгнула, замахиваясь.Ударить не ударила, он успел перехватить руку и вывернуть её, а потом, наотмашь хлестнул меня по лицу.Я покачнулась, но устояла на ногах.Бросилась на него снова, на этот раз с пустыми руками.Мы принялись бороться, покатились по полу.Через какое-то время он оказался сидящим на мне. Пальцы сжимали моё горло. Я хрипела, дёргалась, чувствуя, как силы покидают меня. Перед глазами темнело. Но его почему-то я видела отчётливо, будто даже окружённым ореолом света.Он не сжимал пальцы сильнее, но и не отпускал, не давая вдохнуть, повторял, что объездит норовистую кобылку, обучит покорности…Пальцы мои нащупали стальную рукоятку стилета на полу, и, слабея, смокнулись на ней. Я понимала, что другого шанса у меня не будет.Я ударила в его единственный глаз!Затем, когда он кулём обвалился на бок, я выдернула кинжал. Он вышел с хрустом, залив платье кровью и чем-то густым и вязким, по виду похожим на творог, и нанесла ещё несколько ударов. В грудь, в шею… Била, пока он не перестал дёргать ногами и булькать горлом.Накатила адская усталость, руки и ноги налились свинцом и онемели. Я чувствовала себя совсем обессиленной. Опустошённой. Если бы кто-то нашёл меня тогда у трупа – мне было бы плевать. Но всё же нельзя было допустить, чтобы меня нашли. У меня остался неоплаченный долг…Вытерев стилет о матрац, я спрятала его под платьем.…Он спал, когда я вошла. Боги, до чего же он был хорош во сне!Бело-серебристые локоны разметались по подушке, на губах играла та самая улыбка, с которой он расстался со мной. Он спал, раскинув руки… Красивый и беззащитный… Идеальная мишень.Я хотела убить его спящего, но не смогла.Склонившись к самому его лицу, прошептала его имя.Он вздрогнул, увидев меня, а потом обвёл взглядом. Заметил кровь на помятом платье, спутанные волосы, ссадины на шее и лице, распухшую губу и широко улыбнулся. А его голубые глаза заблестели.– Пришла, – хриплым со сна голосом сказал он. – А деньги обратно принесла? Нет? Глупенькая. Сейчас же пойдём и заберём их, пока его не нашли. Знал бы я, что ты такое сокровище, мы бы давно поставили весь этот мир на колени. Но мы это обязательно сделаем. Моя богиня. Моя цалибу!– Нет, не сделаем, – тихо сказала я, доставая стилет. – И я больше не твоя. Я сама по себе.– Ты не сделаешь этого, – в его голубых глазах опять засверкал азарт, который я за считанные часы успела возненавидеть всем сердцем.Он даже не попытался защититься. Привстав, снова откинулся на подушки, раскинул руки и посмотрел на меня с торжеством и вызовом. Ещё бы, игра с самой смертью!– Сделаю, – сказала я и ударила.В сердце!Пальцы его сомкнулись поверх моих, кажется, он пытался вынуть стилет, сучил ногами. И при этом не сводил с меня глаз.И я смотрела на него, не отрываясь. Пока голубое пламя его глаз не потухло.Вместе с этим светом исчез и свет дневной и я уж решила было, что тоже умираю, от горя. Но потом услышала шелест за спиной и обернулась.На широком подоконнике стояла рукокрылая. Это её распахнутые крылья заслонили свет.Взмахнув ими и сложив, она легко спрыгнула на пол.Я продолжала сидеть на смятых простынях, мотая головой, не в силах издать ни одного звука.Рукокрылая молчала и не двигалась. Я уж подумала, что она привиделась мне, но она заговорила.– Ты – та, кто казалась самой достойной из всех. И ты поступила низко. Настоящий человек.– Вы накажете меня? – хриплым голосом спросила я.Страха перед рукокрылыми я больше не чувствовала.Волшебница покачала головой. Окутанная сиянием зари, она как никогда была похожа на сошедшую с небес. Она была прекрасна. И в её прекрасных чертах, которые, как ни старайся не повторит ни один художник, ни один скульптор, не было ни капли человеческого…– Ты сама себя наказала, – сказала она. – Я просто верну тебя домой. К отцу. Имей смелость посмотреть ему в глаза, зная, что не выполнила свой долг.Слова об отце никак не откликнулись во мне. Это было так давно, словно в другой жизни. Его образ стёрся из памяти. Но потом я вспомнила ту из матерей, кто плакал, когда я покидала кайзерство и мной овладело странное спокойствие. Что ж. По-крайней мере, кто-то будет рад моему возвращению. И тут я вспомнила, что говорила рукокрылая до этого.Что мне предстоит отдать долг за тринадцать жизней.Значит ли это, что рукокрылые заберут жизни тринадцати моих братьев?Я никогда не видела их и не думала, что увижу, но неужели из-за моей… глупости пострадают тринадцать невинных душ?– Нет, – снова покачала головой рукокрылая. – В отличие от людей, нам знакомы понятия долга и чести. Твои братья останутся живы. Но ты задолжала нам тринадцать жизней. Сёстры хотят, чтобы за каждую из них ты отдала богам ещё десять. Две ты вернула. После того, как рассчитаешься с богами, сможешь освободиться.С этими словами она надела мне шею алую ленту. Ту самую, но уже без сапфира. И вылетела в окно.Меня вынесло следом воздушным потоком.В отчий дом я вернулась повзрослевшая, с красными от крови руками.– А что было потом? – тихо спросила Киаран.– Потом? – переспросил идол и Киаран ощутила, как в воздухе повисла его горькая усмешка.– Меня боялись. Сторонились, как от зачумлённой. Все знали, что я выросла на корабле рукокрылых волшебниц. Боялись их – боялись и меня. Наверное, правильно делали. Я стала другой. Должно быть, от меня пахло проклятием рукокрылых, люди это чувствовали. Словно знали, что мне предстоит забрать много жизней…Даже отец, хоть говорил, что рад, что я вернулась, со слезами на глазах благодарил за выполненный перед семьёй долг… Он тоже боялся. Он скрывал свой страх. И всё же… Больше никогда не посмотрел на меня так, как когда-то. По-доброму.– А мать? – вырвалось у Киаран. – Та, которая плакала? Что она?– Она умерла вскоре после того, как я покинула кайзерство.Вскоре отец снова позвал меня в Водные Сады. На этот раз меня не сопровождали служанки и я не боялась. Хоть и предполагала, что он скажет.– Опять долг? – спросила я, не дожидаясь, пока отец заговорит.Он не стал отрицать. Сказал, что пока не выйдет замуж старшая принцесса не может быть и речи, чтобы сватать младших. За то время, что меня не было, у меня появилось тринадцать братьев и столько же сестёр. И несколько новых жён отца были беременны… Рукокрылые оказались очень щедры…Меня выдали замуж за принца Белых Скал.Он был добрым. И очень юным. Даже младше меня.Всю свадебную церемонию и пир смотрел на меня такими влюблёнными и счастливыми глазами, словно обнаружил редчайший драгоценный камень или прекрасный цветок, там, где меньше всего рассчитывал его найти…А я… Я сидела, смотрела на него и думала о том, что не прогнусь под рукокрылых. Нипочём не прогнусь. Я так решила в тот самый миг, когда упала на разноцветные мраморные плиты в Водных Садах, на то самое место, с которого когда-то меня забрали.Но моё сопротивление дорого обходилось мне.Жажда крови рвала душу изнутри, я потеряла покой и сон, а в редкие часы забвения ходила во сне, пугая семью и обитателей дворца ещё больше… Я понимала, что медленно схожу с ума.Но всё равно решила, пока я могу это контролировать, не поддамся. Не буду больше убивать. Ни за что не буду.Я боролась с собой до последнего.И к свадьбе с юным принцем мне стало казаться, что одерживаю победу.Было странно ложиться в постель с незнакомым человеком, который внезапно стал моим мужем, а значит, имел все права на меня, уж точно больше прав, чем тот голубоглазый моряк и рябой проходимец…Он был добрым. Очень, очень нежным. Он дрожал и волновался так, что мне пришлось забыть о собственном волнении и неудобстве… В ту ночь, впервые за долгое время я заснула, прижимаясь к тёплому боку… чёрт, я и спустя тысячи лет не могу назвать его мужем!А наутро я обнаружила, что он мёртв. Трупное окоченение уже спало, на его нежных губах застыла мечтательная полуулыбка.Вскоре меня выдали замуж снова.На этот раз за хана Вороньей Пустоши.Стоит ли говорить, что и он наутро оказался мёртв. Правда, я не спала, не смыкала глаз, слушая его дыхание, думала, что таким образом спасу его… Задремала совсем ненадолго, когда уже светало, и вот, я проснулась, а он нет…Я отказывалась выходить замуж третий раз, твердила о лежащем на мне проклятии… Мне не верили. А может, наоборот, верили. И хотели отослать как можно дальше.В третий раз на мне женился известный пират. Гроза морей по прозвищу Чёрная Борода. Он давал за меня такой богатый выкуп, отчаянно желая породниться с семьёй Великого Кайзера, и, конечно, других желающих получить мою руку не было…Свадебная церемония состоялась на его корабле.Я честно рассказала новому мужу о проклятии. Даже, кажется, плакала, когда просила не касаться меня. Но он не боялся ни богов, ни демонов. Ни даже рукокрылых.– Знаешь, что, жёнушка? – сказал он и, хорошенько меня встряхнув, заглянул в глаза. – Если я пущу пузыри, смело отправляй этот никчемный мешок с костями за борт кормить рыб. А сама возьми мой лучший корабль и всё, что мне удалось скопить за жизнь, а это, скажу без лишней скромности, немало. А потом собери флот и потопи к чертям собачьим этих плавучих куриц! Ни одна из них не стоит твоих слёз! А узнать, какова ты на вкус, поверь, за такое стоит сыграть со смертью и попытаться обмануть её!И я поклялась ему, что так и сделаю.Я смотрела на него и думала, что вот он, самый сильный и смелый мужчина из всех, кого я знала. При этом честный. Драгоценное сочетание.И ночь с ним я тоже никогда не забуду.