Глава 12

Двенадцатая глава

Утро началось с сильного потрясения. Без единого предупреждения Марьян выгнал с отбора сразу семь претенденток. Теперь у него осталось пять девушек, включая меня и Клест. Не знаю, что сподвигло его на такое решение, но чувствовала на себе тяжесть вины за его поступок. Более того, по косым взглядам оставшихся участниц понимала, что они тоже винят меня. Девушки, которые прежде были любезны со мной, отдалились или полностью игнорировали. В один миг я перестала для них существовать. Даже Жанна Иволга сторонилась меня, предпочитая общаться с другими участницами.

Сегодня не стало исключением. Я появилась в рубиновом зале, как было оговорено в каталоге, и на мое приветствие отреагировали лишь кураторы претенденток. Не обращая внимания на молчание, заняла свободное место за столом. Голубинская и Коноплянка о чем-то разговорили. В ожидании, когда все соберутся, стала рассматривать соперниц. Несколько девушек стаяли у входа, парочка болтала за соседним столом. Я впервые обратила внимание на их одежду. Прежде они щеголяли в открытых нарядах, обильно украшенных драгоценными камнями, сейчас же все присутствующие были одеты очень сдержанно: платья спокойных тонов, фасоны с длинными рукавами и узким вырезом. Даже Марта Голубинская была одета в похожий наряд. В один миг все превратились в «стильных монашек». Жаль, что Станис уже не увидит, что он сотворил с модой.

— Дорогие участницы Крылатого отбора, — произнесла Марта Голубинская, когда последняя девушка заняла свое место, — я думаю, многие заметили, что ваши ряды сильно поредели, но это не повод отчаиваться. У каждой равные шансы стать императрицей империи Орниталь.

— Марта, говори быстрей, — поторопила Нина Коноплянка.

— Мы с Ниночкой подумали и решили помочь тем участницам, которым так и не удалось полностью раскрыть себя. Мы предлагаем провести конкурс талантов, где каждая девушка сможет показать свои сильные стороны. Правда, это замечательно?

Их речь встретила жалкие аплодисменты. Все понимали — пусть Крылатый отбор и самый честный, но дипломатию и договорные браки никто не отменял.

— Вся информация о формате проведения и условиях появится в ваших каталогах. На представление будут приглашены наши дорогие женихи. Поэтому настоятельно рекомендую всем принять участие. Желаю удачи!

Я поднялась с места и направилась к выходу. Вздохнула с облегчением, покинув зал с участницами отбора — молчаливое игнорирование меня угнетало.

— Софья… — Марта догнала в коридоре, взяла меня под руку. Я не ждала ничего хорошего, помня наш прошлый разговор — … душенька, вы так торопитесь, что я еле вас догнала. Хотела сказать, что вы великолепно смотрелись на бале-маскараде с императором Марьином. Вы просто замечательная пара.

— Спасибо.

— Жаль только, что дальше выходов в свет ваши отношения не продвинутся. Отец Татьяны уже готовится к свадьбе, вся Савой обсуждает список гостей.

— Я рада за Марьяна и Татьяну, — раздраженно ответила. Меня злила наглость и беспринципность Марты.

— Не стоит огорчаться, душенька. У вас есть тоже шанс выбиться в люди. Помните я вам рассказывала про одного влиятельного господина…

— Я сказала, что меня это не интересует, — прервала ее, но Марта сделала вид, что не заметила моих слов.

— …он до сих пор ждет вашего ответа. Софья, давайте прямо — таких мужчин на пальцах одной руки можно пересчитать.

— Мне неинтересно его предложение и мне ничего от него не надо!

Марта остановилась и, наигранно удивленно вздернув брови, произнесла:

— Тогда зачем вы приняли от него колье Квезаль?

— Как вернуть подарок, если не знаешь имя дарителя? И раз уж мы о нем заговорили, я рада, что этот человек объявился. Я отдам колье, а вы передадите его своему нанимателю.

— Нет-нет, зачем мне эти хлопоты? Давайте вы сами вернете подарок? Я вам сообщу о дате и времени встречи.

— Марта, мне не надо…

— Уже убегаю. Я позже сообщу всю информацию, — и с самым невозмутимым видом Голубинская оставила меня.

Против ее напора даже бронепоезд не устоит. Я верну колье неизвестному ухажеру и объясню, что его предложение меня оскорбляет.

Взвинченная наглостью Голубинской, решила прогуляться. Предлог сразу нашелся. В моей комнате собралось несколько книг, которые давно хотела показать Воробушку. Собрала сумку и попросила лакея предоставить мне машину.

***

Через полчаса была у Института Науки.

У главного входа стояла машина, в которую грузили клетки, инвентарь и ящики разного размера. В центре всего действа суетился, раздавая указания, Александр. Он заметил меня, когда я коснулась его плеча.

— Софья, как я рад вас видеть!

— Добрый день, — ответила, увернувшись от коробки — невнимательный грузчик чуть не задел меня. — Вы куда-то уезжаете?

— Собираюсь новую экспедицию. Дирижабль привезет нас к Заставе в леса с неизученным растениями и птицами, — он поправил очки и заметил мою тяжелую сумку. — Ты что-то хотела?

— Я нашла в библиотеке несколько книг по истории и надеялась, что ты мне поможешь…

Показала учебники и вкратце рассказала о портрете Анжелы Гусинской Просветительницы и палантине с лебединым пером. О пропавших главах, о лебедях из книги «Магические особенности ретт». Ученый внимательно слушал, перелистывая страницы. Александра заинтересовали мои слова, по возвращении из экспедиции он пообещал поискать в каталоге научных статей информацию о Просветительнице и сохранившиеся экземпляры книги «Магические особенности ретт». Мы попрощались, и он уехал на груженой машине вместе с рабочими. Ученый торопился, и я не успела рассказать, что видела Хама во дворце. Возможно, он до сих пор находится там.

Раздосадованная неудачей, направилась обратно во дворец. В сумке засиял каталог участницы отбора — меня ждала личная встреча с Гавриилом. Обрадовалась, хотя и боялась, что он забыл слова, произнесенные на ипподроме. Слишком много между нами препятствий, но так хотелось отбросить их одним махом и быть с тем, кто дорог.

Торопливо шла через сад к месту встречи и внезапно угодила в мужские объятья. Губы Гавриил коснулись моих, заставляя весь мир замереть. Поцелуй, как прохладный ветер в знойный день, остудил мои тревоги, заставил забыть сомнения, усыпил бдительность. Он нужен мне, и Гавриил хочет, чтобы я была рядом.

Наслаждаясь каждой минутой нашего единения, млела от его запаха и тепла рук. Мы долго целовались, пытаясь насытиться друг другом, пока он нехотя оставил мои губы. Гавриил смотрел с нежностью. Осторожно убрал прядь с моего лица и заправил за ухо.

— Пойдем, нас могут увидеть.

Его слова смутили. Он взял меня под руку, и мы пошли по узким дорожкам сада.

— Ты меня стыдишься? Не хочешь, чтобы нас видели вместе?

— Откуда в твоей голове эти мысли, Софи? — спросил по-доброму Гавриил. — Разве можно стыдиться такого светлого ангела, как ты?

Мои уста дрогнули улыбке.

— А как же Марьян? Татьяна Клест?

Гавриил затих, с каждой минутой его молчания во мне росла тревога.

— Это сложно, — ответил отстранённо, и вмиг не стало тепла во взгляде и улыбке. — Если Марьян возьмет в жены Татьяну и объединится с сенатом, то отодвинет меня от управления страной. Я не могу этого допустить. К сожалению, единственный рычаг давления на него — это ты… Я не хочу и не могу тебя заставить…

Он замолчал. Не приказал мне идти до конца, добиваясь расположения Марьяна, но и не освободил от наших договоренностей. Дал мне самой принять это решение. У Марьяна осталось пять претенденток, в ближайшее время он должен определиться с выбором.

— Я не буду изображать его невесту и стараться отбить у Татьяны. Пообещаю, что буду рядом, пока одна из нас не покинет отбор.

— Хорошо, — ответил сухо.

В то же время меня беспокоило, что происходит между нами. Кто я для него? И какое место мне уготовано среди его невест?

— А какой исход будет в твоем отборе?

Мы проходили под аркой из висящих цветов. Он резко обернулся и взял меня за руки:

— Ты сводишь меня с ума, Софи. Ты поселилась в моей голове, и я не могу ничего с этим поделать… — Я почувствовала, как замирает сердце от каждого слова. Гавриил продолжал: — …но буду честен. Я не могу на тебе жениться. Брак главы империи — это дело государственной важности. Я должен хранить магию и могу вступать в брак только с реттами своего вида. Мне жаль, но с этим уже все решено. Я выберу Клару Грифонскую.

Меня пошатнуло — показалось, земля уходит из-под ног. Гавриил придержал меня. Его ладонь, нежный взгляд, но слова, словно в рваную рану насыпали битого стекла. Между мной и престолом он выбрал престол.

— Я все понимаю, — произнесла, пугаясь своего блеклого голоса.

— Ничего ты не поняла, — обнял меня, а я слышала удары его сердца. Разбитая и раздавленная. Вот и свершилась то, чего я больше всего боялась. — Софи, мы можем быть вместе и без этих условностей.

— И кто я буду? Любовница?

— Разве это имеет значение, если мы хотим быть вместе?

— Для тебя все так просто… я не смогу делить тебя с другой.

— Софи…

Притянул меня к себе, стал целовать глаза, щеки, губы. Будто выпрашивал у меня прощение. Я понимала — ему нельзя быть со мной, но принять этого не могла.

— Дай мне уйти, — попросила очень тихо.

Гавриил замер, отпустил мою руку. Не отрывая взгляда от земли, я ушла прочь.

***

Я стояла под ивой, наблюдая за работой прислуги. Небольшую сцену под открытым небом задрапировали несколькими слоями ткани, расставили рядом со статуями ангелов вазы с цветами. Красная ковровая дорожка служила разделителем между рядами стульев для гостей. Приготовление к празднику были закончены. Прислуга разошлась, занял свое место почетный караул. Он не столько защищал, сколько служил дополнительной декорацией и придавал помпезности. Очень скоро сюда начнут сходиться гости, претендентки и монаршие особы. Я была удивлена размахом предстоящего конкурса талантов. Думала, нас ждут скромные посиделки за чашечкой чая, где участницы будут петь и играть на музыкальных инструментах.

Последние несколько дней я провела в своей комнате, не желая ни с кем разговаривать. Передала через лакея, что заболела. Мне вызвали врача, но я наколдовала ложную простуду. Он выписал микстуры и приказал соблюдать постельный режим. Мне нужно было время, чтобы разобраться в себе и побыть вдали от императоров.

Спустя пять дней лекарь стал подозревать неладное, и мне пришлось срочно выздоравливать. К моему невезению, я вылечилась раньше конкурса талантов. И хотя я для себя решила, что участвовать в нем не буду, меня тяготила эта ситуация. Я хотела скрыться и стать невидимой, а не оправдываться, почему я не подготовила выступление.

Гости стали проходить между рядами и занимать свои места. Скоро должно были подойти Гавриил и Марьян. Ни одного, ни другого видеть не хотелось. Марьян меня обманывал, притворяясь другом. Гавриил не считал достойной быть с ним и видел только в роли любовницы.

Оркестр рядом со сценой заиграл приятную мелодию, поторапливая запоздалых посетителей. Через пару минут почти все приглашенные заняли места, и я поторопилась к ним присоединиться. Не хватало только самых главных участников вечера.

Марьян и Гавриил пришли вместе и сразу вышли на сцену. Заерзала на стуле, когда Гавриил осмотрел гостей и на мгновение задержал свой взгляд на мне. Я отвернулась, разрывая зрительный контакт.

— Дорогие гости, — первым заговорил Гавриил, — я рад, что сегодня нахожусь в компании красивых и талантливых девушек. Уверен, они сегодня не раз удивят. Желаю всем приятно провести время, а участницам не переживать — вы все и так самые лучшие.

— Присоединяюсь к словам Гавриила, — продолжил Марьян, — и желаю всем…

Надо мной нависла Марта Голубинская с бумагами в руках.

— Софья, душенька, ты мне так и не сказала, что приготовила на выступление, — прошептала куратор.

— Я не буду участвовать.

Марта удивленно вздернула брови.

— Нет-нет, так нельзя. Это сильно огорчит Их Императорские Величества. Подумай хорошо, может, ты поёшь или на инструменте играешь?

— Я не буду участвовать!

— Хорошо, — сказала Голубинская, делая пометки, — я тебя поставлю самой последней, может, до конца праздника ты что-то придумаешь.

Куратор отошла, но наш разговор стал достояние других участниц отбора. Они двусмысленно улыбались и хихикали, а Клара Грифонская даже добавила:

— Сельские простушки нечего не умеют, кроме как махать лопатой.

Хотела ответить на ее колкость, но оркестр громко заиграл, перетягивая внимание на сцену. Марта Голубинская и Нина Коноплянка представили первую участницу конкурса талантов, которой оказалась Татьяна Клест.

Соперница под приветственные аплодисменты вышла на сцену. Ей вынесли стул и виолончель. Татьяна взяла в руки смычок и заставила инструмент играть невероятную музыку. Даже не верилось, что такая неприятная девушка может быть причастна к такой прекрасной мелодии. Под конец выступления гости взорвались овациями.

Марьян хлопал в ладоши стоя. Я видела, как он смотрел на Татьяну — с восхищением. Нет, между ними нечто большее, чем просто договорной брак.

Затем пришел черед других участниц: танцы, пение, магическая трансформация и предсказание будущего. Какие только умения не показывали девушки, лишь бы обратить на себя внимание. Если талант не вызывал у гостей интереса, к ним подходили официанты и предлагали напитки, и выступления уже не казались такими скучными.

— А сейчас на сцену выйдет госпожа Софья Лебедянская, — без моего согласия объявила Марта Голубинская.

Все внимание сконцентрировалась на моей персоне. Я была так зла на Голубинскую и сожалела, что у меня нет таланта проклятий. Отодвинула стул, пошла к лестнице, ведущей на сцену.

— Да что она может, деревенщина? — прилетело мне в спину от одной из участниц отбора.

Захотелось поставить их на место, доказать, что не только девушки из высшего общества обладают талантами. Я поднималась, судорожно придумывая, что могу показать. И меня озарило!

Проходя мимо Голубинской, смерила ее уничижительным взглядом. Это хитрая лиса, скорее всего, в сговоре либо с Клест, либо с Грифонскими. Я не удивлюсь, если со всеми сразу. Я встала в самый центр под пытливыми взглядами окружающих.

— К сожалению, я не умею петь и играть на музыкальных инструментах, но у меня есть другой необычный талант, для которого мне понадобится помощник из зала. Кто не побоится мне помочь?

— Я не боюсь, — ответил Марьян с улыбкой. — Что нужно делать?

— Вам нужно взять бокал шампанского и осушить его до дна.

К Марьяну подошел официант и предложил бокал. Он осторожно взял его, рассматривая содержимое, вызывая смех у окружающих. Залпом опустошил его.

— Готово! Ваш талант мне уже нравится, — пошутил Марьян. Присутствующие засмеялись. Даже я улыбнулась его словам. — Что дальше?

— Одну минуту, — придерживая подол платья, я спустилась со сцены и подошла к одному из кавалеристов.

— Можно одолжить у вас винтовку?

Служивый удивленно уставился на меня, не зная, как поступить.

— Дай ей оружие, — раздался ледяной голос Гавриила. Я не обернулась, предпочитая не замечать его помощи.

Солдат молча отдал мне ружье.

— Спасибо, — поблагодарила и, взяв оружие, вернулась на сцену.

Уперла приклад в плечо, примеряясь к оружию. Оно было той же модели, как и винтовка деда, только новее.

Вокруг воцарилась тишина. Марьян тоже больше не острил.

— Бросай бокал, — сказала ему.

Бокал воспарил высоко в небо. Я прицелилась и выстрелила. Пуля попала прямо в цель, разбивая хрусталь на миллионы осколков. Не долетая до земли они таяли, как кусочки льда, не беспокоя гостей. Наверное, постарался один из придворных магов.

— Случайность? — спросил Марьян с азартом.

— Можете проверить еще раз, — ответила ему.

— Принесите еще бокал! — приказал император.

Второй прибор повторил участь предшественника. Он был поражен в воздухе, не успев долететь до земли. Марьян захлопал в ладоши. Гости подхватили аплодисменты, и они прозвучали так же сильно, как и после выступления Татьяны.

Из-за спины вышла Марта Голубинская:

— Спасибо меткой Софье за прекрасное представление. Не хотела бы быть ее врагом.

Я спустилась со сцены и отдала оружие. Марта вещала о завершении представления, поздравляла всех участниц и что-то говорила об особенных подарках, но я не слушала.

Присутствующие стали расходиться. Я была довольна, что удалось поставить конкуренток на место. Проходя мимо, сестры Грифонские молчали, побаиваясь мне что-то говорить.

На подсвеченных вечерними фонарями лавочках сидели люди и делились впечатлением о представлении. Я шла, и ко мне подходили мужчины выразить восхищение моей меткостью. Было приятно принимать комплементы.

— Прекрасная охотница, позвольте проводить вас домой, — ко мне подошел Марьян.

— А если я откажусь от вашей компании? — спросила с иронией.

— Вы окончательно разобьёте мое сердце, — и, схватившись за грудь, он попытался изобразить сердечный приступ.

Я рассмеялась над его кривляниями. Перед его обаянием невозможно было устоять, и обида на него таяла. А может, виной Гавриил, на фоне которого выходка Марьяна меркла.

— Ладно, можешь проводить меня. Не хочу стать убийцей императора.

Уголки губ Марьяна дрогнули. И он стал рыться в кармане брюк.

— У меня для тебя подарок.

Марьян извлек из кармана живую бабочку. Она сидела на его ладони, как ручная. Ее крылья пестрили черными и красными оттенками. Вспорхнув, она пронеслась возле моего лица и села на ворот платья, застыв серебряной брошкой с камнями сапфира и агата.

— Не стоило, Марьян. Это слишком дорогой подарок.

— Самый необычный талант заслуживает волшебного подарка… Софи, прости, я вспылил. Давай начнем заново, забудем нашу ссору?

На соседнем дереве я заметила какое-то движение. Большая птица сидела в тени, наблюдая за нашим разговором. Боковым зрением я рассмотрела в ней крупного хищника. Это, конечно, могли быть и сестры Грифонские, но зачем им следить за нами с Марьяном? Они не имеют на него никаких видов. Почему-то я была уверенна, что это сам Гавриил наблюдал за нами.

— И кто мы теперь будем друг другу?

— Взрослые люди, которым хорошо быть вместе.

— Снова друзья? — уточнила я.

— Нет. Чуточку больше, чем друзья, — он губами коснулся моего лба, заставляя меня замереть. Я не знала, как реагировать на его нежность. Когда он отодвинулся, я произнесла:

— Я не уверенна, что у меня получится быть кем-то большим, чем друг, — честно призналась.

— Я тебя не тороплю. Обещай, что подумаешь над моими словами.

— Хорошо.

Было не по себе от того, что за нами наблюдают. Когда я обернулась к дереву — там уже никого не было. Может, мне привиделось? Больше Марьян не затрагивал тему наших отношений и вел себя как прежде: мило болтал, хохмил и развлекал меня.

Распрощались по-дружески возле моей комнаты. Перед тем, как скрыться за дверью, попросил меня завтра отобедать с ним.

— Ничего неприличного — простой обед, — упрашивал он меня.

И я согласилась. Пусть Марьян и казался милым повесой, хватка у него хищная, своего не упустит. Когда он ушел, я, наконец, оказалась в тишине. Сменила туфли на домашние тапочки и, подойдя к туалетному столику, отколола брошь-бабочку. Заметила на поверхности столешницы письмо с королевской печать. Достала бумагу, на которой красовалась размашистая чернильная подпись.

Я читала государственный указ, коим Гавриил Гриф и представители сената вычеркивали лебедей и оставшиеся два вида из списка разрешенных к охоте птиц. На ресницы навернулись слезы — я не верила, что когда-нибудь буду держать в руках этот документ.

Гавриил

Я мерил шагами свой кабинет. Марьян расстался с Софи быстро, хотя мне эти минуты показались бесконечными. «Милый разговор, никаких волнистей» — отрапортовал один из шпионов, которого я приставил к ней после случая в лабиринте. В памяти глубоким рубцом высечены воспоминания: ее испуганный взгляд, она в страхе держалась за мой камзол и дрожала. Хотелось прижать к себе, защитить от всех невзгод и некому больше не отдавать. Вацлав перерыл весь дворец, но так ничего и не нашел убийцу Станиса. Мерзавец не оставил ни единой зацепки.

Софи сейчас у себя в комнате. Скорее всего, уже нашла приказ об исключении ее родовых птиц из черного списка. Понадобилось немного хитрости, и сенат пошел мне на уступку. Главную роль сыграл Мирон Клест. Раздосадованный отец переживал, что Марьян стал охладевать к его дочери. Я пообещал, что этим указом мне удастся отвлечь Софью от Марьяна.

Даже не могу представить, что она сейчас испытывает. Наверное, ее губы изогнулись в улыбке. Ее губы… Прикосновение ее нежных уст сводят с ума. Стоило закрыть веки, и я видел перед собой ее образ. От нее нет спасения ни днем, ни ночью, но с заходом солнца начиналась настоящая пытка. Софи приходила во снах — я целовал ее нежную кожу, зарывался в белоснежные локоны, наслаждался ее ароматом. С утра наваждение таяло, и я оказывался наедине с необузданным желанием обладать тем, кто мне не принадлежит.

Прятать чувства, думать наперед, принимать важные для империи решения — все то, что мне внушали всю жизнь, меркло, стоило посмотреть в ее бирюзовые глаза. Меня влекло к ней, но костью в горле стоял престол. Мой долг хранить магию внутри семьи. Пусть Клара мне совсем не нравилась, я не мог позволить, чтобы мой наследник родился без магии обычным неяром.

Мой идеальный план дал трещину. Игра закрутилась, тугой веревкой обхватив мое горло. Марьян без ума от Софи, а я вынужден смотреть, как он покоряет ее сердце.

Но без боя ее не отдам…