Глава 13

Тринадцатая глава

Я бродила по саду, решая, как поступить. Вчера Гавриил преподнёс мне долгожданный подарок — документ, благодаря которому я смогу спокойно летать в небе и без опаски принимать птичий лик. И пусть я зареклась никогда с ним не разговаривать, все же стоило поблагодарить за такой щедрый жест.

Взяв под контроль все свое самообладание, я направилась к его кабинету. Проходя мимо главного холла, увидела, как из комнаты вышла Марта Голубинская. Она обрадовалась нашей встречи, чего не сказать обо мне:

— Софья, душенька! Как удачно я вас встретила, — залебезила куратор.

— Добрый день, Марта. Извините, я тороплюсь.

— Я вас долго не задержу. Вы болели, поэтому я не смогла организовать вашу встречу с господином, подарившим вам колье. Но вам стало лучше, и мы можем вернуться к прежнему уговору.

Марта извлекла из сумки записку. Я взяла листок и прочла: «Сегодня в семь вечера у беседки со статуей плачущей девы».

— Благодарю. Я верну колье, и надеюсь больше никогда не услышать ни об этом господине, ни о его предложениях. Всего доброго.

— И вам того же, душенька, — не замечая моего пренебрежения, ответила Голубинская. Я поспешила отделаться от неприятной компании.

К моему невезению, Гавриил оказался в своем кабинете. Глупо было надеяться, что его там не будет, и я смогу его избегать долгое время. Вышедший мне на встречу Вацлав сказал, что Гавриил свободен и может меня принять. Он приоткрыл двери, предлагая войти. Значит, Гавриил знал, что я приду, в который раз удивляя прозорливостью.

Робко ступила в комнату, теребя рюши на сумочке. Он стоял, отвернувшись к окну, но стоило мне приблизиться, тут же обернулся. Блестящие глаза, но непроницаемое выражение лица. Не было ни тени намека на Гавриила нежного и пылкого. Холодный, отстраненный и царственно важный.

— Я пришла поблагодарить за документ. Не ожидала, что получу его раньше, чем выполню свою работу.

— Я расторгаю наш договор. Ты мне ничего не должна.

Моему удивлению не было предела, но я его хорошо знала и словам не верила.

— Это какая-то новая уловка? Хитрый трюк?

— Нет. Я говорю серьезно. Я снимаю с тебя все обязательства. Ты вольна делать, что вздумается.

Я подошла к нему вплотную и протянула кисть, на которой висел кулон грифа.

— Тогда сними браслет, и разойдемся в разные стороны.

Он обхватил мою ладонь руками, ласково погладил кожу, заставляя мурашки побежать по моему телу. Поднес ее к губам и поцеловал, не отрывая от меня взгляда.

Все это время я ждала, когда он снимет цепочку. Но так и не дождалась.

— Браслет я не сниму. Ты мне дороже всех в отборе. Даже пытаться не буду — уверен, хранители не позволят мне этого сделать.

Раздосадовано выдернула свою руку из его ладони. Очередная уловка и льстивая ложь. Он продолжает жонглировать моей жизнью, и я понимаю, куда он клонит.

— Говори что угодно. Делай, что хочешь. Я тебе не верю, и твоей любовницей не стану.

Он ухмыльнулся и прищурился.

— Говоришь, я могу делать, что хочу?

Осеклась, но было поздно. Гавриил притянул меня к себе, заключил в жаркие объятия, губами приоткрыл в мои рот, ломая сопротивление. С наслаждением целовал, переплетая наши языки. Я колотила его по груди, но понемногу удары слабли. Бессильно сдавшись, обхватила его плечи, зарылась в густые волосы, отвечая на его пылкий поцелуй. Ласки заставляли забыться и раствориться в пучине нарастающей страсти.

Гавриил отстранился, но не перестал меня обнимать. В его взгляде не было нахальства, в глубине его глаз промелькнула тоска.

— Останься со мной, Софи, — от его вопрошающего голоса мне стало не по себе.

Я не могла поддаться соблазну. Сегодня он просит меня остаться, а завтра на мое место придет другая. Я всего лишь очередная игрушка, но я не хочу, чтобы моим чувствам играли.

— Нет… Это в нашу сделку не входило.

И легко выскользнула из объятий — он меня не удерживал. Раскрасневшаяся, я почти выбежала из кабинета и в коридоре налетела на Вацлава. Тень императора неприятно улыбнулся:

— Осторожней, Софья. Никогда не знаешь, что ждёт тебя за поворотом.

— Извините.

Я поспешила прочь от Гавриила и его цепных псов. Корила себя за то, что позволила целовать, в очередной раз оголяя свои чувства. Злилась, что этот человек имеет надо мной такую власть.

Так торопилась сбежать, что не сразу услышала бой часов. Звуковой волной из разных концов дворца он растекся по комнатам и залам, оповещая, что наступил полдень. Притормозила, пыталась вспомнить, что запланировала на это время — жаркие поцелуи Гаврила напрочь стерли все из памяти.

Марьян ждал меня на обед. Я все утро провела размышляя, как поблагодарить Гавриила, что забыла о данном обещании.

— Госпожа Софья Лебедянская, — ко мне подошел лакей в нарядной ливрее, — пройдемте. Вас ожидает Его Императорское Величество Марьян Соколов.

Меня провели на веранду в жилом крыле Марьяна. Дикий виноград оплетал балюстрады и колонны, державшие крышу. За ними простирался великолепный вид на сад.

Марьян встретил меня приятной улыбкой.

— Я уже переживал, когда мне сообщили, что не могут тебя найти. Подумал, ты меня избегаешь.

Он пригласил меня за небольшой обеденный стол, сервированный на две персоны. Галантно пододвинул стул, чтобы я села.

— Зачем мне от тебя скрываться?

Марьян занял место напротив, настороженно рассматривая меня.

— Так где ты была, Софи?

Мысли заметались — ему не понравится мой ответ, но если я солгу, а он узнает правду, будет только хуже.

— Я была у Гавриила. Поблагодарила его за подарок.

— И что же он тебя подарил? — произнес с напущенным безразличием.

— Документ, в котором лебеди вычеркнуты из списка птиц, разрешенных на охоту.

К счастью, в этот момент к нам подошел официант и стал подавать первые блюда. Иначе бы я не знала, куда спрятать свой взгляд. Марьян побелел, его губы сжались в тонкую линию. Я помню, как он обещал мне помочь с этим вопросом, но Гавриил опередил его. Вокруг нас повисла гнетущая тишина, которую нарушал приглушенный стук столовых приборов.

— Я рад, что все так хорошо сложилось, — произнес после долгой паузы.

— Спасибо.

— Я хотел с тобой поговорить о твоих планах, — переключился он на другую тему.

— Планах? — удивилась я.

— Чем ты планируешь заниматься, когда закончится отбор?

— Вернусь в Долину Пересмешников. Бабушка сказала, что у них дела пошли на поправку, но я не думаю, что она откажется от лишней пары рук.

— А ты не хочешь остаться в Савойе? Кроме помощи родственникам, у которых и без тебя все хорошо, тебя ничего не ждет дома.

— Да, а что мне тут делать? Ни дома, ни родных…

— Может, у тебя здесь появится дом. Может, им станет сам дворец.

Меня польстили и рассмешили слова Марьяна.

— Не представляю, как я могу остаться при дворе после отбора. Хотя я благодарна за твою щедрость. Моя теперешняя комната на много лучше, чем у меня дома. Но все же я не могу жить на иждивении государства столько времени, — Марьян пристально следил за моей реакцией. Под тяжестью его взгляда я переключилась на крем-суп из зеленого горошка. — Невероятно вкусно. Моя похвала повару.

Марьян проигнорировал мою попытку увести разговор от острой темы:

— А если тебе сделают предложение стать императрицей?

Я чуть не подавилась от его прямолинейности. С трудом проглотила ложку супа.

— Насколько я знаю, вопрос выбора Гавриила решен — Клара Грифонская, даже список гостей уже составляют на свадьбу. А ты, если мне не изменяет память, собирался жениться на Татьяне. Мое имя не фигурирует ни в одном из ваших списков.

— Не пугайся, в моих планах ничего не изменилось, — снял он часть груза с моих плеч. — Я хотел поделиться с тобой небольшой императорской тайной. Мы не разглашаем ее посторонним, но раз ты уже так далеко дошла, моя обязанность рассказать тебе об этом. Ты же помнишь, что Крылатый отбор особенный? Хранители не могут выгнать девушку, к который император питает самую большую симпатию.

— Да, конечно. Только если стоит выбор из двух последних участниц, то император может по собственному усмотрению выбрать одну из них, — не понимала, к чему клонит Марьян.

— Ты умница, все помнишь. Отбор не оставляет права выбора девушке. Я понимаю, что мало тех, кто не захочет стать императрицей. Но все же отказаться от предложения руки и сердца императора нельзя. Девушка либо станет императрицей, либо умрет. Магия оберегает императорский род, и к следующему брачному сезону император должен открыть новый Крылатый отбор.

Мне стало не по себе. Уверена, Гавриил не поставит меня перед таким выбором, но Марьян… Его слова все больше тревожили.

Остаток обеда прошел без шокирующих откровений. Я пыталась улыбаться, но выходило плохо. В голове крутились воспоминания о поцелуях Гавриила, и все чаще я теряла нить разговора.

***

Я побаивалась идти на встречу к неизвестному ухажеру. Успокаивало, что в семь часов еще не темно, и мы будем в людном месте. К тому же за мной присматривают хранители отбора, и я надеялась, что ничем плохим встреча не закончится.

Попросила каталог показать, где находится беседка с плачущей девой. Результат огорчил — она стоит в отдаленной части сада. Я любила гулять среди чудной растительности императорского двора, но никогда не забредала так далеко.

Открыла шкаф и вытащила чемодан. В нем под палантином лежало колье Квезаль. Стоило взять его в руки, и бриллианты заиграли мерцающими переливами. Красивое, как и любое украшение, но ни радости, ни удовольствия оно у меня не вызывало.

— Погостило у меня, пора возвращаться к хозяину, — положила украшение в объемную сумочку, которая хорошо сочеталось с цветочным орнаментом на платье.

Закрывая чемодан, посмотрела на палантин. А ведь я так давно обращалась лебедем… Теперь смогу это делать совершенно без страха. У меня зачесались руки, захотелось полетать. Возможно, когда разберусь с дарителем, у меня будет время подняться в небо.

Поддавшись искушению, положила на дно сумки палантин и пошла увидеть негодяя, который предлагал стать его содержанкой…

Чем ближе подходила к беседке, тем реже встречались люди. Неизвестный даритель знал, какое место подобрать, чтобы остаться незаметным. Беседка находилась на берегу озера, за высоким деревьями и густым кустарником ее совсем не видно. Возле входа — статуя девушки.

Я пришла чуть раньше и в ожидании рассматривала произведение искусства, птиц на озере и представляла, как буду плавать рядом с ними лебедем. Не знаю, сколько времени прождала, но успела до мельчайших подробностей рассмотреть все вокруг. Казалось, закрой глаза — и по памяти найду все, что видела.

Когда солнце село за горизонт, я окончательно отчаялась — ждать уже не было смысла. Пунктуальный человек задерживается без предупреждения на полчаса, а я провела здесь целый вечер. Мужчина, подаривший мне колье, не явился. Завтра спрошу у Марты Голубинской, почему он не пришел, и если вразумительного ответа не последует — отдам ей это колье.

В расстроенных чувствах отправилась домой. Я не понимала, зачем назначать встречу и не являться. Ведь было с десяток возможностей отменить ее. Благополучно вернувшись к комнате, я толкнула… приоткрытую дверь. Странно, я была уверена, что запирала ее. Словно в страшном сне передо мной развернулась знакомая картина — все перевернуто верх дном. Только в этот раз входная дверь почти невредима — пострадал только замок, который умело вырвали.

— Что же вам от меня нужно?

Значит, встреча была лишь предлогом увести меня из комнаты. Но что может заинтересовать человека, которому не жаль отдать дорогое колье, чтобы пробраться в комнату к девушке, у которой нет ничего ценного?

***

Утренняя встреча с Марьяном не стала неожиданностью. Скорее всего, слуги, восстанавливающие мою комнату, доложили о случившемся. Надела платье фиалкового цвета с тонким пояском, декорированным золотистыми цветами. С грустью осмотрела себя в зеркале — мне так не хватало Станиса. Каким негодяем нужно быть, чтобы убить такого светлого человека?

В нахлынувшей печалью вышла из комнаты. Задержалась, рассматривая замок. Есть ли смысл его вообще закрывать, если хулиганы преодолевают даже защиту королевского чародея? Все же заперла дверь и пошла по коридору.

Минуя главный холл, ускорила шаг. Меньше всего хотелось встретить кого-то из участниц отбора или кураторов. Хотя к Голубинской у меня было несколько вопросов касательно вчерашней встречи.

К несчастью моим желанием не суждено сбыться.

Прямо передо мной появился Гавриил. Показалось, что он ждал меня.

— Добрый день, Софи. Куда торопишься? — спросил, словно мы хорошие друзья.

— К Марьяну. У меня назначено, — решила поскорей от него отмахнуться и продолжила идти.

Гавриил пошел вместе со мной.

— Ты меня бросаешь? Но ведь ты и моя претендентка, — сказал Гавриил с насмешкой.

— Все вопросы касательно моего времени решайте через кураторов. Их решения я получаю через каталог.

Он слушал меня с серьезным видом.

— А если его нет?

— Кого? Куратора или каталога?

— Времени. У меня нет времени согласовывать каждый свой чих у посторонних людей. Может, я сейчас хочу побыть с тобой, а не когда будет место в расписании.

Я ошарашенно смотрела на него, не понимая, чего он добивается.

— Мне жаль, но у меня назначено.

— Значит, я передам кураторам, что у тебя изменились планы, — он хитро улыбнулся.

Я не успела сообразить, как он перекинул меня через плечо, словно пушинку, и понес в обратном направлении.

— Гавриил, ты что вытворяешь?! Поставь меня! Немедленно!

— Даже не подумаю. Если Марьяну ты нужна именно сейчас, пусть придет и отнимет тебя, — самоуверенно фыркнул.

Попадавшиеся на нашем пути слуги пытались делать вид, что не видят ничего необычного. Словно император каждый день носит на плече возмущающуюся девицу. Мои протесты его лишь забавляли. Гавриил донес меня до мобиля, посадил в салон и занял место рядом.

— Я с тобой никуда не поеду! Если ты не выпустишь меня немедленно, я буду жаловаться!

— Мне даже любопытно, куда ты можешь обратиться с претензией к императору?

— К другому императору. Нельзя похищать людей средь бела дня!

— Я тебя не похищаю. Зачем мне красть то, что и так принадлежит по праву?

Сложив руки на груди, я отвернулась к окну. Что бы этот хитрый лис ни задумал, я на его уловки не поведусь.

Машина тронулась. Сконцентрировалась на пейзаже за окном, решив никогда больше не разговаривать с Гавриилом. Стало жаль Марьяна, он, наверное, получил известие, что меня перехватил Гавриил, и сейчас не находит себе места.

Мы мчались по городу.

— И даже не спросишь, куда я тебя везу? — Я проигнорировала его вопрос. — Наказываешь молчанием? Как хочешь. А я только хотел поделиться с тобой.

Меня терзало любопытство, но я решила быть стойкой. Ничего он мне не сделает, ведь полдворца видели, что он вынес меня. Марьян не допустит, чтобы со мной что-то случилось.

Мобиль выехал за черту города и внутренне меня начало трясти, уверенность в собственной безопасности таяла. Спустя продолжительное время я все же решила заговорить.

— Когда мы вернемся обратно?

— Гордая и молчаливая госпожа наконец заговорила, — иронизировал Гавриил.

Захотелось его стукнуть чем-то тяжелым, но под рукой не было ничего подходящего. Видимо, Гавриил прочел это на моем лице и сдержанно рассмеялся: — Не злись. Верну тебя во дворец сегодня вечером, если не захочешь остаться переночевать… Два переезда в день очень утомляют.

— Не стоит беспокоиться, я справлюсь.

Машина свернула на проселочную дорогу в березовую рощу. Скоро за чередой черно-белых стволов появился высокий каменный забор. Мы долго объезжали его, пока не подъехали к воротам, которые нам любезно распахнула охрана в форме императорской кавалерии. Въехав на территорию, мобиль остановился. Гавриил галантно открыл мне дверку:

— Добро пожаловать в семейное гнездо Грифов.

Уложенная гладкими булыжниками дорожка вела к большому двухэтажному с колоннами дому из белого кирпича. Возле него сверкал глянцевой поверхностью пруд с дикими утками. Обведя взглядом территорию, я обернулась к Гавриилу.

— Зачем мы здесь?

— Ты совсем меня не слушала? Я же сказал, что хочу провести с тобой время. А еще познакомить с несколькими людьми.

Он взял меня под руку, и мы пошли к дому.

— Я всегда думала, что ты живешь во дворце.

— Эта усадьба принадлежала моей семье еще до того, как Грифы стали во главе империи. Я вырос здесь, а не во дворце.

Мне льстило, что Гавриил пускает меня в свое прошлое. Но одна ли я была удостоена этой чести?

— А Кларе ты тоже показывал усадьбу? Ее впечатлило твое наследие, Гриф?

Уста Гавриила тронула улыбка:

— Ревнуешь?

— С чего бы вдруг?

Он приобнял меня, прошептав бархатистым голосом:

— Ты единственная девушка, которую я сюда привел.

От его тона по телу пробежали мурашки. Было что-то запретное в том, что Гавриил пустил меня в ту часть жизни, в которой не было других девушек. В трепетном волнении осторожно отодвинулась от него.

— Это не повод тянуть меня сюда против воли.

Гавриил не ответил. Его внимание захватили две женщины, вышедшие на крыльцо.

— Батюшки, вы посмотрите, кто к нам пожаловал! Сам император личной персоной! — громко воскликнула женщина в одежде камеристки.

Не верилось, что она может так обращаться к Гавриилу. Но ее слова его не задели. Наоборот, он приятно улыбнулся. Мы подошли к ним, и камеристка по-матерински обняла Гавриила, словно блудный сын вернулся после многих лет отсутствия.

— Любаша, отставь эти женские нежности, — возмущался он, но отталкивать ее не стал. — Мы не одни.

— Конечно-конечно, — отпустила его и заботливо стряхнула с плеча пылинку, — как прикажите, Ваше Императорское Зазнайство.

Я не смогла сдержать смешок, ее прозвище почти совпадало с моим. На меня тут же обратили внимание.

— Софья Лебедянская, — представил меня Гавриил, — познакомься, это моя тетушка Елизавета Гриф, — он показал на женщину, которая держалась более сдержано. Ее аристократическое происхождение не давало ей яро выражать эмоции, чего не сказать о Любаше. — А это Любаша, моя гувернантка. Эти женщины вырастили меня.

— Вы первая барышня, которая заставила Гавриила навестить его пожилых родственниц, — сказала Елизавета.

Ее седые волосы собраны в пучок на затылке. От улыбки появились мелкие морщинки вокруг глаз. В ее лице я увидела черты Гавриила.

— Рада знакомству, — повторила смущенно.

— Давайте я покажу вам усадьбу? Думаю, вам интересно узнать, как Гавриил провел свое детство и отрочество.

Любаша взяла на себя роль экскурсовода и провела меня внутрь дома. Он был светлый и просторный, с дорогой мебелью и коврами. Казалось, эти стены вобрали в себя детский смех, и если прислушаться, его можно услышать. Любаша много говорила. Гавриил рано осиротел и до вступления в кадетское императорское училище жил с теткой в этом поместье. Она показала его комнату, в которой до сих пор стояли книги, полк оловянных солдатиков на подоконнике и висела огромная карта на стене. Все, как и у обычного мальчишки, только Гавриилу вырос, и его оловянными солдатиками стала армия империи Орниталь.

— …Как же он не любил учителя по иностранным языкам! Профессор заставлял переводить толстый книги, и в ожидании выполненного задания мог задремать. Один раз учитель уснул, а Гавриил воспользовался моментом и поджег его штанину. Мы с Елизаветой Гриф сидели на крыльце, когда профессор выбежал из дома в горящих штанах и с разбегу прыгнул в пруд. Гавриил, конечно, поступил нехорошо, но профессорская лысина с кувшинкой еще долго поднимала нам настроение…

Приятная женщина взахлеб делилась воспоминаниями, а я слушала ее. Под веселые истории Любаша показала мне дом, конюшни и цветник. Гавриила я увидела в небольшой беседке за домом. Камеристка отвела меня к нему, а сама ушла.

— Любаша тебя не утомила? — спросил Гавриил, когда я подошла ближе.

— Было занимательно. Оказывается, в действе ты был сорванцом и поджигателем.

Гавриил сделал кислую мину.

— Она всем рассказывает эту историю.

Его взгляд остановился на моем лице. Я смутилась от такого пристального внимания.

— Так зачем ты меня сюда привез, Гавриил?

— Хотел познакомить семью с девушкой, которая пленила мое сердце.

Я залилась краской от его прямоты, но быстро взяла себя в руки. Это всего лишь уловки.

— Но женишься ты на другой.

Мне сразу же стало грустно. Его ответ перебил крик Любаши с веранды дома.

— Идите к столу! Чай уже готов!

— Позже договорим, — он взял меня под локоть и повел в дом.

В столовой круглый стол накрыли накрахмаленной белой скатертью. Вокруг суетился лакей. Елизавета Гриф сидела рядом с Любашей. Было странно, что прислуга, обедает за одним столом с хозяевами, но, видимо, столько лет службы породнили крепче кровных уз.

Тетка Гавриила расспрашивала меня о моем доме, о впечатлении от столицы и Крылатом отборе. Она редко приезжала в Савойю и все новости узнала из газет, которые приходили в усадьбу с большой задержкой.

Мне стало не по себе от того, что она могла в них прочесть. Ведь с момента прибытия мое имя не сходило с первых страниц.

— Не стоит верить всему, что пишут газетчики. Много из того, что я читала, было абсолютной ложью, — решила обелить свое имя.

В ответ троица по-доброму рассмеялась.

— Я даже и не думала верить написанному. Что хорошего могут написать газеты, если одну половину бумажной индустрии держит отец Клары Грифонской, а вторую — Татьяны Клест? Мне порой казалось, они соревновались в том, кто больше напишет про вас гадостей.

Это откровение показалось мне забавным, и я улыбнулась.

Вечер, проведенный в усадьбе Гриф, прошел легко и беззаботно. Елизавета показалась мне очень приятной и доброй женщиной, а Любаша очаровала простотой и открытостью. Визит оставил приятное впечатление. Попрощавшись с женщинами, мы с Гавриилом сели в мобиль и поехали обратно.

Я смотрела в окно и думала о том, что узнала Гавриила другим — нежным и заботливым с теми, кто ему дорог.

— Почему ты улыбаешься? — спросил он, и я обернулась.

Оказывается, он наблюдал за мной в отражение стекла.

— Разные мысли крутятся в голове. А что, моя улыбка тебя чем-то смущает?

— Нет. Она обворожительна, как и ее хозяйка.

От его игривого голоса по телу разлилась волна жара. Но я вовремя спохватилась и отодвинулась от него к стеклу. Это не ускользнуло от него.

— Боишься меня? — спросил с иронией.

— Остерегаюсь.

— Правильно делаешь, — его глаза азартно заблестели.

— Почему ты редко навещаешь родных? — решила увести беседу в безопасное русло.

— Занят, — сказал все с тем же пожирающим взглядом, — Елизавете ты понравилась.

— Одобрила на роль главной любовницы? — не удержалась я от колкости, возвращая беседу в опасную зону.

— И не только любовницы…

— Если не ошибаюсь, иные вакантные места заняты другими особами.

Он ладонью потянулся к моему лицу, аккуратно взял за подбородок, приподнимая его.

— Какие прекрасные губы, и какие ужасные слова.

— Зато правда…

Его уста заставили замолчать. Он целовал с наслаждением, чувственно, смакуя каждый миг. Нежно гладил мои плечи. От его прикосновений каждая клеточка тела рвалась к нему на встречу, хотела отдаться в его полную власть.

Томительные касание подталкивали к принятию его предложения. Если бы в момент нежности он предложил стать его любовницей, я не знаю, что бы ответила. С каждой минутой рядом с ним моя уверенность в своей правоте таяла. Привязанности к нему крепла, и я уже не знала, как поступить, когда завершится отбор. Пока не сорваны последние маски, я буду втайне надеяться, что он передумает.

***

Всю дорогу Гавриил нежно обнимал и целовал лицо, руки и волосы. Очаровывал своим вниманием. Во дворец мы приехали, когда стемнело. Мобиль остановился у главных ворот, и я не сразу заметила, что вместо лакея дверцу открыл Марьян. Так и сидела в объятьях Гавриила.

Растерялась, что он застал нас вместе. А вот Гавриил, видимо на это и рассчитывал, с довольным видом он вышел из машины.

— Ты не имел права забирать Софи, — зло процедил Марьян, пронзая соперника убийственным взглядом.

Грифа его реакция только позабавила.

— На ипподроме ты тоже выдернул Софи, когда было мое время. Так что мы квиты. И заметь, я тебя и пальцем не тронул, — он повернулся ко мне, — Я, пожалуй, пойду. Спасибо за приятно проведенное время, Софи, — нарочито выделяя слово «приятно».

С видом победителя Гавриил оставил меня с Марьяном. Пусть Соколов и пытался выглядеть сдержанным, от него шли невидимые волны агрессии, и мне становилось не по себе.

— Марьян, не стоит заводиться по пустякам. Ничего криминального не произошло. Мы ездили в усадьбу Грифов, — попыталась я сгладить неловкий момент. — Я устала в дороге, ты проводишь меня?

Марьян кивнул, и мы пошли через сад. Половину пути молчали, это угнетало, и я решила заговорить хоть о чем-то.

— Что я сегодня пропустила? В обед должны были собирать участниц отбора. Было какое-то мероприятие?

— Да. На этом собрание Гавриил выгнал с отбора девять девушек. Наверное, решил уехать за город, чтобы не видеть из раздосадованные лица.

Я вздрогнула. У Гавриила осталось всего три участницы.

— Сестры Грифонские?

— Да… Я надеялся, что ты тоже будешь в числе выбывших, но этот гад будет играть тобой до последнего.

С Марьяном я была не согласна, в нем еще играла обида. Гавриил не трус, который боится женских слез. И мне все чаще кажется, что Гаврил уже не играет мной.