Глава 18.
По тёмным лакированным доскам, слушая, как неприятно хлюпают промокшие насквозь тапочки, в приоткрытую дверку, через небольшой тёмный коридор в ещё одну дверь, в щель которой на пол падал яркий тёплый свет.
Ахара ждала меня там. Осмотрев какую-то ткань, безжалостно откинула её на стул, а в руки взяла уже другую. Выбирала она недолго, секунд десять всего, по итогу нужные вещи были отложены на низенький диванчик с красной обивкой, но мне к ним не позволили даже притронуться, выгнав в… ванную.
– Раздевайся, залезай в воду, – велела из-за двери Ахара.
А едва я открыла рот, намереваясь возмутиться, добавила:
– Вот только попробуй мне возразить!
Звучало внушительно, но не настолько, чтобы я беспрекословно подчинилась. Сложив руки на груди, снова открыла рот, собираясь высказать всё, что думаю по этому поводу, но не успела.
Дверь открылась от удара ноги, с грохотом обрушилась на стену, по которой поползли трещины, а разгневанная драконица пулей метнулась ко мне… я видела лишь размытый силуэт, в следующее мгновение ладонь легла мне на плечо, а уже через секунду лишившаяся одежды я, причём треск ткани мне совершенно не понравился, летела в мгновенно наполнившуюся водой глубокую белоснежную чашу.
Холодно! Выдохнула от неожиданности я в крайне неудачный момент – когда толща ледяной воды сомкнулась над головой! Лёгкие наполнились водой, горло зажгло, из глаз брызнули слёзы, а сердце, как и я сама, забилось так быстро-быстро-быстро, отчаянно желая жить!
Но вода не выпускала! Она была со всех сторон, она держала, она замораживала, она убивала меня!..
Чьи-то пальцы пребольно вцепились в моё предплечье, рывок!
Когда откашливающуюся водой, насквозь промёрзшую меня вытащили из чаши с ледяной водой, я была зла… я была ужасно зла. Настолько, что могла бы даже кого-нибудь убить, наверно. И я даже знаю одну драконицу!
– Не спорь со мной, – вкрадчивый тон девушки пронзил до костей не хуже ледяной воды, и задрожала я уже не только от холода, – Катя, милая, ты мне очень нравишься, но уясни кое-что: ты под моей ответственностью. Я украла тебя из дома, притащила в место, в которое даже мне запрещено нос совать, и сейчас я полностью отвечаю за твою безопасность. Так что, дорогая, если я говорю «лезь в воду», ты молча лезешь в воду, если говорю раздеться, ты без возражений раздеваешься, если я говорю уйти и затаиться, ты разворачиваешься, уходишь и прячешься до тех пор, пока я не найду тебя. Мы поняли друг другу?
Возражать ей я не рискнула. Честно говоря, мне и не хотелось, мне просто было очень-очень страшно… и холодно.
Как выяснилось, драконице мои слова были без надобности, ей хватило лишь моего взгляда, чтобы удовлетворённо кивнуть, подняться, отойти и прикоснуться к чаше, вода в которой прямо на глазах начала нагреваться… даже кусочки льда растаяли. А когда над поверхностью поднялся пар, она молча отняла руку, повернулась ко мне и велела:
– Лезь в воду, Катя. У тебя есть десять минут. Я принесу кое-что, сможешь использовать сама?
Даже не зная, о чём идёт речь, я всё равно испуганно кивнула, во все глаза глядя на совершенно невозмутимую сестру правителя драконьего народа.
А когда она, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты, я заставила себя встать и пересесть в горячую, практически обжигающую воду.
«Кое-чем», принесённым драконицей уже через пару секунд, оказался поднос с какими-то баночками, кремами, порошочками…
– Справишься? – Уточнила она ещё раз перед тем, как уйти.
– Конечно, – заверила я, отводя взгляд.
Боже, как я опять попала сюда?
***
Полчаса спустя мы вернулись к тому, с чего и начали наше знакомство – к обсуждению невесты Садхора. Ну, точнее, обсуждала её Ахара, которая уже тоже успела принять ванну, а теперь перебегала от ящиков к многочисленным шкафам и всё что-то искала. Я же просто стояла у окна, сквозь которое было видно заснеженную улицу, но с улицы было не видно меня, водила украшенным драгоценными камнями гребнем по ещё влажным, но уже расчёсанным волосам, и вполуха слушала недовольство суетливой Ахары.
Вампиры были на улице. В свете расставленных повсюду фонарей чуть выше человеческого роста их глаза отчётливо отливали разными оттенками алого, да и по бледной коже и подчёркнуто неторопливым движениям их было легко опознать. Это я заметила только после того, как внимательно рассматривала их несколько минут.
Заметила я и ещё кое-что: они никого не трогали, предпочитали скрываться в тени и не отходили от своих мест, будто чего-то ждали… Даже держащаяся за руки и о чём-то сладко воркующая парочка, что прогуливалась по снежному тротуару, далеко не уходила: двадцать шагов влево, разворот, двадцать шагов вправо, разворот…
И вдруг всё изменилось. Пропала подчёркнутая беспечность, воздух сгустился от мгновенно охватившего всех напряжения, а все вампиры, которых в пределах моей видимости было двенадцать штук, слажено повернули головы куда-то вправо… Я тоже посмотрела в том направлении, но не увидела ничего интересного, хотя была уверена: там что-то есть.
Я чувствовала это всей душой, ускорившим биение сердцем, скользнувшему вдоль позвоночника холодком… что-то жуткое, что-то опасное… что-то, ради чего вампиры нарушили условия перемирия и появились здесь в эту ночь.
Из-за угла одного из зданий медленно выплыла женская фигура… Неторопливые величественные движения, гордо вздёрнутый подбородок, прямой взгляд. На фоне присутствующих её в первую очередь выделяли именно они, во вторую – меховая шуба с белоснежным воротом и белоснежные перчатки с высокими сапогами.
А потом в свете уличных фонарей сверкнуло синим украшение в её волосах. Приглядевшись, я с замиранием сердца увидела оскаленную драконью морду, окружённую синим пламенем…
Только благодаря этому украшению я её и узнала.
И, с трудом узнав свой срывающийся голос, перебила что-то рассказывающую Ахару:
– Что у неё за украшение?
– Что? – Не поняла слегка удивившаяся девушка. – У кого?
– У невесты Садхора, что у неё за украшение? Ты что-то говорила о нём.
Говорить, даже думать сейчас оказалось очень-очень сложно. Потому что, если эта девушка внизу действительно невеста Садхора… у меня перехватило дыхание от сжавшего изнутри ужаса.
Я и сама не понимала, откуда такие эмоции, но знала точно: прямо сейчас происходит что-то крайне важное.
И склонившийся при приближении девушки вампир, что до этого прятался в тени здания, только лишь подтвердил мои предположения.
– Заколка с символом клана. Кажется, морда дракона и синее пламя, если я ничего не путаю, – Ахара задумчиво замолчала. – Нет, точно не путаю. А что случилось?
В последнем её вопросе скользнули нотки искренней тревоги.
Отмахнувшись от всего этого, я, продолжая большими глазами смотреть на скользящую по улице фигуру, нервно потребовала:
– Опиши мне её, скорее!
Ахаре мой тон не понравился, я это спиной чувствовала, но вместо того, чтобы возмутиться, она послушно начала:
– Чёрные волосы с синим отливом до поясницы, кошачий разрез голубых глаз, ростом примерно с меня, а ещё она постоянно поправляет волосы…
Именно в этот момент девушка на улице, будто услышав слова Ахары, подняла руку и провела кончиками пальцев по шелковистым даже на вид иссиня-чёрным волосам.
Как Ахара подошла, я почувствовала лишь тогда, когда рядом со мной прозвучало полное возмущения:
– Да, ты именно на неё сейчас смотришь. Вот она су-у!.. – Короткий взгляд на меня, со щелчком сомкнувшиеся зубы и дальше Ахара ругалась уже на каком-то непонятном мне языке.
А я, проследив взглядом за тем, как невеста Садхора, а это, без сомнений, была она, поднялась по ступенькам и скрылась за распахнувшейся ей навстречу дверью какого-то здания, повернулась всем телом к Ахаре и:
– Здесь вампиры, – сказала я то, что заметила уже давно, но так и не поняла, почему этого не заметила она, Ахара.
И девушка, подтверждая это, как-то совсем странно на меня покосилась, будто очень сомневалась в моих адекватных умственных способностях. Но говорить ничего не стала, лишь с неприкрытым подозрением уточнила:
– Где?
Повернувшись вновь к окну, я срывающимся шепотом доложила:
– В тени здания напротив нас двое, гуляющая пара справа, мужчина на скамье слева, а ещё вот там, – палец прикоснулся к холодному стеклу, указывая на ещё одну тень здания, – вот там, там, там, там целых трое. Видишь?
К моему невероятному удивлению и зашевелившемуся в душе ужасу Ахара сказала:
– Нет.
– К-как нет? – Голос предательски дрогнул, горло сжало спазмом.–
–Я вижу людей, – напряжённо доложила девушка, – везде, где ты сказала, и это точно люди.
Мы обменялись испуганными взглядами, затем обе вновь посмотрели на улицу.
–Мужчина на скамейке, – начала я, – бледная кожа, в газету даже не смотрит и постоянно облизывается.
Ахара тяжело вздохнула и тихо сказала:
–Кожа нормальная, с румянцем от мороза, взгляд не отрывает от газеты и... и я вижу человека, Кать. Ты уверена в том, что видишь?
Нервно сглотнув, я пригляделась внимательнее, напряжённо оглядела всех, а после уверенно кивнула.
Это всё уже совсем не смешно. И мне самой не хотелось о таком даже думать, но тут дело совсем серьёзное, так что:
– Может, позвать Садхора?
Не верю, что сказала это. Просто не верю.
Ахара тоже не поверила, но посмотрела на меня как-то совсем странно, а в итоге сказала вполне ожидаемое:
– Нет. Мы сейчас поступим иначе.
Мне это сразу как-то не понравилось… И я не ошиблась в своих ощущениях, потому что Ахара ушла одеваться, велев сделать мне то же самое.
Выбранное ею для меня платье мне очень понравилось – похожее на то, что я видела на витрине, только чёрного цвета, с вшитыми в ткань драгоценными искрами, очень тонкое и мягкое, но невероятно согревающее. К нему в комплекте шло чёрное кружевное белье, на которое мне было стыдно даже смотреть, тоже тёплые чулки и высокие сапоги до колен на небольшом каблучке.
Волосы оставила распущенными, после всех этих гелей и наверняка волшебного гребня они были сказочно послушными и блестящими.
Ахара вернулась, когда я накидывала на плечи лёгкий, но тёплый плащ с мехом. Самолично застегнула его, затем подвела меня к зеркалу, велела закрыть глаза и нанесла мне макияж секунд за двадцать всего. С собой девушка справилась и того быстрее, затем натянула перчатки сначала мне на руки, потом себе, схватила меня за ладонь и решительно потащила прочь, выключив свет во всём магазине взмахом руки.
– Вот сейчас повеселимся, – прошипела она таким тоном, что мне стало страшно.
И боялась я совсем не зря! Едва мы вышли на улицу, ближайший к нам вампир вдруг вспыхнул алым, в следующую секунду Ахара махнула в его сторону ладонью, с кончиков длинных пальцев сорвалось какое-то свечение, а затем на улице стало на одного вампира меньше. Он просто исчез!
Всё дальнейшее слилось в одно неясное пятно, потому что происходило так быстро, что мой взгляд не успевал даже цепляться за фигуры!
Алая вспышка, окрашивающая вампира, молниеносное движение Ахары, ещё одна вспышка и вампир пропадал! Быстро, чётко, не отвлекаясь вообще ни на что! Не прошло и десяти секунд, как на ночной тихой улице мы с драконицей остались одни!
– Ты, – я была потрясена произошедшим настолько, что даже говорить было трудно! – Ты как это сделала?! Ты же их не видела!
– Ты видела, – отмахнулась от меня девушка, решительно двигаясь прямо по проезжей части туда, где до этого скрылась невеста Садхора, – я использовала твои глаза.
Звучало жутко, очень жутко, поэтому я решила пока об этом не думать, вместо этого спросив:
– И куда все они делись?
– В местный полицейский участок, – сдержанный ответ, взлёт по трём каменным ступенькам и дверь, которая с грохотом разлетелась на щепки от удара Ахары.
Кто-то вскрикнул. Я! Потому что страшно было! А она меня ещё и за руку за собой таскает!
Но дальше кричать пришлось уже не мне, а всем тем семи мужчинам в возрасте, что сидели за круглым столом, в центре которого горели три свечи, а вокруг были разложены какие-то бумаги.
Ахара очень медленно отвела меня в сторону от дверного проёма, сквозь который в тёплое помещение мгновенно проник мороз, подвела к стеночке, медленно забрала свою ладонь… а потом исчезла. Всего на мгновение, на одно чёртово мгновение она просто исчезла, и остались здесь потрясённая я и не менее потрясённые застывшие от удивления мужчины… А уже через секунду послышался мужской крик, шум, грохот, треск и снова крик!
Три свечи, что не погасли от холодного ветра, погасли-таки от обрушившегося на них мужского тела. Стол, к слову, такого тоже не выдержал и с грохотом разломился на две неровные части… бумаги разлетелись во все стороны, щепки, мужские стоны… ну, это тех, кто остался в сознании и был способен хоть как-то на всё это реагировать.
А Ахара, замерев на мгновение, оглядела собравшихся, не нашла ту, ради которой мы сюда и пришли, и исчезла за одной из дверей, велев мне:
– Собери бумаги!
Спорить я побоялась. Даже мужчины, которые были явно против того, чтобы я трогала их документы, возразить не посмели. Один из них, которому или досталось меньше всего, или жить хотелось сильнее, со стоном перевернулся на живот и пополз в сторону двери. Остальные на него смотрели с откровенной жалостью, на меня с немой мольбой, но… но спорить с Ахарой я не решилась, к тому же, здесь была замешана невеста её брата, которая, судя по всему, связалась с вампирами, так что… так что я просто пошла собирать бумаги.
Собирала молча, старательно подбирая каждый листик, даже когда где-то там послышался вой нарастающей сирены, на улице что-то с хлопком засияло, а в самом помещении зажёгся ослепительный свет. Собирала, когда внутрь ворвалось по меньшей мере с десяток мужчин в тёмной форме с какими-то сверкающими эмблемами на груди, которые затащили обратно стонущего уползуна…
Собирала, складывая листик к листику и пытаясь вообще не обращать внимания на творящееся вокруг безобразие по той простой причине, что не была уверена, что смогу адекватно воспринять всё это…
Цокот каблучков по дереву, через одну из дверей вышла раздосадованная Ахара, мгновенно отыскала меня взглядом и только для меня, на понятном мне языке сказала:
– Ушла.
А потом вдруг почему-то опустила голову, отвела виноватый взгляд и очень тихо, с искренним сожалением сказала:
– Прости, Кать…
Что-то мне подсказывает, что она это не о произошедшем сейчас говорит. И я поняла, что снова оказалась права, едва смолкли все голоса и звуки, в помещении стало на порядок темнее и холоднее, а от двери прозвучало леденящее душу:
– Где она?
Голос узнала мгновенно. Да так и замерла, присев за какой-то деревянной стойкой у стены, молясь о том, чтобы он не увидел меня.
Но он уже точно знал, что я здесь, иначе зачем правителю драконьего народа спрашивать это на моём родном языке, которые знаю лишь я и его сестра?
Именно она и подняла на брата виноватый взгляд, чтобы попытаться что-то сказать:
– Садхор…
Попытка была провальной, лично я это сразу поняла, когда она ещё даже рта не открыла. Хорошо, что я в этот момент не видела его, зрелище, наверно, было жуткое, потому что даже Ахара замолчала, оборвав саму себя.
Полицейские в этот момент сильно пожалели о том, что вообще сюда сунулись.
А где-то там, у двери, во всеобщем напряжённом молчании прозвучали ледяные слова драконьего повелителя:
– Выходи сама, пока я не вытащил тебя оттуда за шкирку.
От этого голоса по стенам пополз лёд… А дрожащая я решила побыть разумной, поэтому медленно, очень медленно выпрямилась с опущенной головой.
Смотреть на Садхора было страшно, слишком хорошо я помнила его «Не попадайся мне на глаза». Слишком хорошо. Он и сам наверняка помнил это, потому что то, что я видела краем глаза, выглядело злым, практически разъярённым…
С плохо скрываемой яростью стоящий в дверном проёме дракон и спросил:
– За какой Тьмой ты вернулась?
Я открыла рот, да так его и закрыла. Сказать мне было нечего.
И правителю Даркхайма это не понравилось совершенно.
С неумолимостью сошедшей с гор лавины он двинулся в мою сторону. Решительный шаг, уверенные движения и тяжёлый, не обещающий ничего хорошего взгляд, что был направлен на меня – чётко на меня и ни на кого другого.
Под этим взглядом я не находила в себе сил ни пошевелиться, ни отвести широко распахнутых от ужаса глаз, ни даже дышать нормально... И таким глупым показалось мне живущее в душе желание в самый последний раз увидеть его глаза – судя по всему, это действительно мог стать мой последний шанс увидеть вообще хоть что-то!
Садхор Арганар приблизился и остановился в полушаге от меня. Не глядя ни на кого вокруг, резко взмахнул рукой, возводя вокруг нас плотную полупрозрачную круглую стену, что отделила от всего окружающего мира, отрезая доносящиеся с улицы звуки, вой ветра и далёкую сирену.
–Я предупреждал, – с плохо скрываемой практически яростью прорычал он, нависая надо мной воплощением чего-то крайне опасного и пугающего практически до ужаса.
Он приблизился настолько близко, что я, судорожно втянув воздух через приоткрытые губы, грудью коснулась его каменной, практически обжигающе горящей груди.
–Я предупреждал, – повторил наследник сильнейшего рода шепотом, заставляющим дрожать что-то внутри.
Кончики его пальцев коснулись щеки содрогнувшейся всем телом меня, медленно провели вниз, на нижнюю губу чуть надавил его большой палец... Глаза, безумно мерцающие в сгустившемся сумраке глаза, в которых золото перемешалось с тьмой, неотрывно смотрели прямо мне в глаза...
–Пожалуйста, – выдохнула я испуганно и тут же почувствовала собственное дыхание на его руке.
Дракон судорожно сглотнул, скользнул взглядом по моему лицу, замер на губах... он смотрел на них несколько мучительно долгих мгновений, пока меня начинало всё сильнее колотить от сковывающего страха...
Рука с моего лица сместилась на мой же затылок, не позволяя ни отодвинуться, ни хотя бы отвернуться.
–Нет, – прошептала я в пустоту.
Дёрнувшуюся меня свободной рукой рывком прижали к каменному мужскому телу, на попытку сопротивления Арганар не обратил никакого внимания.
–Нет, – хрипло повторила я уже громче.
Но меня вновь не пожелали хотя бы услышать. Вместо этого практически обезумевший дракон склонился к моему лицу и прижался губами к моим губам.
И замер, перестав дышать и совершенно не реагируя на мои руки, которыми я изо всех сил пыталась его оттолкнуть. Вообще ни на что не реагируя. Совершенно не замечая моего отчаяния...
Мне хотелось разреветься от разливающейся в душе боли, хотелось выть и биться в истерике, лишь бы он услышал меня, увидел моё сопротивление, сделал бы уже хоть что-то!
–Катя, – полный боли стон, зажмурившийся дракон уткнулся лбом в мой лоб, замер на секунду, а затем рывком отодвинулся, вместе с тем сметая собственноручно возведённую магическую стену.
И ледяное:
– На выход. Обе. Живо.
Я едва ли могла пошевелиться, полными обиженных слёз глазами глядя на убийственно-спокойного правителя, что холодно и практически ненавистно смотрел на меня.
Всё это так мерзко... отвратительно! Под его взглядом я действительно едва самым позорным образом не разревелась.