Глава 2 · Лазарет

Память возвращалась обрывками.

Вот я взлетела на второй этаж нашего дома, остановилась на последней лестнице и в предвкушении коснулась ручки двери. Мама не знает, что я вернулась. Пусть недолгие, а все же каникулы, я хотела провести с ней.

За два прошедших триместра голова пухла от цифр и научных текстов. Конечно, попробуй-ка поступить на математический и продержаться почти целый курс, когда в кармане только половина стипендии, вторая половина — маме. Она поздно меня родила, все ждала лучшего времени, когда выйдет замуж, разбогатеет, сделает ремонт. Только время шло, а жизнь будто была поставлена на паузу и ожидала, когда уже мама нажмет «далее». Взвесив все за и против, она поняла, что хватит надеяться на судьбу, пора брать всё в свои руки.

Так родилась я.

Самая счастливая девочка, проживающая в старой квартире, в крохотной детской комнате. Любимая всем домом, от первого подъезда до пятого.

Мама в одиночку поставила меня на ноги, вырастила и скоро отпустила в свободный полет. Единственное, велела выбрать специальность, связанную с цифрами. Где цифры, там деньги — была ее философия. Мама любила цифры, с упоением разгадывала судоку по вечерам, грамотно вела домашнюю бухгалтерию и нисколько не сомневалась, что в жизни дочери точно все будет хорошо. С такой-то профессией — инженер-математик!

Честно, моя душа к математике не лежала совсем, но она лежала к маме. Ее переживания ранили больше, чем нереализованные мечты. Поэтому, скрепя сердце и обвешавшись шпаргалками с ног до головы, я таки сдала экзамен и поступила на физико-математический.

Летели дни, я жила в общежитии, ночами зубрила программу первого курса, стараясь не отставать от одногруппников и с надеждой ждала каникул. Вернуться, обняться, отдохнуть душой. Так вышло, что только дома в старенькой хрущевке я могла расслабиться и забыться от всех проблем. В других местах расслабиться не получалось, поэтому домой я летела, не останавливаясь ни на шаг.

А стоило.

Я коснулась ручки нашей квартиры — и отчего-то накатила паника. Ощущение, будто я падаю во сне. Смахнув нехорошее предчувствие, я с силой толкнула дверь, шагнула — пространство пошло кругами, словно рябь на воде. Вместо любимой мамы — черная дыра. Вместо нашей прихожей…

А, черт его знает! Даже взглянуть не успела! Пол под ногами исчез, ноги подкосились, и я рухнула вниз.

Разве так всё было?

Не помню.

В этот раз я открывала глаза с опаской. Не шевелясь, мельком осмотрела всё вокруг.

Высокий белый потолок, стены окрашены в нежно-зеленый, больничные койки справа и слева.

Я в больнице! Ну, слава Богу!

Страх начал отступать. Чем меня накачали? Привидится же… Фантазия у меня всегда была бурной, но чтобы засасывающие черные дыры, садисты в золотых балахонах, склоняющиеся надо мной. Пора прекращать читать Кинга и переходить на легкую литературу. Любовные романы, которые мне подсовывала Римка. Фэнтези всякое, любовные истории про драконов — тогда и сны будут нормальные, и галлюцинации перестанут мерещиться.

Улыбнувшись собственному плану «как вернуть душевное равновесие», я решительно встала с кровати.

Не смутило отсутствие современных плафонов под люстры, полукруглые оконные арки, окантованные камнем, будто реставрированные под средневековые. Наши больницы в настолько старых зданиях бывают, что меня не смутил даже каменный пол, выложенный из кусочков мозаики. Конечно, обычно в больницах кладут линолеум, но меня определили явно в не очень современный корпус. Вон, даже посуда у них под старину выплавленная, металлическая, а на столе пустой канделябр.

Н-да… Скорее позвать медсестру — и домой.

А где мои вещи?

Вместо джинсовой юбки и летнего топа на мне была больничная сорочка. Длинная-предлинная, по щиколотку. Из жесткого материала, с завязками на талии.

Во что это меня вырядили и, собственно, когда, кто?

Я с опаской посмотрела на дверь больничной палаты, за которой отчетливо слышались шаги.

Несколько человек вихрем влетели в палату, но только один из них хоть немного смахивал на врача. Женщина, что была в лесу. Остальные — мужчины в золотых и серебряных балахонах, старые и молодые. Они были похожи на важных судей, как по телеку. Но только не на врачей.

Я попятилась обратно к койке. Что происходит?

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — женщина первая подошла ко мне. Коснулась ладони, но я отдернула руку, как ошпаренная.

Грузный мужчина оттолкнул ее от меня. Подойдя слишком близко, взялся за ворот сорочки. На смуглом лице не было и тени сомнений.

— Обыскать её, — велел кто-то позади. И я вспомнила его голос, он тоже был в лесу.

Они звали его «магистр». Для меня же он был обычным седым стариком с небритой бородой и слишком злым взглядом для незнакомца.

— П-простите? — пробормотала, когда громила по команде начал лапать мое тело: руки, ноги, бедра. — Что вы делаете? Отпустите!

Мой взгляд забегал в панике. Кто-нибудь! Я поискала поддержку в глазах той единственной женщины.

— Маркус, не смейте! — сжалилась она и беспомощно вцепилась в рукав седовласого магистра. — Не в палате, не на моей территории!

— Быстрее.

— Пусто, магистр, — пробасил громила. — Артефакта нет.

Как ни в чем не бывало он поставил меня на землю.

Голые ноги коснулись холодного пола и едва не подкосились после пережитого.

— Куда же он делся⁈ — старик начал измерять мою палату большими шагами.

— Маркус, объяснись немедленно!

— Не сейчас, Хлоя. Случилось нечто важное, требующее моего немедленного вмешательства. Ты, — он обратился к своему ручному громиле, — разбудить преподавателей. Мы должны отыскать «его», пока не поздно!

Мужчины в полном составе покинули палату так же быстро, как ворвались. Я обняла себя руками, не в силах сдержаться.

— Не бойся, дорогая, — подала голос женщина. — Маркус — прекрасный ректор, справедливый управленец. Он заботится о нас.

— З-заботится? — меня начало пробивать на истерику.

— Должно быть, случилось что-то чересчур вон выходящее, раз он позволил себе так грубо вести себя с новой студенткой.

Я опешила от ее слов.

— Простите, кем?

— Студенткой. Тебе выпал шанс обучаться в нашей академии, скоро тебе всё объяснят.

— Эм-м, нет. Я не собираюсь у вас учиться. Я хочу домой.

— Конечно, дорогая… Все хотят. Но не все могут.

Ласково и мягко она говорила страшные вещи.

— Что вы имеете в виду? Где я нахожусь? Это область? — я покосилась на окно, за которым шумел лес. — Мы в Подмосковье?

Женщина посмотрела на меня с жалостью, но отвечать на вопросы не стала.

— Поспи, дорогая. Завтра проснешься, и всё будет хорошо.

Ласковый голос убаюкивал лучше ромашки. Веки потяжелели, я обессиленно рухнула на подушку и закрыла глаза.

«Гипноз!» — осенило меня. Только легче не стало. Сонливость напала внезапно, опутала сетью и не выпускала до первого луча солнца.