ГЛАВА 20

— Мне вот интересно, — вкрадчиво проговорил Кайл, нарушив повисшую тишину, — когда ты, Нор, собираешься рассказать об этой мышке… скажем, Совету фениксов?

Поднявшись с пола, Нориан подал мне руку, после чего несколько глухо обронил:

— С каких это пор тебя волнуют дела Совета?

— Ты прав, Совет меня волнует мало, — с обманчивой легкостью согласился Кайл. — А вот его очень заинтересует девушка, которая сначала стала избранницей на церемонии, а затем научилась поглощать твой свет и преобразовывать в ее личностные искры. И да, я уже упоминал, что ко всему прочему она переняла твою особенность взаимодействия с огнем?

— Чего ты хочешь? — прямо спросил Нориан, с непроницаемым выражением лица изучая мои обожженные ладони.

— Всего лишь правды, — тоже переведя взгляд на мои руки, произнес Кайл. — Ее так удручающе мало в нашем лживом мире… — И уже серьезно, убрав из интонации деланое легкомыслие, добавил: — Я хочу узнать секреты одной милой маленькой мышки. Ты, насколько я понимаю, хочешь того же. Почему бы нам не объединить усилия?

— Зачем тебе это? — вопросом на вопрос ответил Нориан.

— Мне было ужасно скучно в последние годы, — дал Кайл «исчерпывающий» ответ. — А она сумела меня заинтересовать.

— Инида не игрушка, которая может тебя развлечь, — с отчетливой угрозой отрезал Нориан. — Я уже говорил несколько раз и повторю снова: держись от нее подальше. В твоем окружении немало девушек, жаждущих твоего общества. Среди них и ищи средство от скуки.

Кайл усмехнулся:

— Ты слишком прямолинеен, Нор. И слишком честен — вот в чем твоя главная проблема. Позволь обратить твое внимание на одно важное обстоятельство: ты пришел сюда с целью что-то найти. И не нашел. Что бы ты ни думал, я не вырывал эту страницу. Но могу помочь тебе узнать ее содержимое. Отец знает все эти книги практически наизусть. Если ты скажешь мне, что ищешь, возможно, я сумею его разговорить и помочь тебе.

Мне тут же вспомнился наш с ним разговор, когда Кайл сказал, что знает нечто такое, о чем неизвестно ни мне, ни даже Нориану. Был ли это простой блеф — неизвестно. Но в любом случае теперь Кайл знал обо мне достаточно, и скрывать от него уже было попросту нечего. Так что согласиться на этакое своеобразное «сотрудничество» с ним казалось не лишенным смысла.

Судя по всему, Нориан думал о том же, но принимать предложение брата не спешил.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — заговорила я. — Но поскольку ваше обсуждение напрямую касается меня, думаю, я имею право высказаться.

Завладев их вниманием, продолжила:

— Я как никто другой хочу понять, что со мной происходит. Понимаю, что вы можете сомневаться во мне, думать, будто я намеренно что-то скрываю, но это не так. Я готова использовать любой шанс, чтобы во всем разобраться. Поэтому со своей стороны могу сказать, что не против вашего содействия, лорд Снэш. — Я перевела взгляд на Кайла, показывая, к кому обращаюсь. — Но только в том случае, если смогу рассчитывать на уважительное к себе отношение — такое, какого заслуживает студентка Института аэллин, а не возможное «средство от скуки».

Фирменно прищурившись, Кайл некоторое время обдумывал мои слова, после чего признал:

— Что ж, справедливо. Не могу ничего гарантировать, но, во всяком случае, постараюсь сдерживать свою… заинтересованность.

Следующие слова он, небрежно ухмыляясь, адресовал уже Нориану:

— Так что скажешь, Нор? На твоем месте я бы прислушался к разумным доводам нашей мисс Трэйндж.

Изменившуюся форму обращения к себе я оценила. Как и дополнение — «наша». Прямо даже не знала, радоваться зачислению в импровизированную команду фениксов или возмущаться.

— Хорошо, — спустя долгую паузу наконец согласился Нориан. — Но я не доверяю тебе, Кайл. И хочу, чтобы ты помнил: любое неосторожное действие с твоей стороны — и наша сегодняшняя договоренность будет разрушена. Я сумею собрать необходимые сведения и без тебя, хотя, признаю, это займет гораздо больше времени. — Последовала еще одна, уже не такая долгая пауза, спустя которую он произнес: — Меня интересует аэллина Лейстон. Нужно проверить, упоминается ли это имя на вырванной странице. Мне кажется, однажды я видел его здесь, но могу и ошибаться.

Кайл кивнул, показывая, что принял информацию к сведению, и с деланым сожалением заметил:

— Как жаль, что меня никогда не интересовало фамильное старье. Хотя, насколько я понимаю, в этом фолианте содержатся записи самого Лосцена?

— Да, — лаконично отозвался Нориан.

Мне даже не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить, кто такой Лосцен Снэш. Он — один из самых знаменитых фениксов, объединивших легионы собратьев во время «Кровавого света». О нем знал каждый житель империи, его имя воспевали в балладах, а его образ увековечивали в многочисленных монументах. Он, отдавший жизнь за Артоган, являлся тем, кому мы все были обязаны возможностью находиться здесь и сейчас.

Единственное, чего я не понимала, — каким образом знаменитый предок Снэшей может быть причастен к аэллине Лейстон. Неужели найденный мною дневник настолько стар, что существует вероятность, будто они оба жили в одно время?

Библиотеку мы покинули все вместе, а в бальный зал вернулись порознь. Кайл отыскал леди Вивьер, не успевшую заскучать благодаря вниманию окруживших ее поклонников. А мы с Норианом на балу не задержались, пробыв ровно столько, сколько требовали рамки приличий, не более. Мне пришлось вытерпеть прощание с его родителями, что потребовало немалого мужества и внутренних сил. Хотя недовольство старшего лорда Снэша было обращено преимущественно к сыну, я все равно ощущала себя неуютно.

До института мы добирались так же, как и до небесного острова, — на запряженной григаннами карете. Во время взлета, глядя на остающуюся позади резиденцию, я подумала, что, несмотря ни на что, этот вечер был одним из лучших в моей жизни. И уж точно самым прекрасным.

— Спасибо, Инида, — невесомо коснувшись моей руки, произнес Нориан.

Непроизвольно вздрогнув, я подняла взгляд и обнаружила, что в его глазах плавится янтарь. Не требовалось спрашивать, за что он меня благодарит, и я просто ответила:

— Не за что…

— Нет, есть, — возразил он. — Шайн часто засиживается в рабочем кабинете допоздна. Зайдем к нему, он обработает раны на ваших ладонях.

Так мы и сделали. Прибыв к институтским вратам, где нас встретил дворецкий корпуса аэллин, пешком отправились в больничное крыло. До меня доходили слухи, что в последнее время фениксы старались не использовать личностный свет для переходов без особых причин. Это уже не удивляло, учитывая, насколько часто в последнее время стали случаться прорывы. Фениксы берегли силы.

Вопреки ожиданиям, дверь приемной оказалась закрыта. Но это не послужило препятствием тому, чтобы войти. Выразив надежду, что доктор не будет против нашего небольшого вторжения, Нориан коснулся замочной скважины. Ее тут же охватило легкое свечение, раздался характерный щелчок, и дверь приоткрылась.

В кабинете доктора Шайна Нориан ориентировался так же хорошо, как в библиотеке родного дома. Среди множества стоящих в шкафу баночек без труда отыскал ту, в которой хранилась необходимая мазь.

— Вы позволите? — Он жестом указал на мои руки.

Пока лорд Снэш втирал мазь мне в ладони, я силилась не терять самообладания. Он делал это очень осторожно и бережно, стараясь не причинять мне лишней боли. И больно мне в самом деле не было. Зато я испытывала то же неконтролируемое волнение, что и во время нашего танца. Заставляя все внутри сжиматься и замирать, оно накрывало меня теплыми волнами, которым невозможно противостоять.

— Вам сегодня было очень плохо? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься. — Хуже, чем обычно?

— Хуже, — не прерывая своего занятия, подтвердил лорд Снэш. — С каждым разом приступы усиливаются, но, честно говоря, сегодняшний застал меня врасплох. Не знаю, чем бы все закончилось без вашего вмешательства, Инида. Мне остается лишь благодарить Пресветлого, что этим вечером вы оказались рядом со мной.

Волнение, которому я так отчаянно старалась не поддаваться, после прозвучавших слов усилилось стократ.

— Неужели не существует способа вас исцелить? — слегка дрогнувшим голосом спросила я. — Окончательно, или хотя бы избавить от страданий на длительный срок?

Закончив втирать мазь, но не отпустив моих рук, лорд Снэш отрицательно качнул головой:

— Нет. По крайней мере, о таком пока неизвестно. Думаю, в случае с вами это излишне, но я все равно попрошу вас не распространяться о моем недуге. О нем знают единицы, и я бы хотел, чтобы так оставалось и впредь.

Осознание того, что я вхожу в число этих «единиц», приводило в некоторое замешательство. Я знаю тайну одного из знаменитейших фениксов империи… Все же странно это, с какой стороны ни посмотри.

— Конечно, — кивнула я в ответ на прозвучавшую просьбу. — Можете не сомневаться, от меня об этом никто не узнает.

С легким сожалением, как мне показалось, отпустив мои руки, лорд Снэш отошел к окну. Глядя на простирающийся за ним внутренний двор, немного помолчал, после чего неожиданно развил тему:

— Шайн — один из лучших докторов Артогана. И один из тех немногих, кто обладает умениями лечить фениксов. Наши болезни протекают не так, как у людей, и сами недуги зачастую сильно отличаются от привычных. Хотя благодаря внутреннему свету, в большинстве случаев способствующему самоисцелению, серьезно болеем мы редко.

Я отдавала себе отчет, что, возможно, своим следующим вопросом переступаю черту дозволенного, но не спросить не смогла:

— А ваш брат… младший. Он часто здесь появляется. Он тоже страдает от какого-то недуга?

Это было всего лишь предположение. Кайл совершенно не производил впечатление страдальца, скорее уж наоборот. Но он и правда появлялся в больничном крыле слишком часто и, насколько я знала, посещал доктора Шайна задолго до моего здесь появления.

Откровенно говоря, я не ожидала, что мне ответят. Но этот вечер, уже практически перетекший в ночь, вероятно, и впрямь был особенным. Ночь всегда стирает существующие рамки, подталкивая людей и не-людей к откровенностям, каких не найти при свете яркого солнца.

Обернувшись ко мне, лорд Снэш невесело усмехнулся:

— Кайл так жаждет узнать ваши секреты, что, думаю, будет справедливо, если вы узнаете его. Впрочем, это не такой уж и секрет — в высшем обществе об этом известно практически всем. Пятнадцать лет назад Кайл соблазнил младшую дочь императора, которая на тот момент была обручена. Их застал обманутый жених, который был по-настоящему в нее влюблен. Жених не хотел придавать историю огласке, но помолвку, которая была очень важна по политическим причинам, расторг. Однако император все равно узнал о произошедшем, и Кайла осудили. Благодаря заступничеству отца и влиянию нашей семьи конфликт удалось сгладить и Кайл отделался небольшим проклятием.

— Проклятием? — не сдержала я изумления.

— Ими занимаются передовые маги империи, — пояснил лорд Снэш. — Проклятия создаются из отщипнутой от порождений тьмы материи. Фактически это своего рода оружие, которое постоянно совершенствуется. С тех пор Кайл испытывает определенные неудобства. Срок действия его проклятия определен двадцатью годами, а до тех пор он вынужден посещать доктора, который эти неудобства облегчает.

Я даже не знала, что сказать. И не столько из-за наказания Кайла, сколько из-за того, что поняла, кем являлся обманутый жених. Разрозненные части мозаики — услышанные когда-то разговоры и ходящие слухи — сложились воедино.

Нориан вновь устремил взгляд в окно, а я стояла чуть позади и не могла ни ответить на его откровенность, ни как-то поддержать. Да и вряд ли спустя столько лет он нуждался в чьей-либо поддержке. Но хотя с тех пор минуло много времени, я все равно ощутила острую за него обиду.

«Слишком честный и прямолинейный», — как недавно сказал про него Кайл. Именно такие, как правило, и вынуждены страдать больше всех, сталкиваясь с обманом и несправедливостью нашего мира.

— Почему же принцессу в таком случае не отдали замуж за Кайла? — все-таки поинтересовалась я.

Видимо, на сегодня откровенность оказалась исчерпана, потому что на этот раз лорд Снэш ответил абстрактно:

— Были причины.

Он проводил меня до самого корпуса ниллэ, у входа в который мы попрощались. Войдя внутрь, я спустя несколько мгновений снова приоткрыла дверь и сквозь образовавшуюся щелку еще долго смотрела вслед уходящему фениксу. Он шел медленно, озаренный лунным светом, и мне почему-то казалось, что я уже видела его таким. Что уже были и наполненная откровениями ночь, и волшебный танец, и с интересом заглядывающая в окна луна…

Направляясь в свою комнату, я полагала, что на сегодня мои приключения окончены. Что сейчас я лягу в теплую постель, с блаженством растянусь на кровати и провалюсь в сон. По, как говорят в народе, хочешь рассмешить Пресветлого — расскажи ему о своих планах.

Не дойдя до своей каморки, я заметила движущуюся мне навстречу фигуру… и сопровождающий ее холод заметила тоже — знакомый, похожий на стылый зимний, ползущий по полу ветер. Могла бы поклясться, что девушка, которая шла по коридору слишком медленно и как-то неестественно, — та самая, которую я уже видела бродящей по ночам. Та же, что спрыгнула с крыши, спланировав на землю с помощью окруживших ее всполохов тьмы.

Резко отпрянув в сторону, я притаилась за дверью гостиной, ожидая ее появления. Сердце, подвергающееся в этот вечер тяжким испытаниям, гулко забилось в груди — неужели я сейчас увижу ее лицо? Узнаю, кто в прошлый раз был причастен к появлению бреши в защитном куполе?

Думая так, я даже не предполагала, что мне не понадобится заглядывать в лицо блуждающей по ночам девушки. Что, увидев одни только волосы — черные, как оперение кокрэна, я безошибочно ее узнаю.

«Алекса?!» — едва не вырвалось у меня. Да быть не может…

Верила я или нет, но это действительно была она. Ее глаза были закрыты, но шла она уверенно, хоть и медленно. Босая, одетая в одну лишь белую ночную сорочку, она напоминала не то видение, не то бестелесного духа, способного растаять от одного прикосновения.

Растерявшись, я на некоторое время впала в ступор и не знала, как мне поступить. Будь на месте Алексы кто-нибудь другой, я бы разбудила всех в нашем корпусе, чтобы утром они смогли подтвердить мои слова. Но ведь это Алекса… единственная среди однокурсниц, кто изначально отнесся ко мне по-человечески. Было так сложно поверить, что она может быть связана с тьмой, что это по ее вине был нарушен защитный барьер…

Пока я колебалась, Алекса прошла еще немного вперед.

И я, еще немного помедлив, пошла за ней. Снова. Испытывая все возрастающее чувство дежавю, усиливающееся из-за того, что мы шли той же дорогой, что и в прошлый раз.

Я понятия не имела, что она собирается делать, о чем сейчас думает и думает ли вообще. Вроде бы сомнамбулы действовали неосознанно, но уверенности в этом я не испытывала. Перед мысленным взором стояла расползающаяся по защитному куполу брешь, вслед за которой приходили воспоминания о риахе и недавнем пожаре.

Тьма, несущая смерть и разрушения, всегда находящаяся где-то поблизости. И сейчас, в этот самый момент идущая прямо передо мной. Непредсказуемая и опасная.

Я помнила, что сомнамбул нельзя будить. Но благодаря работе в библиотеке и самостоятельному изучению разных книг я узнала кое-что еще. Существовало мнение, что сомнамбулы просыпаются, если наступают в воду. А еще для работы в библиотеке мне пришлось освоить простейшее заклинание левитации, с помощью которого можно было воздействовать на небольшие неодушевленные предметы.

Следующая идея пришла ко мне внезапно. Подбежав к окну, я высунулась наружу и бросила взгляд на находящийся во дворе фонтан. Действовать требовалось быстро, и сомневаться я себе не позволила. Раньше мне приходилось применять левитационное заклинание только к книгам, но я надеялась, что все получится.

Сосредоточившись, ощутила горящие внутри себя искры, уже привычно преобразовала их во внешнюю энергию и направила ее на фонтан. Я хотела взять из него немного воды, перенести из сада в замок и вылить под ноги Алексе, пока она не успела выпрыгнуть в окно или сделать еще что похуже.

Сначала все шло хорошо. У меня получилось почувствовать воду и применить к ней магию, а вот потом… потом все вышло из-под контроля. Внезапно я почувствовала в себе слишком много силы, слишком много заискрившегося внутри света. Не успела ничего сделать и даже осознать, как вдруг весь фонтан охватило яркое сияние и он оторвался от земли.

Весь! Целиком!

«Нет, нет, нет! — мысленно воскликнула я. — Стой!»

Словно повинуясь моему мысленному приказу, он перестал подниматься и завис в воздухе. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что это все из-за поглощенного мною света. Сегодня я забрала у лорда Снэша слишком много энергии, и риах знает, сколько теперь во мне искр. Искр, к которым я не привыкла и управляться с которыми не умею…

«Опускайся же! — снова мысленно воззвала я. — Пресветлый… Ну, пожалуйста!»

Окруживший фонтан ореол запылал ярче, и тот, еще несколько мгновений повисев в воздухе, рухнул обратно, расплескав воду.

Стук вышел громким, как и плеск. А уже в следующее мгновение, не успела я прийти в себя, как рядом прозвучал прерывистый вздох.

Алекса! Она проснулась! Наверное, от громкого и резкого звука…

Я действовала инстинктивно. Сделав несколько стремительных шагов, вжалась в одну из стенных ниш. Едва дыша, неотрывно наблюдала за тем, как Алекса медленно разворачивается, как ее взгляд постепенно делается осмысленным и как растерянность на лице сменяется досадой и злостью.

Недолго постояв на месте, она быстрым шагом пронеслась в обратном направлении и, не заметив меня, свернула за угол коридора. Я, немного подождав, проследовала тем же маршрутом и относительно успокоилась, лишь увидев, как она миновала гостиную факультета и скрылась в своей комнате.

Меня переполняли эмоции. Переполняла внутренняя сила — разбуженная, она хотела выплеснуться наружу, обратившись магией. Казалось, что в полумраке жилого коридора я вижу, как от переизбытка этой силы светится и мерцает моя кожа. Руки подрагивали, и меня ощутимо потряхивало.

Выброс адреналина, наложившийся на и без того насыщенный день, еще долго не давал мне расслабиться и спокойно заснуть. Я крутилась на кровати, переворачивалась с боку на бок и мучилась мыслями о том, как мне быть с тем, что я узнала. Как быть с Алексой? Стоит ли завтра самой с ней поговорить или сразу пойти к лорду Снэшу?

В итоге я с головой укрылась одеялом и заставила себя сомкнуть веки. Лучше подумаю обо всем этом завтра, на свежую голову. Утро вечера мудренее.