Глава 23

Девочки выходили на улицу, следуя за библиотекаршей, как крысы за волшебной дудочкой. Тиль шагала вместе со всеми по влажной после недавно пролившегося дождя дороге, стараясь не привлекать внимания, и с облегчением чувствовала, как к ней возвращаются силы. Зарождающаяся энергия заворочалась между лопаток теплым котенком, в районе солнечного сплетения болезненно покалывало. Ощущения в теле походили на возобновившийся после застоя кровоток: ноги все еще волочились как ватные, но левая рука уже полностью вернула подвижность. Сконцентрировавшись, Тиль отправила все крохи энергии к месту укуса на запястье и вскоре почувствовала, как телу возвращается легкость, а мыслям – ясность. Очевидно, ведьмы готовились провести ритуал. Следы одного были в развалинах замка. Черные свечи, древние знаки, пятна крови – ничего хорошего ждать не стоило. Библиотекарша повернулась, уставилась на нее цепким взглядом, и Тиль понадобилось все самообладание, чтобы отрешенно смотреть в спину Джулии, идущей перед ней. Старуха медленно отвернулась, отвлеченная плачем Доротеи. Руби – мать Дороти, но и библиотекарша тоже назвала ее мамой, хотя внешне сама годилась ей в матери. Руби знает Рема и боится встречи с ним. Поэтому собирается совершить то, что задумала, быстро, пока Орден магов не всполошился и не прислал кого‑то еще. Тиль вышла на улицу, и зубы ее клацнули от холода. Тьма нависла над пансионом, медленно закручиваясь в воронку. В черной туче блеснул красной чешуей косяк золотых рыбок, и Тиль, уставившаяся в небо, спохватилась и опустила глаза. – Авила! – послышался сзади голос докторши. – Я сбегаю за инструментами в кабинет. Старуха, обернувшись, кивнула. Она двигалась медленно и осторожно, скорее опираясь на плечо Доротеи, чем ведя ее за собой, но книгу все так же прижимала к груди, словно боялась расстаться с пожелтевшими страницами даже на миг. Дойдя до туй, Авила остановилась, и деревья вспыхнули одно за одним, как гигантские свечи. – Петра расстроится, – прошептала Джулия, идущая впереди. – Тихо, – сказала Тиль и пожала девочке руку. – Молчи. Джулия в ответ сжала ей пальцы. Ладонь ее была холодной и влажной, как лягушка, и Тиль непроизвольно протянула руку к огню, когда проходила мимо горящей туи, чтобы согреться. Авила повернула к яблоневому саду и наконец остановилась. Доротея всхлипывала и озиралась по сторонам, девочки выстроились в ряд, повернулись к саду как по команде. Тиль и Джулия поспешно последовали их примеру. Руби догнала воспитанниц, покосилась на горящие деревья, вытянувшиеся двойной линией до самой стены, опоясывающей пансион. Подняв с земли толстый сук, потянула его за собой, вспарывая набухшую от дождя черную землю. – Я хочу провести ритуал еще раз, – сказала Авила. Руби мрачно посмотрела на нее. Замкнув контур круга, принялась рисовать на земле знаки, в простоте которых была и древность, и сила. – Покажи крылья, – буднично приказала она. – Анаэ‑таа, – произнесла Авила, и Тиль, затаив дыхание, увидела, как проявляется энергия за спиной старухи. Она никогда не видела таких крыльев прежде, хотя несколько лет занималась классификацией магов в Ордене, пока не уговорила Рема поставить ее на выездные задания. Сейчас Тиль была в замешательстве. Рваный контур, толстые прожилки, словно набухшие переплетения вен, грязный серо‑малиновый цвет – все указывало на преобладание темной силы невысокого уровня, но при этом размах крыльев был огромным. Они дотянулись до стены и накрыли собой весь яблоневый сад. – Как ты себя чувствуешь? – спросила Руби, и в голосе ее послышалось искреннее беспокойство. – Ты можешь не пережить еще одного раза. – Переживу, – уверенно ответила Авила. – Конечно, было бы куда лучше, если бы среди наших сироток затесался хоть один целитель. Докторша с чемоданчиком в руке быстро прошла вдоль строя девочек, увязая каблуками туфелек в рыхлой земле. – Клэр пропала, – выпалила она. – Я закрыла дверь, но она выпрыгнула в окно. – Черт с ней, – ответила Руби. – Если она прошла инициацию, то стала бесполезной. Подготовь Доротею. – Мама, сначала я! – повысила голос библиотекарша, крылья ее затрепетали, и сырой воздух с запахом гнили ударил волной в лицо Тиль. – Тебе уже хватит, – отрезала Руби. – Посмотри, ты и так маг. Тебе хватит энергии до конца твоих дней. – Я хочу Алису, – сказала Авила. – Она самородок. Таких крыльев мы больше не найдем, сколько бы ни искали. – Вот пусть они и достанутся Дороти, – пожала плечами Руби. – Ты всегда любила ее больше, чем меня, – скривила губы Авила. – Ради меня ты не затеяла бы всю эту аферу. Я что‑то вроде пробника, да? Ты хотела убедиться, что задумка с артефактом, собирающим энергию, работает. А уж потом, без ошибок, провести ритуал на Дороти. – Ты слишком стара, чтобы болеть подростковыми комплексами, – сказала Руби. – И я забочусь о тебе. Ты слаба, постоянно страдаешь. У тебя уже сформировались крылья, прикрепились к коже. Зачем тебе еще? – Затем, что с крыльями Алисы я смогу менять мир, – с придыханием ответила Авила. – Кроить его по своему усмотрению, создавать новые миры. Это все равно, что стать богом! Вздохнув, Руби кивнула. Взмахнула рукой, выдернув Алису из ряда, словно морковку из грядки. Девочка послушно прошагала в центр круга, тонкая и бледная, как призрак. Клетчатая юбка задралась над острыми коленками, под которыми серые колготки сморщились складками. – Авилу, – сказала Руби доктору. – Еще раз. А потом Дороти. Библиотекарша плотоядно улыбнулась, не сводя глаз с тонкой фигурки в центре круга. – Мама, я не хочу! – воскликнула Доротея, хватая Руби за руку. Голубой шарфик трепыхался на ветру, вязаные красные птички словно пытались сорваться и взмыть на свободу. – Не говори ерунды. – Руби встряхнула ее за плечи, посмотрела в глаза. Они с Дороти были похожи разве что цветом волос и овалом лица, но рост и широкую кость девочка, похоже, унаследовала от отца. – Ты станешь, как я, магом и проживешь дольше, чем я. Твоя жизнь будет полна волшебства. Доктор подошла к Авиле, помогла ей спустить платье с плеч, и Тиль сцепила зубы, чтобы сдержать крик. Серая кожа на спине старухи, с двумя приметными родинками пониже лопаток, выглядела мертвым лоскутом. Свежие раны кровоточили, очерчивая ровный прямоугольник до самой поясницы, у правого плеча кожа отслоилась, повиснув уголком. Доктор деловито всадила в плечо Авилы шприц, прижала место укола ваткой. – Сейчас станет полегче, – с фальшивой заботой сказала она. – Действуй, – процедила Авила сквозь зубы. Она отдала книгу Руби, повернулась спиной, вцепилась обеими руками в ствол ближайшей яблони. Вздохнув, докторша взялась за висящий угол кожи и потянула вниз, отрывая ее от спины. Громкий стон вырвался сквозь сжатые зубы старухи и превратился в жалобный скулеж, когда докторша отделила кожу до конца. Руби взяла прямоугольный лоскут, истекающий кровью, и, приложив к книге, аккуратно его расправила. Тусклое бордовое свечение охватило фолиант, на коже проступили буквы. Доктор быстро наложила на открытую рану Авилы повязку и стала закреплять ее бинтами. Старуха молча поворачивалась, поднимала и опускала руки без всяких просьб. – Давай быстрее, мама, – пробормотала библиотекарша, промокнув вспотевший лоб обрывком бинта. – Это не должно отнять много времени. У Алисы остались последние капли энергии, и я хочу их все. * * *– Зачем вы раздеваетесь, Ланс? – ахнула Селена, и ее щеки заметно заалели даже в неясных отблесках горящих свечей. – Так я буду чувствовать себя уверенней, – сказал он, прыгая на одной ноге и снимая штанину. – Без штанов? – деловито уточнила Сара. – Это будет артефакт, – пояснил Ланс, встряхнув брюки. Клэр покосилась на его салатовые трусы и, хмыкнув, отвела глаза. Она ходила по библиотеке, отфутболивая ногами книги, злая как тигр, запертый в клетке. Селена не выдержала и, бросив осуждающий взгляд на девушку, принялась поднимать книги и ставить их на пустые полки ближайшего шкафа. – Артефакт? – заинтересованно переспросила Сара. Темные глаза зажглись любопытством. – Ох, это так интересно. Есть ли хоть малейшая возможность остаться с воспоминаниями об этих событиях? – Не могу сказать, – виновато пожал плечами Ланс. – Не я решаю. Такова политика безопасности Ордена магов. – Есть еще и Орден, надо же, – вздохнула Сара. – Вот бы покопаться в системе магии, разобраться, как устроены ваши крылья, как они появляются, действуют… Это ведь совершенно иной вид жизни! – Возможно, именно поэтому маги и скрываются, – криво усмехнулся Ланс. – Когда люди начинают считать кого‑то иным, этот кто‑то автоматически переходит в разряд врагов. – Сейчас человечество достигло высокого уровня сознательности и толерантности, – не слишком уверенно возразила Сара. – Выходит, мне нельзя никому говорить, что я не такая, как все, – задумавшись, кивнула Клэр. – Есть Орден магов, которые скрывают свое существование, чтобы люди их не истребили. У каждого мага свои способности. Я, похоже, управляю огнем. Это круто? – Как сказать, – пожал плечами Ланс. – С одной стороны, это ограничивает твои возможности. А с другой – стихийники часто бывают очень сильны. Энергия для такого колдовства не нуждается в обработке. Просто выходит мощным потоком. Клэр повернулась к выходу, вытянула правую руку, и столб огня, сорвавшийся с ее ладони, снес дверь с петель, мгновенно обуглив косяк до черноты. Горящие щепки и искры фейерверком разлетелись по библиотеке. – Ложись! – крикнул Ланс, бросаясь к Саре и пригибая ее к земле. Селена распласталась на животе, накрыв голову книжкой. – Простите, – виновато пробормотала Клэр. Поднявшись, Ланс подошел к ней и замер, внимательно рассматривая ее лицо. – Да, теперь у нас похожие глаза, – сказала девушка, правильно истолковав его удивление. – Почему так вышло? – Скажи «анаэ‑таа», – попросил Ланс, легонько прикоснувшись пальцами к точке в центре ее тела, и присвистнул от удивления, когда за спиной Клэр выросли крылья: черные как смоль, с огненной бахромой по краю и ярко‑белыми прожилками. – Ведьма первого уровня, – сказал он, справившись с эмоциями. – А вот это точно круто, да? – обрадовалась Клэр. – Очень. И, к счастью, помощь Матильды внесла изменения в твою энергию. Клэр, теперь ты не безнадежна. – Все, я тебя разлюбила, – фыркнула она и пошла в обгоревший проем. Селена, которая успела погрузиться в чтение какого‑то романа, спохватилась и, поставив книгу на полку, поспешила за девушкой, Сара пошла рядом с Лансом, который держал в руках штаны и хмурился, вглядываясь в темную лестницу, закручивающуюся винтом. – Клэр, посвети, пожалуйста, – попросил он. Огонь вспыхнул на ее ладонях, перепрыгнул на брошенную на ступеньках книгу, вмиг сжег всю паутину и пыль, накопившуюся у стен. – Отлично, спасибо, – поблагодарил Ланс. – А теперь пропусти меня вперед, там может быть опасно. Клэр обернулась и послала ему воздушный поцелуй. – Со мной ты можешь ничего не бояться, – ответила она и подмигнула ему глазом, в сетчатке которого выделялся голубой треугольник. Покачав головой, Ланс быстро обогнал девушку и пошел впереди, постепенно замедляя шаги. – Что там? – нетерпеливо спросила Клэр, дыша ему в спину. Из коридора, куда выходила лестница, донеслось тихое шуршание, будто кто‑то, иногда тихо вздыхая, плавно вел ногтями по ковровым дорожкам. Ланс осторожно выглянул за угол и, быстро отшатнувшись, прижался к стенке. Он поднес палец к губам, потом округлил глаза, сделал рукой волну. – Волны? Море? – громко спросила Селена. – Я обожаю эту игру! Это что‑то живое, да? Ланс часто закивал и снова приложил палец к губам. – Верблюд? – громким шепотом предположила Селена и, когда Ланс яростно покачал головой, возмутилась: – Вы показывали два горба, похоже на верблюда. Ланс вцепился в ширинку брюк, пытаясь вырвать ее из ткани, лихорадочно прикусил шов, перегрызая нитки. Клэр поднесла к ткани указательный палец, из которого, как из зажигалки, выскочил язычок пламени. Благодарно глянув на нее, Ланс стал быстро поворачивать ткань над ее пальцем, выжигая швы и освобождая молнию. – Дайте еще подсказку, – потребовала Селена. – Может, там женщина? – Да почему женщина? – возмутилась Сара. – Он показывал грудь. – Он показывал змею, – сказала Сара, глядя за плечо Селены. – Думаешь? – Уверена, – обреченно прошептала она, и Селена обернулась. Два оливковых глаза, размером с суповую тарелку каждый, зависли, чуть покачиваясь, над лестницей. Черный, раздвоенный на конце язык выскользнул между загнутых клыков, затрепетал, словно пробуя воздух на вкус, зрачки расширились, затопив оливковую зелень глаз. Сплюснутая овальная голова замерла, а черное чешуйчатое тело все подтягивалось, напрягаясь, готовясь к броску. – Ланс, – тихо сказала Клэр, глядя на огромную змею, загородившую проход, – что делать? – Бежать! – отчаянно крикнул он, подбросив брюки вверх, и женщины, завизжав, помчались вниз по лестнице. Первым броском змея цапнула брюки Ланса. Пожевав их и выплюнув на ступеньки, быстро поползла следом за добычей, высекая чешуйчатыми боками искры из стен. Огненный шар, брошенный Клэр, окатил змеиную морду, и красные прожилки загорелись на черной чешуе – будто лава потекла по растрескавшейся земле, распадаясь тонкими струйками. – Ланс, она не боится огня! – завопила Клэр, вбегая в библиотеку. – Прячьтесь! Ланс хлестнул плетями энергии, и змея, зашипев, бросилась за колдуном. Он метался по библиотечному залу, перепрыгивая через упавшие шкафы, отбиваясь сияющими хлыстами от огромного чудища. Селена непрерывно визжала на одной ноте, Клэр швырялась огнем, целясь змее в глаза, Сара, забравшись с ногами на стол библиотекарши, бросала в монстра книги и кричала, подбадривая Ланса. Но вскоре он оказался зажат в углу, между шкафом и стеной, и змея, высунув язык и обнюхав воздух, замерла перед последним броском. – Давай, – сказал Ланс, держа в кулаке ширинку от брюк. – На раз‑два‑три. Рааааз… Он метнулся к змее первым, впечатал ей в морду металлическую молнию, и та мгновенно вросла, растянувшись по всей пасти чудовища. Змея попыталась открыть рот, щеки надулись от напряжения, мелкие чешуйки на шее покраснели. Ланс, выдохнув от облегчения, не спеша прошел мимо нее, но змея боднула его лбом, и он отлетел к двери, где его, не дав упасть, подхватила Клэр. – Ланс, я снова тебя люблю, – пылко призналась она. – Спасибо, – ответил он, отбрасывая со лба потемневшие от пота волосы. – Надо спешить. Не уверен, что молния продержится долго. Женщины, потолкавшись в дверях, выбежали на лестницу, а Ланс обернулся и посмотрел на змею, которая, тараща от напряжения глаза, тщетно пыталась разинуть застегнутый на молнию рот. Колдун подтянул трусы и вышел из библиотеки. – Огня! – потребовал он у Клэр. – Наверное, надо признаться: я боюсь темноты.