ГЛАВА 28

Разрозненные яркие картинки еще продолжали обретать свои места в моей голове, как куски сложного пазла, и ощущалось это, надо сказать, довольно неприятным образом. Напоминало противное щекотание лапок насекомых, только ползали они не по коже, а пробирались прямиком в разум, выстраиваясь в гладкое непрерывное полотно знаний, но от этого чем-то менее чужеродным не казались. Все же от понимания, что им там не место и взялись они черт знает откуда, точнее, из чужих жизней, отстраниться сложно. Да и информация, которую они приносили с собой, не из разряда способной порадовать.

Я, сонно моргая, уставилась в слегка ошалевшее и смущенное лицо Киана, задаваясь вопросом, как же мне вывалить на него все то, что обретает четкость в мыслях. Он офигенски нравился мне таким, каким я его застала, едва открыв глаза, — расслабленно сопящим, обернутым при этом вокруг меня максимально в этой позе. Внезапно вспомнился первый раз, когда я его увидела в ликторском транспорте и окрестила про себя анимэшной принцесской, кажется, за это невыносимо смазливое личико, роскошные ресницы, пухлые губы. Тогда он вызвал у меня едва ли не пренебрежение — слишком уж был хорош. Сейчас же? В моих глазах он еще лучше, вот только смазливым назвать его уже язык не повернется, правильнее уж, восхитительно, до сжимающихся зубов и гребаных предоргазменных судорог внутри сексуальный, неотразимый, ядовитый, безбашенный хищник. Моя зверюга. И я эту зверюгу, скорее всего, вряд ли увижу такой же расслабленной еще раз. Блин, да зная его, впереди у нас реальный ядерный коллапс.

— Ну, давай же, детка, не заставляй меня опять начать беситься от самых худших предположений, — пробормотал хрипло Мак-Грегор, обхватив щеки ладонями и тревожно всмотревшись в глаза.

Да уж, я вот и зависла, взвешивая, как рассказать тебе все так, чтобы как раз и не бомбанул. Но, видимо, или торможу, или нет таких волшебных слов, и моя задница-интуит отчетливо предсказывает нечто поганое.

— Первое и главное, — вздохнув, решилась я, — связь с драконом не разорвать.

Виверн завозился подо мной, глянув или больше уж дернувшись вправо, потом влево.

— Ты имеешь в виду, не разорвать сейчас, или… — Прекрасно видела, что он понял, о чем я, но вот принимать этого явно не желал. Что же, он тут такой не один.

Узнать вдруг, что, однажды не пойми как связавшись с драконом, стала его… ну, по сути, собственностью навсегда — далеко не веселое открытие. Но по версии, выуженной из моей крови фокусами вампа, так и выходило: драконы никогда не отпускали свое, а Пробуждающих таковыми и считали, так что связь была пожизненной. Для Пробуждающего, само собой, не для крылатой рептилии — срок, отпущенный природой чешуйчатым, гораздо больше человеческого.

— Фигня, — рявкнул Киан, начиная заводиться. Я чувствовала это не только по голосу и все большей мрачности — его тело опять напряглось, и началось это глубинное подрагивание мышц. Очевидно, так наружу прорывалось раздражение ящера. — Матки рисе — охрененно умные заразы, детка, они хранят в своих больших башках столько знаний, что никому и не снилось. И она сказала тебе, что просто нужно больше Камня, и все. Мы с этим что-то придумаем, отдерем от тебя этого рыжего прилипалу, и я пну его так сильно, что хрен мы его еще встретим.

— На самом деле, она мне показала только, что эту самую связь нужно сделать полноценной, и опять же все вращалось вокруг проклятого булыжника. — Как же сложно возражать, когда не просто и сама не хочешь этого делать, но и предпочла бы, чтобы как раз меня кто-то убедил в обратном.

Мак-Грегор взвился вверх, приложив нас обоих макушками о земляной потолок, зашипел что-то матерное, хватаясь за мою голову, рванулся куда-то на полусогнутых, притиснув меня к себе, запутался в собственных штанах и повалился на пол, переворачиваясь так, чтобы я плюхнулась сверху.

— Ар-р-р-р-р-р, — В его груди загрохотало, он несколько раз шарахнулся об землю затылком, пока я не сунула под него ладонь. — Расскажи все.

Так и сделала, описывая, что увидела во сне и что еще продолжало вроде идти потоком в мое сознание. Видения сотен и сотен таких вот пожизненных тандемов дракон-Пробуждающий, обязательно разнополых, с обязательным удалением от всего живого на момент становления потоков их энергий, с отношениями гораздо более интимными, чем готовы были принять мы оба, причем, никакой там любовью для ящера это не являлось. Просто неразрывная привязанность, собственничество в отношении второй половины этого уравнения. Не было там никаких истинных пар, их драконы создавали исключительно между собой и после ухода в мир иной своего Пробуждающего. А вот физическая близость присутствовала, и, естественно, для бедолаг, приклеенных к драконам, без вариантов было иметь семью и потомство с кем-то еще.

— Я не верю, — резко сел Мак-Грегор, на протяжении всего не слишком последовательного пересказа узнанного мною мотавший головой, будто реально не желал, чтобы все эти слова припарковались в его мозгу. — Ну кто бы на такое согласился добровольно, Летти? Все эти люди, они что, чокнутые были, связывать себя вот так?

Я потерла виски, словно могла выдавить нежеланное.

— Не похоже, чтобы и им, и самим драконам предоставлялся в этом судьбой какой-то выбор, — пожала я плечами, продолжая ковыряться в этом информационном хламе, все еще надеясь выудить… хоть что-то. Шанс. Намек на него. — Я так понимаю, миру нужен этот долбаный Камень, Камню нужны драконы, драконам необходимы Пробуждающие, и, типа, это невдолбенная честь для всех и прямое предназначение. Жрите как хотите, не подавитесь.

Зараза. Мои мозги уже буквально распирало от нарастающего потока знаний из прошлого. Не моего прошлого. Не нашего прошлого с Кианом, потому что у этого прошлого не было связи с нашим общим будущим, а значит, и моего принятия.

— Да в задницу, — в неожиданно нахлынувшей ярости рявкнула я, заставив Мак-Грегора дернуться.

— Детка, это сейчас просто эмоциональное восклицание или же прямое указание к действию? — извечное похотливое ехидство не могло скрыть нервозность в голосе моего мужчины. Моего мужчины.

— Это сейчас общий жизненный принцип, которому мы, блин, станем следовать, — пояснила я и поцеловала его крепко, жадно, как своего, кем он и являлся. Он, а не кто бы то ни было во всей гребаной Вселенной, катись она со всеми, сколько их есть, мирами и их глобальными заморочками.

— Охренеть как приятно, и я очень и всегда «за», но чуть больше ясности было бы неплохо, — просипел оживившийся весь и всюду виверн.

— Нам с тобой ни черта не подходит вся эта древняя фигня, — твердо заявила я.

— В каком смысле?

— А ни в каком. Я не стану ни укреплять, ни завершать связь с драконом. Мне по хрену опыт всех этих давно сгинувших поколений. Это был их выбор — служить долбаному Камню только потому, что миру нужна магия. Не собираюсь класть свою жизнь, наши с тобой жизни на защиту этого булыжника. Я конченая эгоистка, никогда не умела быть какой всем надо, и не фиг начинать.

— Летти, будь обстоятельства другими, я бы сейчас от радости завизжал, но ты отдаешь себе отчет в том, что от дракона нам все равно не отвязаться. Он — петля на твоей шее, а если Камнем завладеет Хард, то нам, возможно, и не выжить, как, впрочем, получи его ликторские шишки, скорее всего, тоже. — Киан уставился на меня обеспокоенно, словно я на его глазах впадала в бредовое состояние. Но ерунда — в разуме стало все четко и ясно, как никогда.

— Я все понимаю, но знаешь что? Петля может никогда и не затянуться, поношу как украшение, а что касается волшебного валуна — нам всего лишь нужно сделать так, чтобы он стал навсегда недоступен для всех. Скрыт. Потому что однажды это случилось, и так и должно быть.

Голословное, естественно, утверждение, но мне нравится думать в этом направлении. Так все вписывается.

— Детка, потише, я что-то вообще не успеваю за ходом твоей мысли. Разжуй своему туповастому ящеру получше.

— Жую. Все, что пробудил в моей памяти Рихор, было очень-очень, вот прям преочень давно, сечешь? Жили-жили драконы и Пробуждающие, а потом раз и не стало ни тех, ни других. То есть понятно, что не одномоментно, и потомки остались, но сами-то они давно не то что мифами, а мифами о мифах стали. И тут опачки — откуда ни возьмись появляются ликторы, которые будто бы носители драконьих кровей, а потом катастрофа и весь этот бардак, в котором никак не наступает хоть какой-нибудь уже мир и спокойствие.

— Все еще не врубаюсь, — настала очередь виверна тереть лоб и виски.

— Ты сказал, Краеугольный Камень живой. А все живое имеет свойство рождаться, ну брать исток, тут уж как на это смотреть, развиваться как-то, набирать силу… — У меня в фантазии эта абстрактная картина была достаточно четкой и логичной, но, подбирая слова, я ее теряла. — Блин, я так мысль упущу, короче, что если, пока Камень был… ну, скажем, юным, что ли, он нуждался в защите — для того и существовали драконы, а потом он перестал в них нуждаться, вот они и исчезли. И все было тихо-мирно, все путем, эволюция своим ходом, магия спокойна, но вот появились прорву лет спустя какие-то заумники, что булыжничек-то наш отыскали и давай от него куски ломать, эксперименты ставить и прочей изыскательской похабенью заниматься, вроде создания ликторов, которые, по сути… э-э-эм-м… допустим, действительно драконы по происхождению, но этим их придурошным производителям не нужны были настоящие драконы, ими же не поуправляешь, да и за фокусы с Камнем они их шаловливые ручонки поотрывать могли, вот те при помощи извращенной с точностью до наоборот магии осколков и удерживали их в этом недопырочном состоянии Крылатых. А потом крейзи-ученые еще что-то намудрили с этими проходами между нашими мирами, и рвануло. Камень оказался утрачен, одни осколки и остались, да и, учитывая масштаб катаклизма, сами зачинщики, по всей вероятности, сгинули, остались их идейные последователи из числа уже тех же ликторских командиров.

— И они ждали столько лет, чтобы затеять новые поиски Камня? — нахмурился Мак-Грегор.

Да знаю я, что это только для меня все так ясно и складно внезапно стало, попробуй кому это объясни.

— Для задержки есть миллион причин. Предположим, большую часть инфы они тоже потеряли и вели новые исследования. Или смогли найти совсем недавно, или этот способ с созданием из людей ищеек только изобрели, или, как ты сам и говорил, Камень мог быть вроде в спячке после мощного выброса энергии и проснулся всего ничего, а они как-то об этом узнали. Вот, кстати, этот вариант с прокачиванием людей для розыска кажется мне еще одним подтверждением, что они умеют извращать как-то воздействие Камня. На ликторах это работает как запрет на полное обращение, а на людях, наоборот, на насильственное насаждение качеств, каких нам от природы не полагается. А как только этого воздействия нет, то посмотри: и Крорр взял и стал обращаться, и кадетов ломает. И как по мне, то в их, то есть вообще в нашем случае, нужно не «больше камня», а как раз меньше. Детоксикация своего рода. Возвращение к тому, как было.

— Погоди, но если, по твоей теории, Камню уже не нужны были драконы, то с какого этот-то вылез на свет божий, и почему тебе матка рисе показала и других?

— Э-э-э-эм-м… вот тут я еще не додумала, — скривилась я, заерзав на нем. Не великий мыслитель я далеко, просто пытаюсь найти обоснование для нашей свободы и все. — Вдруг после всех этих псевдонаучных выкрутасов Камню опять понадобилась защита… как вариант еще — у рисе, вроде как, устаревшая информация… ну или, черт… живой булыжник реально хочет все свои куски обратно, и ему нужно содействие. Не в том суть, а в том, что я отказываюсь выбирать судьбу вечного придатка к дракону и лишать нас с тобой нормальной жизни. Я предлагаю добыть все осколки, что есть у ликторов, вернуть их к целому, а потом спрятать от всех и навсегда. Время не стоит на месте, и пусть прежде работали те правила, наше право на них забить и поступить по-своему.

— Идея раздолбать все цитадели, в которых есть осколки, мне по душе, ведь после такого они уже не оклемаются и им будет совсем не до войны со Свободными землями, но это за уточнением, что ты в этом не участвуешь.

— Виверн, ты не…

— Молчи, женщина. Я не закончил. Главный вопрос: где спрятать величайшее сокровище так, чтобы его никто не нашел, и те, кто будет знать о месте сокрытия, не соблазнился все же однажды этой силой?

— А кто умеет скрыть что и кого угодно так, что никому не найти?

— Рисе.

— Рисе.