Глава 26

Что ты сделала со мной, дельфинёнок? Что ты сделала такое, девочка, что я вижу только тебя, живу тобой, дышу только потому, что и ты дышишь этим воздухом? Я положу к твоим ногам целый мир, одолею всех твоих врагов, подарю тебе их головы, раз ты так этого хочешь. Я завоюю для тебя трон, моя королева, я всегда буду рядом. Ты не сможешь больше ни убежать от меня, ни прогнать. Теперь ты моя. Только моя. А я итак принадлежу тебе, весь, без остатка, только скажи, что мне сделать, чтобы ты улыбнулась.Киаран приподнялась на локте, и, уперевшись ладонью в могучую грудь де Янна, покрытую жестким густым волосом, заглянула в его глаза.– О чём ты думаешь? – спросила она. – У тебя такой забавный вид.– Забавный?! – притворно прорычал де Янн и, закутав Киаран в простыню до подбородка, уложил рядом. – Думаю о том, как уничтожу всех, кто встанет у нас на пути.– Если бы ты думал об этом, ну, или только об этом, вид у тебя был бы кровожадным, – не согласилась Киаран. – А ты странно на меня смотришь. Словно одновременно видишь и не видишь меня. И думаешь о тысяче вещей сразу.– Спи, дельфинёнок, – пробормотал граф. – Ты, должно быть, сильно устала. Прости, что был… не сдержан.В следующий миг Киаран сидела на его груди, а смятая простыня соскользнула ей на бёдра.– Устала? – фыркнула она. – Если бы я знала, как это, взяла бы тебя раньше.– Вот ты нахалка! – возмутился граф и, рванувшись, подмял её под себя. Попеременно смотря то в глаза, то на губы, он нарочито сердито проговорил: – Это мужчина берёт женщину, ясно тебе?Киаран извернулась и впилась поцелуем в его губы и, когда он ответил на поцелуй, прикусила его верхнюю губу.– Я сама пришла, потому что так хотела, – сказала она. – И взяла то, что хотела. Тебя. Так-то. И нечего убеждать меня в обратном.Прежде, чем де Янн успел ответить, Киаран снова была сверху.– А ещё я совсем не устала. Ну, или достаточно отдохнула, – доверительно сообщила она…***– Расскажи о проклятье, – попросила Киаран, когда, спустя какое-то время, откинулась на простыни и де Янн, прорычав сердито, что никогда, вообще никогда не сможет, похоже, ей насытится, снова закутал её в простыню по шею. – Ты вскользь упоминал о том, что если бы не дотронулся до ленты, – её пальцы выскользнули из-под простыни и погладили алый атлас в волосах, с лентой она никогда не расставалась, – не избавился бы от проклятья. И как тебе вообще удалось уйти живым от Джанес? Она говорила, что все, кто зарился на сокровища «Крылатой», умирали.Де Янн поднялся, и, наполнив вином два кубка, один подал Киаран. Она села, принимая его.– За это мне, пожалуй, стоит поблагодарить Демьена.– Это который Морской Дьявол? – уточнила Киаран.– Он. Нам удалось невозможное. Потопить Призрака, уйти от призрачной армады… Вот только они оттеснили нас на Изнанку. Мы вывезли добытое на небольшом баркасе. Решили спрятать сокровище на одном из островов и потом вернуться за ним. Идол не препятствовал. Зелень подкильная! Мы и не догадывались, что это и есть Хранительница. Знали бы – утопили б истукана в море.– Вряд ли вам это удалось бы, – пожала плечами Киаран.Де Янн махнул могучей ручищей, мол, знаю, знаю.– Всё шло как-то уж гладко, – усмехнулся де Янн. – Мы уже собирались уходить, точнее, я думал, что собираемся, когда Демьен ударил в спину. Ножом! Падая, я повалил Идола, на него попала моя кровь. А затем какая-то сила подняла меня над полом и, как кутёнка, отшвырнула к стене.Вспышка света ударила по глазам, на какое-то время показалось, что я ослеп.Но когда проморгался, увидел, что Демьен катается по полу с выпученными глазами, силясь оторвать от горла красную ленту, что душит его. Золотой же истукан каким-то чудом оказался на ногах. И он светился. Этот свет повторял очертания женского тела. А затем раздался голос.«Любой, кто позарится на мои сокровища, должен умереть. Но твой друг меня опередил. И всё же в моей власти покарать тебя. Ты до конца жизни не покинешь своего острова и никогда больше не выйдешь в море. Будешь одержим тем, что здесь оставил, но никогда не сможешь получить мои сокровища».Демьен прекратил дёргаться и хрипеть, затих. В тот же миг лента алой змеёй метнулась ко мне, обвилась вокруг… Кровь остановилась, но рана, нанесённая Демьеном, казалось, загорелась, вспыхнула диким огнём.Когда я смог дышать снова, идол продолжил говорить.«Кровавая дорога унесёт тебя прочь с моих глаз», – сказала Хранительница.Лента рванула меня вверх, вокруг закрутился смерч.«Любое проклятие можно снять, – прохрипел я, силясь сорвать с себя ленту. – Клянусь тебе всеми морскими богами и демонами, что я ещё вернусь!»Наверное, это насмешило Хранительницу. А может, ей пришлась по вкусу моя наглость, не знаю…«Как скажешь, – сказала она и мне послышалась насмешка в её голосе. – Что ж. Если даже у меня есть надежда избавиться от проклятия, пусть и у тебя будет. Для того, чтобы вернуться сюда, тебе нужно коснуться Кровавой дороги снова. Но тот, кого она выберет хозяином, должен будет дать её тебе по своей воле. Иначе – смерть».Меня вынесло из пещеры, налетевший ураган подхватил, закрутил как щепку. Рана, нанесённая Демьеном, горела и пульсировала, боль отдавалась во всём теле. Должно быть, я лишился сознания, потому что следующее, что я помню, это то, как очнулся на острове. Ленты не было. Рана же почти затянулась. Почти… Вместо неё остался кровоточащий шрам.Рок де Янн усмехнулся.– Вскоре весть о том, что я вернулся из Излома, разнеслась по всем семи морям. Меня трижды вызывали ко двору, король требовал ответа за загубленную эскадру. Естественно, я не явился. Я не мог покинуть острова. Стоило выйти на берег, края раны приоткрывались, начинала хлестать кровь. Штормовые острова пытались взять штурмом. Трижды. Когда ничего не вышло, меня лишили корсарского патента и запретили покидать Сторм. Можно подумать, это что-то меняло… Когда я получил чайку с известием, что у некой леди, которая хочет предложить мне союз, есть ключ к сокровищам Призрака, первое о чём я подумал, о Кровавой дороге. Должно быть, Хранительница всё же выпустила ленту в мир, решил я. Надо сказать, у неё было своеобразное чувство справедливости. И юмора.– Но откуда ди Сервантес узнал, что лента сможет избавить тебя от проклятья? Вообще узнал о проклятье? – Киаран нахмурилась.– Это как раз просто, – хмыкнул де Янн. – Я никому не рассказывал о том, что произошло в пещере. Никому, кроме одного старого судового лекаря. Славный старик прошёл со мной не одно плаванье. Не раз спасал жизнь, что мне, что команде… Я не взял его с собой в Излом, не поддался на уговоры и даже угрозы, – де Янн усмехнулся. – На тот момент он был уже слишком стар и мы оба понимали, что кто-кто, а он не вернётся обратно. Ему одному я рассказал о проклятье Хранительницы. Вскоре его нашли мёртвым, в рыбацком сарае на берегу. Ровные следы говорили о том, что старик пришёл туда добровольно. Он не спотыкался, его не волокли… Значит, знал того, кто позвал его туда. Косой рассудил правильно. Если мог я доверить кому-то тайну сокровищ, так это дяде Ситнику… Его нашли связанного, с кляпом во рту, изрезанного, с солью в ранах, с выломанными пальцами и содранной местами кожей. Он был добрым, дельфинёнок, самым добрым человеком, кого я знал. И его пытали, прежде, чем убить. Первое, что пришло мне тогда на ум – из-за сокровища. И я, тысяча вонючих китов, не мог покинуть остров, чтобы найти и собственными руками придушить того, кто это сделал. Что я мог? Усилил охрану на островах. Чужаков на Штормовом архипелаге не жаловали… Кстати, давно хотел спросить, как ты научилась так ловко вырубать людей одним прикосновением?Киаран хмыкнула.– У меня были хорошие учителя. Отец грезил мальчиком, наследником, мечтал обучить его ходить под парусами, управлять кораблём и герцогством. Словом, вырастить достойного Хранителя Восточных Морских Врат Таллии. Но крепкие и здоровые сыновья почему-то рождались лишь от служанок и селянок. Дети, зачатые в законном браке, не выживали. Я была единственной, кто выжил. И тогда отец решил, что вырастит сына из дочери, – она грустно улыбнулась. – Другим девицам благородного происхождения выписывают гувернанток, сестёр ордена Всеблагой и наставников хороших манер… Меня же отец всеми этими непотребствами не мучал. Я росла на палубе, с мечом в одной руке и мушкетом в другой. Отец всегда говорил, что леди должна уметь постоять за себя и своих людей, должна уметь ходить под парусами… Соседям казалось это дикостью, но маленькую леди Бэхингем обучали лучшие наёмники из Эрдоса и Навадоса. Один из них и научил убивать одним лишь пальцем. Но если ударить слабее, человек всего лишь теряет сознание.Она пожала плечами.– То есть ты могла тогда меня убить? – нарочито грозно спросил де Янн, притягивая её к себе.Киаран усмехнулась.– Я готова была пойти на такой риск. Ты поразил меня своей наглостью.– Только лишь наглостью?– А чем ещё? – хитро прищурилась Киаран.Под пристальным взглядом де Янна она покраснела. Но взгляд не отвела.Из распахнутого окна донеслась нежная трель: сизая галуша всегда поёт перед рассветом.Брови де Янна столкнулись у переносицы.– Пора, дельфинёнок.Киаран тут же вскочила, натянула нижнюю рубаху.– Я только переоденусь. Не отправляться же в этом… – и она прибавила крепкое словцо, которое леди, в принципе, знать и не должна.Спустя четверть часа Киаран взбежала по сходням.– Что делает на моём корабле галеонная фигура?! – обнаружив де Янна на носу, Киаран только что молнии из глаз не метала.– Висит, – пожал плечами граф.Киаран скривилась.Галеонная фигура, носовое украшение корабля, прикрепили, должно быть, ещё вчера, явно после того, как де Янн показал ей корабль. Покрытая золотом рукокрылая дева, как две капли воды похожая на идола, в которого долгие годы была заключена Джанес… Увидев её на носу, Киаран решила, что спит и видит сон.Когда поняла, что всё же нет, сердце сдавило ледяной рукой, а внизу живота отозвалось ощущение приближающейся беды.Три тысячи чертей! Де Янну следовало сначала спросить у неё!!– Я думал, тебе понравится, – нахмурившись, сказал граф. – Сказать, чтобы сняли?– Поздно, – проговорила Киаран сквозь зубы. – Не хватало из-за этого пропустить прилив. Оглянувшись, крикнула: – Отдать швартовы! Поднять паруса!Мачты натужно поскрипывали, паруса захлопали над головой. «Крылатая» покидала бухту во главе пиратской флотилии.Я давно не вижу свет -Солнце выело глаза.На губах вкус боли…Но есть крылья-паруса,Есть призыв: «На абордаж!»Я купаюсь в соли…Хоть на миг увидеть светЗамереть, застыть, взлететь…Мы сойдёмся якорями!И последний хриплый крикСрикошетит от волныЯ лечу под парусами…Крылатые паруса поют, что пора воскресать!Волнуют высотой —Манят путеводной звездой!Крылатые паруса поют, что пора воскресать!Утихнет мятежный прибой, -Останется только покой.