Глава 20

…Я поступила, как он и советовал. Домой возвращаться не стала. Вместо этого стала собирать флот. Флот, который сможет потопить «Крылатую». Я сменила имя, данное мне отцом и которым меня звали на ненавистной мне «Крылатой», на новое. Я взяла часть нового имени у третьего мужа.Так я стала Чёрной Жанной.Зная, как мужчины реагируют на рукокрылых, я набирала в команды женщин. Настоящих морских амазонок. Сильнейших бойцов, лучших капитанов. Ни одна из команд семи морей не могла сравниться с моей по мастерству и жестокости.Да, многие скажут, что по-настоящему жестоки только мужчины, а женщинам, в силу материнского инстинкта, заложенному самой природой, больше присущи милосердие, сострадание, доброта. Но любой охотник знает: когда самка защищает своих детёнышей, ни один самец не сравнится с ней по силе и свирепости. И я так скажу: когда женщина встала на путь войны, она становится самим воплощением этой войны. Её сутью, её лицом. И это страшно и вселяет трепет в сердца врагов. Среди моих новых капитанов и бойцов были самые свирепые, самые безжалостные, самые отчаянные. Тем, кому решительно нечего терять, кто привык смеяться смерти в лицо.Деньги Чёрной Бороды вскоре закончились, но тех кораблей, что у меня были и того количества людей было мало.Я знала, как сложно будет осуществить то, что я задумала. Сложно убить волшебниц. И всё-таки знала, что их можно убить. Они сошли с неба в мир, а значит, и сами стали смертными.Я руководила пиратскими набегами.Гибли люди, поначалу я их считала, а потом перестала считать…Всё происходило, словно не со мной. Иногда мне и вовсе казалось, что я наблюдаю за всем этим со стороны. Словно галеонная фигура на носу корабля.Бесстрастная, величественная. Чтобы не забыть об обещании, данном Чёрной Бороде, а ещё, зная, что слава моём растущем войске, набегах и жестокости летит впереди меня и когда-нибудь достигнет корабля рукокрылых, я заказала галеонную фигуру, точь-в-точь, что украшала «Крылатую». Прекрасную рукокрылую деву в рогатом шлеме. Только у моей девы было лицо войны, а из груди торчало остриё в форме меча, которым ударили в спину. Этим мечом мой корабль резал волны во время шторма.Иногда мне казалось, что я – это она и есть. А ещё я думала, что если они одержат надо мной победу, поместят мою душу в эту фигуру… И тогда всё встанет на свои места.В какой-то момент с глаз упала кровавая пелена. Должно быть, спало проклятье… Я вернула свой долг. Но вместо жажды крови осталась ледяная, отрезвляющая ярость. Меня было уже не остановить.Мне удалось собрать самую грозную и многочисленную пиратскую команду на всех семи морях.И вот однажды я поняла, пора.Рассказала капитанам о сокровищах, которые ждали нас на «Крылатой».– Но они же волшебницы, – говорили мне. – Звучит, конечно, здорово, но мы не сможем приблизиться к кораблю волшебниц!– Сможем, – уверенно отвечала я.У меня оставалась та самая алая лента, которая однажды уже привела меня к ним на корабль. И, я точно знала, приведёт снова.И оказалась права.Что это был за бой!Чудовищный, кошмарный! Грохотало небо, сотрясалось море, чёрные от крови волны закипали от смертоносных заклинаний!Мои корабли гибли один за другим. Стоял оглушительный треск от ломающихся мачт, над нами грохотали чудовищные раскаты магической энергии. Было светло, как днём. Только этот свет ослеплял, резал глаза, забирался под кожу и рвал ледяными лапами изнутри.Многие, очень многие сходили с ума от страха и прыгали в море.Но и моря, как такового, больше не было.Окружая «Крылатую», моя эскадра сошлась совсем близко.Такого количества кораблей в одном месте никогда ещё не случалось.Битва словно заняла всё море.Но всё же чем дальше, тем яснее становилось, что победа за нами.Рукокрылые теряли силы, теряли магию, теряли жизни.Когда я второй раз ступила на борт «Крылатой», спрыгнув на палубу с кривым мечом в руках, те из них, что оставались живы, поднялись в воздух и, вместо того, чтобы биться дальше, хотя бой итак был проигран, направили руки в одном направлении.Остатки их магии стекались в единое светящееся пятно, образуя чудовищную воронку, в которую один за другим, утягивало корабли.Я поняла, что нас утягивает на Изнанку, в мир грёз и призраков.Но замысел рукокрылых был в другом.Нам не дали дойти до Изнанки. Мой флот оставили скитаться призраками в сумеречном пространстве Излома.И всё же мы победили.Вместе с несколькими уцелевшими мы вошли в сокровищницу!Всё золото, все камни и артефакты волшебниц были нашими!Я сдержала слово, данное команде.И отплатила рукокрылым.Все они были мертвы, отдали последние силы, чтобы сотворить Излом.Не успела я сказать обезумившим от вида неслыханных богатств капитанам, что мы выберемся, обязательно выберемся, как в сокровищницу вошла та самая рукокрылая, что прокляла меня.Её некогда белоснежные, лебединые крылья волочились по полу кровавыми тряпками.Стоило ей войти, как мои люди осели замертво.В живых осталась только я.– Ты в самом деле лучшая, – сказала она мне. – Теперь мы знаем о людях всё.– Только счастья вам это знание не принесло, – сказала я.– Как посмотреть. Вот тебе, например, не нужны были наши сокровища, более того, они противны тебе, тебе ничего от нас не надо. И всё же, хочешь ты или нет, ты их получила. Они твои по праву.Я не смогла ответить, губы словно залепило клейкой смолой.Ноги похолодели и странно задеревенели.Я посмотрела на них и, к своему ужасу, увидела, как они превращаются в золото.А рукокрылая говорила…– Теперь ты будешь хранить наше сокровище. И убивать каждого, кто захочет их получить. Освободить тебя сможет только крылатая и наделённая магией. Для этого ей нужно лишь простить тебя. Что будет трудно, очень трудно после того, что ты сделала. И совсем невозможно для крылатой.Идол снова замолчал и Киаран поняла, что на этот раз рассказ его окончен.– Скажи, а как тебя звали до того, как ты стала зваться Чёрной Жанной? – спросила Киаран.– Зачем тебе моё имя… Оно проклято, оно опозорено.– Я хочу знать!– Джанес.Киаран сделала тщетную попытку утереть слёзы, льющиеся по щекам. Выходило плохо. Даже отвратительно. Совсем отвратительно.– Если я – та, кто должен простить тебя, если это действительно так и я здесь для этого…. То мне не за что тебя прощать, Джанес.– Это не тебе решать, – строго возразил идол и голос его дрогнул. – Так ты прощаешь меня?– Скажи, а как у Геора оказалась эта красная лента?– Геор? Ты о том бородатом здоровяке, который выглядит, как пират, а говорит, как поэт?Киаран кивнула и снова бесполезно размазала по лицу слёзы.– Это мой брат.– Я знаю. Я сама дала её ему. Ты могла бы понять. Геор говорил, ты умна. «Она умница, моя милая малышка Киа», – так он говорил.Он был здесь.И ушёл живым.Он не взял моих сокровищ.Слушал мой рассказ и сетовал, что не может освободить меня.Я рассказала о пророчестве. О том, что освободить меня сможет только крылатая женщина, наделённая магией.И он сразу рассказал о тебе.– Человеческая девчонка? – спросила я. – Ты, должно быть, тронулся рассудком, парень. Меня может освободить только рукокрылая. По-крайней мере та, что прокляла меня, сказала «крылатая».– Ты не видела мою сестру! – горячо возразил он. – Она – крылата парусами! Ведь может же так быть, что «крылатая» в данном контексте – это метафорическое понятие?Он слишком образован, твой брат, для пирата.– Он не пират, – обиженно сказала Киаран.Но идол её не слушал. Он продолжал говорить.– А магия, – говорил он. – Что, как не магия, помогает ей руководить людьми и управлять кораблями? Настоящая магия – это жизнь, это любовь, и она полна это го волшебства, полна жизни, полна любви!Он очень пытался ободрить меня. Что ж, ему удалось по-крайней мере меня рассмешить.– О, моя малышка Киа ещё проявит себя, я уверен, – говорил он. – А услышав твою историю, она добудет магию! У неё самое большое и любящее сердце из всех, кого я знаю!– Чёрт с тобой, – сказала я. – Отдай ей ленту. И скажи, что здесь она найдёт несметное богатство.– Она сделает это не ради сокровищ! – горячо возразил этот чудак.– А я пришла за ними, – пробормотала Киаран. – Я обещала своим людям. И… мне нужны деньги для того же, для чего когда-то тебе. Чтобы мстить.– Это всё неважно, – тихо проговорил идол. – Скажи, ты, Киаран, сестра Геора, прощаешь меня?– Боги, конечно! – воскликнула Киаран. – Мне не за что тебя прощать! Но, да, прощаю, прощаю!Ничего не произошло. Идол оставался неподвижным, как и до этого, но Киаран кожей ощущала его присутствие.– Не получилось? – спросила она.– Как видишь, – сухо ответил идол.– Но я… я честно… от всего сердца, клянусь!– Я верю тебе, дитя. Просто мы оба – и я, и твой Геор ошиблись. Ты – не та, кто может освободить меня.– Геор не может ошибаться! – горячо возразила Киаран.– Как скажешь. Но пророчество, судя по тому, что мы обе видим, явно было буквальным. А моими стараниями в мире больше не осталось рукокрылых. Стало быть, проклятие моё вечно. Ну, или до скончания мира.– Что же теперь будет?– Я скажу, что будет, дитя. Ты не получишь моих сокровищ. Ни сапфира, который так нужен тебе, чтобы одерживать победу в битвах, ни вообще ничего. Да, у тебя есть лента, которая защищает от гнева Хранительницы, но, если что-то возьмёшь ещё, просто не сможешь покинуть пещеру. Твои люди уплывут без тебя. И погибнут в Изломе, потому что живы вы, как ты, полагаю, догадалась, исключительно благодаря этой ленте, именуемой «Кровавой дорогой», которая и после стольких тысяч лет тянется ко мне. Или же ты уйдёшь отсюда, как пришла, с пустыми руками. Уйдёшь… А я останусь.– Я не брошу тебя здесь!– Всё-таки Геор не ошибся в тебе. А вот ты ошибалась. Сердце у тебя есть. И оно живо.Киаран с тоской смотрела на идола. Прекрасного, золотого… и такого несчастного. Да, при жизни Джанес сделала много зла. Но разве только она была в нём виновна? И разве тысячи лет, проведённые в золотой статуе, не искупили её вину? За что же? За что же она так мучается?Внезапно захотелось коснуться золотого крыла.На ощупь идол был гладким и тёплым, словно живой. От этого сердце у Киаран сдавило ещё больше.– Это несправедливо, – прошептала она. – Несправедливо…Идол не отвечал.Киаран провела пальцами по золотому боку, затем по распахнутому крылу… Крылу!!!Догадка была такой внезапной, что Киаран даже задохнулась и поперхнулась.Откашлявшись, стараясь, чтобы голос не дрожал и не выдавал волнения, она позвала:– Джанес…Ей не ответили, но Киаран это не смутило.– Джанес, скажи мне, пожалуйста, – она перевела дыхание. – А ты сама себя простила?Идол по-прежнему не отвечал, но его рубиновые глаза подозрительно заблестели.– Ты не простила себя, – ошеломлённо прошептала Киаран. – Ты, кто сначала пожертвовал собой в уплату долга, кто жил, как мог, как умел, любил и совершал безумства из-за любви, которую из-за этой любви прокляли, кого заставили убивать, ты же знаешь всё это лучше меня… И ты, ты сама себя не простила?! Но почему?Идол не отвечал, но из-под глаз-рубинов потянулись влажные дорожки. Они тут же испарялись, словно их не было… Но Киаран точно знала, что её слышат.Обхватив золотое лицо ладонями, она прошептала:– Прости себя, слышишь? Прости! Ты ни в чём не виновата. Слышишь? Ни в чём…Внезапно золото под её ладонями раскалилось докрасна и Киаран ахнула, отдёргивая руки. Идол же на глазах терял золотые перья из крыльев, с наслаждением потягивался обычными, человеческими, из кожи и плоти руками и виновато улыбался Киаран.Она невольно залюбовалась.Чёрная Борода, как и некий одноглазый мошенник, не врал: Джанес и в самом деле была очень красива…Но прежде, чем Киаран успела что-то сказать, плоть Чёрной Жанны стала истончаться, становиться всё прозрачнее, таять в воздухе.И вот от того, что было золотым идолом, остался лишь шёпот, перебирающий маленькими ножками по скалистым стенам пещеры.– Теперь оно твоё… Твоё сокровище… Спас-с-си-ибо…– Спасибо тебе! – крикнула Киаран в пустоту.И последнее, что она услышала, было:– Месть – это не путь…Киаран сурово сжала губы и принялась вытирать слёзы.Это не ей решать. Не Джанес.