Глава 15

Пятнадцатая глава

Гавриил

— Ушла? — спросил Вацлава.

— Да. Сказал, чтобы ждала, когда у вас появится время.

Я обошел письменный стол и остановился возле подставки, на которой лежала большая синяя шкатулка. Нажал на крючок замка, открыл расписанную серебром крышку. На бархатной подкладке лежали парный комплект пистолетов для дуэли. Взял один, примеряясь к оружию.

Держать в руках винтовку мне приходилось часто, а вот стреляться на дуэли еще ни разу. Не находились смельчаки, готовые бросить вызов императору… до недавних пор.

Навел прицел на Вацлава — приблизительно на таком расстоянии будет стоять Марьян, когда мою пуля пробьет его голову.

— Ваше Императорское Величество, что вы задумали? — побледнел помощник.

Отвел прицел в сторону, рассматривая орнамент на рукоятке.

— Не бойся, тебя это не коснется.

Положил револьвер обратно и закрыл коробку.

— Гавриил, — обратился ко мне без регалий Вацлав, — это, конечно, не мое дело, но не надо делать глупости из-за какой-то девки. Не стоит она того, чтобы из-за нее получить пулю.

— Я еще ничего не решил.

Вацлав хмыкнул. Он слишком давно мне служит и выучил все мои отговорки.

— Ваш план сработал. Уверен, Марьян держит Татьяну в ряду участниц лишь с оглядкой на сенат. Ей не быть императрицей. Софья отлично выполнила свою работу. Нужно поздравить ее с тем, что она станет его избранницей, и отпустить с миром. Зачем вам нырять в этот сумасшедший омут из необоснованной мести? Отпустите то, что изначально было не ваше, и пусть живут с миром. Какая ей разница, чью корону носить?

С грохотом ударил кулаком о письменный стол. На лакированном покрытии появилась вмятина, от которой расползлись трещины. Вацлав дернулся, не ожидая от меня такой реакции.

— Я сам решу, что мне делать!

Дверь резко распахнулась, и в комнату ворвался один из моих наблюдателей, которого я приставил к Софи. Этот недотепа пару часов назад отрапортовал о случившемся этой ночью между Софи и Марьяном. Я был злее всех злых, но понимал, что он не мог помешать императору.

— Что еще?! — почти прорычал.

Служивый запыхался, раскраснелся от быстрого бега, но вмиг побледнел от моего тона.

— Ваше Императорское Величество… Госпожа Лебедянская… умирает… Я за ней ходил по пятам. Она вернулась в комнату, а там…

Меня как ударило молнией. Я, Вацлав и Степан побежали в комнату Софи. Неумелый шпион даже не додумался позвать на помощь, сразу прибежал ко мне.

Софи лежала в проходе, белоснежные локоны разметались по полу, и в них запуталось лебединой перо. Кожа бледная в тон волосам, и такое умиротворенное лицо, что я подумал — мы опоздали. Лишь присмотревшись, увидел, как слабо вздымается ее грудь. Она держалась из последних сил, балансируя на грани жизни и смерти. Взял ее на руки — ее коже была почти ледяная.

Вацлав метался по комнате, пытаясь собрать разорванный палантин, но легкое белое перо уже разнесло по коридору дворца.

— Кто это сделала? — спросил я Степана.

— Грифонские, — прошептал он.

— Обоих в Рубиновый зал! Немедленно! Если хоть на секунду задержатся — казню! — Степан кивнул и бросился выполнять. — Вацлав, мне нужен ритуальный кинжал из моей коллекции. Принеси туда же.

В миг его тоже не стало.

Я нес ее холодное тело, прислушиваясь к ее дыханию. Мое сердце замирало, а паузы между вдохами становились все длинней.

— Держись, Софи. Еще немного… — шептал ей.

В Рубиновом зале нас уже ждали виновницы. На Иветте и Кларе не было лица, они жались друг к другу, в ужасе представляя, какое их ждет наказание.

— Гавриил, прости. Мы не хотели. На нас что-то нашло, — стала причитать Клара, но одного моего взгляда хватило, чтобы она замолчала.

— Дверь запри. И чтобы сюда никто не вошел. Никто, Степан!

Слуга кивнул и вышел.

Ко мне подошел Вацлав и показал золотой с рубиновой рукояткой кинжал — старое языческое оружие, которое применяли наши предки сотни лет назад.

Это заметили и сестры Грифонские, кинулись на колени.

— Гавриил, прошу! Мы готовы понести любое наказание! Только не убивай!

Ни их мольбы, ни слезы меня не трогали. Я смотрел на двух убийц, которые хотели лишить меня самого дорогого.

— Зачем мне ваша смерть? Мне нужна ваша жизнь, — щелкнул пальцами, и по моему зову в открытые окна влетели две черных палантина стервятниц, упали к их ногам. Девушки недоумевающе подняли свои волшебные покрывала. — Когда одна ретта рвала палантин другой, желая смерти сопернице, наши предки нашли способ уберечь от гибели страдалицу. Для этого убийца должна отдать ей свой палантин, забрать ее смерть себе. — Лица девушек полны ужаса. — Вам повезло, что вас двое. Вы не умрете, точнее, не совсем умрете.

Кивнул Вацлаву, и тот протянул Кларе кинжал. Она взяла в руки оружие, недоумевающие таращась на него.

— Реж свой палантин пополам! — приказал ей.

— Но… я… не могу, — глотая рыдания, говорила Клара.

— Режь! Иначе вместо половины, я заберу целый вместе с твоей жизнью.

Всхлипнув, Клара отдала один конец Иветте и, посмотрев на меня глазами, полными слез, с размаху разрезала палантин на две части. Стоило ему раздвоиться, Клара пошатнулась и упала на пол. Часть лица перекосило, рука престала слушаться, а ноги держать на месте — правая половина тела Клары умерла.

— Теперь ты! — зыркнул на Иветту, и та в страхе выполнила мое требование, и упала на пол рядом с сестрой. — Вацлав, чтобы духу их не было во дворце.

Помощник позвал Степана, и они вместе выволокли Грифонских из зала. Я поднял с пола два черных куска ткани, украшенные грубым пером. В моих ладонях они засияли, переплетая нити, превращаясь в единое целое.

Софи все так же лежала на полу, делая редкие рваные вдохи. Скорее всего, ее удерживает от гибели магия браслетов. Случись это при обычных обстоятельствах, она бы давно умерла.

Набросил на нее черное палантин, покрыв им все ее тело. С минуту ничего не происходило, и я испугался, что ошибся, что попытка провалилась, и я ее потерял.

Внезапно палантин засиял, ослепляя меня светом. Я закрыл глаза, и когда сияние стихло, обернулся — на меня смотрел лебедь, один в один, как тот, в которого оборачивалась Софи. Только перья этой птицы было угольно-черного цвета. Лишь только клюв остался алый, как у обычных представителей ее вида.

— С возвращением, Софи.

***

Чужая кровать в чужой комнате. Над головой красный балдахин с золотыми кисточками, от мягкой постели пахнуло лепестками роз. И комнатой это помещение тяжело назвать — весь мой дом в Долине Пересмешников меньше. А из в этих апартаментах еще есть несколько дверей, которые явно ведут не в коридор.

На прикроватном столике огромное количество склянок и бутылок. Я заболела? Нет. Я умерла и попала в ад, в котором мне предстоит проходить Крылатый отбор бесконечно. Раз за разом смотреть за изменами Гавриила, и терпеть его молчаливое пренебрежение. Самый страшный ад…

Дверь в комнату отворилась. Гавриил обошел диванный гарнитур и сел на край кровати. А может, это рай? Его взгляд ласковый, заботливый, прямо лучится любовью.

— Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к своим ощущениям:

— Немного голова кружится.

— Это пройдет. Тебя лихорадило три дня, тело отторгало новый палантин, но ты справилась.

— Новый палантин?

Гавриил потянул за край одеяла, под которым лежало черное магическое покрывало. Оно совсем не похоже на мое: грубое, с большими продолговатыми перьями, не такими, как у лебедей.

— Чей он?

— Клары и Иветты, они любезно с тобой поделились, чтобы ты скорей выздоровела.

— Так не бывает, — не поверила его словам. — Они бы не стали…

— Но, как видишь, у тебя новый палантин из перьев грифов.

Я провела по оперению, ощущая связь с палантином. Внезапно вспомнился обман Марьяна.

— Гавриил, я хотела объяснить: в ночь твоего возвращения между мной и Марьяном…

— Не стоит нервничать, — перебил он меня, не дослушав. — Тебе нужно восстанавливать силы. Потом поговорим о Марьяне.

И хоть его голос был спокойным, но я расслышала неприязненные нотки. Он не хотел поднимать эту тему, возможно, правильно отложить этот разговор на потом. Не стоит рушить наше хрупкое перемирие.

— А почему я не у себя в комнате?

— Ты у меня в гостях. Здесь никто не посмеет причинить вред. — В дверь постучали. — Мне нужно уйти, я скоро вернусь. Отдыхай.

Гавриил ласково поцеловал меня в лоб и пошел к выходу.

Гавриил

Вацлав ждал меня за дверью, по моему указанию никто не смел войти к Софи. За дверями стояла охрана.

— Что там? — раздраженно спросил. Не любил, когда вторгаются в мое личное пространство.

— Я бы просто так вас не беспокоил. Это Марьян. Он готовится штурмовать ваше жилое крыло, если его не пустят к Софи.

Я ухмыльнулся.

— Штурмовать жилое крыло императорского дворца? Силенок не хватит. Но я тебя услышал. Так уж и быть, запланирую аудиенцию для него на сегодня.

Мы направились в мой кабинет, обсуждая рабочие планы, а возле двери кабинета меня ждал незваный гость. Три дня я провел у себя, наблюдая за состоянием Софи и работой лекарей. Стоило покинуть свою территорию, он тут же объявился.

— Что с Софи? Как она себя чувствует? — забеспокоился Соколов.

— Ей лучше. Сегодня пришла в себя. Сейчас ее должны осматривать лекари.

Вацлав остался за дверью. Войдя в кабинет, взгляд упал на коробку с револьверами. А ведь еще пару дней назад я хотел пристрелить Марьяна. Может, сейчас самый подходящий момент? Бросил документы на стол и сел в рабочее кресло.

— Я хочу ее увидеть!

— Я спрошу врачей, когда она сможет принимать посетителей.

— Ты не имеешь права скрывать ее от меня!

И без того потрепанные нервы стали сдавать.

— Я ее не скрываю, а оберегаю. Делаю то, с чем ты не можешь справиться. После каждого обыска ты мне говорил, что защита на двери хорошая. А оказалось, твои маги не умеют ничего, любой может войти в ее комнату, как на торговую площадь!

— Но это твои девушки чуть не убили ее.

— И понесли за это наказание. Что ты сделала с Клест, когда она пыталась порезать ее? — Марьян замолчал. Ему нечего было ответить. — Софи будет у меня, пока не восстановит силы и здоровье. А потом сама решит, где и с кем ей быть.

***

Меня посетила целая делегация профессоров медицины. Что они только на мне не испробовали: слуховые трубки, маленькие молоточки, градусники и прочие медицинские приспособления. Их долгие расспросы о самочувствии утомляли сильнее, чем трёхдневная горячка. Не найдя причин беспокойства, они, наконец, ушли.

Я была рада, что меня оставили одну, но помнила их строгий запрет подниматься с кровати. Если со времен прибытия в Савойю я чувствовала себе бездельницей, то сейчас ощущала настоящей царицей лени.

Все же решила рискнуть. Поднялась и подошла к одной из дверей. Оказалось, она вела в гардеробную. На полочках и вешалках лежали мои вещи. За соседней дверью была ванная. Я обрадовалась ей больше, чем изобилию новых платьев. В большом светлом помещение с множеством зеркал стояла огромная ванна на золотых львиных лапах. Открыла краны, наполняя чашу. Повесила свою одежду на вычурный крючок и забралась в парующую воду.

Она обволакивала, успокаивала, заставляла забыть о несчастьях. Мне удалось выжить после того, как мой палантин разорвали — это уже большая победа. И пусть с Гавриилом все неясно, то, что он не прогоняет меня, уже дорогого стоит. Я не знала, что будет завтра. Но то, что я смогла пережить, давало силы с уверенностью смотреть в будущее.

— Кажется, тебе запретили подниматься с постели… — раздался голос Гавриила.

Он облокотился о дверной косяк и бесцеремонного наблюдал за мной. Засмущалась, и нырнула в воду, оставив на поверхности лишь голову. Императора рассмешила моя реакция.

— Ничего смешного. Это непозволительно — входить в ванну к обнаженной девушке!

— Я переживал, вдруг тебе стало плохо, а рядом никого нет, — произнес таким тоном, что я поверила его словам. Однако блеск в его глазах намекал, что не только забота сподвигла нарушить приличие. Это пугало и будоражило одновременно.

— Спасибо за беспокойство. Я справлюсь с мочалкой и полотенцем без чужой помощи.

— Хорошо, но если что — зови, — произнес завлекающим тоном.

Гавриил оставил меня одну. Прием ванны уже не приносил удовольствия, а вызывал тревогу. Я чувствовала себя рыбой на вертеле, до которой вот-вот дотянется хитрый кот. Закончив омовения, надела чистый халат, высушила волосы при помощи магии и вышла к императору. Он сидел на софе и читал газету. Оторвал взгляд от нее и восхищено осмотрел меня с головы до ног.

— Мне кажется, ты хорошеешь с каждой минутой.

— Спасибо, — в который раз он вогнал меня в краску.

Между нами было много преград и разногласий. Я каждый его шаг подвергала сомнению, искала скрытые мотивы. Гавриил не идеален, но другой мне не нужен.

Я подошла к нему и селя рядом. Посмотрела в глаза, набираясь храбрости, чтобы сказать:

— Когда я умирала, то сожалела не о заработанных деньгах и красивых укрощениях. Мне безумно хотелось украсть хоть немного времени, чтобы послушать последний рассказ Лаврентия, почувствовать, как Агата гладит меня по голове, услышать звонкий смех Мари… почувствовать наш последний поцелуй… Я тогда поняла, что жизнь без тебя приравнивается к смерти. Если для того, чтобы ты был рядом, нужно стать твоей любовницей, то я согласна.

Гавриил внимательно слушал. Стоило закончить, он положил ладони на мои руки.

— Мне жаль, Софи. Это предложение уже не актуально. — Его отказ ранил. Опустила голову. Прятала смущение за спадавшими на лицо волосами. — Мне не нужна такая любовница… Софья Лебедянская, ты согласишься выйти за меня замуж и стать империей империи Орниталь?

Я смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьез? Вглядывалась в его лицо, пытаясь разгадать хитрый замысел, но, не найдя и тени иронии, прошептала:

— Я согласна.

Он пылко коснулся моих губ, заставил наши языки танцевать. Мы упивались друг другом, словно жаждущие, которые не могут насытиться. С каждым мгновением его дыхание становилось глубже, а удары сердца сильней. От прикосновения Гавриила меня обдавали жаром желания.

Распустила его косу — черные длинные волосы каскадом посыпались по мужским плечам. Я зарылась в них руками. Его губы мазнули по моей щеке, скуле и дорожкой из поцелуев рассыпались по шее и декольте. Я расстегнула пуговицы его камзола, сквозь ткань рубашки ощущала сильные мышцы.

Гавриил сбросил халат с моего плеча и замер, словно только сейчас заметил мои шрамы. Он никогда не задерживал на них внимание, но сейчас… Меня как швырнули в холодную прорубь.

Я смущенно натянула одежду обратно — романтического настроения как не бывало. Гавриил внимательно следил за моей реакцией.

— Позволь я только посмотрю.

Глупо обижаться на то, что является частью тебя. Откинула волосы за спину, давая ему полную свободу. Гавриил медленно стянул с плеча халат, и я поняла причину его замешательства — моя кожа была идеальной, без единого изъяна. Второе плечо, спина и предплечья были совершенны, шрамы словно смыло летним дождем.

— Как я могла не заметить? — удивленно рассматривала новую себя.

Неудивительно. Я ведь даже когда купаюсь, стараюсь на рубцы не смотреть.

— Это новый палантин.

На глазах выступили слезы. Я не верила, что такое может быть. Не смогла удержаться, поднялась, торопливо прошла в ванну. Приспустила халат и стала крутиться перед зеркалом. Впервые я смотрела на себя такую…

В отражение зеркала увидела Гавриила, он с мягкой улыбкой следил за мной. Я повернулась.

— Спасибо тебе.

Гавриил

Только начало светать. Софи лежала на кровати, прижимаясь ко мне всем телом. Такая маленькая и беззащитная. Размерено посапывала, а я не мог оторвать он нее взгляд. Рассматривал каждую черточку ее лица. Ее дрожащие ресницы, приоткрытые губы, красивую вздымавшуюся грудь.

Еще недавно она дарила мне себя, а теперь сладко спала. Моя самая красивая, нежная и любимая. И я для нее стал первым мужчиной.

Ведь я почти поверил в то, что Марьян ею овладел. Было так больно от этой мысли, что хотелось послать все к чертям. На языке уже вертелось предложение для Клары.

А потом я увидел почти безжизненную Софи на полу комнаты, и все встало на места. Я испугался до полусмерти, готов был рвать и метать. Она выкарабкалась, и я понял, что не смогу без нее. И стали безразличны все договорённости, престолонаследование, магия и Марьян.

Софи промурлыкала что-то неразборчивое и перевернулась на другой бок. Закинула руку на подушку, демонстрируя браслет с подвеской сокола.

Осталась последняя преграда на пути к нашему счастью — Марьян. Чтобы завершить обор, он должен снять свой браслет первым, и тогда Софи станет моей навсегда. А пока я не могу завершить выбор императрицы.

У Соколова остались еще девушки, и он может очень долго этим играть, но я больше не хочу, чтобы Софи учувствовала в этом. Хочу, чтобы она была лишь моя, и никто не претендовал на нее.

Если Марьян не захочет отступить ее по собственной воле — я вырву ее из его лап силой.