Глава 14

Четырнадцатая глава

В рубиновом зале стало пусто. Из тридцати девяти претенденток осталось всего шесть. В воздухе витало предвкушение приближавшейся победы. Казалось, стоит протянуть руку — схватишь удачу за хвост. Но никто не знал, как удержать эту птицу в своих ладонях… Что творится в умах и сердцах императоров, не догадывалась ни одна из нас. Уверена, они и сами до конца не понимали, что происходит.

Двери распахнулись — появились кураторы отбора в компании женщины в броской одежде. Из ее волос торчали перья в тон платья. Императорский фотограф замыкал шествие, волоча фотоаппарат на треноге. Я помнила, как он снимал нас с Марьяном в театре.

— Добрый день, барышни. Сегодня мы собрали вас не просто так, — начала Голубинская. — Сейчас с каждой из вас пройдет небольшое интервью. Вас осталось очень мало, и для потомков важно запечатлеть девушек, которые дошли до финала. Ваше интервью будет опубликовано во всех газетах. Не правда ли, это прекрасно? — она восторженно захлопала в ладоши.

Меня эта новость не порадовала, и остальные девушки насупились.

Женщину с перьями — репортера — звали Алексия Рябчик. На красивом фоне из задрапированных штор и вазы с цветами фотограф делал несколько снимков, и участницу провожали к столу, за которым начиналось интервью. Вопросы были стандартные «Как вам во дворце?», «Чего ожидаете от отбора?». Вопрос, который мне не нравился «Кто, по-вашему, победит?». Но самым страшным стали подробности, которые каким-то странным образом репортер знала об участницах. Оказалось, Иветте Грифонской Гавриил подарил дорогого скакуна, зная о ее увлечении конным спортом. Другая девушка была озадачена вопросом о вечернем свидании с Марьяном. Никто не мог знать этого, но Алексия, словно провидица, выуживала самые потаенные факты.

Я была третьей. Сделав снимок на память, прошла к столу, за которым и проводилось интервью. Поначалу все шло хорошо. Алексия спросила о двойном приглашении на отбор, и я ответила туманно, что так получилось, и не стала вдаваться в детали. Расспрашивала о моем доме, о впечатлениях о столице, и я расслабилась в надежде, что сейчас зададут последний вопрос, но…

— Как вы думаете, то, что семья Гавриила одобрила вашу кандидатуру на роль его жены, дает вам дополнительное преимущество?

Роль жены? Я растерялась, вспоминая визит в усадьбу Гриф. Взгляд невольно скользнул по лицам девушек. Они были шокированы и, в их глазах я видела ненависть.

— Не было такого разговора. Меня никто не одобрял, — наконец, ответила я Алексии.

— Странно, — она замолчала, призадумавшись, а затем продолжила: — У вас самый дорогой подарок за все Крылатые отборы. Вам удалось склонить императоров к принятию закона, после которого ваши родовые птицы исчезли из списка разрешенных на охоту. Как вы думаете, это доказывает проявление особых чувств к вам императора Гавриила Грифа?

Я сделала глубокий вдох, стараясь держать себя в руках и не реагировать на провокацию:

— Гавриил Гриф прекрасный правитель, я ему очень благодарна за этот документ. Нет, я не считаю, что принятия закона стало причиной каких-либо особых симпатий, а всего лишь исправлением небольшого упущения законодательной власти.

Алексия кивнула, записывая каждое мое слово в толстый блокнот.

— Как выдумаете, кто займет место императрицы: Клара Грифонская, Татьяна Клест или вы?

Других девушек она не заставляла выбирать из нескольких кандидатур.

— Императрицей станет самая достойная. К сожалению, имя ее могут назвать только императоры.

— Спасибо за интервью.

Женщина позвала следующею девушку, которой стала Клара Грифонская. Мне не хотелось узнавать подробности их с Гавриилом свиданий, хватило увиденного в коридоре поцелуя.

Я пошла к выходу, но невольно услышала обрывок фразы Клары:

— …да, Гавриил подарил мне обручальное кольцо. Он уже обсуждал предстоящую свадьбу с моим отцом, и после того, как закончится отбор, состоится свадьба, какой еще никто не видел в Савойе.

В груди неприятно запекло. Зачем было надеяться? Гавриил сразу сказал мне об этом…

Гавриил

Вокруг стола с разложенной картой местности деловито расхаживали советники. Я облокотился о подоконник стреловидного окна, выходившего на сад. Скорее всего, мне придется вернуться на заставу. Враг чувствует, что я не на месте, и предпринимает попытки прорваться через границу. Пусть это неорганизованные отряды староверов, но недооценивать их нельзя.

— Я считаю, нам нужно выдвинуться военной компанией на агрессора, — сказал Мирон Клест.

Скользкий спрут спит и видит, как я погибну где-то на поле боя, а Марьян с его дочкой станут единовластными правителями.

— Пока идет отбор, мы не можем развернуть полноценные военные действия. Нужно закончить ритуал, — ответил ему.

Марьян стоял в другом конце комнаты за спинами советников. Дворцовый прохвост и пальцем о палец не ударит, чтобы побеспокоиться о безопасности страны. Живет спокойно во дворце, пока я защищаю родину.

— Значит, нужно побыстрей определиться с выбором, — поддержал Мирона Марьян.

Советники одобряюще загомонили.

— Нам нужны точные сроки, — настаивал Клест.

— Мы обсудим это с Марьяном и уведомим вас, — сказал я канцлеру. — Я слетаю на заставу, посмотрю, как обстоят дела. Возможно, опасность преувеличена.

— Если вопросов больше нет, совещание на сегодня закрыто, — подвел итог Марьян.

Когда мы с Марьяном остались одни, я подошел к столику и наполнил свой бокал. Пригубил — напиток жаром растекся по пищеводу.

— Ты сегодня отбываешь на заставу? — первым заговорил Марьян. Я кивнул. — Дождемся твоего возвращения и огласим избранниц.

— Как проходит работа над законом об изменении порядка наследования престола?

Марьян удивленно вздернул брови, словно я заговорил на иностранном языке.

— Ты же сам на него наложил вето! Кто распылялся, что только чистокровный ретт с магическими способностями должен сидеть на престоле?

Судьба сыграла злую шутку. Закон, которому я препятствовал, теперь нужен мне. Магия передается только детям, рожденным от родителей одного вида. Наши предки считали, что неяры-полукровки слабые не только из-за отсутствия магии, но и в физическом и интеллектуальном плане проигрывают реттам. Сейчас эти суеверия ничем не подтверждаются, но тогда страх родить слабого наследника вынудил наших предков прописать в законе наследование престола только реттом.

Новый законопроект позволит ребенку Марьяна и Татьяны Клест стать императором. Моя власть станет номинальной, но я не уверен, что это самое худшее из зол. Смотреть, как Марьян ошивается вокруг Софи, представлять, как он целует ее, мучительней, чем если бы с меня заживо содрали кожу.

— Что молчишь? — Марьян ждал моего ответа.

— Я передумал. Я дам добро на этот закон, можешь готовить документы.

Сделал еще один глоток. Без спиртного противно смотреть на его кислую морду невозможно.

— Ты хочешь жениться на Софи? — догадался он о моих намерениях.

— Время покажет. Я еще не решил, — поставил пустой бокал на стол и пошел к двери.

Но дворцовый прохвост не унимался:

— Думаешь, она останется с тобой? Она к тебе ничего, кроме страха, не испытывает.

Хотел поставить его на место, но стало жаль. Марьян понимал, что проиграл.

— Думаю, она сама сделает выбор.

Софи

Садовый качели-диванчик медленно раскачивались. Поросший диким виноградом купол защищал от солнца, а стена высоких кустов отгораживала от любопытных глаз. Укромное местечко я заприметила давно и пришла сюда сразу после интервью.

Гавриил подарил Кларе Грифонской кольцо. Но ведь это ничего не значит… Кого я пытаюсь обманывать? Их брак уже решен. Совсем скоро они выйдут из церкви рука об руку. Гости будут посыпать их монетками, а я буду стоять где-то в стороне. Уверена, Клара Грифонская побеспокоится, чтобы мое место было в первом ряду наблюдателей ее триумфа.

Больно, горько и очень-очень страшно. Ведь у моего вида одна любовь на всю жизнь. И как бы я себя не убеждала в обратном, но я люблю Гавриила. Вот же угораздило простую девушку влюбиться в императора.

Смахнула с лица выступившие слезинки.

Из-за кустов появилась мужская фигура. Гавриил тепло улыбнулся и сел рядом со мной. Мы стали раскачиваться вместе.

— Что случилась? У тебя скорбный вид? Тебя кто-то обидел?

— Никто. Вспомнила Станиса, — солгала я.

Нет смысла предъявлять претензии человеку, который тебе не давал никаких обещаний.

— Мы найдем того дуэлянта.

Гавриил приобнял меня, и я не сопротивлялась. Слушала размеренные удары его сердца.

— Мне нужно уехать на несколько дней.

— Что-то срочное? — забеспокоилась его внезапному отбытию.

— Небольшое осложнение на заставе, не о чем беспокоится. Это займет пару дней, и я вернусь в Савойю.

— Я буду ждать тебя.

Он ласково поцеловал меня в висок.

***

Вопреки обещанию скоро вернуться, Гавриила не было больше недели. С заставы доходили тревожные вести, а кто-то даже пустил слух, что императора ранили. Все это время я не находила себе места, но ничего поделать не могла, оставалось только бессильно ждать его возвращения.

Марьян в эти дни пытался проявлять ко мне внимание, но я всячески избегала его общества. Одно дело быть другом, а другое — давать ложные надежды. Я подбирала момент, чтобы прямо ему сказать, что не соглашусь на роль его избранницы. У него оставался выбор из двух участниц: Жанны Иволги и Татьяны Клест. Пусть с Жанной у нас произошло отчуждение в дружеских отношениях, я все же болела больше за нее, чем за Клест. Марьян заслуживал хорошую девушку, а ничего хорошего в Татьяне я не видела.

Когда появились первые весточки о том, что Гавриил возвращается, я не могла унять волнения. Вглядывалась в лазурное небо в поисках мощной птицы с огромными крыльями.

В метаниях прошел самый дорогой день в моей жизни. Когда солнце село, и загорелись фонари, я сдалась и вернулась к себе в комнату. Скорее всего, Гавриил прибудет поздно ночью, и ему будет не до меня. Завтра утром мы обязательно увидимся.

С этой приятной мыслью я приняла ванну и надела шелковый халат. Села на туалетный столик, расчесывая белые волосы.

Стук в дверь в такое позднее время стал неожиданностью. Я подскочила и схватила за ручку, надеялась, что вернулся Гавриил.

— Кто это?

— Открой. Это Марьян.

Стараясь не выказывать расстройства, открыла. Полумрак коридора скидывал его черты лица.

— Что-то случилось?

— Можно войти?

Я отошла, пропуская его внутрь. Марьян прошел в комнату. У него был виноватый вид, что меня еще больше насторожило.

— Случилось что-то? — я переживала за Гавриила, но опасалась, что Марьян не так отреагирует на его имя.

— Нет. Все в порядке. Я просто крутился в постели, много думал… мне нужно было тебя увидеть.

— Марьян, сейчас не самый подходящий момент для встреч, давай перенесем разговоры на завтра.

— Софи-и-и, — эхом отдался его голос. Комната стала пошатываться… или я это плохо стояла на ногах?

— Что?

Почему-то говорить было очень тяжело, язык стал неповоротливым.

— Покажи мне свои шрамы.

Его просьба не вызвала никакой эмоции, словно это была самая заурядная вещь. Повернулась к нему спиной и сбросила с плеча шелковый халат, позволяя рассмотреть старые рубцы. Не было ни стыда, ни стеснения. Словно сознание застелило пеленой, притупляющей разум.

Марьян ласково провел пальцем, очерчивая один из рубцов, и опустился к лопатке, откинул волосы. Поцелуй у основания шеи обжег кожу. Марьян целовать мои плечи, шею, волосы… На задворках сознания я понимала, что происходит что-то неправильное, но тело не слушалось. Я вязла в непроглядной тьме из его поцелуев и нежных объятий. Мне казалось, что это не он рядом, а Гавриил, и его вкус я ощущала на губах.

— Софи, любимая… — сипло прохрипел мне на ухо.

Это не Гавриил! В один миг меня выдернуло из наваждения, я отстранилась, с размаху зарядив ему пощечину. На ватных ногах подошла к кровати и схватилась за изножье.

— Какого черта ты делаешь, Марьян?

Перед глазами все еще плыло, но ему меня уже не околдовать. В том, что это магия, я даже не сомневалась.

— Все-таки я был прав. Ты выберешь его, — зло процедил, срывая последнюю маску. В два шага он подошел ко мне и схватил за предплечья. — Ты ему не нужна, Софи. Ты же сама говорила, он игрок. Он женится на Кларе — это все знают. А я тебя сделаю императрицей, ты не будешь ни в чем нуждаться, лишь позволь мне тебя любить.

Потянулся меня поцеловать, но я увернулась:

— Нет. Не хочу. Отставь меня, — вырвалась из его рук и отбежала в другой конец комнаты. Сердце бешено грохотало. — Я тебя не люблю. Между нами никогда ничего не будет.

Мои слова, как удары хлыста по лицу, больно ранили. Но это была правда, которую давно нужно было сказать.

— Ты мне не оставляешь выбора, — в его руке замерцал синий туман, который тут же подлетел ко мне. — Спи, Софи-и-и…

Слова Марьяна я слышала размыто. Ноги меня не послушали, и я бы рухнула на пол, если бы он не подхватил меня. Его усталый взгляд было последним, что я запомнила перед тем, как провалиться в царство Морфея.

***

Голова трещала так же, как когда я случайно перепутала чашку воды с домашним ликером Лаврентия и выпила содержимое одни глотком. Тело ломило. Я потянулась и застыла, когда коснулась чего-то большого и теплого в моей постели. Отдернулась, поджимая под себя ноги, натягивая покрывало по самое горло. Благо я в ночной рубашке. Хотя с чего мне быть без нее? По крупинкам стали возвращаться воспоминания вчерашнего вечера: колдовство Марьяна, ссора и провал, после которого я ничего не помню.

Мои движения разбудили мерзавца. На его сонном лице остался отпечаток подушки.

— Что ты вчера сделал?

— И тебе тоже доброе утро, — Марьян зевнул, прикрывая рукой рот. На нем не было рубашки, и меня бросило в холодный пот.

— Как ты посмел? — мой голос дрожал от гнева.

— Что именно я сделал? — издевался он.

— Ты… воспользовался моим положением.

Марьян скривился от моих слов и беззаботно поднялся с постели. Подошел к пуфику возле зеркала и стал надевать аккуратно сложенные вещи.

— Можешь не переживать. Я не позарился на честь спящей девушки. Я не совсем скотина.

Он застегнул рубашку и брюки. Я следила за его действиями, дожидаясь объяснений, но он молчал.

— Сними браслет, я не хочу быть твоей участницей отбора, — протянула ему руку.

Он подошел ко мне, взял за запястье, рассматривая цепочку, и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Не дождёшься, Софи.

И с таким счастливым выражением лица пошёл из комнаты, словно мы провели страстную ночь, и я сказала, что буду его навеки. Я была рада, что он ушел. После вчерашнего не хотела его видеть.

Его поведение было странным. В раздумьях я стала приводить себя порядок. Наверное, Гавриил уже приехал во дворец… Гавриил! Что если Марьян расскажет, что провел ночь в моей комнате, скажет, что я с ним переспала?

Меня бросило в жар от этой мысли. Наверное, сейчас полдворца видели, как Марьян вышел из моей комнаты.

Я кинулась к каталогу посмотреть, вернулся ли Гавриил. И, как назло, знак грифа отметился в его кабинете. Значит, он уже во дворце. Возможно, до него еще не дошли сплетни. Нужно с ним объясниться раньше, чем у него сложится ложное мнение.

Впопыхах оделась и чуть ли ни бегом понеслась к нему. Надеялась, что я ошибаюсь. В мгновение ока оказалась в нужном месте, но войти мне не дали. Из дверей кабинета вышел Вацлав, преграждая мне путь.

— Его Императорское Величество Гавриил Гриф занят, никого к себе не принимает.

— Мне нужно срочно его увидеть. Это важно!

Но тень императора был непоколебим:

— Он занят важными государственными делами и не может сейчас вас принять, я передам ваше прошение о встрече. Император Гавриил сообщит, когда сможет вас принять.

Тон строгий, официальный, а выражение лица хитрое, с ухмылкой, и в глазах плясали огоньки. Он знал, конечно, ему и Гавриилу уже донесли.

Мне ничего не оставалось, как уйти и ждать, когда меня позовут.

— Хорошо. Я буду ждать, когда он освободится.

Повернулась и пошла обратно. В спину прилетели слова помощника:

— Не уверен, что для вас он ещё когда-нибудь будет свободен, — и он скользнул в кабинет.

Я оказалась права — Гавриил уже знал о случившемся и считал меня изменницей.

Вот почему Марьян был так счастлив с утра — одним действием он разрушил наши с Гавриилом и без того хрупкие отношения. И Гавриил мне не поверит… Он даже поговорить со мной не захотел.

Я брела по коридорам дворца, не замечая ни приветствия знакомых, ни любопытных взглядов посторонних. И без того шаткий мир потерял свою опору и обрушился проблемами на мою голову. Все нутро прямо разрывало на части, меня то знобило, то кидало в жар. В полубреду подошла к своей комнате, сразу не заметив, что дверь не заперта. Толкнула ее и замерла.

Посреди комнаты стояла Клара и Иветта Грифонские. В их руках были длинные блестящие ножницы, которыми они с наслаждением резали мой палантин. Лебединое перо от движения воздуха колыхнулось и подлетало к моим ногам. Вся комната была словно припорошена белым снегом.

Одну из пушинок подхватило сквозняком, и она приземлилась на мою ладонь. Увлеченные терзанием палантина, конкурентки только сейчас заметили мое присутствие. Они остолбенели. Я запомнила их довольные надменные взгляды. В ушах зашумело, и я рухнула на пол, усыпанный лебединым пером.