Глава 4 Жнец

Я даже и подумать не могла, что после смерти естественные нужды, такие как сон или еда никуда не денутся, а ещё меня будут видеть люди. Это за гранью человеческого понимания, которое в меня впиталось за столетия.

Утром, еле открыв глаза, разум сковало странное ощущение, как тревога, будто кто-то ждёт меня. Я буквально слышала в голове мужской голос, сыплющий в мой адрес проклятия:

— А ну-ка подняла свою пятую точку и мигом спустилась в «Департамент Жнецов»!

Ауч! Да что это такое?

Я почувствовала приближение «мясорубки», которая меня сейчас заглотит и выплюнет в неизвестном месте. Я тут же подскочила с кровати.

А! Душ! Ох! Одежда! Что мне надеть? Эм, ну пусть это будет…

«Мариангела, думай быстрее!» — Я постучала себя по голове. Больной голове.

— Пусть это будет мой синий брючный костюм, чёрные лакированные лоферы и жёлтая сумочка Живанши! — вслух попросила я у шкафа.

Увидев за белой дверцей шкафа вещи, купленные мной при жизни, я обрадовалась и похлопала в ладоши. Да, я зарабатывала на них и приобретала с любовью, поэтому имела право продолжать носить их. Что же будет с моим гардеробом потом? А с квартирой? Банк заберёт себе всё моё имущество? Эх, нет времени ни думать об этом, ни расстраиваться. Всё мирское нужно оставить живым, к сожалению, я больше таковой не являюсь…

Я пулей вылетела в бесконечный коридор, а потом летела к лифту.

«Сейчас что час пик? Почему лифт так долго занят? Здесь есть служебная лестница? Я не помню! Не хочу мясорубку!»

Я в нетерпении семенила ногами, стоя на месте, будто это могло помочь.

Лифт открылся со звуком: «Тлинь».

Где же эта кнопочка: «Департамент Жнецов»? Найти её удалось только с пятой попытки. Как же бесит, что тут всё такое… непривычное.

Выскочив на нужном этаже, я увидела ещё один длинный коридор с кучей дверей, и побежала к той, что открылась. Из неё гурьбой вываливали люди и все в чёрном. Наверное, я малость не вписывалась в дресс-код. Ну и ладно, это не мои проблемы!

Я нетерпеливо ждала, когда смогу зайти, но кабинет, будто был резиновым – толпа выходящих никак не заканчивалась. Среди них, кстати, я так и не увидела ни Антона, ни Павла.

«Ну конечно! Они же из ОООД, а я простой Жнец».

— Да зайди ты уже! — позвал меня гневный голос, не скрывая раздражения.

Внутри кабинет напоминал огромную аудиторию, как в моём Университете. Седовласый старик, восседающий на большом стуле со взглядом «пасть порву, глазюки выколю», согнутым указательным пальцем подозвал меня к себе.

— Ты что, королева тута? Я ждать должен? Без тебя забот полно! Сашка, иди сюда! — позвал он кого-то.

В нашу сторону подошёл ещё один «чёрный костюм», одарив голливудской улыбкой. Симпатичный молодой человек очень похож на Брэдли Купера похож.

— Алекс, — представился «Сашка» и протянул мне руку.

— Мариангела, но можно Мария. — С вежливой улыбкой я вяло ответила на рукопожатие.

— Вот и чудно, — скрипучим голосом ответил вредный старец. — Сашка, дальше расскажешь ей всё сам. Мне пора гостей принимать. Мариангела, не вздумай больше опаздывать, а то поставлю в две смены работать!

«Кого-то он мне напоминает…» — подумала я и тут же поразилась мгновенной метаморфозе: вместо старца стоял громоподобный мужчина. — «Точно! Хранитель врат! Нашёл место для веселья! У старожила забава такая – новичков разыгрывать? Прямо как и на моей последней работе было. Ну и кто с кого пример взял: живые с неживых или наоборот?

Оставшись наедине с Алексом, я почувствовала себя духом, но не в прямом смысле, а в самых что ни на есть армейских традициях:

— Ты офонарела? Правила забыла? — начал прессовать меня голубоглазый. — Последнему остаётся самое сложное! Меньше спать надо! А мне теперь ходить и учить тебя! Курица! — обозвал меня он.

У меня, мягко говоря, отпала челюсть от его грубости.

— Слышь, Сашка, ты не имеешь права так со мной разговаривать!

«Вот же засранец!»

— Слышь ты, коза драная, за мной идёшь и не останавливаешься. Вопросы задаю я, командую тоже я.

«Никакой этот гад не Брэдли Купер. Придурок обыкновенный!»

Выйдя из аудитории, Алекс направился к лифту. Я, соответственно, бежала за ним, еле поспевая. Внутри кабины в руках у Сашки оказался чёрненький навороченный электронный планшет.

— Александр Ким, двадцать семь лет, место смерти: Центральная Набережная. Время: десять ноль пять. Причина смерти: передозировка наркотическими веществами, — проговорил Алекс. — Маша, молчишь и запоминаешь – завтра пригодится.

Алекс нажал кнопку: «Пункт назначения», и двери открылись не в холле или на парковке, где бы нас ждал специальный автомобиль, а на набережной. Вот и стоило возмущаться и обзывать меня? Сейчас заберём душу наркомана и вернёмся в Департамент.

Вдохнув свежий сентябрьский воздух, я позавидовала тому, какое прекрасное место выбрал человек для смерти – Центральная Набережная. Солнышко светит, птички щебечут, речка журчит. Чем не прелесть? Не то, что у меня. Он ещё и кайф ловить будет. А что я попробовала за отмеренное время? Жила как правильная, училась, честно работала. Почти честно, правда.

— Поняла? Идёшь и запоминаешь, — выдернул меня из мыслей голубоглазый наставник.

— Запомнила, не тупая! — фыркнула я.

«Вот же бесит!»

— Мы что, так сильно опаздываем? Почему торопимся? — заныла я.

— Молчишь и запоминаешь! — пробубнил Жнец. — У нас есть только данные: «Центральная Набережная». Оглянись, она огромная. Длина два с половиной километра. Повезло, что по утрам не так много желающих погулять вдоль берега. А теперь скажи, где Ким? — спросил Алекс. Я пожала плечами. — Вот именно! Он может быть здесь, либо выйти откуда-нибудь из-за угла. Мы не знаем, где он сейчас. — Жнец развёл руками в стороны. — Но мы должны поймать душу чётко по времени. Знаешь, почему плохо, что он наркоман?

— Нет.

— Ким не поймёт, что умер. Потом придётся бегать за ним по всему городу. Ты считаешь Москву маленьким городом?

— Нет, — снова ответила я, наконец-то поняв суть проблемы.

Следующие полчаса мы безуспешно бегали по Набережной. Мне было очень интересно: люди и впрямь видели на мне красное вечернее платье?

До времени назначения оставалось чуть меньше пяти минут. Алекс развёл руками, двигаясь в мою сторону. Плохо дело. Надо подумать, просто поразмыслить. Идея молнией озарила меня. Как же я сразу не догадалась!

Я сделала глубокий вдох и сняла щиты, разрешив эмпатии помочь мне. Да, мне будет плохо, чужие эмоции хлынут волной, но я смогу найти Кима.

Я сделала глубокий вдох и приготовилась. Радость, злость на близкого, раздражение из-за работы, беспокойство о ребёнке, переживание перед свадьбой и наконец-то она – эйфория. Словно поисковый пёс, я взяла след. Чутьё вело меня в сторону спуска к воде.

— Алекс, я нашла! — крикнула я Жнецу, ведь не знаю, что мне делать с душой один на один. На мою радость Алекс ринулся за мной.

За минуту «до» мы подлетели к Киму. Он валялся на бетоне, его тело било конвульсиями. От эйфории не осталось и следа. Только боль и непонимание. Пена текла из его рта, а в закатившихся глазах стояли слёзы. Жуткое зрелище. Молодой идиот. Мимо проходили люди, кто-то вызвал скорую помощь. А мы с Алексом наблюдали, как душа собиралась покидать тело. Ровно в десять ноль пять напарник взял бедолагу за руку и потянул на себя. От тела наркомана отделилась призрачная субстанция в облике умершего.

— Чё надо? Пусти! — Душа хотела вырвать свою руку из тисков.

— Вы - Александр Ким, двадцать семь лет, место смерти: Центральная Набережная. Время: десять ноль пять. Причина смерти: передозировка наркотическими веществами. Сейчас мы вас депортируем в зал ожидания.

— Чё сказал? Ни чё се меня накрыло. Гы–гы–гы. Эй, пусти. Куда потащил? Пусти, придурок! — вопил дух, но Алекс железной хваткой поволок его за собой. Я шла за ними. Оборачиваясь назад, я видела подъехавшую карету скорой помощи, людей, смотревших на мертвеца с отвращением и страхом. Утро перестало сиять яркими солнечными лучами, мне стало тоскливо.

Я следовала за Алексом и Кимом бездумно. Жнец подошёл к дверям отеля, кажется, из них мы и вышли сюда.

— Запоминай, Маша, заходишь в те же двери, откуда вышла. Иначе вернуться будет очень сложно. Поняла?

— Поняла. — Спеси во мне значительно поубавилось.

— Когда душа отходит, хватаешь его за любую часть тела. И держишь железной хваткой, чтоб не убежал. Уяснила?

— Уяснила, — понуро ответила я Алексу.

— Ну что, Маруся, с боевым крещением! — с улыбкой поздравил меня Жнец.

Я подняла на него глаза в недоумении. Меня насторожила резкая перемена настроения. Он же не наркоман? Должно быть, псих обыкновенный.

— «Eruditio aspera optima est» – суровое воспитание самое лучшее. Вечные истины на вечной латыни, Маша. И не смотри на меня волком. А то ходил бы сейчас, сопли тебе подтирал. Эта метода безотказно работает. — Алекс вновь одарил меня голливудской улыбкой.

Мы завели душу в Департамент и передали на поруки хранителю врат. Только я выдохнула, как Алекс упулился в тлинькающий планшет.

— Римма Эдуардовна Касинская, восемьдесят девять лет. Место смерти: Ленина пятьдесят восемь, частный дом. Время смерти: двенадцать двадцать восемь. Причина смерти: пришло время, старость.

Мне понравилась эта причина, так и должно быть. В лифте я нажала кнопочку: «Пункт назначения» и мы вышли в частном секторе через двери местного торгового павильона. Напарник кивнул на большой дом из красного кирпича.

Мы подошли к красивой кованой калитке, и я спросила:

— Алекс, а что мы должны говорить? Пустите нас, мы за душой Вашей бабушки пришли?

— Можно сказать, что в голову придёт. Хоть косметику предлагай. Тебя всё равно забудут сразу. Либо представиться служащим из Пенсионного Фонда. Но в твоём красном платье это будет странно. Маша, ты не могла в чёрном костюме похоронить своё тело? Сейчас бы ходила, как все из Департамента.

«М-да, работник Пенсионного Фонда в вечернем платье».

— Давай скажем, что мы из банка и она наш тысячный клиент?

— Дамы вперёд, прошу! — Жнец дал мне возможность проявить себя.

Пора. Я нажала на звонок и нам открыла женщина лет пятидесяти.

— Что вам надо? Косметику не покупаем, — недовольно брякнула она и потянула калитку на себя, но я успела подставить ногу.

— Ваша мама Римма Эдуардовна – наш тысячный клиент!

— Чего? Какой клиент? Она не встаёт с кровати уже лет десять как.

«Блин», — подумала я и захлопала ресницами. Алекс отодвинул меня в сторону, натянул голливудскую улыбку и запел соловьём о том, какая чудесная сегодня погода, а мы – новые соседи и хотели бы познакомиться. Я же его сумасшедшая сестрица и ничего не носила, кроме вечернего платье. Потом он галантно поцеловал её руку. Шах и мат. Та, само собой растерялась, немного покраснела и впустила нас. Алекс шёл впереди, тётка за ним, поправляя свою причёску и виляя бёдрами. А я, как прибитая, плелась позади них. В гостиной хозяйка угощала нас чаем, а Алекс указывал мне на время:

— Пора, — тихонько шепнул голубоглазый. — Иди ищи старушку.

Я отправилась на поиски, оставив этого душку охмурять дочь будущей покойной.

— Поди сюда! – донеслось из комнаты в конце коридора.

Я пошла на голос и увидела на кровати пожилую женщину. Она смотрела на меня.

— Я ждала тебя, — с трудом произнесла Римма Эдуардовна.

— Меня? — удивилась я. Мы вроде не знакомы.

— Ну конечно. Сколько мне тут ещё лежать? Я хочу новую жизнь. Бегать своими ножками, нравиться мужчинам, наряжаться в такие же красивые платья. — Она указала глазами на мой наряд.

— Вам не страшно? — я поразилась такому «тёплому» приёму, если честно.

— Ты смерть или психолог? — с усмешкой спросила Римма Эдуардовна.

— Смерть…

Я взяла её за руку, женщина закрыла глаза, а на губах появилась счастливая улыбка.

— Господи! Как же легко! — воскликнула её душа.

Мы спускались по лестнице. Хозяйка побежала наверх сквозь нас. Алекс ожидал нас внизу, неторопливо допивая чай.

— Добрый день, — радостно поприветствовала его Римма Эдуардовна.

Мы вошли в торговый павильон и вышли к Департаменту. Римма бодро вышагивала вперёд, а нас ждала новая смерть, потом ещё одна и ещё несколько. Вернувшись в свою комнату, я рухнула на кровать прямо в одежде. У меня больше не осталось сил ни на что.

Как же быстро наступило утро. Хотя окошек в моей комнате нет, я всё равно чувствовала, что пора вставать на службу. Нужно прийти вовремя. Но увы, я ещё не догадывалась о том, что опоздание не влияло на то, какую душу придётся сопровождать. Вчера был просто воспитательный процесс, я пойму это только через неделю. А пока… Где мои платья-костюмы? Сегодня я отправлюсь за душой без Алекса. Страшно мне? Очень! Но я готова идти вперёд, готова изводить себя. Мне до смерти… Да, чёрный юмор, но мне правда, до смерти нужно думать о чём-то другом, находиться наедине с собой ужасно неуютно. Наверное, мои слова – обычная бравада, но я хотела больше работы, чтобы не думать о нём.

Мои слова аукнулись мне молотком по голове. Забирать и сопровождать душу человека старого или больного нелегко, но более естественно, чем молодого и здорового. Немощные тебя ждут как чудо. Моё посмертное красное платье воспринимается ими как что-то хорошее, сулящее освобождение, измученным жизнью людям. А вот если это ребёнок…

Мой планшет запиликал почти в девять вечера, выводя на экран данные четвёртой на сегодня души. И меня разрывало на части от осознания трагедии человеческого существования: «Арсений Попов, три года. Место смерти: Паустовского семь, квартира двадцать один. Причина смерти: удушье дымом. Время смерти: двадцать один тридцать два». У меня затряслись руки, и я выронила планшет.

Как мне это сделать? Это же ребёнок!

Элея нашла меня сидящей на полу рядом с лифтом.

— Мариангела, милая, мне так жаль тебя. Но ты должна собраться и сделать это. Невыносимо сложно, но так устроен мир. Я помню, как тяжело было Алексу забирать тебя в двухлетнем возрасте, сгоревшей в своей кроватке. Он видел, как горевала твоя мать. Ты была первой детской душой, которую Алекс сопровождал.

— Алекс? Он знал, кто я? — Меня до глубины души поразило это открытие.

— Да, знал, но от этого не легче. Мы все одинаково бессильны перед болью из-за смерти близких, а особенно детей. Но мы должны это принимать, кем бы мы ни были. Мари, тебе нужно взять себя в руки, вместо тебя никто не встретит этого малыша. Если ты опоздаешь, он будет очень сильно напуган. Кто сможет показать ему дорогу к нам?

— Спасибо, Элея, — искренне поблагодарила я подругу.

Было сложно несмотря на самовнушение. Я зашла в лифт, нажала «Пункт назначения» и вышла, вернее, вошла в подъезд и побежала на третий этаж. Казалось, что нутро раздирала тысяча диких кошек. Это очень трудно…

Вначале я не чувствовала запах пожара, не слышала сирен и думала лишь о том, как попасть внутрь. Я постучалась в дверь, но никто не открыл.

Через пять минут появился дым. Я начала звонить и стучать в другие двери, но никто не торопился открывать. Ещё через пять минут послышался вой сирен. Наверное, кто-то вызвал пожарных.

Волна паники накрывала меня с головой, ведь я не знала, как открыть эту долбанную дверь, пока на планшет не пришло сообщение от Алекса:

«Мари, куриные твои мозги. Приехала пожарная машина. Бегом к штурмовой лестнице!»

Оказывается, за сто двадцать секунд можно многое успеть сделать: сбежать с третьего этажа, растолкать пожарных, вскарабкаться вверх по штурмовой лестнице и залезть в окно задымлённой комнаты.

Арсений лежал в своей кроватке и умирал. Такой маленький и беззащитный. Мамы не было дома, она ушла, забыв вытащить провод зарядного устройства из розетки, и он воспламенился. А рядом лежала книга. С неё огонь перекинулся на палас.

В двадцать один тридцать два я протянула дрожащую руку к бездыханному тельцу, выдернула невинную душу и крепко прижала к себе.

— Тётя, а где моя мама? – тоскливо спросил малыш.

Как мне сказать, что он не сможет с ней попрощаться?!

Полный отчаяния крик ворвался в почти потушенную квартиру.

— Малыш! Мой ребёнок!

Даже мои надёжные щиты не помогли спрятаться от парализующей смеси оттенков материнской боли. Она отлучилась на один час помыть полы в соседнем доме. Мать-одиночка, цеплялась за любую возможность заработать.

В эту ночь я так и не смогла уснуть. Как принять циклональный круговорот жизней? Элея права, я слишком долго была человеком. Сидя на полу около двери, я не услышала приближающихся шагов.

— Держи, Маша. — Алекс пришёл ко мне с литровой бутылкой виски. — Пей залпом, сколько осилишь.

— Алекс, мне Элея рассказала, что я была твоим первым ребёнком, — с трудом смогла вымолвить я после десяти глотков.

— Да, тогда мне бутылку виски принесла Элея. А она не сказала, что я тебя забирал ещё четыре раза? Ты и в семь лет, и в пять, и в двенадцать, и в тринадцать погибала в пожарах. Я понимал, что ты – особая душа. Мне было жаль тебя.

— Спасибо, Алекс.

— За что?

— Вчера ты показался мне последней скотиной…

— Ну, спасибо, — грустно рассмеялся мой учитель. — Забыла? «Eruditio aspera optima est»

— Строгое воспитание самое лучшее, — монотонно проговорила я перевод. — Ты был в ОООД?

— Да, но недолго. Лет шестьдесят. — Алекс смутился и махнул рукой.

— А что так? В их отделе вроде престижнее, — предположила я.

— Надоело. — Последовал короткий ответ.

— Алекс, за какой грех тебя Жнецом назначили?

Красивое лицо Алекса исказила гримаса горечи.

— Не обязательно рассказывать, прости.

«Зачем я полезла без спроса в чужие секреты?»

Отхлебнув пару глотков из бутылки, он всё же поведал:

— Я служил при Петре III цепным псом. Устранял неугодных ему людей.

— Ого! Столько лет прошло. Разве ещё не закончилось твоё наказание?

— Не хочу новую жизнь, не готов к ней…

— Понимаю. А я хочу, нет, я мечтаю поскорее переродиться на Альтерре. Меня там ждёт Кристиан, интересно, как пройдёт наша встреча…

Мы с Алексом проговорили всю ночь. Его неожиданная поддержка оказалась так кстати. В его лице я обрела настоящего друга.