Глава 25

– У вас, должно быть, что-то срочное, леди? – граф де Янн поднял бровь, разглядывая Киаран. Судя по взгляду графа, тот никак не ожидал увидеть её в одном из своих подарков. Кошка ей в пятки, да она и сама не ожидала! – Есть какие-то новости?– Хотела напомнить, милорд, что мы выходим на рассвете, – холодно ответила Киаран таким тоном, словно беседуют они за столом в замковой столовой, или, скажем, в библиотеке.– Ну, это-то не новость, – протянул де Янн и добавил с деланной заботой: – Что же привело вас ко мне? Да ещё в такой поздний час?Киаран скрипнула зубами. Час, если что, вовсе не поздний! Собственно, для визита шлюх даже рановато…– Хотела убедиться, что вы помните. И… не проспите, граф, – тихим от ярости голосом проговорила она, больше всего мечтая провалиться сквозь землю.– Спасибо за беспокойство, но я-то уж точно не просплю, – с вежливой улыбкой проговорил де Янн, приобнимая девок за талии. – По той причине, что ложиться мы и не собираемся. Правда, милые?Девки, как по команде, обнажили белые зубы, которые Киаран от души захотелось выбить.– Если у вас всё, леди, – с фальшивым нетерпением произнёс граф. – Мы, с вашего позволения, продолжим, с чего начали.– А может, леди хочет к нам присоединиться? – вякнула одна из девок и тут же пожалела об этом: граф бросил на неё такой взгляд, что она тут же сгорбилась и стала похожа на побитую собаку.Две другие не заметили этого взгляда, захихикали.– А ну, – еле слышно проговорила Киаран, но в наступившей тишине было слышно каждое её слово: – Пшли вон отсюда.Девки пробовали что-то гундосить о том, что их пригласили на всю ночь и теперь, когда всех лучших клиентов уже разобрали, они потеряют в заработке, но когда граф поднялся на ноги, стряхивая их с себя, живо подхватили разбросанные вещи и, обогнув Киаран по стеночке, гуськом покинули покои.Если Киаран до этого чувствовала себя глупо, то сейчас поняла, что раньше были цветочки.Граф замер посреди комнаты, огромный, могучий, казалось, он занимает её всю, целиком и оттого становилось душно, а сердце то останавливалось, то строчило, как бешенное.Де Янн смотрел на неё пристально, не отрывая взгляда. Так голодный хищник смотрит на загнанную добычу. Добычу, которой некуда деться.Сглотнув, Киаран отступила к двери, ругаясь про себя последними словами и обещая, что если сейчас получится уйти, она, пожалуй, больше никогда не подойдёт к этой башне на пушечный выстрел.– Мне тоже, пожалуй, пора, – пробормотала она, но прежде, чем успела прошмыгнуть за дверь (прошмыгнёшь тут в этой конструкции, по недоразумению именуемой одеждой!) мускулистая рука в закатанном по локоть рукаве легла перед ней на косяк.– Ты второй раз лишаешь меня женского общества, дельфинёнок, – хрипло сказал граф, упираясь в стену второй рукой. Киаран вжалась в стену спиной, но взгляд графа выдержала. Граф, в свою очередь, успел предупредить удар пальцем в шею. Усмехнулся: – Но на этот раз тебе не удастся сбежать.Киаран пожала плечами.– Твоим шлюхам не стоило смеяться надо мной, – сказала она с вызовом.– Ты – моя женщина, – прорычал де Янн. – Я вырву язык тому, кто посмеет смеяться над тобой.– Женщина? Вот как? – Киаран так и задохнулась от злости. – Ты твердишь об этом с клятой Изнанки! О том, что я – твоя женщина! Но это не помешало тебе сегодня позвать шлюх!Де Янн и бровью не повёл.– Я – мужчина, – прорычал он. – И у меня есть потребности. Я ждал, что ты хоть немного оттаешь за всё это время, но я сыт твоей холодностью по горло, Киаран. Завтра мы выходим в Магридское море. И мне, тысяча вонючих китов, нужна женщина!Киаран не ответила, не опустила глаз. Но когда де Янн склонился к её губам, отвернула голову.Грудь де Янна поднялась, как кузнечные мехи и тяжело опустилась. Он отстранился и с силой обрушил кулак на ни в чём не повинную стену, отчего, казалось, содрогнулась вся башня.– Что не так?! – прорычал он.– Ты… вынуждаешь меня, – вырвалось у Киаран и граф с рычанием саданул о стену обеими ладонями.– Я?! Я – тебя вынуждаю? Ты пришла сама! Я не звал тебя! Не заставлял тебя! Ты прогнала… этих, как их… А теперь – играешь в недотрогу? – он с шумом вдохнул и отстранился, отпрянул, словно боялся обжечься.Киаран же оставалась на месте.Замутнённым взглядом проводила мощную спину, не сводила глаз, пока граф наливал в кубок вина, пока жадно пил.За секунды, казавшиеся ей вечностью, она десять раз собиралась уйти, но отчего-то не могла. Словно что-то удерживало её на месте. Заставляло оставаться рядом с этим огромным моряком, несмотря даже на то, что тот, похоже, был в бешенстве и в том (чего уж там) была её, Киаран, вина.Он больше не звал, не принуждал.А Киаран вынуждена была признаться себе: она не хотела уходить. Не желала лежать в холодной постели, мучиться бессонницей, смотреть в потолок и снова и снова представлять, как будет убивать Дино.Не хотела засыпать и видеть сны, где она по-прежнему наследная герцогиня Бэхингем, и отец рядом, и Геор… и другие братья.От могучей фигуры графа веяло надёжностью, защитой… спокойствием.Некстати вспомнилось, что она (кому расскажешь – не поверят!) позорно проспала весь обратный путь с Изнанки, и спала чуть не до самого Штормового архипелага.Впервые в жизни она спала четверо суток и потом узнала, что де Янн провёл большую часть этого времени у её постели, держал её за руку и говорил с ней, звал, просил не уходить.Она и проснулась тогда под звуки его голоса и не сразу поняла, где находится.И вот она здесь, с ним, не в силах дать ему то, что ему необходимо, но и не в силах видеть, что это самое дают другие женщины.– Что он сделал с тобой? – глухой голос графа вывел из воспоминаний и Киаран не сразу сообразила, о чём речь.– Что сделал с тобой король?! – повторил де Янн и Киаран часто заморгала. О том, что происходило в подземелье, да и о плаванье на «Ядовитой Медузе» она рассказывала… А когда поняла, что именно имеет ввиду граф, закусила губу, чувствуя, что к щекам приливает жар.– Ничего, – тихо сказала она. – Он не касался меня, как женщины. И… никто не касался, – подумала и добавила: – Ты первый, кто меня поцеловал.Де Янн не обернулся, но Киаран было видно, как заходили мускулы у него на руках, как сжались кулаки. Он выругался под нос, обозвав кого-то (Киаран с запозданием поняла, что себя самого) последним болваном.– Прости, девочка, – обернулся он. – Прости, дельфинёнок. Я… я и вправду был слишком настойчив. Но, морские боги, меня оправдал бы даже святой. Ты сама не понимаешь, как красива. И как… желанна.– Я… я правда, не хотела, чтобы так вышло, – пробормотала Киаран, чувствуя, как заливается краской.– Я знаю, – глухо ответил де Янн. – С виду ты – отважная амазонка, сильная, несгибаемая, бесстрашная…– Не такая уж и бесстрашная, – одними губами улыбнулась Киаран, и, когда граф протянул ей кубок с вином, принялась жадно пить. Затем вернула кубок.– Пора спать, – сказал де Янн. Видно было, что каждое слово даётся ему нелегко. – Тебе нужно хорошо отдохнуть. Я провожу тебя.Киаран покачала головой и де Янн, потянувшийся было за камзолом, перекинутым через ручку кресла, распрямился и застыл в недоумении.– Можно я останусь здесь? – тихо спросила Киаран.Сглотнув, де Янн кивнул.– Тогда, – неуверенно пробормотал он. – Я пойду?– В весёлый дом мадам Жужу? – тут же спросила Киаран и граф не выдержал. Запрокинув голову, расхохотался.– Не пойду, если ты не хочешь, – серьёзно сказал он.– Я не знаю, чего я хочу, – призналась Киаран.– Конечно, не знаешь, – усмехнулся де Янн. – Но ведь хочешь? С тех самых пор, как впервые пришла сюда.– Ты так хорошо разбираешься в чужих желаниях?– Я хорошо разбираюсь в женщинах. Скажи, что я неправ.Киаран бросила на него быстрый взгляд.– Завтра мы выходим в море, – быстро проговорила она. – Королевские корабли хорошо вооружены. Не только оружием, но и магией. Мы будем биться. Обратно вернутся не все.– Что за настроение, девочка? – нахмурился де Янн. – Тебя ли я слышу? Ты ведь…– Подожди, – перебила его Киаран. – Дай мне сказать. Я думала… Я много думаю, очень много. Больше всего о том, как буду убивать Дино. Медленно, очень медленно… Как он будет молить о смерти! Вместе со всеми его прихвостнями, палачами, гвардейцами! Всеми, кто предал мою семью, кто помогал исполнять приговор. Стоит закрыть глаза я снова и снова вижу королевский тракт… снова оказываюсь в подземелье. О чём ещё мне думать? Я живу только мыслью о мести. А рядом с тобой появляются другие мысли. Другие желания. Мне это не нравится. Это меня волнует. Беспокоит. Бесит! Я всё время говорю себе: не смей! Ты не имеешь права думать о чём-то другом. О ком-то другом. И всё равно думаю. Будь ты проклят!– Дельфинёнок, – граф выглядел опешившим. – Это самые добрые слова, что я от тебя слышал.Киаран не выдержала, улыбнулась. И снова стала серьёзной.– Я знаю, что никто и ничто не встанет между мной и моей целью, – продолжала Киаран. – Но также хочу знать, как это. Когда не просто целуешь мужчину, когда идёшь с ним до конца.Она прямо, открыто смотрела в глаза де Янна. Тот шумно сглотнул, дыхание его стало тяжёлым.– Дельфинёнок, – хрипло выдохнул он.– Как видишь, ты был прав, – сказала Киаран, пожав плечами. Вид у неё был растерянный. – Видно, я не так и отличаюсь от остальных женщин.В тот же миг её сгребли в охапку.– Ты представить не можешь, как отличаешься, – пробормотал он, целуя её волосы, лоб, щёки, губы. – Ты – единственная…Она ждала, что он поцелует. Особенно после того, как узнала, как это. Но реальность превзошла все ожидания. На этот раз де Янн старался сдерживать себя. Лишь подрагивание его пальцев, тяжелое дыхание и гулкое сердцебиение выдавало волнение. Он касался её так, словно никак не мог до конца поверить, что то, что происходит – наяву. Каждым новым поцелуем он будто спрашивал, действительно ли может идти дальше, действительно ли это она, с таким пылом отвечающая на его поцелуи… Он сжимал её в объятиях, скользил ладонями по гибкому сильному телу, отстранялся и вглядывался в её лицо, словно ожидал, что она вот-вот остановит его, а то и вовсе исчезнет, растворится в ночи, оставив лишь вкус своих губ на его губах и аромат свободы и свежести в воздухе.Но это и правда была она.Живая, реальная. С жаром, с какой-то истовой решимостью отвечающая на его поцелуи. Такая хрупкая с виду и железная внутри, сейчас она дрожала в его объятиях, нетерпеливо поднимала руки вверх, когда он помогал ей избавиться от платья, скользила горячими ладошками по его вздымающейся, словно кузнечные мехи, груди, рвала в стороны борта ворота…Это было как буря, как цунами, как ураган.Шквал рвущегося наружу дикого, первобытного желания, шквал прикосновений, ударов сердец, поцелуев, что всё больше напоминали укусы!Сознание обволакивало туманной дымкой, дыхание смешивалось, становилось тяжёлым и частым, сгустивший воздух наливался вздохами и хриплым шёпотом.Мир словно ожил, очнулся от долгого сна, завертелся, закрутился вокруг, отдаваясь упругой пульсацией в самом центре… Там, где больше не было ни его, ни её, не было места для мыслей и недосказанностей. Ничего, кроме безумия, кроме одержимости, кроме стремления к единой вершине! Только взобравшись на неё, можно разжать пальцы, отпустить контроль, обрушиться в полную неги и наслаждения пропасть. Лететь, обдуваемой ветром, переворачиваться в воздухе, замирать от восторга вместе с собственным сердцем, снова и снова исчезать, растворяться в бурной, неистовой пульсации, что захватывает всё твоё существо, всю твою суть.