Глава 30

Киаран часто заморгала, замахала руками, закричала что есть силы, то есть попыталась закричать. Из раскрытого рта не вылетело ни звука. Свет всё также бил в глаза, но больше не слепил, а наоборот, становился мягким, тёплым. Каким-то ласковым и согревающим.Постепенно в этом свете стали проступать очертания мира, силуэты… Точнее, один силуэт.Приглядевшись, Киаран поняла, что ослепивший её поначалу свет исходит от этого самого силуэта, обнимает его, словно золотым коконом и освещает мир вокруг ярче солнца.Она не успела даже подивиться тому, что «поплывший», исчезающий мир вернулся, потому что ноги сами понесли её к средоточию дивного света.Чем ближе она подходила, тем явственней проступал силуэт человека в центре свечения.Был он бос, худ, невзрачен, с белыми, словно седыми волосами и усталым лицом.Он шёл навстречу Киаран, но смотрел не вперёд, а почему-то под ноги.Вот и вовсе опустился на колени, склонился над распростёртым навзничь телом, положил руку на неподвижную грудь.«Храмовник? – сама себя спросила Киаран и сама же себе ответила: – Не похож».Губы странного человека дрогнули и Киаран решила, что тот читает прощальную песнь над умершим. Сейчас он закроет его глаза…Но вместо этого тело, что ещё мгновение назад было неподвижным, вздрогнуло, выгнулось дугой, словно силилось приподняться над почерневшей от крови землёй, а затем – Киаран руку готова была на отсечение отдать – убитый солдат рывком сел, хватая ртом воздух.Киаран доводилось слышать страшные истории о магах-некромантах, что поднимают мертвецов… Но в этих историях неизменно значилось, что поднятый мертвец мертвецом и остаётся, нет в глазах его жизни, а на лице – эмоций.На простом селянском лице поднятого отражалась же целая гамма чувств – от испуга, удивления, какой-то детской обиды до странного колебания, будто неверия в происходящее. Он снова и снова ощупывал свой живот и что-то торопливо спрашивал у маленького невзрачного человека.Тот ответил что-то короткое, и, поднявшись, продолжил свой путь.Киаран охватило странное оцепенение. Она смотрела на приближающегося человека и отчего-то не могла пошевелиться. С изумлением поняла, что свет, исходящий от его силуэта, расширяется с каждым его шагом, наполняя собой мир и оттого становясь не таким бросающимся в глаза. Но вот это почти физическое ощущение света, тепла, укутывающего тело и согревающего душу, никуда не делось. Каким-то чудом Киаран по-прежнему знала: свет здесь.Странный человек не спешил. Вот ещё кто-то привлёк его внимание. Киаран было видно: на этот раз раненый. До неё доносились хриплые стоны, также она видела, что лежащий на земле солдат шевелится.Человек опустился рядом с ним на колени, положил ладонь на лоб, и, склонившись над самым лицом, что-то проговорил.Киаран вся превратилась вслух, но как ни старалась, не услышала ни слова. Зато увидела, как предсмертные конвульсии прекратили сотрясать солдата, он поднялся, опираясь на локте и помотал головой, точно пёс, что вылез из воды.Между странным человеком, осветившим весь мир и Киаран оставалось каких-нибудь двадцать шагов, когда он остановился снова. Рядом с мёртвым.Когда застывшие, остекленевшие глаза наполнились жизнью и сиянием, из груди Киаран вырвался глухой стон, а ноги подкосились. Она осела на землю, не в силах оторвать глаз от вновь поднимающегося человека.Он подходил всё ближе и с каждым его шагом незримый, но хорошо ощущаемый свет заполнял всё существо Киаран. Этот свет легко проникал сквозь границы тела, чувств, мыслей, словно их вовсе не существовало, как недавно не существовало границ мира.Это было ни на что не похоже. Решительно ни на что. Даже самые светлые и счастливые моменты жизни тускнели по сравнению с этим, новым!Кровоточащие же раны души утрачивали реальность, превращаясь в рисунки, нарисованные чьей-то умелой рукой и рисунки эти легко отделялись от сознания и кружились над головой, взмывая всё выше и выше, стремясь в самое небо.Киаран, как зачарованная, смотрела на приближающегося человека, невысокого (пожалуй, вровень с ней) ростом, щуплого, бледного, как полотно, с усталым лицом и какой-то невыразимой тоской в раскосых, светло-серых глазах. По щекам её текли слёзы, а внутри творилось что-то немыслимое, что-то невероятное. Она, давно считающая себя умершей, мёртвой, внезапно поняла, что никогда и не жила. Просто потому, что не было у неё такой силы – жить. Это единственная сила, что была и есть в мире, жила ею – её телом, мыслями, чувствами.«Это не я живу в мире, – поняла Киаран. – Это мир мной живёт».Только это было теперь важно.Мир, тёплый, до невыразимости родной, настоящий, был ближе, чем дыхание, живее стука сердца в груди, светлее, чем мысль о свете.«Это всё было ради этого, этого, – повторяла про себя Киаран. – Чтобы здесь, сейчас, увидеть Его и понять».Если бы её спросили, что понять – она бы не ответила. Не смогла бы ответить. Но вместе с тем точно знала: никогда ещё ей не было так легко и спокойно. Никогда она не была такой свободной, как в этом незримом ореоле света, сопровождающем странного невысокого чужака.Что же это было?Любовь? Милость богов? Тот самый покой, отголоски которого она слышала, когда смотрела на морской горизонт?Всё это и ничего из этого…Она не осмелилась бы остановить его, задержать… Но он остановился сам. Стоило его взгляду задержаться на её лице, как в ясных серых глазах мелькнуло узнавание, словно встретил старого друга.Прежде, чем Киаран поняла, что она делает, её пальцы робко коснулись его одежды. В тот же миг она отдёрнула руку, словно обожглась. На самом деле она увидела засохшие пятна крови на своей руке и испугалась, что испачкает его.Тёплые пальцы поддели её подбородок и подняли лицо.Человек, что заслонил собой небо, улыбался. Улыбка у него была хорошая, только усталая.– Ты хотела что-то спросить, Крылатая? – спросил он глубоким хрипловатым голосом.– Что ты сказал им? – вырвалось у Киаран с сипом и она надрывно закашлялась. Откашлявшись, показала рукой ему за спину.Человек посмотрел на неё пристально.– Только одно, – сказал он просто. – Что они ни в чём не виноваты.– И мёртвые услышали тебя? – с затаённой надеждой спросила Киаран. – Это их воскресило? А можешь так… с теми, кто умер, скажем… года два назад?Человек нахмурился. Затем покачал головой.– Ты, Крылатая, думаешь, должно быть, что это я воскрешаю? Нет, такой власти у меня нету.Взгляд Киаран, загоревшийся надеждой, потух.– А у кого ж она, та власть?– Только у того, кто жизнь эту даёт, – ответил человек. – Только он и возвращает. Тех, кому рано ещё уходить.Киаран опустила голову. Ощущение лёгкости, полёта, чего-то невообразимого и близкого схлынуло. Стало вдруг до невозможности жалко себя. Она чувствовала себя обманутой. Словно поманили чем-то важным, чем-то нужным до невозможности, чем-то, что важнее воздуха, важнее дыхания, важнее всего, что может возникнуть и исчезнуть в мире… А потом, стоило ей одним лишь глазком заглянуть в распахнувшуюся дверь, дверь эту захлопнули перед самым носом.Пусть идёт себе. Пусть проходит мимо, освещает мир для других. Поднимает, исцеляет тех, кто этого достоин!Не для неё это всё, не для Киаран. Слишком поздно. Слишком много крови на её руках!..Но человек не ушёл. Наоборот, опустился прямо на землю перед ней, заглянул в лицо.Она не хотела, но почему-то подняла на него взгляд.И в тот же миг сердце щемяще сжалось.С такой добротой он смотрел на неё… Что Киаран внезапно почувствовала себя маленькой девочкой. Единственной в семье и очень любимой.Она сглотнула. Он смотрит так, потому что ничего о ней не знает. Это она… Она затеяла это войну. Это её флаги развеваются над Королевской Бухтой… И на руках её не только лишь кровь Дино и палачей, нет… Руки её обагрены кровью каждого погибшего солдата, чьего-то мужа, отца, сына, погибшего лишь по её, Киаран, вине. Лишь потому, что её ослепила месть. Тогда это казалось правильным. Зелень подкильная! Оно и сейчас так казалось! Или… больше нет?Почему же тогда в горле стал ком, почему так хочется опустить взгляд перед ним, сказать ему, что она не достойна ни его света, ни его доброты?..Но она ошибалась. Странный человек с раскосыми глазами и хриплым голосом заговорил – и оказалось, что ему доступно не только чудесное свойство исцелять и воскрешать.– На твоём лице много смертей, Крылатая, – тихо сказал он. – Ты за каждую из них коришь себя. Даже за смерть того, кто отнял у тебя всё… Ты ненавидишь его, но себя ненавидишь ещё больше, за то, что думаешь, что ты такая, как он. Что ни в чём вы не различаетесь.– А различаемся? – хрипло спросила Киаран.Человек улыбнулся.– Если я скажу тебе правду, ты найдёшь, как использовать её против себя, – он улыбнулся ещё шире. – Ты сильно запуталась, как все мы. Ты только одно знай, хорошо? Ты ни в чём не виновата. Ни в чём, Крылатая.– Я ничего так не хотела в жизни, как поверить тебе сейчас, – сказала Киаран.– Я знаю.– Кто ты?Человек пожал плечами.– Это не так важно, как важно – кто ты, Крылатая?Что-то глубоко внутри дрогнуло, словно отзываясь на вопрос человека с серыми глазами. Дрогнуло… и тут же затихло.– И кто я? – с надеждой спросила Киаран.– Я не могу сказать за тебя, – вздохнул человек. – Это тоже не в моей власти. Однажды ты ответишь на свой вопрос сама…Он поднялся и у Киаран не хватило духу его задержать.Было странное чувство, что то важное, пожалуй, самое важное в жизни, до чего она вот-вот дотронется кончиками пальцев, ускользнёт с его уходом. И в то же время она чувствовала себя не вправе просить его остаться… или взять её с собой. Несмотря на то, что что-то подсказывало, можно сказать, кричало изнутри: только рядом с ним она найдёт ответ на самый важный вопрос!Оглянувшись, она провожала взглядом удаляющуюся спину, смотрела, как он опускается на землю рядом с новыми и новыми людьми и все они возвращаются к жизни в его присутствии.– Леди капита-а-а-ан! – донеслось издалека, словно из другого мира. – Леди капитан! Где же вы! Леди! Леди капитан!!!– Килька? – Киаран будто очнулась. Оказалось, юнга давно трясёт её за плечо, а она и не заметила, не в силах оторвать взгляд от человека, чьего имени она даже не спросила.– Что стряслось, Килька? – спросила она. – Да перестань ты меня тормошить!На юнге лица не было. Подбородок трясся. По чумазым щекам тянулись мокрые дорожки, а в глазах застыл такой ужас, словно только из Излома вернулся.– Граф де Янн, – побелевшими губами прошептал он и внутри у Киаран что-то оборвалось.– ЧТО с ним?! – она вцепилась в рукав юнги, и, рванув его на себя, повалила его рядом с собой на колени.Он и не думал возражать. Только вдруг разревелся, как ребёнок и головой замотал.Киаран скорее прочитала по его губам, нежели расслышала.– Де Янн… мёртв. Мёртв.