Глава 19

Возвращение в мир живых было болезненным. Сначала я думала, что это Фрида и Рдамор не отпускают меня и что это именно боль за них рвёт душу, но потом поняла: нет. Эта боль выворачивала не душу, а кости, будто кто-то собирался вырвать их все из моего тела.

Было больно, очень-очень больно… а потом Садхор перехватил меня так, чтобы я оказалась у него на руках, и прижал к себе.

И боль вначале отступила, а затем и вовсе пропала, сменившись ощущением теплоты и защищённости.

И вот тогда я заплакала. Просто заплакала, потому что мои нервы уже откровенно не выдерживали всего происходящего.

Я плакала всё то время, пока мы неслись прямиком в чёрные небеса, не ощущая холода. Плакала, когда после короткой вспышки вдруг стало тепло, а Садхор перестал стрелой лететь в небо – теперь он спускался к земле, медленно, неспешно и устало, молча позволяя мне выплеснуть через слёзы всё, что во мне накопилось за это время.

Вот только это были не просто слёзы, это была самая настоящая истерика.

Я не знаю, сколько времени прошло, не знаю, когда мы успели вернуться, просто в какой-то момент рыдания стихли, а я сама, всё ещё всхлипывая, вытерла глаза руками, подняла голову и с удивлением посмотрела на Садхора.

А он просто сидел и обнимал сжавшуюся меня, прижав к себе всем телом, и лишь гладил по спине и волосам.

Едва осознал, что я уже почти успокоилась, он нежно улыбнулся мне и тихо спросил:

– Что ты видела? – Его мягкий голос успокаивал, наверно поэтому я ещё раз шмыгнула носом, легла обратно Садхору на грудь и честно сказала:

– Девушку. И дракона. Её звали Фрида, а его…

– Рдамор, – перебил Садхор, вынудив меня снова оторвать голову от его очень удобной для полежаний груди, выпрямиться и удивлённо посмотреть в его серьёзные и такие родные глаза.

И я как-то вдруг забыла, о чём мы только что говорили и что вообще произошло. Это всё просто оказалось таким неважным и несущественным… а вот глаза с мерцающим золотым зрачком и бесконечной тьмой казались не просто важными, а самыми важными вообще из всего, что может быть в мире. Такие удивительно красивые, завораживающие, чарующие… а ещё злые, но я решила проигнорировать этот момент.

Как оказалось, зря.

– Мы с тобой не будем говорить о том, почему и как ты увидела моего далёкого предка и его любимую в момент их последней встречи, с этим в принципе и так всё понятно, – начал он совершенно нехорошим тоном, а потом вдруг прищурился, глядя на меня сверху вниз, и я поняла, что сейчас мне будет очень плохо. – Мы лучше поговорим о том, как в твою прелестную головушку пришла мысль использования рун, и я уверен, что АмонриФоргэш не была единственной, которые давным-давно не просто по чьему-то желанию запретили к использованию. Я тебе больше скажу, именно Рдамор Арганар их и запретил. Вот вернулся из Грани, убитый горем, добил выживших жриц и сразу после этого и запретил.

Я… виновато опустила голову. Сказать мне было нечего. Да, возможно, мой поступок был глупым, но я себя полностью оправдывала переживаниями за Садхора, который, между прочим, был совершенно один в стране вампиров, у которых ко всему прочему ещё и драконий яд обнаружился.

Кстати говоря:

– А ты нашёл драконов? – Подняла я голову и вопросительно посмотрела на правителя этих самых драконов.

Наткнулась на его вымораживающий изнутри взгляд и вспомнила, что меня тут ругают. Вспомнив, за что именно, снова голову опустила и губы в рот втянула и прикусила, чтобы ещё чего не сказать. Но, посидев так какое-то время, поняла, что любопытство всё же сильнее чувства вины, поэтому снова посмотрела на всё такого же мрачного, сурового и в принципе очень злого Садхора.

– Ты хоть понимаешь, что почти умерла? – Не увидев в моих глазах никакого раскаяния, прямо спросил он.

Его прямолинейность ощутимо резанула слух, я невольно вздрогнула всем телом. Взгляд мой с вопросительного превратился в испуганный… очень испуганный. И боялась я несколько бесконечно долгих секунд, чувствуя скользящий вдоль позвоночника холодок и стягивающиеся узлом органы в животе, а потом:

– Не умерла же, – вставила я осторожно.

Хотела ещё сказать Садхору большое за это спасибо, но не успела.

Рывком поднявшись прямо со мной на руках, он решительно подошёл к одному из обнаружившихся кресел, осторожно пересадил меня в него, а затем развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

И осталась я сидеть, крайне удивлённая и вообще почти изумлённая… а потом где-то там послышался глухой удар, содрогнувший весь дом до основания. После этого хлопнула входная дверь на первом этаже, а затем прозвучал ещё один удар, далёкий, поэтому приглушённый.

Скинув ноги на пол, я осторожно поднялась, нахмурилась при виде дымчато-серого лёгкого платья на мне, но решила подумать об этом потом и пошла к окну. К сожалению, рассмотреть так ничего и не удалось – что не скрывала ночь, то весьма успешно скрывал быстро падающий с неба мелкий снег.

Не увидев Садхора, хотя точно знала, что это именно он вышел, я развернулась и направилась к двери, намереваясь выйти за ним на улицу и вернуть в дом… наверняка раздетый ушёл! А ещё ужасно злой. А злому Садхору на улицу нельзя, это ещё Ахара говорила.

И вот открыла я дверь, вышла в полутёмный коридор – это потому, что со второго этажа открывался вид на первый, отгороженный так нравящимися драконам перилами, и вот как раз на первом горели светильники на стенах, поэтому их свет частично попадал и на второй этаж – и вдруг услышала:

– Бедная девочка, – тихо печалился чей-то приятный женский голос.

Я остановилась, а пока думала, выдавать своё присутствие или постоять и послушать, чего хорошего явно обо мне скажут, женщине отвечал голос мужской, немного грубый и хриплый:

– Бедный наш правитель! Потерял голову от девки безродной, а она только и знает, что нос воротит.

Признаться, стало несколько обидно. Не ворочу я нос! И вообще…

– Не говори глупостей, – одёрнула женщина с приятным мягким голосом, – ты же знаешь, хозяину без разницы её происхождение. И не нос она воротит, а попросту боится его!

Обида сменилась удивлением и немного непониманием. Не боюсь я его. Раньше боялась, да, но совсем немного, а сейчас не боюсь.

Неизвестные мне мужчина с женщиной тем временем продолжили негромкий разговор где-то на первом этаже:

– Боится, как же, – недовольно проворчал он, – это правителю её бояться надо! Вспомни, что она со столичным храмом сделала. Да если б не правитель, сколько народу-то полегло б, а?

– Но ведь уберёг! – Вставила женщина уверенно.

– Этих – да, – согласился с ней мужчина, а затем понизил голос так, что замершей без движения мне прислушиваться пришлось: – а ты вспомни тот горный городок. Правитель даже дёрнуться не успел, всех обвалом и накрыло!

Окружающий меня мир ощутимо пошатнулся и куда-то поплыл… не сразу дошло, что это я, не удержавшись на ногах, по стене сползла на пол.

Не подозревающий о том, что я всё слышу, мужчина на первом этаже продолжил возмущаться:

– А пустыню, что за ночь появилась там, где до этого был лес, помнишь? А реку, что отравила свои воды? Сам наш мир против этой девки. Пока её не было, всё у всех было замечательно, но стоило ей появиться, как всё пошло наперекосяк. Сама планета будто пытается уничтожить саму себя, лишь бы этой чужеземки здесь не было.

Вдруг стало так тяжело дышать… Город, пустыня, река? Да, я была абсолютно согласна со словами этого мужчины: этот мир действительно пытался от меня избавиться. Он начал пытаться ещё тогда, когда я только появилась здесь. И все эти люди, пострадавшие и даже погибшие…

С грохотом, от которого содрогнулся весь дом, распахнулась входная дверь, пропуская внутрь холод морозной ночи и взбешённого правителя драконов. Я его не видела, нет, просто только при его появлении в помещении становится так тихо, сумрачно и мрачно, будто тени стягиваются со всех сторон.

Так вот, это был он. Именно он же вымораживающим изнутри голосом велел кому-то:

– Испарились.

Торопливые удаляющиеся шаги, недолгая тишина, а следом за этим ещё одни шаги – резкие, тяжёлые, злые. Именно таким Садхор и взлетел по лестнице на второй этаж – злым, находящимся практически в ярости.

Я едва ли обратила на него внимание. С каждым гулким ударом сердца в голове стучала шокирующая мысль о том, сколько людей погибло по моей вине. Где-то на краю сознания крутилась мысль о том, что моей вины в этом нет, это всё эти пророчества, этот мир и даже Арх-Аир, что притащил меня сюда, но…

Но это именно я появилась здесь. И пророчества активировались именно после моего появления, а не после появления духа рода Арганар.

– Катя, – то, что Садхор сидел напротив меня на корточках, я поняла только тогда, когда его холодные пальцы сжали мой подбородок, закидывая голову назад и вынуждая посмотреть в глаза дракону.

В глаза, внутри которых плескалась ничем не прикрытая ярость. Просто ярость.

– Пока ты не пошла выбрасываться из окна от жалости к незнакомым тебе людям, – тихо, а оттого невероятно жутко прошипел он, проникновенно глядя в мои распахнутые глаза, – хочу, чтобы ты узнала: пророчества прекратили сбываться и в результате их деятельности не погибло ни одно живое существо. Я не из тех, кто, зная об опасности, будет её игнорировать.

Последнее прозвучало с неожиданной насмешкой, причём мне так показалось, что насмехался Садхор почему-то над самим собой.

– Продолжаем истерику или идём знакомиться с местной кухней? – Подчёркнуто заинтересованно спросил он, даже выражение лица сделал такое, будто вот крайне внимательно ожидал моего ответа.

Ответила не я. В звенящей тишине дома отчётливо прозвучало урчание моего отреагировавшего на слово «кухня» желудка.

И Садхор улыбнулся. Тепло и нежно.

Именно с этой улыбкой на губах он и сказал:

– Ещё одна подобная выходка, и я отниму у тебя книгу рун. Я её сожгу, если понадобится, и мне совершенно наплевать, что это семейная реликвия.

Я даже не знаю, что на это можно было ответить. Решила не отвечать ничего.

Садхор улыбнулся шире и добавил:

– У меня есть комната с мягкими стенами, без окон, из которых можно выпрыгнуть, и без вещей, которыми можно случайно покалечиться. Её построили в ту ночь, когда ты осталась в моём доме, а я был уверен, что не отпущу тебя утром домой.

Под моим потрясённый и почти до ужаса напуганным взглядом улыбка Садхора заметно померкла, в итоге он и вовсе поджал губы, отвёл на миг взгляд, а затем решил:

– Идём ужинать.

Поднялся и меня тоже поднял и на ноги поставил.

* * *

Едва в кухню решительно вошёл мрачный правитель и растерянная я рядом с ним, в помещении повисла напряжённая какая-то тишина, нарушенная убийственно-спокойным:

– Вон.

Ослушаться своего хозяина, как они сами его и называли, обитатели кухни не осмелились, поэтому уже через десять секунд мы здесь были одни.

– У меня странное чувство дежавю, – задумчиво пробормотала я.

Садхор повернул голову, тепло мне улыбнулся и велел:

– Мыть руки и за стол.

Ага, то есть, в этот раз мне помогать не разрешат. Ну и ладно.

Послушно пройдя к установленной у стены чаше, я улыбнулась выглянувшему из пустоты водному духу и подставила ладони под журчащую струйку воды, которую он и создал.

И, помолчав, вернулась к интересующим меня моментам:

– Так значит, никто не пострадал?

– Совершенно никто, – неожиданно ответили над самым моим ухом.

Я невольно вздрогнула, просто никак не ожидала, что Садхор так близко окажется, полуобернулась к нему через плечо, закинула голову и посмотрела в смеющиеся чёрно-золотые глаза. Кстати, золото в них сейчас было очень светлым, а ещё ярко мерцало.

– А тот мужчина сказал, что город накрыло обвалом, – обвинительно сообщила я о том, что успела подслушать.

Садхор посмотрел на меня с укором, протянул белоснежное полотенце и поведал:

– У этого города на редкость способный мэр. Ни один из его жителей не пострадал. К слову, сам город так же выстоял.

Это успокаивало, а ещё в воображение появился приютившийся у основания снежных гор городок, какой мог бы быть в Норвегии или какой-нибудь другой снежной стране. Уверена, там очень красиво.

– А пустыня? – Я отложила полотенце и вопросительно посмотрела снизу вверх на стоящего так ощутимо близко дракона.

– Ну, стало одной пустыней больше, – пожал он плечами безразлично.

А потом вдруг поднял руку и провёл кончиками пальцев по моей щеке. Так приятно от этого стало, и ощущение такое, что под кожей в местах его прикосновений взрываются маленькие фейерверки.

– А ядовитая река? – Не позволила я ему отвлечь себя от важного разговора.

Рука тем временем скользнула ниже, кончики пальцев очертили контуры нижней челюсти, опустились ещё пониже и нежно провели по нежной коже шеи.

– Можно водить к ней врагов, – выкрутился и тут правитель, криво мне улыбнувшись.

Но взгляд при этом, скользящий вслед за движением его руки, начал заметно темнеть.

Я молча, но непреклонно отошла в сторону. Садхор так же молча опустил руку, посмотрел на меня как-то очень странно, потом заметно сглотнул и тоже пошёл руки мыть. А я стояла, и так немного неловко было…

– То есть всё хорошо? – Правильно поняла его настрой.

– Всё замечательно, – хрипло подтвердил дракон, резкими движениями вначале вымыл, затем вытер руки, а после, наградив меня ещё одним взглядом, повторил ранее звучащее: – За стол.

Я осталась стоять на месте, задумчиво проследив взглядом за отошедшим к местному холодильнику мужчиной. Он двигался злыми рывками, и в целом в кухне стало как-то сумрачно и напряжённо, а я всё стояла и думала: и что это такое? Это что такое сейчас происходит? Голос разума подсказывал, что это – реакция Садхора на мою непреклонность. Глупо, наверно, а ещё немного неловко и даже стыдно.

– Садхор, – позвала я.

Он не отреагировал, вытаскивая из холодильника что-то… очень много чего-то и складывая это всё себе в руки.

Я постояла, ожидая хоть какой-нибудь его реакции. Не дождавшись, плюнула на всё, подошла и обняла его со спины, обвив руками за узкую талию.

Садхор замер. Вот просто будто окаменел весь в один миг. Я к нему всем телом прижималась и голову на спину положила, так что чётко ощущала и стремительное окаменение, и даже забившееся быстрее и громче сердце.

В итоге всё ранее вытащенное вернулось обратно в холодильник – Садхор просто наклонился и скинул всё внутрь, а затем решительно развернулся и уже нормально обнял меня сам, уткнувшись носом мне в макушку.

Я не возражала. Мне, наоборот, даже приятно было просто вот так стоять и не думать о том, что за порогом этого дома нас ждёт целая Тьма неразгаданных тайн и загадок. И, наверно, самая важная из них: кто предатель? Ахара, бабушка Садхора, Арх-Аир или кто-то, о ком мы ещё даже и не узнали?

Кто предал Даркхайм и род Арганар? Кто пошёл на открытую войну? И чём в итоге всё это закончится? Определённо, ничем хорошим…

– Ты голодная, – напомнил даже скорее себе, чем мне, Садхор через какое-то время нашего молчания, затем мягко отстранил меня от себя, коснулся пальцами подбородка и поцеловал. Так нежно, трепетно, осторожно…

А потом сам же и отстранился, вернулся к поискам продуктов в громадном холодильнике и преувеличенно бодро поинтересовался:

– Чего желаешь?

Понимаю, что он спрашивал об ужине, но почему-то неожиданно даже для самой себя сказала:

– В ту галерею с живыми представителями рода Арганар.

Настал мой черёд замирать, я и замерла с приоткрытым от удивления ртом и распахнутыми глазами, понимая… понимая, что мне действительно туда надо. Очень надо. Не знаю, зачем, но действительно надо.

– Зачем тебе туда? – Нахмурился Садхор, обернулся, наградил меня вопросительным взглядом и пошёл к столу, явно не собираясь выполнять моё желание.

Я двинулась следом, сама себе удивляясь, правда, очень сильно.

– Мне очень нужно, – замерила я правителя, который принялся перекладывать продукты на стол, – я понятия не имею, зачем, но мне правда нужно в галерею.

Садхор закончил с перекладыванием продуктов, повернулся ко мне, устало как-то вздохнул и открыл портал. Я благодарно улыбнулась, он молча предложил ладонь.

* * *

С того момента, как я была здесь в последний раз, ничего не изменилось. Всё то же помещение, похожее на широкий коридор, всё те же живые картины. Вот только представители рода Арганар смотрели на меня уже без неодобрения и злости, которую демонстрировали в нашу первую встречу. Теперь все они старательно вытягивали шеи, особенно те, кто дальше всего висел, в попытках рассмотреть… меня. Их взгляды я ощущала на себе отчётливо.

– Не бойся, – ободряюще улыбнулся Садхор, обнимая меня за талию, – они тебя не тронут.

У меня почему-то такое ощущение появилось, что последняя фраза относилась не ко мне, а к лордам и леди Арганар. Им, как оказалось, тоже так показалось, поэтому шеи в мою стороны вытягивать перестали и теперь со смесью укора и неодобрения смотрели исключительно на Садхора.

Почти все.

Повернув голову, я встретилась со взглядом понимающе улыбающейся Лили Арганар, неловко улыбнулась ей в ответ, а затем очень осторожно попыталась высвободиться из объятий Садхора.

Он отпустил мгновенно, предоставляя относительно полную свободу действий.

Нервно оглядевшись по сторонам, я решительно потопала в самый конец коридора, внимательно осматривая каждого, кто был изображён на многочисленных портретах. Какой, оказывается, большой род… очень большой. Просто невероятно большой. Я шла уже минуту, наверно, а коридор всё не заканчивался и не заканчивался. Странно, что я этого в прошлый раз не заметила.

Я нашла его почти в самом конце. Суровый, грозный даже на вид мужчина с тёмными низко опущенными бровями, из-за чего складывалось впечатление, что он постоянно хмурится. Уголки его губ были опущены вниз и, кажется, он вообще никогда не улыбался.

А ещё за его спиной не было цветочных садов или красочного интерьера дома, нет. Там было что-то тёмное и мало понятное, что-то такое, что не поддавалось опознанию.

И взгляд. Совершенно безрадостный холодный взгляд, который он поднял на меня, стоило мне подойти и остановиться прямо перед ним.

Там, на Грани, он выглядел иначе, более молодым и… живым, но передо мной определённо был он.

– Рдамор Арганар, – прошептала я, глядя в его холодные, безразличные ко всему чёрные глаза.

На мою талию легли руки шедшего следом, как оказалось, Садхора, после чего дракон решительно притянул меня к себе и прижал спиной к своей груди.

– Что ты делаешь? – Спросил он прохладно.

Мне почему-то подумалось, что этот тон был не для меня, а для Рдамора. И тот дракон с картины действительно теперь смотрел не на меня, а на действующего правителя Даркхайма. Смотрел вообще без какого-либо выражения на лице, но мне почему-то было жутко.

Но, не смотря на весь свой страх, что я сейчас испытывала, я всё равно тихо спросила:

– Почему вы оставили книгу рун?

Рдамор медленно и жутко опустил взгляд с Садхора на меня… Я невольно вздрогнула под этим пробирающим до костей взглядом. Садхор обнял меня крепче, без слов говоря, что он здесь и не позволит ничему плохому со мной случиться.

А дракона на картине вдруг поднял руку и пальцами показал мне цифру два.

– Два? – Не поняла я, нахмурившись. – Что два?

Мысленно повторила свой предыдущий вопрос и вдруг с изумлением поняла:

– Две книги? Вы сохранили две книги рун?!

И мысль, что с силой ударила по голове: это меняет всё. Совершенно всё!

_

_

_

Я стояла, словно громом поражённая, и пыталась просто спокойно обо всём подумать. К несчастью, спокойно не получалось, потому что мысли проносились в голове со скоростью света, вызывая в душе прилив самых разных чувств: неверие, радость, непонимание, страх… Страх в итоге победил всё остальное, но у Садхора с сообразительностью было лучше, чем у меня, поэтому именно он задал Рдамору этот очень важный вопрос:

– У кого вторая книга?

Я невольно кивнула, подтверждая, что да, это очень хороший вопрос, но дракон на картине на меня едва ли обратил внимание, вновь подняв взгляд и немигающе глядя на прямо сейчас напрягающегося и откровенно злящегося Садхора.

И не ответил. Вот вообще никак не отреагировав ни на вопрос, ни на, собственно, злость действующего правителя Даркхайма.

И вот зря он так.

– Мне провести призыв и устроить вам весёлую загробную жизнь? – Тоном, от которого мороз по стенам пополз, вопросил у Рдамора дракон за моей спиной.

Дракон, что в этот миг показался таким пугающе жутким, опасным, безжалостным… и я бы обязательно подумала обо всём этом, но его руки продолжали обнимать меня с нежностью, а потом ещё и указательный палец ласково погладил живот сквозь ткань… В общем, мне страшно не было. Рдамору тоже не было, он просто откровенно взбесился, что было ясно по замерцавшим чёрным глазам и сжавшимся зубам.

– Я жду, – холодно напомнил правитель драконьего народа.

Рдамор посмотрел на него с пренебрежительностью и даже презрением, но после всё же открыл рот и что-то сказал. Честно признаться, я вот вообще ничего не поняла.

– Марисса Арганар, – любезно перевёл для меня Садхор и тут же пояснил: – сестра Рдамора.

Дракон на картине неодобрительно поджал губы и сказал ещё что-то. Садхор переводить не стал, а секунд через десять молчаливого монолога картины он и вовсе весь словно окаменел, напрягся и застыл.

– Садхор, – позвала я встревоженно и попыталась обернуться.

– Тише, – попросил правитель тут же, прижав меня крепче к своей груди.

Дважды повторять не пришлось, я послушно замолчала, но, едва Рдамор закончил что-то рассказывать, повернулась в кольце Садхоровых рук, закинула голову и внимательно посмотрела в его глаза. Глаза, золото в которых снова размыло грани зрачка и теперь медленно и немного жутко перемешивалось с окружающей их тьмой. Выглядело завораживающе, но пугающе.

Лорд Арганар опустил взгляд с картины за моей спиной на меня, внимательно вгляделся в мои глаза и лишённым каких-либо эмоций голосом сухо произнёс:

– Марисса Арганар вышла замуж, политический брак. Её мужем стал лорд Вьярис Морво, на тот момент действующий правитель вампирьих народов.

Первой моей реакцией был шок. Вот просто шок. Потом я постояла, подумала и с сомнением переспросила:

– То есть вампир женился на драконице?

Это даже для меня было как-то странно и, честно говоря, немного дико. Кто же тогда родится в таком браке? Кровососущие драконы?

Сомнения явственно отразились на моём лице.

– У них не было детей, – правильно понял Садхор мой немой вопрос, а затем спокойно, вот просто убийственно спокойно добавил: – Мариссу ритуально убили до того, как её супруг пришёл на первую брачную ночь.

В ужасе прижав ладони ко рту, я с откровенным потрясением уставилась на Садхора, который, видимо, просто безупречно умел скрывать свои эмоции, потому что за маской спокойствия я не видела ничего… но голос разума шепнул, что сейчас правитель зол, практически взбешен, раз ему приходится скрывать собственные эмоции.

И предательский шепоток где-то в голове: «хана вампирам». И вот лично мне их совершенно не жаль.

– Ужин, – напомнил Садхор и уволок меня в открывшийся портал.

На последок я успела лишь бросить взгляд на картину, где Рдамор Арганар задумчиво, вот просто крайне задумчиво смотрел почему-то на меня.

* * *

На ужин было какое-то наскоро приготовленное Садхором мясо. Выглядело оно невозможно вкусно, и пахло тоже совершенно безупречно, я так вообще слюнкой истекла вся, пока он его готовил, наполнив этим сочным сладковатым запахом всю кухню да и вообще, кажется, весь дом.

И оно было бесконечно вкусным, насыщенным, сладко-остро-солёным, и первый кусочек попросту растаял во рту у ужасно голодной меня… Второй кусочек я жевала куда медленнее, на третьем под внимательным взглядом Садхора соскочила и убежала в нужную комнату.

Вырвало меня уже там.

Захотелось посидеть на холодном полу и поплакать от жалости к себе. Такая вкуснятина, а я её даже съесть нормально не могу! Что за несправедливость?!

В общем, это был долгий, очень долгий вечер, за который меня попытались накормить двумя видами рыбы, мясной запеканкой, супом из мяса, супом из овощей, просто супом вообще без всего… Вот после него я и отказалась куда-либо идти, оставшись сидеть в ванной комнате, устало прислонившись затылком к стене.

Просто странно – с яичницей я нормально ела и бутерброды, и чай тоже пила, и даже кашу, но без неё всё было плохо. И я сидела и думала о том, что всё дело в яйцах, ну, или точнее, в чем-то, что содержится только в них, но потом вспомнила, что Садхор и в мясную запеканку их тоже штуки три положил.

Грустно это всё. И вариант поплакать от жалости к себе пришлось заменить на более необходимый – пойти и поспать.

Раздался тихий вежливый стук. Я не ответила, сил просто не было даже на то, чтобы что-то говорить.

Садхору мои слова и не понадобились, он просто открыл дверь, зашёл в комнату, которая с его появлением вдруг как-то меньше стала, медленно приблизился к сидящей на полу мне, опустился на корточки и задумчиво меня оглядел с головы до ног.

– Ты бледная, – было итогом его осмотра.

Вот просто из вредности осмотрела Садхора в ответ.

Распущенные по плечам и спине чёрные волосы, чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами и двумя верхними расстёгнутыми пуговками, что была заправлена в тёмные брюки с ремнём, а те в свою очередь заправлялись в высокие сапоги. И вот сапоги мне не понравились совершенно. Всё дело в том, что по дому Садхор обычно ходил в других, низких ботинках, иногда в тапках, а в своей спальне часто и босиком. А сейчас он был в сапогах, в которых обычно по улице ходит, значит, собирается куда-то идти.

И вот именно это мне не нравилось. Не скажу, что я считала себя жуткой собственницей или что-то в этом роде, просто вдруг очень грустно стало от того, что он куда-то пойдёт. Я ведь хорошо понимаю, что ничем хорошим это для кого-то не закончится.

И вместо замечания про его внешность я тихо сказала:

– Хочу, чтобы всё это наконец закончилось.

Садхор молча сел на пол рядом со мной, затем также молча и легко пересадил меня к себе на колени, прижал к груди и крепко обнял.

– Закончится, – пообещал он серьёзно и так, что не оставалось совершенно никаких сомнений в его словах, – дай мне немного времени и я со всем разберусь.

Я поёрзала, устраиваясь поудобнее, положила голову ему на грудь, прямо над сердцем, так, что слышала каждый уверенный удар, и сказала:

– Ты не должен разбираться с этим один. Я хочу помочь.

– Я как раз должен, Катя. Я правитель Даркхайма, значит, я отвечаю за его благополучие и безопасность его жителей. Не только драконов. И ты уже и так сильно помогла мне.

Я промолчала. Садхор поцеловал меня в макушку и продолжил говорить своим тихим, невероятным образом убаюкивающим голосом:

– Сегодня я едва не потерял тебя, – я невольно вздрогнула, и дракону пришлось обнять меня крепче, успокаивающе поглаживая по спине, – мне никогда не было страшно так, как сегодня. Я думал, что обезопасил тебя от всего, но на деле оказалось, что именно ты являешься главным источником смертельной опасности для тебя же. Я не знаю, как защитить тебя от тебя.

Он снова замолчал, а у меня по спине поползли холодные мурашки – верный признак того, что сейчас будет что-то плохое. Крайне плохое. Такое, что мне совершенно не понравится.

И напрягшаяся в ожидании приговора я не ошиблась, потому что дальше Садхор тихо, но решительно произнёс:

– Я забираю книгу рун и запрещаю тебе заниматься их дальнейшим изучением. Также я запрещаю тебе покидать пределы этого дома без моего сопровождения.

Я не стала ругаться, кричать, спорить, что-то доказывать и чего-то требовать. Мы оба слишком устали для этого. Единственное, что я себе всё же позволила, это тихий ответ:

– Я уже изучила достаточно рун, среди которых есть и опасные, и даже смертельно опасные.

В этот раз промолчал Садхор. И молчал он долго, очень долго, а потом рывком поднялся прямо со мной на руках и, не успела я даже элементарно вскрикнуть, утащил нас обоих в головокружительный вихрь портала.

Который уже через секунду вывел в незнакомой мне тёмной комнате. Не позволяя оглядеться, Садхор решительно пересёк пространство, в котором даже окон не наблюдалось, осторожно опустил меня на очень мягкую постель, прижался с поцелуем и… исчез. Просто шагнул в портал раньше, чем я успела понять хоть что-то, оставляя меня в полном одиночестве и совершенной темноте, к которой очень медленно привыкли глаза настолько, что я сумела осмотреть маленькое, лишённое какой-либо мебели в принципе помещение.

Это была спальня. Небольшая, лишь с постелью и маленькой дверкой в углу. Поднявшись, я дошла до этой двери, открыла её и заглянула в крохотную уборную. И всё. Больше здесь не было ничего.

Когда вернулась, на постели на серебряном подносе стояла тарелочка печально знакомой мне яичницы впечатляющих размеров и кружечка с чаем.

Понимание уже почти окончательно сформировалось в голове, но я всё равно, сохраняя крошки надежды, прошла к стене, протянула руку и… она действительно была мягкой, как Садхор и говорил. Только мягкой не в привычном мне понимании – на всех стенах будто была воздушная подушка, что, словно желе, прогибалась под моими пальцами.

Поддавшись интуиции, я медленно подняла руку и вывела в воздухе знак Карви, что должен был светиться и давать достаточное количество света для освещения этого пространства.

Знак, что зашипел и исчез, словно ничего я и не выводила.

Обвинив во всём свою плохую память и неспособность правильно воспроизвести знак, я вывела ещё один, тоже осветительный… и он тоже с тихим шипением исчез, подтверждая совершенно безрадостную догадку: помещение было изолировано от магии. И от света. И от мебели. И вообще от всего, кроме Садхора Арганара.

Протопав к постели, я стянула поднос и поставила его на пол, зло сдёрнула покрывало всё на тот же пол и забралась в постель прямо в туфельках, чтобы устроиться поверх одеяла клубочком и… подумать.

Просто подумать. Видимо, мне теперь только это и остаётся.

Но думала я не о своём безрадостном положении – об этом потом. Я думала о вампирах и драконах, о тайнах, что, оказывается, связывают эти два народа, обо всём, что удалось выяснить.

Мы не нашли ни одного ответа, только лишь вопросов стало ещё больше. Где вторая книга рун? Что случилось с сестрой Рдамора, Мариссой? За что её убили?

И, пожалуй, мой любимый: что происходит?

* * *

Ночью вдруг послышался какой-то грохот звон, потом приглушённая ругань, а потом кто-то устроился на постели за моей спиной, обнял, прижал к мужскому телу и над головой прозвучало тихое и укоряющее:

– Ну ты и упрямая.

Я не стала ничего на это отвечать. Садхор поёрзал ещё немного, устраиваясь. Устроился. А потом сказал:

– Я не буду извиняться.

Вот просто взяла и… промолчала. Что мне ему сказать? Вот что?

Сказала вот что:

– И это я ещё и упрямая.

Мужчина за моей спиной как-то тяжело вздохнул, прижал меня ещё крепче к себе, хотя, казалось бы, куда уж крепче, уткнулся носом в мои волосы и замер, словно бы уснув.

Вот только он не спал, как не спала больше и я.

В итоге именно Садхор сказал:

– Комната изолирована от магического воздействия как снаружи, так и изнутри.

– Я заметила, – отозвалась безразлично, – от света она тоже изолирована.

Проигнорировав моё замечание, лорд продолжил:

– Доступ к этому помещению есть только у меня.

Несказанное «как и доступ к тебе» осталось висеть в воздухе, натягивая тот напряжением, словно гитарную струну.

_

_

_

– Я так и буду пленницей всю жизнь? – Спросила я, когда сам Садхор не нашёл слов для продолжения разговора.

Пауза и глухое за моей спиной:

– Да.

Появилось желание опять ничего не отвечать, потому что обидно стало просто до ужаса, но я отлично понимала: промолчу сейчас, и в итоге всё останется именно так.

– Ты считаешь, это нормально? – Вопрос сорвался с губ легко, хотя на самом деле мне становилось трудно даже дышать.

Нервно сглотнув, я невольно напрягла живот, ожидая его ответа.

– Я считаю, что единственной ненормальной вещью является то, что ты самым глупым образом посмела рисковать собственной жизнью, – решили некоторые порычать.

Я рычать не умела, да и не захотела бы, даже если бы это было в числе моих умений. Я даже отодвигаться от Садхора не стала, потому что сейчас это его лишь сильнее бы разозлило. Вместо всего этого я лишь тяжело вздохнула.

– И как ты себе это представляешь? – Решила не то чтобы поумничать, просто прикинуть своё обозримое будущее, заодно и с правителем посоветоваться. – Я на всю свою жизнь должна остаться здесь, без социума, без контактов с внешним миром, без мебели и без света, в конце концов?

Некоторые сзади раздражённо выдохнули и щёлкнули пальцами. Комнату тут же залил приглушенный желто-рыжий свет, похожий на замеревшее пламя. Но, в общем, теперь мне было видно всё. Если конкретнее: стенку, лицом к которой я и лежала.

– О, да, это совершенно всё меняет, – ехидно заметила я.

Садхор промолчал. Выразительно. Я молчать была не намерена.

– Сколько людей сразу появилось, аж не пересчитать.

Тихое, но выразительное рычание, от которого, кажется, задрожали стены, но только не я. Чего мне бояться?

– А если у нас будут дети? – Всё не затыкалась я. – Хочешь разлучить меня с нашими детьми? Или, может, тоже запереть их вот здесь?

Меня совершенно нагло приподняли, а затем рывком развернули так, что теперь я лежала на спине, а Садхор грозным воплощением самого себя навис сверху, закрыв своими волосами обзор на всю остальную комнату. Но давайте откровенно, там и смотреть было не на что.

Поэтому я смело посмотрела в его глаза, золото в которых мерцало ярче, чем освещение комнаты.

– Этот вопрос не должен волновать тебя по меньшей мере ещё пять лет, – тоном, от которого по коже поползли мурашки, прошептал лорд Арганар, завораживающе медленно склоняясь к моему лицу.

В какой-то момент я поняла, что мысли ускользают, а окружающее пространство размывается и темнеет. И остаются лишь они – совершенно ненормальные и безумно красивые глаза, что поразили меня ещё тогда, в нашу далёкую первую встречу.

– Если я проведу здесь пять лет, я умру, – честно призналась я.

И, так как неотрывно смотрела в его глаза, отчётливо увидела, как золото в них вначале полыхнуло чем-то ярким, а затем начало темнеть, стремительно перемешиваясь с тьмой, которая за считанные мгновения поглотила всё пространство. Так красиво… и жутко.

– Повтори, – у меня мороз по коже пополз от тона, которым это было сказано. Такого спокойного. Убийственно спокойного.

Естественно, я промолчала. А Садхор продолжил нависать надо мною, уперев руки по обе стороны от моей головы. Ещё и прищурился так совершенно нехорошо.

Молчали долго. Ему нужно было время подумать, а я просто это самое время ему любезно предоставляла.

И нисколько об этом не пожалела, потому что через пару минут тишины глаза Садхора вновь стали нормальными – чёрными с золотым зрачком, и он уже действительно спокойно сказал:

– Хорошо, признаю, это решение было несколько… поспешным.

– Поспешным? – Переспросила неприятно удивлённая я. – А как насчёт эпитетов «неправильным», «неразумным», «глупым», в конце концов?

Мне улыбнулись, а потом рывком поднялись и слезли с кровати. И не ответили!

– Ну, знаешь ли! – Я тоже с постели на пол спустилась, возмущённо глядя на улыбающегося дракона снизу вверх. Эта наша разница в росте сейчас ощущалась невероятно ярко. У меня даже появилось желание на постель встать, как тогда, но, боюсь, это снова закончится плохо.

– Знаю, – сердечно заверил отчего-то невероятно довольный мужчина и улыбнулся мне ещё шире.

А я неожиданно даже для самой себя сказала:

– Я требую брачный договор.

Но не успела я хотя бы испугаться своих слов, как Садхор посмотрел на меня как-то странно и мгновенно выдвинул встречное предложение:

– Тогда я требую свадьбу сегодня вечером.

Вот после этого я на дракона посмотрела с откровенным сомнением. Окон тут пусть и не было, но, если верить моим ощущениям, сейчас как минимум ранняя ночь.

– Да, уже не вечер, – правильно понял мой взгляд правитель, скривился и нехотя внёс иное предложение: – Свадьба завтра вечером.

Вот на это мне было, что ответить:

– Мы не успеем составить и официально заверить наш брачный договор, – произнесла я со знанием дела, в котором на самом деле не разбиралась совершенно.

Но, как говорит моя бабушка: «Врать главное с уверенным видом».

Садхор после моих слов принял крайне загадочный вид. И, в общем, мне стало совершенно ясно: успеем. В смысле, он успеет. Мне кажется, при необходимости он и не такое может провернуть.

Правитель Даркхайма не стал ничего мне говорить, он просто с очаровательной улыбкой на губах предложил мне ладонь и, вскинув бровь, крайне провокационно предложил:

– Спорим?

_

_

_

Ночь. Тихая и морозная. С неба в медленном хороводе спускаются хлопья снега, под ногами блестят покрытые морозным узором лужи, случайные прохожие кутаются в тёплые одежды: у женщин и девушек тёплые шубы с меховым воротом, шляпы и муфты, у мужчин длинные плащи со всё тем же меховым воротом, у некоторых цилиндры, совсем у редких в руках мелькали элегантные трости с резными рукоятями.

Не позволяя мне насладиться наличием людей и красотой зимней ночи, Садхор сильнее сжал мою ладонь и уверенно повёл меня вначале вдоль по улице, а затем, дома через три, резко свернул направо. Короткий забег по крутой лестнице, на которую меня скорее просто вздёрнули, потому что ступенек я коснулась раза два всего, хотя было их с полдесятка. Затем Садхор занёс руку и коротко и громко постучался. Подождал немножечко, улыбнулся как-то совсем жутко и постучал ещё раз, так… вежливо. Очень вежливо. И вот я бы на месте хозяина этого помещения подумала раза три, стоит ли открывать кому-то, кто так вежливо стучит. И, скорее всего, я бы открыла, ибо страшно.

Вот и обитающий за дверью решил не рисковать. Где-то там послышались негромкие торопливые шаги, затем в двери что-то щёлнуло, после чего сама дверь немного приоткрылась и в образовавшейся щели появился глаз и частично белый ночной колпак. Он, колпак, висел на бок, а вот глаз внимательно оглядел вначале меня, потому что я ближе стояла, затем метнулся к дракону. Мгновенное осознание, не менее мгновенное испуганное расширение этого самого глаза и дверь перед нами распахнулась совсем, а на пороге показался высокий и очень худой мужчина в возрасте в белом ночном костюме.

Он громко втянул воздух открытым ртом, метнул взгляд с Садхора на меня и обратно, попытался что-то сказать и не сумел вымолвить и слова. Постоял, старательно дыша и вцепившись рукой в край двери, и снова предпринял попытку сказать уже хоть что-нибудь.

Не сказал. Не получилось.

Не знаю, как всем остальным, но лично мне уже немного неуютно и даже почему-то стыдно было. Но это мне, незнакомый мужчина всё ещё пытался что-то сказать, а Садхор всё так же с подчёркнуто заинтересованным видом ожидал его слов.

В итоге не вытерпел именно правитель:

– Доброй ночи, – прозвучало безукоризненно вежливо и вообще доброжелательно.

Старик почему-то сполз на пол.

– А мы к вам, – будто это и так не было очевидно, с очаровательным оскалом на губах поведал Садхор.

Мужик что-то там захрипел, но оборвал сам себя, едва Садхор всё так же вежливо и теперь даже немного встревоженно спросил:

– Вам плохо? Может, помочь?

Звучало жутко настолько, что старик тут же с трудом вскочил на ноги, замотал головой и попятился, тем самым открывая нам путь в собственный дом. Чем Садхор тут же и воспользовался, проскользнув внутрь и меня за собой втащив.

Дверь за нашими спинами закрылась сама по себе, затем послышался отчётливый громкий щелчок и… старик побледнел.

А правитель перестал разыгрывать комедию и прямо сказал:

– Нам нужен брачный договор. Немедленно.

А дальше был обморок. К счастью, не у меня. Да и Садхор терять сознание не собирался, а вот старик оказался к подобному, мягко говоря, не готов.