Глава 10

 Сессия неотвратимо приближалась к, еще надеющимся на чудо, студентам. Оные носились по двору и коридорам академии в надежде досдать, пересдать, выплакать, выклянчить зачет или, на худой конец, взять преподавателя измором. В нашем алхимическом крыле царил тот же бедлам, что и в других, только магии было в разы меньше. Но от этого не менее весело. И сейчас во дворе возле нашего крыла было весело. Я бы даже сказала — очень весело. В небе носились ласточки, с писком гонялись за комарами, то ныряя в облака, то снова появляясь на синей глади. И солнышко на небе тоже было, и небо было... сначала было синим, а потом мерзкий грязно-лиловый дым все испортил. Комары, видимо, почуяли первые, что что-то неладно, и поспешили ретироваться, следом за ними смылись ласточки. Зато лужайка мягкая, свежевскопанная и щедро политая. Последнее, кстати, подпортило мое блаженство, а потом мастер Нука испоганил все окончательно.

— Данна, сколько пальцев у меня ты видишь? — нависая надо мною, осведомился наш косматый химик.

Вопрос с подвохом. У мастера отсутствует мизинец, так что если студент говорил «пять», то все — сотрясение мозга налицо. Я перевела взгляд с изгаженного дымом неба на руку мастера:

— Если вы снова не лазили к плотоядным ящерам в клетку, то пальцев, как и прежде, четыре, — сложив руки на пузике, отозвалась я.

— Да, ваш юмор на месте, думаю, что и со здоровьем все в порядке.

Мастер каркающее рассмеялся и протянул руку, помогая подняться. Рядом со мной лежал стол и остатки стула, вокруг блестели и переливались осколки оконных стекол. Студенты медленно сползались к мастеру, отряхиваясь от пыли, сажи и прочего мусора, который вынесло из лаборатории вместе с нами. В прямом смысле вынесло, через окна взрывной волной. Мастер пересчитал наше немногочисленное поголовье служителей науки и, махнув нам рукой, потопал в корпус.

Вот скажите, зачем писать на реактивах что-то вроде "более четверти унции в раствор не вводить" ? Я понимаю, что это для безопасности. Но это же студенты читают! Наши, пытливые, незакомплексованные и широко мыслящие. Вот что будет, если ребенку сказать, что нельзя брать синюю книгу? Вот все можно, а синюю нельзя. Да он из кожи вон вылезет, а до синей доберется! Так и моим сокурсникам захотелось во время практической работы выяснить, что будет, если ввести в кислоту чуть больше положенного по инструкции гремучего порошка. Только понятие "чуть больше" у каждого свое. Кто одну крупинку добавил, кто две. А Клим пошел дальше и сыпанул... все, что было во флаконе. Увидев это, я с криком "тревога" сиганула под парту. А потом уже смутно помню все происходящее. Меня вместе с партой подняло и вышвырнуло в окно. В себя я пришла уже на клумбе, под до неприличия безмятежным небом.

Хвала богам, что наша лаборатория разместилась на втором этаже, а не в подвале. Ведь контур удержал бы взрыв и стены бы не пострадали. Только вся суть в том, что, не найдя выхода, сила взрыва скрупулезно бы впечатала в кладку наши тушки, попавшиеся на ее пути. Здание бы устояло, лаборатория бы уцелела и самовосстановилась, осколки бы вымели, а стены отмыли. Но мы! А что мы? О нас бы новый лектор сообщил следующему курсу и потом каждый год всем бы рассказывали, как опасно не следовать инструкции. Стали бы мы наглядным, так сказать, пособием. А так только шишек наставили, окна в лаборатории заговорены не были.

— Мастер Нука! — раздалось за нашими спинами и из портала вышел директор. — Что у вас там стряслось?

— Внештатная ситуация, — развел руками Нука. — Знаете, как бывает...

— Знаю! — гаркнул Кинар. — Здание от вашей "внештатной ситуации" от фундамента чуть не оторвало.

— Так не оторвало же, — себе под нос буркнул обиженный Нука.

— Прекратите разрушать академию! — взвился директор.

— У нас отдельное крыло! — вежливо огрызнулся мастер. — Так что навредить главному зданию мы не можем.

— Вы? — взвизгнул Кинар. — Вы! Я же запретил студентам брать взрывчатку в кладовой! Из года в год ваши научные изыскания вгоняют в панику весь Нуир и близлежащие деревни! Мы только уладили прошлый конфликт!

— Те пчелы случайно мутировали! — открестился от своей вины Нука. — Эликсир был не по правилам сделан! Производственный брак, я тут при чем?

— Да? — Мизгирь Кинар плавно перешел с баса на фальцет. — То есть, по вашему, двухметровые пчелы, слетевшиеся на поля, это мелочи?

— Ну не отработали мы дозировку, — спокойно отмахнулся Нука. — Но исправились же. И работоспособность роя возросла.

— Ага! — уже заметно охрипшим голосом отозвался директор. — Зато удои у скота упали всемеро! А почти все собаки заиками стали!

— Путь научных изысканий тернист, — вздохнул Нука.

— А эта проклятая богами людо-рыба? Тоже случайно мутировала? — потея от натуги, заорал директор.

— Студент Катрим сам виноват! Нечего пить что ни попадя, — отмахнулся от начальства Нука.

Мы молча давились смехом, сгрудившись за спиной мастера и придерживая помятые части тела. У меня, например, болел бок и я растирала его в надежде, что перелома не будет. Хотя, кости у меня крепкие.

— Мастер Нука! — снова вернув голос, заорал директор. — Я запрещаю вам подвергать жизни студентов риску!

— А если риск будет личной инициативой? — встрял отошедший от контузии Клим.

Мы, алхимики, вообще отходчивые, и от травм быстро отходим, и в мир иной, в случае чего, тоже почти незаметно. Директор тем временем давился рвущимися с уст ругательствами, но так как нецензурно браниться при студентах было зазорно, несчастному оставалось багроветь лицом и зло сверкать глазами. К слову, директор маг сильный, и то, что мы пупырчатыми жабами не разбежались по лужайке, говорит о его немалой выдержке и человеколюбии. Директор все-таки выругался (беззвучно и на древнем языке) и, пыхнув напоследок сизым маревом пространственного перехода, скрылся вон с места алхимического произвола. Да, с фанатиками спорить бессмысленно.

- Видимо, комиссия скоро нагрянет, - задумчиво изрек Нука. - Ишь как разнервничался! Помнится, когда практики полкрыла выжгли, так он и ухом не повел. А тут-то...

- Так то практики, - вздохнул кто-то в толпе. - Элита! - Отставить! - отмахнулся препод. - Магия то работает, то нет, а взрывчатка и яд работают безотказно и безо всяких там пассов руками. - А еще вивисекцию не забудьте! - снова откликнулся кто-то в нашей толпе. - Да, - кивнул Нука. - Кстати, Катрима давно видели? Надо ему еды нормальной отнести, а то на озере, там кроме комаров и есть-то нечего. - Так он ими, родимыми, питается, - откликнулась я. - Вот... - топая в академию, протянул Нука. - И супу горячего, а то все комары да комары...

- И мошки, - напомнил еще кто-то.

- Мда! - вздохнул наставник, подбирая полы мантии и шагая по ступеням. -Думаю, его пример надолго отучит вас от принятия внутрь неведомых порошков и жидкостей!

Студент-первокурсник стал одним из немногих, кто приобрел звание наглядного пособия при жизни. Мы промолчали. Сегодняшний случай служил прямым примером того, что отучить алхимика пробовать все и вся на себе может только конец света. А если очень-очень интересно, то и этот факт не повлияет. Так как лаборатория временно была недоступна для продолжения практических занятий, мастер Нука отпустил нас с миром, попросив только не взорвать ничего и не покалечиться, пока будем ждать следующее занятие. Гнев директора мало заботил нашего безумного преподавателя, так как уволить его тот все равно не решится. Лучше свой привычный сумасшедший, повадки которого ты знаешь и к вывихам которого уже привык. А вот придет новый алхимик и что? Да все что угодно! Хорошо, если будет лучше, а если хуже? Так что за свое рабочее место мастер Нука точно не боялся.

Мои чумазые сокурсники разбрелись кто куда, оставив меня скитаться по двору в одиночестве. Изучив себя и состояние своей одежды, поняла, что в ТАКОМ виде ходить нельзя даже алхимику. Мантия была пыльная и грязная, а так как я сидела к Климу ближе всех, то взвесь гремучей пыли прожгла в одежде сотню мелких (и не очень) дырочек. И мне еще день так проходить нужно. В общем, ответ был прост, и я потопала в академию, а оттуда к дальней лестнице, ведущей в святая святых - в кладовую. По правилам, любой студент мог получить необходимые реактивы для занятий, имея на руках их список и разрешение от преподавателя. А еще вещи, обувь, оружие и все, что может быть нужно в быту учащегося. Но ходили мы на склад крайне неохотно, предпочитая прятаться за широки спинами наставников. Ибо пойти в кладовую значило нарваться на НЕГО! Мха, блюдущего залежи академических "сокровищ" как свои собственные и отдающего их так, словно сам за свои кровные приобрел и теперь по снисхождению раздает всяким убогим вроде меня.

Как и на прочих хлебных, тихих и безопасных рабочих местах, в хозблоке властвовали боровики. В теории, у малого народца есть свой правитель и своя столица, но где они, не знает никто, так как трусоватые и малоинициативные малыши предпочитают селиться рядом с теми, кто сильнее и значимее их. В идеале, они нанимаются на службу в лавки или в административные учреждения, где с фанатичной ретивостью погружаются в свои обязанности. К наукам народец не расположен, магией не обладает, отвагу так вообще считает чем-то постыдным, вот и носятся боровички, выполняя самую примитивную работу. Зато в быту им цены нет. Боровички прекрасно готовят, чистоплотны и аккуратны, прилежно выполняют порученную задачу, так что пользуются спросом на трудовом рынке. Порой в одной семье служат династии боровиков, и, даже когда хозяин не может (по разным причинам) платить им, живут и помогают по хозяйству и дальше. Я подозреваю, что природная трусоватость и робость боровичков стала причиной того, что в чужих городах этот народ приживается лучше, чем в своих собственных. Зато, имея рабочее место и заступничество начальства, боровички обретают и наглость, и упрямство, и вредность.

Это я вот к чему! На пороге в кладовую меня ждал ОН - занудный старик-боровик Мох, такой старый и древний, что, казалось, он просто зародился в этом подвале в момент закладки фундамента академии. Мох ворчлив, болтлив и вечно недоволен жизнью. В общем, как все старики. Боровик сидел за конторкой, уныло щелкая семечки и сплевывая шелуху под стол. В этом состоянии "семечкового транса" его заставали постоянно, словно ничем другим он и не занимался. Я думаю, что так оно и есть. Неизменная боровичковская шляпа лежала тут же на столе, позволяя плеши Мха ослепительно сиять в свете настенного факела.

- Здрасте, дядя Мох, - бодро поприветствовала я старичка.

- О! Тридцать три несчастья! - приветствовали меня. - Что опять стряслось?

Да, часто я сюда хожу. По спине пополз холодок, и появилось смутное подозрение, что мантию мне не видать как своих ушей. Я стыдливо растянула руками свое одеяние, имитирующее решето.

- Ого! - забравшись на стул и перегнувшись через стол, заключил боровик. - И как это тебя угораздило?

- Практика с Нукой,- пришлось признать мне.

- И зачем вам этой ерундой маяться? - слезая со стула, пробормотал Мох. -Слепнете в своих лабораториях. Вон, уже на призрака похожа стала.

Я облегченно вздохнула. Заскучал Мох в своем подземелье, а это значит, бранить меня он не будет и оденет.

- Чего стала? - семеня вглубь склада, обернулся боровик.- Я что, белка тебе, по стремянкам прыгать?

- Да, да, - закивала я, бросаясь за стариком. - Уже иду.

Мох шел впереди с лампой в руке, я топала следом между ровными рядами полок со всякой всячиной. Мы шли, и, повинуясь силе, запертой в той самой лампе, перед нами медленно загорались факелы, вспыхивали синеватым магическим светом. Мох сокрушенно вздыхал и косился на меня, я старательно улыбалась старику, пытаясь понять, чего он от меня хочет.

 - Вот так ходите, ходите, а потом "бац!" - и валяетесь на мостовой, - вздохнул старик. - Это вы про смерть студента и мастера? - Ага! Жуть какая, - кивнул Мох. - Приходил парень за день до случившегося, камешек свой забрал. - А что случилось? - Да ничего, - пожал плечами старик. - Просто на обычную проверку приволок. Помутнел он у него.

Я кивнула. Ну да, наши камни накапливают энергию мага, проецируя ее в нужном тому направлении. У сильных магов камни помогают справиться с переизбытком силы, заодно усиливая защиту. У неопытных магов камень - как запасной мешок с силой, которую камень бережно копит, а потом может поделиться в нужный момент. Я таких задохликов, как алхимики, камни это больше амулет защиты, заряженный мастером и оберегающий подопечного от всякой пакости вроде сглаза, порчи и прочих негативных воздействий. Мы ведь с магами обучаемся бок о бок. И вот так камешек-трудяга, создавая вокруг хозяина щит, накапливая для него энергию, отражая всякую внешнюю мерзость, иногда болеет, устает и требует помощи извне. Но амулет, как ни странно, магически "подлечить" нельзя. Даже цепочку или оправу подлатывают и чинят вручную, без участия магии, так как амулет "приучен" сопротивляться и отражать любую направленную на него силу, заключая ее в своих недрах. Алхимики так вообще раз в месяц сдают кулоны для подзарядки.

- Ты же второго мага перед смертью видела? - остановившись у стеллажа, спросил боровик. - Присутствовала в процессе, - вздохнула я. - Да ты что? - всплеснул руками старик и кивнул на стремянку. - Лезь. Только гляди, не переверни там все.

Я покорно полезла наверх, стараясь не вдыхать залегшую на полках пыль и не задеть рукой какую-нибудь банку.

- Да... Бедолага. Так торопился, пока я его амулет искал. Там застежка раскрошилась, - бубнил у подножья стремянки Мох. - От судьбы не уйдешь.

- Мастер Лерус тоже у вас был? - насторожилась я, попутно проверяя на просвет ткань отрытой мантии, не побита ли молью.

- Ага. Перед самой кончиной зашел. Ходил тут по коридорам, ворчал, что возились так долго. Покрикивал на меня. Все торопился куда-то, стоит, потеет. Глаза как у рыбы дохлой.

- У камня? - отвлеченная изучением целостности ткани, спросила я.

- А? Какого камня? Леруса! - рыкнул Мох. - Он болел, наверное, оттого за своей цацкой прибег Они ж боятся, когда сила уходит. Я ему говорю, "сами свой камешек призовите", а он мне "не могу, силы иссякли". А сам стоит как смерть белый.

Я замерла, переваривая услышанное, странно это было. Как же должен был заболеть опытный маг-некромант, чтобы не суметь призвать камень? Его даже я позвать могу, ведь он только на мою ауру настроен.

- А Семаг нормально выглядел? - уточнила я. Зачем? Сама не знаю. - Как выглядел? - Мох озадаченно почесал плешь. - Нормально выглядел, как все они. Бледный, нервный. Ну так сессия... - А вы директору говорили? - Дык. И директору, и этой змее белобрысой, - отмахнулся Мох. - Мастеру Дорхе?

- Ну да. Толковый мужик. Все выспросил, лазил тут часа два, все руками водил. След искал.

- И нашел?

- А леший их разберет. Пошептались с Кинаром и ушли.

Я зажала находку под мышкой и, стараясь не спикировать на голову Мху, потопала вниз. Значит, Дорхе все знает? Интересно, а мастер знает обо всем этом?

- Учти, угробишь еще одну, - наставительно бубнил Мох, - покупать сама будешь.

- Это незаконно! - возмутилась я, выпутываясь из старой мантии.

- Зато поучительно, - подавая мне новую одежду, изрек Мох. - А то взяли моду: "дядя Мох дай то", "Дядя Мох дай это"!

- Так мы не маги, одежду восстанавливать не умеем, - застегивая обновку, оправдывалась я. - Ее и не каждый маг восстанавливать может. А иллюзия, знаете ли, не греет.

- А руки на что?

- Дядя Мох, - выдирая у боровика старую одежду и растягивая ее на свет, выкрикнула я, - тут не руки с иголкой, тут паук-ткач нужен!

- Вы бы дурью там у себя меньше маялись, - отнимая у меня изодранную одежку и бережно сворачивая ее, отозвался Мох. - Вот изобрели бы что-нибудь нужное. Мантию самолатающуюся, например. А то все огни эти потешные, яды, взрывчатка. Жуть эта непонятная, что по академии носится.

Я проследила за бережно свернутой и уложенной на полку мантией.

- А вакцина от оспы? - возмутилась я. - Так то лекари, - топая к выходу, отозвался Мох. - Ага, лекари, - проворчала я. - Много они бы смогли, если бы один из нас эту пакость себе не привил. - Ага! - хохотнул боровик. - Это вы любите. Кстати, как то чудо, что на озере поселилось? - Катрим? - уточнила я. - Нормально. Мастера как раз решают, как обратить его мутацию. - И как, решили? - засмеялся боровик. - А То он там вовсю обжился. С местной детворой рыбачит, они ему пирожки таскают.

Значит, не мошками едиными живет наша жертва собственного любопытства. Хотя мы и сами знали, что от своей мутации Катрим в полном восторге. Он даже уже тему дипломной работы обдумывает! Такой материал для нее, не каждый может описать процесс мутации во всех подробностях и с точки зрения мутировавшего. Да ему половина наших студентов завидует, но его подвиг повторять не решаются. А еще мастера все подобные реактивы под замок упрятали. Ну так, на всякий случай, а то потом в корпусе одни человекоподобные особи останутся, кто с хвостом, кто с крыльями... Хотя Катрим под водой часами сидеть может, даже спит там, чем плохо?

- В том то и дело, что ему там хорошо и мутировать обратно он не хочет, -развела я руками.

Боровичок снова взобрался на стул, надел на нос очки и, открыв толстенную амбарную книгу, принялся вписывать данные о выдаче мне мантии форменной в количестве одной штуки. После скрупулезного переписывания вереницы циферок с бирки, книгу развернули в мою сторону.

- Так чего они тогда решают? - вручая мне облезлое перо, поинтересовался боровик. - Пущай живет, как ему нравится.

- Дядя Мох, он же первокурсник. Несовершеннолетний, - вздохнула я, пытаясь втиснуть свою подпись в маленькую клеточку книги. - Мы его как родным вернем? Это же суд за недосмотр.

- А нечего было дитя бестолковое сюда посылать, - захлопнув книгу, изрек боровик. - Ему же ту дрянь насильно никто не вливал.

С логикой боровиков спорить невозможно. Потому что она у них самая правильная. Только что делать, если логика и закон вещи часто трудно совместимые, а порою диаметрально противоположные? Закон, он, увы, как дышло... Попрощавшись с боровичком, я под пронзительный писк звонка и топот ног поторопилась наверх.